Глава 16

Такое ощущение, что я переродилась. Выпуталась из тугого кокона, который сама сплела вокруг себя и вздохнула полной грудью.

Папа, похоже, до сих пор не верит своим глазам. Настороженно пережёвывает обед, которым я решила его обрадовать совершенно спонтанно. Вышло конечно так-себе. Я торопилась. Картофель слегка не доварился, поэтому растолочь его в пюре получилось лишь от части. Все-таки нужно было посмотреть какое-нибудь обучающее видео. Но времени было совсем в обрез. Салат из свежих помидоров и огурцов найденных в холодильнике вышел намного лучше, посыпала его рубленой зеленью: петрушки, укропа и зеленого лука и заправила оливковым маслом. Посолить забыла, но папа справился с этим и без меня.

— А ты почему не ешь? — едва ли не первая фраза сказанная им за последние пятнадцать минут.

Похоже, у него чуть не случился инфаркт, когда он увидел меня в переднике Натальи Ивановны, переставшей посещать нашу квартиру с момента моего приезда.

— Смотри… Я еще не написал завещание, — произносит он с теплой улыбкой, отламывая вилкой очередной кусочек котлеты бабушки Ани.

Кстати говоря, я не удержалась. Съела одну. Черт попутал. Но я не пожалела. Она была бесподобна: сочная, мягкая, с идеальным сочетанием соли и специй, в тонкой хрустящей панировке.

Демонстративно дую губы, цокаю. Папа улыбается шире.

— Все очень вкусно, дочь. Расскажешь, где была?

Почему-то мне не хочется посвящать папу в детали вчерашнего вечера и ночи. Хочется сохранить Дровосека в секрете. Я еще сама не разобралась в своих ощущениях и представлять его отцу не хочу. В качестве кого представлять? Друга? Знакомого? Моего личного водителя? Смеюсь про себя. А ведь это не плохая идея.

— У друзей, пап. Я же сказала.

И чтобы окончательно выбить отца из колеи, встаю из-за стола и принимаюсь в ручную мыть посуду, испачканную во время приготовления обеда. А потом и вовсе завожу разговор о работе. Папа давится апельсиновым соком, который я налила для него, сервируя стол. Смотрит на меня, будто я инопланетянка.

— Ты ведь не против, если я попробую себя в отделе рекламы?

— Как я могу быть против? — делает большой глоток сока.

— Мне ведь поступать скоро, а я так и не определилась с профессией.

— Ты ведь планировала поступать на юридический.

Вот как ему сказать, что ничего я не планировала. Я планировала довести свою внешность до совершенства и сниматься для каталогов нижнего белья, а не зубрить правоведение. Выбор юридического факультета, был спонтанным, и назван мной исключительно для отвода глаз. Папа был доволен моим выбором и собирался платить за обучение любые деньги.

— Я передумала. Мне бы хотелось получить более креативную специальность. Ты ведь не против?

— Хорошо, завтра я отведу тебя к рекламщикам. Там работают молодые ребята. Думаю, тебе будет с ними интересно. А вообще, давай так. Оформим тебя на полставки ассистентом к одному из специалистов.

— Почему на полставки?

Неужели, он совсем не хочет, дать мне возможность подзаработать. Какие у этих ассистентов зарплаты? Что я буду делать с этими богатствами? Если учесть, что получать от них я буду только половину. Наверное, на моем лице написано слишком явное разочарование, поэтому он сразу добавляет:

— Успеешь еще наработаться? Лето на носу. Поработаешь по полдня, а в сентябре на учебу, — улыбается папа и у меня на душе становится теплее.

Мама снова не берет трубку. Разрыв в семь часов, не дает нам нормально общаться. У мамы режим. Она ложится не позднее десяти и встает не раньше одиннадцати. Просыпается она конечно гораздо раньше, просто валяется в постели не меньше двух-трех часов, но это время считается неприкосновенным. Она даже в школу меня никогда не собирала, одежду мне с вечера готовила ее помощница, завтрак тоже.

