Глава 21

То, что телефонного общения у нас не сложится стало ясно на следующий день. Мое утреннее одинокое «Привет» осталось таким же проигнорированным, как и прошлые сообщения. Утром я оценила степень своего безрассудства и ни раз отругала себя за вчерашнее приключение, подарившее мне новую проблему. С одной стороны, это мне совершенно не нравилось, но с другой, у меня теперь появились дела. Ведь ответственность за маленькую жизнь переложить теперь не на кого. Я сама организовала себе настоящий квест с записью в ветеринарную клинику и походом на работу, которую никто не отменял. Приправив все это переживаниями по поводу того, оставит ли этот мелкий засранец хоть сантиметр пола в моей комнате не помеченным.

Как я буду приучать его к лотку? Чем буду кормить? Справлюсь ли я с такой ответственность? Как папа отнесется к моей находке? В голове кружился рой мыслей по чуть-чуть тесня Дровосека. Нет, не задвигая его на второй план, а всего лишь потеснив немного. Дав мне возможность слегка вздохнуть и занять себя еще чем-нибудь кроме бесконечных дум самобичевания.

Как следует проблевавшись от маленьких подарков, оставленных Кирюшей за пять часов моего отсутствия, я погрузила этого гаденыша в переноску заказанную прямо на работу. Вызвала такси и повезла ребенка к врачу лечить его: блох, глистов и возможный лишай красующийся на его облезлых боках.

Несмотря на его совершенно непрезентабельный внешний вид, котик был очень милым. Настолько милым, что оказался кошечкой, слегка истощенной, но вполне здоровой. Пришлось переименовать его в Киру, немного расстроилась по этому поводу. В детстве я всегда мечтала стать мамой сына, а придется удочерять девчонку.

Папа воспринял нового члена семьи не очень радостно, особенно после того, когда Кира напрудила лужу в его ботинок. Но в целом и в общем, их знакомство прошло довольно сносно, а через пару дней Кира и вовсе спала свернувшись калачиком на его животе, пока я во всю разрабатывала план действий по захвату внимания Дровосека. Мне на помощь пришла Олеська. Это было, конечно, не совсем честно использовать ребенка в своих корыстных целях, но другого выхода у меня не было. Дровосек продолжал игнорировать меня, это было обидно, но не на столько, чтобы сдаться и перечеркнуть все, что было между нами.

Олеся в отличие от своего братца вела очень активную жизнь в социальных сетях. На ее странице в ВК было полно фото и записей с конкурсов и выступлений. Буквально позавчера она приехала из Минска, призером соревнований к сожалению, не стала, но была полна впечатлений от конкурса, которыми во всю делилась с друзьями, публикуя все новую и новую информацию об этом событии.

Не удержалась и написала ей. Естественно, восхитилась ее талантом и заявила, что жюри конкурса судило совершенно не объективно и именно ей и ее партнеру следовало бы стоять на пьедестале почета. Олеся охотно со мной согласилась.

Как бы между прочим, поинтересовалась делами ее семьи. Бабушка как обычно занята огородом, мама несколько дней назад повезла отца на очередную операцию, Кирилл сопроводил их до клиники, но вчера вечером вернулся.

Кое-как дождавшись окончания своего короткого рабочего дня я примчалась домой. Покормила ребенка. Поплакала над очередной кучкой, оставленной мне в подарок в прихожей, убрала ее, поклявшись себе никогда больше не заводить домашних животных. Приняла душ. Заплела косу, которая на мой взгляд придавала мне вид милый и довольно раскаявшийся. По новой накрасилась. Переложила маффины, купленные в кондитерской неподалеку от дома, из фирменной упаковки в пластиковый контейнер. Сунула в рюкзак розовую плюшевую косметичку, плотно набитую косметикой, предназначавшейся сестре Дровосека в подарок.

Топ, джинсовые шорты, рубашка, прикрывающая мои разодранные когтями Киры руки. Обувь не самая изящная, зато удобная. Только бы он был дома, а если нет, то буду ждать пока не явится. Не думаю, что бабушка Аня укажет мне на дверь или на калитку. Ей я почему-то решила признаться, что приехала мириться, но почему поссорились, пожалуй, говорить не буду. Не к чему ей знать эти подробности. Может удастся перетянуть ее на свою сторону и заполучить союзника в ее лице. Никуда он от меня не денется!

