Глава 12

Ну нет… так не пойдет. Через прозрачное остекление двери наблюдаю за тем, как Алика кутается в одеяло и забирается в кресло. Что с ней делать? Похоже сегодня мне придется спать на полу. Думаю я, до тех пор, пока не затаскиваю ее обратно в комнату. Она нисколько не сопротивляется, смеется над чушью, которую я сморозил совершенно спонтанно.

— Ты дашь мне что-нибудь из одежды? — не переставая улыбаться, произносит она.

— Зачем тебе одежда ночью? Ты ей и днем то мало пользуешься.

— Кирилл! — хмурит брови складывая руки на груди.

— Я к тому, что под одеялом все равно ничего не видно, — пожимаю плечами.

Она продолжает смотреть на меня нахмурено.

— Ладно, если ты настаиваешь, — открываю дверцу шкафа.

Это бабушкина половина, у нее так много вещей, что она занимает по две трети всех полок в каждой комнате. Может это и к лучшему. Вдруг, увижу ее в ситце в цветочек и все мои фантазии относительно ее офигенного тела, рассеются сами собой. Вытягиваю первую попавшуюся ночную рубашку. Бабуля у меня женщина в теле. Алике хватит обернуться в эту тряпку раза четыре не меньше.

— Как тебе вариант?

Вздохнув она сама распахивает вторую дверцу и сдергивает с полки мою черную футболку, а за ней и шорты, расположенные полкой ниже. На секунду задерживает взгляд на крае надувного матраца, выглядывающего с нижней полки. Затаив дыхание, жду ее реакции. Заметила ведь… точно заметила.

— Эти вещи тоже принадлежат твоей бабушке? — ехидно улыбается она. Но про матрац ни слова. Значит и сама не против. — Может ты отвернёшься?

— Я лучше за дверь выйду, — скрываюсь за дверью, но прикрываю ее не до конца.

Стою и нагло палю в щель за тем, как она высвобождается из своей одежды и надевает мою. Алика торопится. Сдернув топ, быстро натягивает футболку скрывая под черной тканью обнажённую спину и тонкую талию. Она доходит ей до середины бедра и почти полностью скрывает кожаную юбку, от которой она так же быстро избавляется. Прыгает на одной ноге, стягивает колготки и сунув ноги в шорты кажущиеся на ней просто гигантскими, являет мне на секунду кусочек своей голой попы. В глазах плывет и двоится, сразу вспоминается наша поездка в поля и ее истерика из-за ожога крапивой.

Выдержав несколько секунд, приоткрываю дверь и заглядываю в комнату.

— Можно уже?

Она еле заметно кивает и быстренько ныряет под одеяло придвигаясь к стенке, обводит острым ногтем узоры на ковре уткнувшись в него взглядом. Гашу свет и направляюсь к кровати.

— Валетом! — ее голос звучит в полутьме очень звонко.

— Что?

— Ложись головой туда, — тычет пальцем в противоположный конец комнаты.

— Ты забыла о том, что я говорил про ногти на ногах? — усмехаюсь.

— Соседствовать с твоими небритыми подмышками, тоже такое себе удовольствие.

— Да, брось ты! Я повернусь к тебе спиной. Ты вон и так уже отвернулась.

— Нет, — произносит она, будто это я занял ее постель, а не она гостит у меня.

— Здесь одна подушка, — все же укладываюсь позади нее, слегка выдергивая подушку из-под ее головы.

Алика заметно напрягается. Зрение уже немного привыкло к темноте, и я прекрасно вижу то, как она дышит, плотно прижимая к себе одеяло. Меня забавляет ее реакция. Наверное, она уже тысячу раз пожалела, что ушла из дома. Возможно, не подбери я ее на дороге, она бы побродила еще немного по улице и вернулась бы домой. Не куда ей пойти. Похоже, ни друзей ни знакомых у нее здесь нет. Становится даже стыдно немного за свои пошлячие мысли, но думать ведь мне никто запретить не может. А то, что я точно не причиню ей вреда, это факт. Где она еще встретит такого альтруиста?

