Глава 10

Событие двадцать восьмое

А вечером все же пришли соседи на работу наниматься. Батянька привёл пацана своего — Сашка, который кормильцем в их семье должен был стать. Никодим заходил бочком, словно протискивался между дверью слегка открытой и косяком дверным. Явно себя виноватым считал. Коська на мужика решил не дуться. Беда у человека, а сосед издевается над ним.

— Вот… Сашко… значится. Одиннадцать зим. Дюжина в начале декабря будет. Отрок шустрый, всё, что нужно будет делать. А что надобно? — начав за упокой, сосед к концу речи приободрился. И вопрос про «что надо» уже не извиняющимся тоном сказал, а как равный равному. Чем, мол, помочь, сосед?

— Два жеребца у нас. Нужно воды им наносить с реки, напоить, почистить. Выгулять. Ещё десять коз от пани Валенсы остались. Их тоже вечером напоить надо, да от репьёв избавить, утром напоить. Опять вода нужна. И Вавеля оставили, и ему вода нужна. Ну и готовить, умываться… Нда. Много нужно воды. Можно на телеге бочку возить. Ну, если справится с… запрячь Орлика нужно, управлять. Тут к реке спуск приличный, я смотрел, не знаю, справится ли?

Коська сам каждый день вёдрами воду у себя в селе носил, но там всё же поменьше нужно было. Да и чуть ближе река. И сам он здоровее худенького и даже тощего Сашка. Но если парня хорошо кормить и белка много будет в пище, то бег с ведрами воды пойдёт на пользу. Пятьсот не пятьсот, но четыреста метров точно до реки и назад прилично так вверх, а в одном месте вообще прилично.

До разговора с купцом из Полоцка Твердом подразумевалось, что у парня гораздо больше обязанностей будет, но если через седмицу появится тётка дармовая с сыном купца, и она будет стирать, убирать и еду готовить, то обязанностей у парнишки сильно поубавится. Ещё бы решить вопрос с доением коз. Отдавать половину молока неизвестной тётке за то, что она их доит, совсем не хотелось. На молоко у Касьяна были совсем другие планы.

— Воду-то? Воду пусть носит. У меня вёдра поменьше есть и коромысло. С водой управится, а с конём… с конём лучше не надо, правда крутой спуск, либо до самой церкви в объезд, да и там спуск крутой. Нет. Угробит животину с непривычки. Пусть на себе носит. А кроме воды чего?

— А доить коз он может? — парень вскинулся, мол, такую ерунду спрашивает, конечно, могу.

— Может, у нас тоже коза есть, так жена его уже давно приучила. У самой в прошлом годе сыпь пошла…

— Стоп! — Касьян давно хотел заразиться коровьей оспой. Умереть в этом времени от оспы легче лёгкого. Хотелось бы этого избежать, — А сейчас у вашей коровы есть на вымени такая сыпь?

— Нет, мог миловал, а вот у злыдня этого Тимохи, как раз появились, и жена теперь болеет, жар у неё.

— Хорошо…

— Знамо, хорошо, только лучше бы сам Тимоха слёг, жинка у него тоже язва, но получше будет, лучше бы сам Тимоха, — пробурчал тощий Никодим.

— Ну, а если ещё чего понадобится днём, то скажем уже самому Сашке, — закончил перечисление обязанностей пацана Касьян. В синем ушитом на него сюрко, в синей шёлковой рубашке, в сапогах с каблуком и мурмолке, отороченной волком, он смотрелся выше и старше своих четырнадцати, тем более, и так-то ростом был лишь немногим ниже дядьки.

— В седмицу грош будете платить? — приступил к торгу батянька, торгуя сыном. Товар шмыгнул носом.

— Договорились. Ну, и кормить будем три раза. Как заря вечерняя домой отпускать будем, а приходит утром пусть с петухами.

— Договорились. Кланяйся господину лекарю, — заехал по шее пацану Никодим, и, дождавшись поясного поклона, сам так же поклонился, и пошли они довольные жизнью домой.

— Эй! Эй! Вы куда? Никодим, стой. Я тебе хотел работу предложить. Временную, конечно, но работы прилично.

— Работу. Прилично? Что это значит? — опять стащил шапку с головы плотник.

— Пошли, покажу и расскажу, и дам попробовать, — Коська отвёл Никодима к кухне, парня оставили Вавеля наглаживать. Нужно же им знакомиться.