* * *

Приподнявшись на носочки заглядываю во двор, заметно преобразившийся с моего весеннего визита сюда. Во дворе и тогда было довольно зелено, а сейчас эта зелень стала будто бы пышнее и объемнее. Кустарники и деревья живой изгородью прикрывают задний двор, не позволяя заглянуть вглубь двора. Свободное пространства перед крыльцом дома, плотно засажено цветами и разделено пополам широкой бетонной дорожкой. Машины не видно.

По примеру Кирилла, отворившего однажды мне эту калитку, нащупываю небольшой крючок со внутренней стороны и откидываю его, делая осторожный шаг во двор. Кот лежащий поперек дорожки увидев меня перекатывается на другой бок и задрав ногу начинает вылизываться. Смотрю на это зрелище и прихожу к выводу, что все-таки хорошо, что Кира девочка. Обхожу Ваську и ступаю на крыльцо, услышав громкий протяжный лай доносящийся с заднего двора. Черная дворняга по кличке Балу и в прошлый раз слегка облаял меня, но сделал это настолько лениво, что я даже позабыть успела, о том, что во дворе все же присутствует собака, благо привязанная. Слышу шаркающие шаги и какое-то бормотание, доносящееся с обратной стороны дома. Застываю на первой ступеньке, не решаясь двигаться дальше.

— Таня, ты что ли? — слышу голос бабушки Ани. — Не собрала еще, не успела! Сейчас Олеську заставлю, — бабушка Аня выглядывает из-за угла дома. Удивленно на меня смотрит.

— Здравствуйте, — улыбаюсь ей, спускаясь обратно с крыльца, делаю шаг к ней навстречу.

— Здравствуй, Алика! — тепло приветствует меня бабушка.

— Привет! — Олеська высовывается из окна перевешиваясь через подоконник. Она заговорщицки мне подмигивает и стрельнув взглядом в мой рюкзак произносит: — Привезла?

— Ага, — скидываю лямку с плеча и достаю косметичку из рюкзака, протягиваю ей.

Глаза Олеськи загораются, она расстегивает пузатую сумочку и заглядывает внутрь, блаженно растягивая губы в широкой улыбке, шепчет с придыханием:

— Это все мне!? Честно, честно?

Я киваю ей улыбнувшись и перевожу взгляд на бабушку, выпрямившуюся и словно привставшую на цыпочки от любопытства.

— Что там у вас? — обращается к Олесе.

— Подарок. Жаль, что до отъезда не успела, — бросает взгляд на меня. — Я бы всех там затмила, — перебирает флаконы и тюбики.

— Это к чаю, — протягиваю пакет с маффинами бабушке.

— Сама испекла? — разглядывает прозрачный контейнер.

— Ага, — опустив взгляд произношу я, радуясь в душе, что не купила торт или чизкейк как планировала изначально.

Маффины выглядят довольно примитивно и вполне сойдут за домашнюю выпечку.

— А Кирюши нет дома, — поднимает взгляд на меня.

— А я знаю, — в носу начинает щипать и я невольно шмыгаю носом, смотрю на доброе лицо бабушки и опускаю взгляд.

— Поссорились, что ли? — подперев поясницу рукой, бабушка шаркающей походкой подходит к окну, протягивает пакет Олесе. — На кухню отнеси и пояс с собачьей шерстью мне вынеси. Девчонка тут же скрывается из виду.

— Немножко, — признаюсь я, не поднимая взгляда.

— То-то я смотрю, он как бирюк в последнее время. Зыркает на всех глазюками злющими, как подменили его.

— Это я виновата, — состряпав максимально раскаявшиеся выражение лица винюсь перед бабушкой. Слезы выдавливать нет необходимости. Они уже во всю щекочут нос. Крупные капельки собираются в уголках глаз и скатываются по щекам сами собой.

— Ну полно тебе… полно, — приобняв меня за плечи, бабушка притягивает меня к своей широкой груди, поглаживает теплой ладонью между лопаток. — Милые бранятся только тешатся. Помиритесь. Дело молодое, — продолжает наглаживать мою спину.

Утыкаюсь носом в пестрый трикотажный халат. Он пахнет лавандой, фруктовым кусковым мылом, зажаркой для супа, корицей и кофе и еще много чем, но самое главное он пахнет добром и заботой.