Съежившись, Алика зажимает в кулаках одеяло перед собой, притворяется спящей. Невозможно так быстро уснуть. Стараюсь держать дистанцию, но сетчатая кровать как гамак, заставляет мое тело по миллиметру сползать ниже.

— Ты обещал отвернуться! — цедит сквозь зубы. — Прекрати дышать мне в затылок.

Пытаюсь изобразить легкий храп, за что тут же получаю острым локтем в солнечное сплетение. Хриплю, намеренно изображая страдание больше чем того требует ее слабый тычок.

— За что? Ладно бы, я хотя бы так сделал! — быстро нащупываю резинку ее трусов, выглядывающую из-под сползающих шорт, щелкаю ей, оттянув на приличное расстояние.

Алика взвизгивает и заряжает мне пяткой по коленке. Ловлю ладонью ее ступню. Холодная, пи…ц!

— Ты замёрзла?

— Нет, пусти!

— У тебя ноги, как ледышки!

— Они всегда такие! Пусти! — пытается лягнуть меня снова.

— Еще бы они у тебя такими не были, ходишь на морозе голожопая, — прижимаю ее ступни ногами, слегка задрав штанины спортивок. — Сейчас я тебя отогрею или сам замерзну, — чувствую, как ее ледяные пятки холодят мою кожу. — Не дёргайся, — слегка прижимаю ее к себе, обнимая рукой за талию.

Алика цепенеет, и почти не дышит. Боится.

— Расслабься ты, — шепчу ей на ухо. — Скажу тебе честно, чтобы сразу расставить все точки на i, — вздыхаю. — Тебе не стоит меня бояться. Дело в том, что ты… как бы это помягче сказать… не в моем вкусе, короче.

Алика выдергивает ноги и разворачивается лицом ко мне. Наблюдаю за тем как блестят ее глаза в темноте. Смотрит на меня гипнотизируя взглядом.

— Ладно, ладно. Не смотри так, ты меня раскусила, — не могу не улыбнуться ее злющему взгляду. — Еще в каком вкусе. Расслабься и спи спокойно. Я буду держать руки при себе. А даже если и распущу слегка в полудреме. Не волнуйся, ничего серьезнее щипка за попу или за грудь я тебе не сделаю, — снова тяжело вздыхаю. — Даже если захочу, не смогу…

Ее взгляд из злого и надменного становится слегка растерянным.

— Ты умеешь держать язык за зубами? Никому не расскажешь, если я признаюсь тебе кое в чем?

Она еле заметно кивает.

Что я несу? Магнитная буря, из-за которой бабушка неделю сидит на таблетках и ходит с туго завязанной головой, краем и меня задела наверно.

— Я серьезно болен, Алика.

Она влипает спиной в стену, ее глаза округляются.

— Не волнуйся, у меня не лишай и не чесотка. Моя болезнь не заразна.

Она молчит, продолжая прожигать меня взглядом.

Спи, забудь, что я тебе говорил, — собираюсь повернуться на другой бок.

— Подожди, — касается рукой моего плеча, не позволяя мне повернуться к ней спиной. — Болезнь очень серьезная? Может, деньги нужны? Сейчас, все можно вылечить, главное найти грамотного специалиста.

— Не в моем случае… Врачи разводят руками, все анализы в норме, а он все равно не работает.

— Кто, он?

Вздыхаю, стреляя глазами под одеяло.

Не думал, что глаза могут быть настолько круглыми. Глаза Алики буквально вылезают из орбит.

— Вот я сегодня целовал тебя и думал… вот-вот, еще немного, и я почувствую прилив крови.

— Не почувствовал? — спрашивает с сожалением.

— Нет, — прикрываю глаза, стараясь держать лицо и не заржать в голос.

— Совсем, совсем? Даже второй раз, когда…

— Ты слишком быстро меня оттолкнула, не успел ничего понять.

Алика складывает ладони под щеку, смотрит на меня печально.

— Так всегда было? — шепчет.