Под всем помещением кухни был погреб. Высокий. Метра два с половиной в высоту, даже Сбышек, показывая его, свободно стоял и от его головы до потолка было приличное расстояние. В погреб вёл люк, и приставная лестница. Под ляхом она поскрипывала и потрескивала. С неё Касьян и начал.

— Нужно лестницу заменить, чтобы спокойно можно было спускаться, за неё руками не держась, и лицом вперёд. Ступени широкие, как на крыльце, но так чтобы она там всё помещение не заняла.

— Изладим. Так это не велика работа.

— Это не работа. Смотри, Никодим, мне нужно, чтобы ты пол, потолок и стены обшил доской. А по центру сделал нары почти по всей ширине, в два или в три ряда. До самого потолка, и через локоть полки.

— Ох, это в самом деле большая работа, тут доски одной прорва уйдёт. Зачем же это городить? Так ведь ладно.

— И это не вся работа. Мне ещё формы нужны. Примерно локоть в диаметре…

— Где? Локоть в какой диаме? — вскинулся плотник.

— Чашка нужна в локоть по ширине и пядь по высоте, можно из кусков собирать, только чтобы… м… творог из неё не высыпался. А чтобы творог утрамбовать, нужна сверху крышка — гнёт.

— Творог трамбовать? — Никодим до того разговаривающий с новым соседом, как с равным, заподозрил в нём юродивого, и тон стал чуть снисходительный.

— Творог. Чем быстрее сробишь, тем лучше. Сколько это будет стоить? — почувствовав этот тон, поморщился Касьян и решил беседу свернуть.

— Пока не знаю. Посчитаю. Приду промерю с утра с Сашком и прикину, но много, тут одной доски… ну, говорил уже. Скажу, как прикину. А зачем это нужно? Тут и без того подвал гарный. Стены камнем выложены. Зачем доской обшивать?

— Да, ещё бы под доску мох положить, слоем. Чтобы и утеплить и от сырости защитить.

— Мох? Мох, не сложно. Нарвут, коли заказать. Тут подводы три надобно. Это не дорого, пять — семь грошей за подводу. За пять можно сторговаться, если сразу три заказать.

— Закажи.

Событие двадцать девятое

Вдох глубокий, руки шире,

Не спешите, три-четыре!

Бодрость духа, грация и пластика.

Общеукрепляющая,

Утром отрезвляющая

(Если жив пока ещё) гимнастика!

Высоцкий В. С. Утренняя гимнастика

Напевая песню Высоцкого, Коська вывел Сашка утром на зарядку.

Уже когда Никодим уходил, парень вспомнил, что турник хотел ему заказать.

— Сложно, такую тонкую палку сложно, сломится, хоть из дуба делай, хоть из чего. Сломится.

— Ладно, я закажу железную. И крепления ещё надо? И крепления закажу. Ты столбы надёжные врой и распорки на них поставь, чтобы не качались. А палку пока потолще сделай, но, чтобы ладонью обхватить можно было. Чем быстрее, тем лучше, с турника и начни.

Пока же они с пацаном приседали и отжимались. И сразу понял Коська, что работника он нанял хилого, тот и пятнадцати раз не отжался и после этого упал и подняться не мог. Не, понятно, что, когда воду таскаешь на коромысле, совсем другие мышцы работают, но всё одно хиляк. И дистрофик плюсом.

Потом Коська пожарил на всех омлет из пятнадцати яиц и убежал в кремлик, чуть не на ходу дожёвывая. И ожидал ещё и взбучки по приходу. Язеп сказал приходить с петухами, а как раньше проснуться и всё успеть. Нет ведь будильника, да и темно. Так, что бегом бежал. Кивнул дядьке Савелу, мимо проскочив, и только в коридоре второго этажа перешёл на шаг и дальше пошёл степенно, как такой шишке, как княжий лекарь и положено.

Демид валялся в отключке. И Язеп на вопрос, каковы шансы у болезного… ничего не ответил.

— Ась?

— Шансы? М… Вот десять пальцев на руках, на сколько пальцев, он поправится?

— Латынь?

— Французский. Дед ездил в Авиньон.

— Мизинец. Ноготь от мизинца. Все мы в руках господа. Беги давай на погост, нужно новую порция отвара хвойного делать.

Хотел Коська спросить, не нужно ли там яму заказать, ну, чтобы два раза не бегать, но не стал. Может не понять прибалт тонкий юмор.