Расстраиваюсь. Былое желание созвониться с Дорофеей улетучивается, само собой. Это мне заняться не чем. А она работает до позднего вечера. Будто бы в этом есть острая нужда. Никогда мне этого не понять, наверно. Решаю заглянуть в ВК. Олеся приглашала меня посмотреть записи с ее конкурса и даже скинула мне ссылку, сказала, что вечером можно будет заглянуть. Не то чтобы я горела сильным желанием понаблюдать за пляшущими детьми, но посмотреть, как танцует она было любопытно.

Ну, что сказать. Лесник Олеся и Мамий Михаил, пара под номером двадцать шесть, вовсе не затерялись среди остальных. В общем, Олеське удалось блеснуть. Здорово, когда у ребенка есть любимое занятие. У меня почему-то не было.

Я уже привела в порядок свою одежду и аккуратно развесила ее в шкафу. Папа заглянул ко мне в комнату около семи, сообщил что уезжает и будет поздно. С теплой улыбкой велел заглянуть в банковское приложение. Сказал, что перевел мне немного денег, но попросил тратить их разумно.

Руки моментально зачесались и пальцы заскользили по экрану телефона. Подскочила с кровати, порывисто обняла его повиснув на могучей шее. Папа зачем-то похлопал меня по спине. Предварительно проведя ладонью по моей голове. Уткнулась носом в его колючую щеку. Вдохнула привычный дымный аромат. Такой теплый, родной, окутывающий теплом и заботой.

— Спасибо, — пробормотала ему в щеку, чмокнув ее два раза.

— С тобой точно все нормально?

Кивнула. Старясь сдержать волну бешенной радости, накрывающую меня словно цунами. Как же мне этого не хватало. Как я жила без этих объятий? Без его теплых рук. Светлых, словно прозрачных глаз, смотрящих на меня с любовью и заботой. Его грудного негромкого смеха и голоса с легкой хрипотцой. Шмыгнула носом, не отрывая от него глаз. Папа приложил ладонь к моему лбу. Потом потянулся к нему губами.

— Ты не температуришь случайно, не?

Я отрицательно покачала головой. Улыбнулась.

— Поезжай. Не волнуйся за меня. Я лягу спать пораньше.

Лягу и снова не усну до утра.

Дровосек завалил меня сообщениями после одиннадцати. Я слышала, как в первом часу вернулся папа. Притворилась спящей, сунув бесконечно оживающий телефон под подушку. Затаила дыхание, когда он слегка приоткрыл дверь и заглянул ко мне в комнату. Теперь я знаю, как это общаться обо всем и ни о чем одновременно. Просто отправлять друг другу смешные идиотские стикеры, кто кого переплюнет в глупости. Смеяться уткнувшись лицом в подушку над некоторыми из них и ловить себя на мысли, что у меня просто больше нет сил улыбаться. Скулы сводит судорога. Щеки болят. Мы перенесли наше свидание с шести на четыре. Как по мне, то можно было бы и на два. Но он работает. Ну и ладно, у меня будет время привести себя в порядок и подготовиться.

* * *

Мой новый рабочий день, прошёл довольно-таки неплохо. Молодой коллектив принял меня дружелюбно. Четыре часа пролетели как миг. Света, девушка к которой меня прикрепили, разъясняла мне тонкости своей не сложной работы. Она занималась наполнением сайта. Обрабатывала и редактировала обновившуюся информацию. Ничего сложного, но очень скучно. Настолько скучно, что я то и дело клевала носом. Похоже, сказались две бессонные ночи подряд. В моем коротком сне, Дровосек снова колол дрова, просыпаться совсем не хотелось, но пришлось.