— Позвонила! — звонко кричит Олеська, выскакивая на крыльцо, сует ноги в шлепанцы и спускается по ступенькам, протягивает бабушке шерстяной пояс. — Я сказала ему, что у нас кран на кухне сорвало. Сейчас примчится как миленький! — улыбается.

— Это еще зачем? Он и так на обед приезжает, — бабушка осуждающе качает головой.

— А так еще быстрее приедет!

— Брехушка, клубнику иди собирай!

— Ну ба… мне тренироваться надо!

— Вот лентяйка! — замахиваясь поясом возмущается бабушка. — Быстро на огород.

— А давайте я вам помогу! — неожиданно для себя возникаю между ними.

Бабушка молча поднимается по ступенькам и скрывается за занавеской, прикрывающей вход в дом, через минуту выносит две связки лукошек. В каждой, штук по пятнадцать не меньше.

— Обувку тебе другую надо, — смотрит на мои сандалии.

— Да ладно, не обязательно.

Тяжело наклонившись, вытаскивает из стеллажа примостившегося в уголочке пару розовых галош. В точно такою же пару, только сиреневого цвета, обута и сама бабушка Аня.

— Велики будут, но ничего, сейчас носки принесу.

— Да не надо!

— Надо, — коротко отрезает бабушка и снова скрывается за занавеской.

«Подумаешь, пособирать клубнику», думала я пока Олеська не привела меня на задний двор. Действительно, что здесь может быть сложного? Ничего. Наклоняешься, отрываешь ягодку и бросаешь ее в лукошко. Я сразу решила, что буду собирать клубнику максимально соблазнительно, ибо Дровосек может заявиться в любой момент. В итоге через двадцать минут моего стояния кверху попой я поняла, что это совершенно не удобно. Поэтому подражая Олеське, присев на корточки, начала передвигаться по клубничному ряду гусиным шагом.

— Она же грязная! Ты что? — наблюдаю за тем как Олеся бросает в рот одну ягодку за другой.

— Дождиком помытая самая вкусная. Попробуй! — протягивает мне маленькую клубничку и сует прямо в рот. Перехватываю ягодку за хвостик.

— И правда вкусная, — прожевываю сладкую клубничку.

— Она не вся такая. Смотри, я тебя научу. У бабушки тут много сортов намешено. Но вкусная не вся. Вот эта будет кислой, — демонстрирует мне здоровенную клубничину плоской овальной формы. — Эта тоже так себе, — срывает ровненькую продолговатую ягоду, похожую на мини морковь, — она грубая и сухая, но хорошо лежит. Эта водянистая и безвкусная, — срывает еще одну крупную ягоду. — А вот самая вкусная, эта, — срывает маленькую кругленькую клубничку, точно такую же, как и та, которую скормила мне минутой ранее. — Она на маленький ананасик похожа, видишь, — вертит ягоду перед моим носом. А потом закидывает ее себе в рот, — пережёвывает, — а если помыть уже не такая вкусная почему-то, — пожимает плечами.

Клубничные ряды кажутся бесконечными. Солнце жарит нещадно, заставляя меня то накидывать рубашку на плечи, то снимать ее. Прошло уже не меньше полутора часов, а он все не едет. Олеся проворно, скачет от кустика к кустику, когда я уже еле спину разгибаю, ведь на корточках сидеть оказывается тоже не удобно.

— Зачем вам так много клубники? — спрашиваю Олесю, утерев со лба пот и сдув выбившуюся прядь волос, падающую на глаза.

— На продажу, — произносит Олеся пожав плечами. — Бабушка каждый год клубнику продает, у нее уже клиенты в очереди стоят. Она же у нас не пестицидная, натуральная, — снова забрасывает в рот клубничину, а меня уже мутит от нее.

— А Кирилл точно приедет?

— Конечно, — я ему сказала, что пол кухни залило, — хихикает.

— А почему так долго едет?

— Ну он же работает, не высадит же он клиента посреди дороги.

— Да вы ж мои помощницы! — слышу голос бабушки Ани за спиной, и начинаю активнее обрывать куст. — Что бы я без вас делала! И без меня, смотрю справились…

— Чуть-чуть осталось, ба, — произносит Олеська веселым голосом.

— Устали?

— Нет, — почему-то произношу я и улыбаюсь бабушке.

— Ну тогда еще жуков колорадских пособираете, сейчас ведра и веники принесу.

Олеся театрально завывает, простирая руки к небу:

— Только ни это! За что? — продолжает подвывать.

