Глава 13

Проснувшись в половине десятого, я спохватилась, что так и не включила звук. Дотянулась до телефона и обнаружила отправленное в начале пятого сообщение:

«Спокойной ночи. Или утра. Спасибо».

Мур-р-р!

«Утречка! Извини, только сейчас увидела. Тебе спасибо».

«Как нога?» — тут же прилетело в ответ.

Откинув одеяло, я проинспектировала лодыжку. Под повязкой, разумеется, ничего не увидела, но ныло не меньше, чем ночью.

«Болит, зараза».

«Лежи».

«Угу».

Галочки поголубели, но ответа не последовало.

Да, лежи. Конечно. У меня, наверно, завалялась персональная сиделка в хозяйстве. Алена на эту роль точно не годится.

Кстати, что там Алена-то? Ушла в институт?

Я прислушалась, но не уловила ничего, кроме обычных признаков жизнедеятельности многоквартирного дома: где-то заходилась, подпрыгивая в отжиме, стиралка, где-то гудел лифт.

Барышня лежала на тахте под пледом и смотрела в потолок. С заплаканными глазами. По протоколу я не должна была ни утешать, ни спрашивать, пока сама не начнет жаловаться.

— Тебе не надо на занятия? — с трудом нагнувшись, я вытащила вилку ноутбука из розетки.

— Зачетная неделя, — безжизненно прошелестело в ответ. — После обеда пойду.

— Завтракать будешь?

— Буду.

Все познается в сравнении. Сначала ты просыпаешься и думаешь, что сорок — это глубокая дряхлость, эх, где мои двадцать. А потом ковыляешь с костылем и понимаешь, что обычные сорок, которые без костыля, — это очень даже молодость и здоровье.

Кое-как управившись с утренней рутиной, я пожарила омлет и закинула капсулы в кофемашину. Алена села за стол, вяло поковырялась в тарелке, отпила кофе.

— Ма, ну что за жопа? Ну почему все так?

Вот тут я как раз могла сказать многое. Конечно, для каждой мамки своя кровиночка самая любимая и прекрасная, но, подходя объективно, нельзя было не признать: Алена та еще душнила, не хуже папочки. Ее первый парень Сергей продержался полгода. С Виталиком они познакомились год назад, семь месяцев жили вместе, но, несмотря на его темперамент черепахи, ругались так, что тряслось небо. Выслушать противную сторону у меня возможности не было, однако за Аленкиным «а чего он» явно просвечивало невысказанное «а чего она».

— Мам, я по пять раз повторяю одно и то же, а он как будто не слышит.

Ясное дело, ей хотелось сочувствия и осуждения негодяя, и в другой раз я наверняка покивала бы, но тут не выдержала.

— Ален, он не не слышит, а не слушает. Чуешь разницу? Знаешь почему? Потому что ты повторяешь по пять раз. Зачем ему слушать, если ты потом еще раз скажешь? И еще раз? Психика ставит блок, чтобы не перегреваться. Не надо повторять. Сказала один раз, не услышал — сам себе злобный буратин.

— То есть, если я попросила помыть посуду, а он не услышал, мыть самой? — Алена по-кошачьи сощурилась.

— Зачем? Не мой. Когда кончатся тарелки, наверняка его это удивит. Тогда можно и сказать: я тебя попросила, а ты не услышал.

— Ага, прекрасно. Разводить тараканов, пока не закончатся тарелки. Отличный совет. Спасибо, мамочка. Ты, конечно, эксперт. И почему только от тебя два мужа сбежали?

Она бросила вилку, ушла к себе и хлопнула дверью.

Два мужа? Ну, от первого, допустим, сбежала я. Потому что он был таким же занудой, из-за чего мои чувства к нему постепенно задохнулись. Верно сказал отец, все остальное — это только поводы. А вот почему сбежал второй, тут уже вариативно. Возможно, потому, что душной была как раз я — со своим агрессивным ЗОЖем. Но разве кто-нибудь учится на чужих ошибках? И на своих-то далеко не все. Сейчас я, по крайней мере, это понимала.