— Нет, не всегда.

— Что-то должно было послужить причиной. Может стресс?

— Может, — киваю, стараясь не выйти из роли раньше времени.

— А когда ты это понял?

— Да вот, проснулся одним утром, а палатки нет.

— Какой палатки?

— Не бери в голову, — отмахиваюсь.

Алика кладет ладонь мне на щеку. Ее пальцы прохладные, прикосновения такие приятные.

— У тебя никогда не было девушки? — произносит на полном серьезе.

— Были, почему… Вот с последней, как раз мы и расстались не очень. Бросила меня ради богатенького папика, — делаю вид, что мне тяжело признаваться в своей несостоятельности.

— Ты очень любил ее?

— Ну не то, что бы очень…

— Любил, конечно, — перебивает меня. — Иначе не страдал бы так. Давно вы расстались?

— Полгода назад.

— И с тех пор…

Киваю. Во мне сейчас помирает актер драмтеатра. Ее пальцы гладят мою щеку. Прикрываю глаза, смотрю на нее сквозь ресницы.

— Ты могла бы меня вылечить, — произношу готовый к пинку или увесистому лещу.

Но вместо того, чтобы зарядить мне по морде, она придвигается ко мне ближе. Металлическая сетка издает протяжный скрип. Ее губы осторожно касаются моих. Порхают словно крылья бабочки, касаясь еле заметно слегка, слегка. Алика осторожно углубляет поцелуй, кладет ладонь мне на плечо, немного сжимая его пальцами. Целует глубже, но я стараюсь не перехватывать инициативу. Терпеливо жду момента, когда можно будет скользнуть ладонями под футболку.

Еще не время, пусть она войдет во вкус… Убеждаю себя. Но непослушные руки уже задирают свободную тряпку. Сжимаю ладонями ее грудь. Да ладно? Она не дерется, да и кусаться, похоже, не собирается. Кайфую, от ощущения нежной кожи под своими ладонями. Она такая упругая… чистый кайф.

Даже не замечаю, как ее рука соскальзывает вниз по моему животу и буквально взвизгиваю ей в рот как девчонка.

Алика смотрит на меня, упираясь лбом в мой лоб.

— Руки убери, — цедит сердито.

— Ты тоже.

Она отрицательно качает головой.

— Я тогда тоже убирать не буду.

Свободной рукой она отталкивает мои ладони.

— Ты немного неправильно делаешь, — цежу от боли свозь зубы. — Показать, как надо? — кладу свою ладонь поверх ее. Она сжимает его еще крепче.

— Все! Все! Сдаюсь, — выдергиваю руки из-под одеяла показывая, что сдаюсь.

Она делает тоже самое.

— Как быстро я тебя вылечила! — шипит ядовито, садясь на постели спиной к ковру, подтягивает колени к груди.

Пытаюсь продышаться сквозь боль, но все равно улыбаюсь.

— Да ты просто сестра милосердия, — поднимаюсь и тоже сажусь на кровати, спиной к ней. Хоть бы он теперь действительно не сдох. Выдыхаю.

— Вот что грудь, животворящая делает, — произносит надменно.

— И она тоже, — поворачиваюсь к ней в пол-оборота. — Она у тебя просто шикарная. Даже не верится, что своя.

Мне скорее всего показалось, но в темноте причудилось, что ее взгляд немного забегал.

— Но на самом деле, ты языком мне до гланд достала. Тут кто угодно проснется, — усаживаюсь с ней рядом, подпирая спиной стену.

— Это было в последний раз, — обнимает руками колени. — Сколько время?

— Почти три.

Алика собирается встать, удерживаю ее за руку.

— Я на улице посижу.

— Прекрати, ложись. Я досплю эту ночь на полу.

— Я все равно не усну.

— Я тоже, навряд ли, — морщусь от отголосков боли все еще пульсирующей в паху.

— Давай, телик посмотрим, — неожиданно предлагает она.

— Он черно-белый

— Круто, — протягивает улыбнувшись.

— Ну, давай, — пожимаю плечами.