Глава 4

Пауза слишком затянулась. Единственным моим решением было не отдавать Николая-Кирилла на растерзание Джо. Возможно, подсознательно я еще допускала, что он все-таки позвонит, хотя взрослая девочка во мне прекрасно знала: если мальчик забился в тину, он не заболел, не умер, не потерял номер, а просто забил.

С Джо мы начали отвязный МЖМ на круизном лайнере, где героиню задорно шпилили во все дыры миллиардер и его референт, а в свободное от них время еще капитан, стюард и пара-тройка других пассажиров. Читали книгу активно, комментировали с азартом.

По правде, я этого не понимала. И дело было не в возрасте или в темпераменте. С либидо у меня все обстояло нормально, ханжеством и комплексами я не страдала, сюжетную порнушку время от времени посматривала. И читать эротику любила. Но красивую, на полутонах, с упором на ощущения и эмоции. Сухую графику с детальными описаниями гениталий, интенсивности и глубины захода, вкуса и запаха интимных жидкостей пролистывала по диагонали — было скучно и ни капли не возбуждало. Если в книге попадалось покадровое описание того, как героиня слизывает сперму с живота героя, а он в это время запихивает язык ей в анус и руку в вагину, единственное, что я испытывала, это недоумение: как им удалось свернуться в такую замысловатую позу.

Однажды под похожей сценой прочитала комментарий читательницы: мол, к чему такие подробности. Сначала поклонницы автора снисходительно объяснили: а чтобы подрочить. Потом добавили, что она фригидная рыба и что у нее никогда не было нормального мужика. Следом пришла сама писательница и положила цветочек на могилку: если вы, милочка, не понимаете, зачем нужны такие сцены, вас можно только пожалеть.

Я бы подобный стимулятор использовать не стала, но что поделаешь, каждому свое. Мне вполне хватало собственных эротических фантазий и для себя, и для Нинкиных сцен, а вот для харда Джо приходилось ходить на порнохаб. Смотрела я эти ролики без тени эмоций, без потопа в трусах и пожара в животе. Чисто информативно, чтобы законспектировать алгоритм: это туда, а это сюда. Чтобы не повторяться.

В общем, с Джо проблема решилась, а вот Нинкины поклонники стучались в личку: ну когда уже??? Сижу, пишу, отвечала я. Конечно, можно было стартовать и с одним прологом, в надежде, что это послужит волшебным пенделем. Ну а если не послужит?

После метелей пришла унылая серая оттепель, когда вместо рассвета сразу же наступает вечер. На улицу даже в окно смотреть было тошно, не то что выходить куда-то. В такую погоду и центр Питера становится мрачным, а уж на окраинах и вовсе тоска. Двушка в Озерках мне досталась после развода с Захаром. Окна квартиры выходили на Суздальские озера, которые сейчас напоминали грязные болота. Настроение соответствовало пейзажу. Хотелось кофе с пирожным, новое платьице, на море и жаркого секса. И чтобы непременно с доставкой на дом.

На данный момент у меня было трое постоянных, вялотекущих мужчин. В том смысле, что отношения у нас были вялотекущими и без перспектив. Сериальный актер Витя — для тела. Музыкант Андрей — для души. Финансовый аналитик Костя — для ума. То есть спала-то я со всеми, но акценты расставила четко. По сегодняшнему настроению подошли бы Витя или Андрей, и я написала сначала одному, потому другому. Оказалось, что Витя уехал в Москву на съемки, а Андрей куда-то еще на гастроли. На безрыбье сошел бы и Костя, даже с бонусом в виде орально-церебрального секса, но он угодил в больницу с ковидом.

Что такое не везет — и как с ним бороться?

Ну ладно, тогда хотя бы кофе с пирожным. Дергать доставку из-за одного эклера было неловко, решила все-таки добежать до ближайшего «Цеха 85». Заодно размяться и глотнуть относительно свежего воздуха. Натянула первое, что попалось под руку: отданные Аленой сиреневые джинсы-багги, свитер и куртку. А ведь когда-то наряжалась, завивала волосы щипцами и рисовала стрелки, чтобы дойти до хлебного ларька.