Убрав со стола и помыв посуду, я устроилась в спальне-гостиной с ноутом. Раньше так и писала, но за последние месяцы настолько привыкла работать за Аленкиным столом, что теперь никак не могла сосредоточиться. Да и в целом настроение было совсем не писучим. Я уже зарядила таймер авторской группы на неделю вперед, ответила на читательские комментарии, просмотрела все чаты. Дальше отлынивать было некуда. Но ни Аркаша, ни Жанна никак не включались. Нина — тем более. Пришлось применить «лопату» — тот самый копирайтерский способ, когда пишешь поток сознания, пока не втянешься в процесс.

Минут через десять невструической хрени я плавно свернула на описание новой Аркашиной антропофелины. Помимо хвоста и ушей, характерной особенностью этих тварей был бюст как минимум десятого размера. Когда я кормила Аленку, мой раздулся до пятого, и это был ад. Но любители кошкодевок утверждали, что у них особая анатомия, избавляющая и от обвисания, и от растяжек вокруг сосков, и от болей в грудном отделе позвоночника. Новая кошечка должна была стоить Феликсу — так звали героя — потерянной жизни и отката на два уровня назад, но он, рассчитывая заполучить ее в свою коллекцию, разумеется, об этом не подозревал.

Закончив проду и выложив ее на растерзание читателям, я открыла файл Жанны. И снова зависла. Вот только думала вовсе не о Клотильде и ее супруге-короле. И даже не о Нике.

Аленка, конечно, неправа, но… Она пришла за сочувствием и поддержкой. За тем, в чем мне отказали в подобной ситуации и подруги, и мама. Или я действительно, как припечатал Кит, мать-ехидна?

Я встала и пошла к Алене. Она все так же лежала и смотрела в потолок.

Села рядом, обняла, и она засопела жалобно в плечо.

Маленькая моя. Такая еще маленькая и глупенькая. Девятнадцать — я была всего на полгода старше, когда познакомилась с Никитой. Такая же дурочка. А оказалась бы поумнее — и не было бы у меня вот этого чуда. Вредного, занудного. Самого прекрасного. Самого любимого.

* * *

После обеда Алена собрала себя веничком на совочек, накрасилась и ушла в институт сдавать зачет. Училась она в «тряпке» на дизайнера интерьеров, ее Виталик там же, на курс старше. Перебравшись на привычное рабочее место, я кое-как включила Жанну и написала совершенно проходную главу, в которой Клотильда страдала и строила планы по спасению супруга из драконьего плена.

Осталась Нина, и тут я снова зависла.

С каждой новой главой все отчетливее проступало, что писать эту книгу было ошибкой. Да, завязка шикарна, но вот дальше…

Я сомневалась еще тогда, когда после первой встречи все замерзло и никакого продолжения не предвиделось. Теперь, когда дело сдвинулось с мертвой точки, — да еще как сдвинулось! — меня словно на две половинки порвало. Одна отчаянно хотела написать эту историю. Именно в самом натуральном виде, as it is. Вторая не менее отчаянно сопротивлялась, справедливо намекая, что это так же мерзко, как снимать репортажи из своей спальни и тайком выкладывать в какой-нибудь ТикТок. И если бы я узнала, что это делает Ник…

Да, мне это определенно не понравилось бы. Мягко сказано. Узнай я, что он занимается такими вещами, и наши отношения немедленно закончились бы, толком не начавшись.

Ну… ты же не пишешь про Женю Зимину и Николая… как там его? — возразила Нина. — Вот, ты даже фамилии его не знаешь. Это просто герои. Ира и Кир. Совершенно придуманные герои.

А может, не будем лукавить, а? Даже Лариса и Виктор из самой первой книги не были до такой степени идентичны прототипам. У Иры и Кира только имена придуманы. Ну и внешность маленько подкорректирована. Все остальное — прямо хроника событий, сопровождаемая моими собственными мыслями, которые выдаются за мысли героини.