Что делать? Мне совершенно нечего надеть… Стою перед шкафом, раздвигая и сдвигая плечики. Часть вещей бесформенной кучей лежит на кровати. Это же Дровосек, глупая… Ему точно все равно, главное, чтобы лифчика под кофтой не было. Но здесь его ждет сюрприз. Тонкое боди цвета фуксии в виде водолазки не понятно для чего купленное мной и не надетое ни разу, уже обтягивает меня как вторая кожа. Под ним есть белье. Более закрытой одежды в моем гардеробе найти невозможно. С низом еще сложнее. Джинсы, сразу нет. Ноги моя особая гордость, прятать их нет никакого желания. Поэтому тонкие колготки в мелкий горошек и короткая юбка-шорты, найденная мной в завалах одежды, отлично вписываются в мой образ. Плету романтичную французскую косу, вместо привычного хвоста, вытягивая несколько прядей спереди. Подкрашиваю губы блеском, внимательно рассматривая стрелки нарисованные ранним утром. Улыбаюсь сама себе, параллельно принимая вызов с трезвонящего телефона:

— Да!

— Ты готова?

— Нет, еще минут двадцать, — зачем-то вру я. Пробегаюсь глазами по сумкам и отключаюсь.

Выхватываю первую, более-менее подходящую и перекладываю в нее содержимое той, с которой я утром ездила на работу. Туфли, куртка. Плюхаюсь задницей на пуф, стараясь усмирить бешенный стук сердца. Посчитать до тысячи? Прикладываю ладони к почему-то горящим щекам. Резко подскакиваю, снова прилипнув к зеркалу. Расплетаю волосы, решаю переплести их по новой. Коса не выходит. Нервничаю, методично разделяя пряди тонкой расчёской. Вот зачем я это сделала? В голове тикает таймер. Ничего, пусть подождет. Убеждаю себя, в третий раз захватывая пряди на макушке. Ничего не выходит… И так красиво. Расчесываю волосы откидывая их за плечи. Еще раз брызгаюсь духами, поправляю блеск на губах и выбегаю за дверь.

Довольный как котяра, Дровосек стоит опираясь на капот своей машины. Улыбается лучезарной улыбкой, окинув взглядом меня с ног до головы, изображает фейспалм. Теряюсь на секунду. Это еще что такое? Я столько времени убила на сборы. А он…

— Алика, ну я же просил! — смеется он. Открывая мне дверь. — Аааа, нет… Прости. Все норм, — произносит он, вероятно оценив мой вид сзади.

Недовольно сажусь на сидение. Он обходит машину присаживается за руль. Тянется рукой назад. Протягивает мне небольшой букетик нежно-розовых кустовых роз. Сердце подскакивает к горлу от восторга. Они очень! Очень красивые!

— Спасибо, — стараюсь изобразить максимально равнодушное лицо.

— Тебе не нравится? — улыбается он.

— Да, нет… все норм. Просто я не люблю розы, — произношу капризно вздохнув, прижимая букет к груди крепче.

— Вообще не любишь?

— Терпеть не могу.

— Буду знать.

— Имей это пожалуйста в виду.

Кирилл тянется к моим губам сминая между нами слои матовой упаковочной бумаги и нежные бутоны. Вяло отвечаю на его поцелуй. Все еще борясь с обидой. Кирилл смеется мне в губы, шепчет:

— Прости… ты очень красивая. И совершенно не важно, во что ты одета.

Да, он издевается! Не важно ему! Мне важно! А еще важно видеть восторг в его глазах, а не снисходительную усмешку.

— Буду знать, — произношу прочистив горло.

— Имей это пожалуйста в виду, — целует меня снова, зарываясь пальцами в мои распущенные волосы.

* * *

— Нет! Нет! Кирилл, нет! — я ни за что туда не полезу. Крепко врастаю шпильками в тротуарную плитку, царапаясь отдираю его ладонь от моей руки. — Ты не нормальный! Я ни за что, туда не поднимусь!

— Тебе понравится! — продолжает повторять он, упорно волоча меня к парашютной вышке.

— Я согласна на колесо обозрения! И вату можешь мне купить. Клянусь, я ее съем! — проклинаю себя за то, что отказалась от сахарной ваты, в очередной раз объявив ему, что я не ем сахар и слежу за фигурой.

Дровосек меня не слышит, отрывая от земли тащит меня, не переставая смеяться и звать меня трусихой.

— Я в туалет хочу, — выдаю я, когда до жуткой башни остается не больше десяти метров.

— Правда хочешь?

— Ты издеваешься?