В пекарне во мне проснулась жадность, и одним пирожным дело не ограничилось. Два черничных эклера, чизкейк, чиабатта с песто, пирог с курицей и сырные шарики — все это уместилось в объемистый пакет. Надо сказать, что я относилась к классу всеми ненавидимых ведьм, которые жрут и не толстеют, к тому же не слишком любила сладкое. Но иногда под настроение пробивало, и тогда могла в один присест уничтожить недельную норму углеводов.

На обратном пути я решила срезать угол и направилась к узкому проходу между магазином стройтоваров и рестораном. Кишка эта была темной и грязной, но позволяла попасть во двор прямо к парадной, не делая крюка вокруг дома.

Непруха продолжалась. В проходе засела компания подростков-шакалят. Их уже не раз гоняли с полицией, но они упорно возвращались. Курили, пили пиво и задирали прохожих.

— Эй, тетка!

Я притворилась глухой и прошла мимо, но один из них вырос прямо передо мной, преградив путь. Лет шестнадцати, высокий, плечистый, в распахнутом кожаном бомбере с мехом. Светлые волосы подстрижены «гитлерюгендом», виски пробриты полосками. На смазливом лице наглое выражение всеми признанного короля школы.

— Страшным старым теткам запрещено носить такие штаны. Плати штраф!

Шакалы заржали, и он, чувствуя поддержку, потянулся к моему пакету.

Ох, не случайно я совсем недавно вспомнила бешеного зайца!

Страх? Тогда, в лесу — да. Сейчас — точно нет.

С торжествующей улыбкой я сделала шаг навстречу, подойдя вплотную. Не ожидав этого, парень растерянно сморгнул и отшатнулся, но я поймала его за полу куртки, подтянула к себе и сказала замогильным голосом, глядя прямо в глаза:

— А ты, мальчик, умрешь молодым и красивым! Запомни это!

— Дура ебнутая, — пробормотал он, стряхнув мою руку и отскочив в сторону.

Я перевела взгляд на его дружков, но и те сразу стушевались.

А ведь самое интересное, что если мой прогноз случайно сбудется, на том свете он обязательно об этом вспомнит. И станет всем рассказывать, что его прокляла старая ведьма в сиреневых штанах.

— Я собирался помочь, но ты и сама прекрасно справилась.

— Ты? — присвистнула я, обернувшись на голос. — Интересное кино.

Кстати, именно по голосу-то я его и узнала в первую очередь, потому что при дневном свете, пусть даже таком тухлом, выглядел Николай вовсе не настолько инфернально, как в лесу — под снегом и в красных тонах. Вполне интересный мужчина, хотя и не совсем в моем вкусе. Впрочем, это по молодости думаешь: вот, мне нравятся только такие — и больше никакие. А на самом деле коротнуть может на любого, если затронет какую-то правильную струнку.

— Давай, — он протянул руку к пакету.

Ну что ж вас всех на мои пирожные тянет?

— Да он не тяжелый, — вставила я свою реплику в диалог, перехватив ношу в другую руку.

Мне, конечно, было интересно, почему его принесло только сейчас, но спрашивать об этом не стоило. Каким ветром принесло — тоже. Зная телефон, выяснить адрес не проблема. Если вынести за скобки то, что далеко не всегда человек живет по месту регистрации. А вот с чего он взял, что застанет меня, да еще и днем?

— Ехал мимо, — Николай словно прочитал мои мысли. — Решил позвонить, вдруг ты дома. На улице встать негде, заехал во двор. Смотрю, в проходе возня какая-то. По правде, если б не твои штаны, вряд ли обратил бы внимание. Не по погоде цвет.

Вот тебя еще не спросила, какого цвета штаны в булочную надевать.

— Наверно, я мужик. Что из шкафа упало, то и надела. У тебя не так?

— Вообще-то нет. Ладно, неважно. Ты домой?

А ты хочешь напроситься в гости? Извини, но нет. На сегодня мой лимит слабоумия и отваги исчерпан.

— Домой.

— Может, сходим куда-нибудь?

Вот теперь я верю, что ты случайно мимо ехал. Потому что время какое-то бестолковое. Не обед, не ужин.

— Тут ресторанчик турецкий, прямо в доме. Кофе хороший варят. В песке.

А еще туда запросто можно в домашних штанах. Потому что все вполне по-домашнему. И хозяин в нашей парадной живет, мы с ним в лифте здороваемся.

— Веди, — кивнул Николай.