Ну и что делать дальше? Копать или не копать? Писать или не писать? А если писать, то как?

Пока я не открыла подписку, пространство для маневра еще оставалось. Самым простым было удалить книгу. Вложенные в рекламу деньги пока не открутились, Леша заморозил бы остаток и перенес потом на другой старт. Да и формальный повод есть: книга плохо набирает просмотры и библиотеки. Я, конечно, никогда так не делала, не хотелось бы разочаровывать читателей.

Тогда менее радикальный способ. Не удалить, а заморозить. Мол, как-нибудь потом, попозже… А через годик, когда все уже об этой книге забудут, потихонечку снести.

Нина в голове орала и топала ногами, заявляя, что я подлая негодяйка, предательница и даже убийца. Ей непременно хотелось писать дальше. Именно про Иру и Кира. То есть про Женю и Ника.

Он все равно никогда не узнает — это был ее главный аргумент.

Так себе аргумент, на мой взгляд. Подленький.

А как же читатели, уперлась Нина, они уже начали, им интересно. И неважно, что деньги не заплатили. Вот представь, ты читаешь книгу, а автор вдруг ее удалил или заморозил. Ты к нему снова придешь?

Ясень пень, не приду. Разве что это самый-пресамый любимый автор, а таких у меня в сети полтора человека, и они подобные вещи не устраивают.

Ну вот… Раз уж начала, значит, надо писать дальше. Читатели на дороге не валяются, они вообще на вес золота, а постоянные — особенно.

Торг продолжался долго, в результате мы пришли к кровавому компромиссу.

Книгу будем писать дальше. С теми же героями. Завязка и все уже написанное останется. Однако с того момента, когда Ира и Ник… то есть Кир, конечно! С того момента, когда они поцеловались у парадной после вечера в клубе, все пойдет иначе. Ничего общего с действительностью.

Впрочем, это решение вовсе не подтолкнуло меня вперед: я по-прежнему не представляла, о чем писать дальше. В голове образовался роскошный сферический вакуум, в котором умирали все возможные варианты событий. Промучившись почти час, я повесила обращение к читателям: по независящим от автора обстоятельствам график прод отменяется, обновления будут появляться по мере написания.

Внезапно образовался свободный вечер, и, учитывая ограниченную подвижность, я не знала, для чего его употребить. Воцап насплетничал, что Ник туда не заходил с утра, да я и не собиралась писать сама. И вообще не собиралась ничего делать в сети. Разве что узнать его фамилию? Ну так, чисто из любопытства?

Налоговый сайт в несколько кликов выдал единоличного владельца клуба «Черный лис» — Николая Владимировича Зарецкого. Теперь можно было и погуглить.

Однако с этим получился облом. Кроме всевозможных реестров, Ник нигде не фигурировал. В соцсетях несколько человек с теми же ФИО не имели к нему никакого отношения. Надо же, какой загадочный мужчина.

Заказав в доставку два больших осетинских пирога, я устроилась на диване перед телевизором. Поглядывая, тем не менее, на лежащий рядом телефон. Примерно на десятом канале он ожил.

— Привет, Жень, как ты?

— Привет, Ник, — мурлыкнула я. — Сижу вот…

— Нога как?

— Ну а что нога? Болит.

— Хочешь, приеду? Еды привезу.

— Послушай… — поколебавшись пару секунд, я решила ничего не выдумывать. К чему? — Детка моя расплевалась с бойфрендом и вернулась домой. Насовсем или нет, не знаю. И она сама тоже не знает.

— И что? — хмыкнул Ник. — Она запрещает тебе приглашать гостей?

— Нет, но…

— Ну значит, приеду. Если ты не против, конечно. Что привезти?

— Все равно, — сдалась я. Если уж его не пугает, то чего мне пугаться? Может, это что-то значит. А может, ровным счетом ничего. — Я не ем только селедку, студень и болгарский перец.

— Пойду поскребу, что там у нас на кухне есть. Ну а дальше по загруженности дорог.

— Хорошо, — улыбнулась я в пространство. — Жду.