— Нет, просто если ты собираешься так отсрочить прыжок, то у тебя ничего не выйдет, — крепко держит меня за руку. — Не бойся, это не парашют. Мы не полетим до земли.

— Я буду кричать!

— Обязательно будешь! Тебе понравится, я тебя уверяю, — делает ещё несколько шагов. Семеню следом за ним. — Мы же вместе прыгнем. Я делал это не меньше сотни раз.

— С кем?

Дровосек не понимающе моргает.

— С кем ты прыгал?

— Аааа… Один. У меня друг тут работает. Сегодня его смена.

— Точно один?

— Разве можно ревновать к прошлому? — смеется.

— Я не ревную, просто пытаюсь оттянуть время.

— Я так и понял, — его шаги ускоряются. Хныча плетусь следом за ним.

— Как это будет? Кирилл, я жить хочу. Ну пожалуйста, — пытаюсь выдавить слезу, но ничего не выходит мы уже поднимаемся на первый пролет.

— Первый уровень всего двадцать пять метров. Второй раз можно будет попробовать пятьдесят.

Одинокая слеза все же скатывается по щеке.

— Я уверена, что мне не понравится.

— Я уверен, что ты захочешь еще.

Я дура? Совсем бестолковая, глупая идиотка, позволяющая облачить себя в страховочные ремни. Почему-то сейчас плакать стыдно. Это очень странно, но мне не хочется капризничать перед другом Дровосека. Его кажется зовут Максим. Я пропустила мимо ушей эту информацию. Мне страшно и холодно. Хоть день сегодня ясный и солнечный. Ему все равно не жить, даже если мы останемся живы. Я прикончу его.

Бах! Бах! Бах… Сердце грохочет. Пульс пробивает виски. Я вся покрыта липким потом, он наверняка пропитал ткань моего боди насквозь. Почему-то становится душно, ноги подкашиваются сами собой. Дровосек придерживает меня за плечи.

— Слушай, что говорит инструктор.

А? Что? Кто-то, что-то говорит? Язык прилипает к небу, во рту сухо как в Сахаре. Шмыгаю носом, переводя взгляд с расплывающегося лица Дровосека на такое же не ясное лицо инструктора.

— Кир, ты уверен? — произносит кто-то, где-то далеко за пределами моего сознания. — По-моему твоя девушка не в восторге от этой идеи.

— Все нормально, — так же далеко и с эхом звучит голос Кирилла. — Алика, обними меня руками и ногами, — подсаживает меня к себе на бедра, отрывая мои босые ватные ноги от резинового покрытия площадки. Послушно выполняю его просьбу. Всеми силами стискивая его шею, переплетаю ноги за его спиной.

— Тшшш… Полегче, ты меня задушишь! — смеется.

— Я тебя убью, — шепчу я онемевшими губами, делаю глубокий вдох.

— Готова?

Отрицательно качаю головой вероятно теряя сознание.

Дровосек прижимается своими губами к моим пересохшим губам и падает назад увлекая меня в невесомость свободного парения. Крик рождающийся в груди оглушает, рассекаемый нами воздух рвет мои волосы. Его дыхание обжигает мою шею, мы словно сиамские близнецы, сросшиеся воедино болтаемся вниз головой, раскачиваясь на тросах.

— Придурок!! — пытаюсь боднуть его головой, осознавая, что все уже закончилось. Закончилось, так быстро, что я и понять толком ничего не успела. — Все понятно! — киваю тяжелой головой. Нас уже поднимают.

— Что тебе понятно? — смеется Дровосек.

— Это все только ради того, чтобы облапать меня, да? — одна его рука, крепко прижата к моим ягодицам, вторая обвивает мою спину под лопатками.

— Мне убрать руки? — смеется он.

— Только попробуй!

— Еще хочешь?

— Нет!

— Точно?

— Ну если только один разочек.

Дровосек смеется мне в шею.

— Я же говорил.

— Я все равно тебя потом убью.

— Хорошо, — целует меня подтягиваясь на перекладине, перемещая нас из положения вниз головой. Поднимаемся обратно на площадку.