Добежал, залез на сосну, и рука тянулась прямо, подняться чуть выше к вороньему гнезду и проверить мешок кожаный, но хоть в этот раз разум победил, и парень не полез. Слезает, а мимо двое дружинников проезжают. Может плановый объезд, а может и велели им за учеником присматривать. Слава богу, Третьяка ещё не поймали. И есть пока на кого бочку катить. Дружинники проехали мимо, сделав вид, что ученика княжьего лекаря не замечают. Вызвали этим у Касьяна ещё больше подозрений, что по приказу князя или Фрола за ним присматривают.

Вернулся, Коська, пошёл за кипятком, а там его Фрол нашёл, пока он этот кипяток ждал.

— Князь кличет.

Князь был на дворе. Там ратники тренировались у конюшни. Рубились на деревянных палках без доспехов.

— А ну, подь сюды! — увидел издали синего ученика Остей Дмитриевич.

Коська даже не сомневался, теперь заставят показывать приём.

— Приём показать, Ваша Светлость? — спросил он после поклона в пояс.

— Кто? — опять Штирлиц провалился.

— Ваша Светлость, так в немецких землях курфюрстов называют. Durchlaucht! Durchleuchtig.

— А ты откель знаешь? — Остей до того смотревший больше на воев, явно заинтересовался новым фокусом этого странного парня.

— Дед говорил. Он через немецкие земли ездил в Авиньон к папе.

— Ваша Светлость… Почему светлость?

— А кто их дойчей поймёт? Наверное, имеется ввиду, что помыслы и дела этого князя немецкого чисты и светлы. Только о боге думает… и о благополучие подданных.

— Ладно, зови и дальше так. А теперь покажи те…

— Приёмы…

— Покажи те приёмы, что на пиру показал.

— У меня только одни порты и сюрко, можно хоть попону постелить, — под ногами было слоем гов… навоз конский навален. Рубящиеся деревянными палками дружинники его с почвой смешали и раздавили, но падать в это спиной, всё одно было стрёмно и главное — точно кердык красивому синему сюрко.

Князь сначала зыркнул на строптивого парня, но потом, видимо, представил, как тот весь в навозе шляется по второму этажу детинца и передумал плетей тому выписывать.

— Фрол, вели принести попону и самого лёгкого из дружинников приведи, и пусть кольчугу сымет.

Валять пришлось Ваньку. Самый хилый их дружины князя Остея был Иваном. Ну, хилым это по сравнению с Фролом, например, а с дядькой Савёлом так на равных примерно. Иван был не высок. Метр шестьдесят где-то и всего сантиметров на семь — восемь выше Коськи. Был Иван кряжистым дядькой лет тридцати с карими глазами и такими же каштановыми волосами, а вот борода чуть рыжинкой отдавала.

Самым сложным оказалось достучаться, до ратника, что не нужно из себя борца сумо изображать, нужно переть на Коську, если он того требует и тащить его за собой, если приём требовал именно такого действа от противника, например, задняя подножка. Или в боку гулять, если отрок решил подсечку отчебучить.

Больше всего народу понравились «ножницы», князь даже тоже кольчугу стащить с себя велел, и Касьяну пришлось и на нём показывать, а потом чуть не час учить князя применить приём на Иване. Коряво. Очень коряво. Чуть менее коряво. Ну, на безрыбье сам раком станешь.

— Ваша Светлость. Мах ногой сильнее надо.

— Уйди. Сам вижу.

Коряво. Ага. Ага. Ну, а чего, для первого дня пойдёт.

Событие тридцатое

Чтобы делать сыр нужен сычуг. Это такой фермент. Получают его из четвёртого желудка барана… барашка. Действо не простое и не быстрое, а у Коськи теперь литров по пятнадцать — двадцать молока будет образовываться каждый день. Втроём выпить нереально. Творог можно поставить. Но цель-то другая — нужно научиться и начать делать твёрдый сыр. Про то, как это делать в какой-то книге про попаданца было очень подробно написано и Константин Иванович несколько раз прочёл, удивляясь, а как первый до этого додумался, изобретатель. Настолько неочевидны действия, что случайно такое получиться не могло. Не иначе инопланетяне подсказали?

В общем, нужно для начала этот желудок найти. После того, как князь с дружиной пошли отдыхать, обедать и почивать по русскому обычаю, Коська отправился первый раз на местный рынок.

Далеко идти не надо, рынок прижался к стене кремлика, но с противоположной от главных ворот стороны. Там, тоже есть небольшая калитка, которой пользуются в основном работники кухни. Там они на этом рынке и продукты в основном покупают. Есть прямые поставки, но лучка там зелёного или репы мешок проще купить на рынке.