— А зачем их собирать? И почему веником? — смотрю на хнычущую девчонку, предвкушая далеко не самое приятное занятие.

— Вот так берешь, подставляешь ведро под куст и хлопаешь по ботве веником. Фу! Бе… — кривится изображая рвотные позывы Олеська.

Боже… Лучше бы я собрала еще одну плантацию клубники.

— Ба, давай мы лучше вишню оборвём?

— Потом и вишню оборвете! — кричит бабушка активно рыхля тяпкой какие-то посадки.

Нужно было приезжать ближе к вечеру. Вскрикнув, подпрыгиваю на месте стряхивая белого полосатого жука, ползущего по моей коленке. Неподалеку раздается звук двигателя. Шестое чувство подсказывает мне, что это он. Машу веником, тихонечко взвизгивая.

— Алика! Ты их просто с куста смахиваешь. Они же с земли снова поднимутся и продолжат грызть ботву, в ведро надо, — показывает мне Олеся нехитрую манипуляцию, а я во всю верчу головой в поисках Дровосека.

— Приехал, да? — шепчу девчонке и тут же скидываю рубашку.

— Ты чего?

— Жарко. Куда ее теперь деть? — продолжаю вертеть головой.

— А ты на бедра повяжи, — подсказывает Олеся.

— Да конечно, нет уж… — швыряю ее на невысокий заборчик, отделяющей картофельные ряды от остального огорода, она приземляется рядом на траву.

Бабушка, напевая себе под нос песни своей молодости, бросает на меня взгляд, не переставая размахивать тяпкой.

— Обгоришь! Прикрой плечи!

— Все нормально! — кричу ей, размахивая веником, наконец встречаясь глазами с Кириллом, стоящим за невысокой изгородью.

Он смотрит прямо на меня. Нервно улыбаюсь ему в ответ, взмахиваю ладонью и взвизгиваю сбрасывая с ноги очередное насекомое. На сей раз розовая личинка, она еще противнее чем жук. Он перевешивается через заборчик и поднимает мою рубашку. Вешает на торчащий колышек.

— Какими судьбами? — растягивает губы в ехидной улыбке.

— Да, вот, Олесю решила поздравить.

— Поздравить с чем? — перебивает меня.

— С тем, что… Что она молодец. Ведь умница, правда ведь. Поехала в чужой город. В другую страну! — тычу указательным пальцем вверх, — так блистательно выступила.

Олеся, стоящая рядом, цветет и пахнет, слегка размахивая веником из стороны в сторону.

Поправляю волосы нервно сбрасывая целую колонию насекомых, перебравшихся с картофельной ботвы на мои ноги. Ну и мерзость…

— Явился, голубчик! — кричит бабушка Аня с другого конца огорода. Шаркающей походкой направляется к нам. — С краном все в порядке, это Олеся начудила.

— Да, понял уже.

— Алика такая молодец! Что бы я сегодня без нее делала! — всплеснув руками произносит бабушка, повторяя мои недавние дифирамбы в адрес Олеси. — Ты это, бросай веник, Олеся сама здесь управится.

— Ну, бабушка! — пищит Олеся.

А я вздыхаю, предвкушая долгожданную свободу.

— Они вишню пусть оборвут, — произносит бабушка глядя на внучку.

— Я тоже с ними!

— Жуков собирай, я сказала!

— Мне некогда, ба! — тут начинает выпендриваться Кирилл. — Сальник подтекает, надо посмотреть.

Бабушка закатывает глаза.

— Идите уже! — машет на него. — Девка тут выглядывает его два часа. Наденет кофтенку, снимет. То так встанет, то эдак, — демонстрирует позы, которые я принимала, пока собирала клубнику.

Становится жутко стыдно и неудобно. Ощущаю, как лицо и шея идут красными пятнами.

— В одном исподнем тут шастает, — не унимается бабушка.

— Она всегда в исподнем шастает, — хмыкает Кирилл.

Бабушка цокает и качает головой.

— А ты будто не рад этому! — уперев руки в бока, говорит бабушка. — Идите, на пирог хотя бы вишни нарвите. А потом смотри свои сальники, пока Алика печь будет.

Кирилл прыскает смехом отворачиваясь. Становится совсем неприятно. Переминаюсь с ноги на ногу. Обида подкатывает к горлу. Ну и что, что я и правда печь пироги не умею, зачем так явно насмехаться над этим.