В ресторанчике был затишок, бизнес-ланч закончился, до ужина еще далеко. Василий сидел за столом в углу, обложившись бумагами и считая что-то на калькуляторе. На мое «привет» только кивнул очумело.

— Ты здесь завсегдатай?

— Типа того.

Я села за свой любимый столик у окна, Николай напротив.

— Что тут можно взять, кроме кофе? Я не обедал.

— Мне нравится куриная чорба. И адана-кебаб.

— Чорба — это суп? — он задумчиво потер нос. — Женя, я тот самый уникум, который никогда не был в Турции. И в турецком ресторане тоже. Для меня это все абстрактные слова.

— Ну, в Турции и я не была. Собиралась раз двадцать, но все как-то не складывалось. Чорба — суп. Острый. Бывает разный, а который здесь — бульон с курятиной. И с лимоном.

— Бульон с лимоном?

— Ну да. Звучит странно, согласна. Но вкусно. А адана-кебаб — это баранья котлета на гриле. Подают на лепешке с овощами.

— Возьму котлету. А тебе что?

— Кофе. И пахлаву.

Официант Гриша принял заказ, принес минералку и симит — маленькие кунжутные булочки в корзинке. Повисла неловкая пауза. Мы сидели и поглядывали друг на друга: кто первый начнет разговор. Я никогда еще не чувствовала себя так… неуклюже. Обычно у меня таких проблем не возникало. Но вот как вести себя с потенциальным героем своего романа… Если бы это был потенциальный герой моего личного романа, все было бы намного проще. Но тут совпало с героем романа книжного, а в такую ситуацию мне попадать еще не доводилось.

Все мои мужчины — и мужья, и любовники, и просто знакомые, в том или ином виде, обычно сильно измененном, уже попали в книги. Но вот так, когда все только наклюнулось? Нет, ничего похожего еще не было.

— Вообще-то я хотел позвонить сразу, — Николай взял булочку и отщипнул кусочек. — В тот же вечер. Но…

— Подумал, что все это слишком странно? — предположила я.

— Да, — кивнул он, глядя мне в глаза. — Слишком.

Его честность мне понравилась. Не стал выдумывать какие-то благовидные причины. Хотя… честность не всегда благо. Все зависит от ситуации.

— Но все-таки решил позвонить…

Гриша поставил передо мной чашку и тарелочку с нарезанной пахлавой, и я едва удержалась, чтобы не запихнуть в рот целый кусок. Взвинченный организм настоятельно требовал глюкозы.

— Если что-то настырно крутится в голове, иногда стоит пойти на поводу.

— То есть… — я все-таки откусила слишком много и теперь старательно пыталась прожевать. — То есть ты не знал, надо ли тебе это, и решил проверить?

— Ну как-то так.

Сюр продолжал продолжаться. Наше знакомство как началось бредово, так и шло дальше. Наверно, стоило допить кофе, попрощаться и уйти. Но… что-то не давало. Я рассматривала его — не в упор, а исподволь, короткими и широкими мазками взгляда, дополняя смутный ночной образ.

Темные волосы на висках тронула седина, на одном из них я разглядела тонкую белую полоску шрама. Глаза в окружении длинных ресниц неожиданно оказались не карими, как я подумала, а пасмурно-серыми, цвета питерского неба. Черты лица производили впечатление чего-то острого, резкого, опасного — наверно, за счет высоких скул, идеально прямого носа, твердой линии рта и подбородка.

— Жень, я просто… — он накрыл ладонью мою руку. — Черт, чувствую себя полным идиотом. Я с незнакомыми женщинами не целовался, даже когда был молодым и глупым.

— А сейчас, значит, старый и мудрый? — я попробовала вытянуть пальцы, но он не дал, прижал к столу еще сильнее. — Сколько тебе лет, дедушка?

— Сорок.

— Какое совпадение, и мне. И я тоже не целовалась с незнакомыми женщинами. И с мужчинами незнакомыми. Выходит, потеряли на старости лет невинность. И что теперь делать будем?

— В смысле?

Он выглядел таким растерянным, и это так не вязалось со всем его обликом, что я не выдержала и рассмеялась. И напряжение вдруг спало. Нет, совсем не ушло, но стало намного легче. Мы просто сидели и разговаривали. Отодвинув за кадр ночной эпизод. Как будто только что познакомились и присматриваемся друг к другу, пытаясь понять, стоит ли разматывать этот клубочек взаимного интереса.