Коська через эту калитку не пошёл. Он решил совместить приятное с полезным. Нужно же с новым местом обитания знакомиться. Вдоль стены кремлика, которая длинная, шла улица с самыми богатыми дворами, тут поближе к князю и защите, селились и обустраивались самые зажиточные горожане. Знатными назвать нельзя, что это за знать такая в деревне⁈

Но дома богатеев не впечатлили. Это были небольшие по сравнению с его теремом низкие полуземлянки. Нет настоящих богатеев. Так, шушера. За дорогой никто не следил, грейдер не проходил, щебенкой не засыпали, да чего уж там, даже просто колеи бы нормально засыпали, даже на это мозгов и желания не хватило. Нет, колеи пытались засыпать и сыпали не что-то, а золу. Из очагов, понятно, ни одной трубы над домами не торчало. Вверху крыши имелся продух и именно оттуда клубился дым, если в это время кто-то разжёг очаг.

Экскурсия Коське не понравилась. Золу выбрасывают, а не на поля вывозят, или там на поташ сдают. А навоз на поля и не думает кто-нибудь вывозить. Даже в мыслях нет. Никто навоз удобрением не считают.

В общем, Менску не хватает нормального мэра и прогрессора ему в помощники.

Рынок заканчивался, народ уже расходиться начал. Продавцы, разложившие утром товар свой на дерюжки или прямо на землю, начинали собирать его и грузить на подводу. И на самом первом шагу по этому рынку Коська наткнулся на то зачем пришёл. Мужик в зипуне лёгком распахнутом стоял над тушей небольшого барашка и торговался с продавцом, кидая шапку об землю. Торг был яростный и шумный.

Касьян подождал немного, послушал про стыд, про жадность, про продажу матери и решил не тратить больше времени, вмешаться. И начать решил с наезда.

— Уважаемый! — Коська дёрнул продавца за рукав, — Я ученик княжьего лекаря Язепа. — Парень подождал пока оскорбления перестанут сыпаться с обоих сторон и продолжил. — Мне нужен для приготовления снадобья для… не нужно вам знать. Мне нужен желудок ягнёнка. Вот этого.

Тушка была без головы, и шкура содраны, а внутренности отсутствовали. Но ведь где-то они должны быть. Ясно, что убили бедняжку пару часов назад. Мясо даже заветреться не успело.

Для снадобья? Не, а чем твёрдый сыр не лекарство? Полезная же для здоровья вещь.

Фермент для сыра получают следующим образом. Тщательно промывают с обеих сторон этот длинный кусок желудка. После этого одно из отверстий крепко накрепко перевязывают суровой нитью или шпагатом. Потом надувают через второе отверстие, и полученный шарик завязывают.

Подготовленный таким образом сычуг подвешивают в сухом помещении и выдерживают там до полного высушивания. Как только он станет походить на пергаментную бумагу, его разрезают и с внутренней поверхности снимают корку темного или молочного цвета. Ее измельчают до порошкообразного состояния. Это и есть сычужный фермент.

Покупатель чуть в сторонку отошёл и в зрителя превратился. Не каждый день княжьего лекаря показывают тут.

Торговец ягнёнком осмотрел тушку зачем-то и развёл руками.

— Свиньям желудок скормили. Печень есть и почки. Нада?

— Нет. Нужен нижний четвёртый желудок ягнёнка. Когда окот был?

— Начале весны. А целого ягнёнка не возьмёшь? Ещё одного могу забить. Ради требухи не буду, а целого ежели надо, то забью.

— Бери лекарь, — подтолкнул его покупатель. — У Демида лучшие овцы. Крупные. Шерсти много дают.

Ну так себе реклама, если нужен только кусок желудка.

— Сколько?

— Четыре гроша.

— Хорошо. Только мне вот как сделай с желудком, и принеси его отдельно, — Коська рассказал про воздушный шарик из сычуга.

Оба зрителя стояли глаза выпучив.

— А зачем тебе… лекарь… такое? — первым опомнился Демид.

— Если я тебе расскажу «ЗАЧЕМ», то ведь князь, прознав, на дыбу тебя сволокёт, чтобы узнать кому ты такой секрет успел разболтать! — прошипел в ответ Коська.

— Свят! Свят! Что ты, лекарь, не говори и мы про твои хотелки никому не скажем. Куда принесть-то… ягнёнка и… это?

— Дом ляха купца, на терем похожий знаешь?

— Кто же не знает. Продала жинка. Уехала надысь. А так это ты купил? Хорош дом-то! Не нашенский. Холодно, наверное, зимой, попробуй такой протопи. К вечерней зорьке принесу ягнёночка. И это тоже принесу.