— Ты чего скалишься!? Скалится он! Вон кексов напекла и пирог испечет. Пойдем, все покажу тебе и расскажу.

— Я тоже пирог печь хочу! — вопит Олеська, топая ногой.

— Жуков собирай! — приказывает ей бабушка и кряхтя выбирается на дорожку обходя высокие кусты помидоров.

Наклонив ветку, Дровосек лениво обрывает вишню. Следуя его примеру срываю вишенки и бросаю их в чашку стоящую на табуретке.

— Не злись на меня… — произношу смотря себе под ноги. — Я не хотела так говорить и обижать тебя не хотела. И вообще это все глупое стечение обстоятельств! — вскидываю на него взгляд.

Он смотрит равнодушно мимо меня.

— Ну, Кирилл! Ты все время занят! Все время работаешь! Я тебя так ждала, а ты не приехал!

— Не понимаю к чему ты это говоришь?

— Я хочу, чтобы ты меня простил.

— За что?

— Ну, Кир… — я уже готова разрыдаться, слезы стоят совсем близко и вот-вот брызнут наружу.

— Алика, я всегда буду занят, и почти все время буду работать. Я не могу по-другому. У меня нет времени на развлечения. Почти нет…

Вздыхаю. И все-таки всхлипываю.

— Ну вот, довел все-таки девку до слез, — из неоткуда появляется бабушка, подхватив меня под локоть тащит к дому. — Иди чини свой тарантас. Ну его… Пойдем пирог печь. Все они такие, деточка. И дед его мне все нервы вытрепал пока не помер, и Славка такой же подарочек по молодости был… Чего тебе надо!? Красивая, ладная девка! Сама приехала, а он стоит с кисляком на морде! Будешь так себя вести, сам своего петушка приголубливать будешь!

Выкатив глаза из орбит, застываю на месте. Кирилл начинает ржать как конь. А бабушка плюётся и шипит на него.

— Чай не маленький уже! Тьфу на тебя!

Перебираю вишню пока бабушка сеет муку в широкий таз. Тяжело передвигаясь по кухне, заглядывает в холодильник.

— Умаялась я сегодня, — жалуется мне. — Я пока тесто сделаю, ты начинку подготовь.

— А как ее готовить?

— Сахаром ягоды пересыпь, — ставит передо мной мерный стакан и мешочек сахара. — Потом немного кукурузного крахмала туда. Немного на огне проварим, и начинка готова. Крахмал сделает сок густым, и он не будет вытекать.

Слушаю бабушку, наблюдая за ее действиями. Она подробно рассказывает мне рецепт теста, наглядно демонстрируя мне приготовление пирога. Она не расспрашивает меня о нашей ссоре с Кириллом, за что я ей очень благодарна. Не думаю, что она встала бы на мою сторону, знай истинную причину нашего конфликта.

Оставив тесто подходить, бабушка Аня накрывает чашку полотенцем и выпроваживает меня за дверь, всучив в руку здоровую кружку чая.

— Он в гараже, если что. Не обедал сегодня. Хоть кексик ему свой отнеси пока, — бабушка заботливо выкладывает на тарелку несколько маффинов. — А ты потом чай попьешь, когда вернешься, — кивает мне с доброй улыбкой.

Увидев мои ноги Дровосек выбирается из-под машины. Смотрит на меня лежа на бетонном полу, улыбается. Он похоже специально напялил на себя все самое страшное и грязное.

— Тебе тут бабушка передала, — ставлю на верстак тарелку и кружку.

— Угу, спасибо, — собирается лезть обратно.

— Кирилл! — топаю ногой в огромной галоше. — Давай, поговорим!

— Давай, — встает в полный рост передо мной.

Его древесный аромат, который свел меня с ума однажды совсем не уловим, от Дровосека пахнет мазутом и машинным маслом, но это совершенно не отталкивает меня, скорее наоборот заставляет сделать шаг к нему ближе.

— Вот здесь болит, — беру его ладонь и укладываю ее себе на левую грудь, закусываю нижнюю губу, смотрю в глаза.

— Сильно болит? — сжимает ладонь.

— Очень, — встав на носочки обвиваю его шею правой рукой, левой ныряю под майку, провожу пальцами по влажной спине.

— И что мы будем с этим делать? — спрашивает практически касаясь своими губами моих.

— Лечить, — целую его медленно и осторожно, пока не ощущаю легкий укус и обжигающий шлепок по заднице.