Глава 58

Дарья Дмитриевна Еловских оказалась совсем не молодой особой, какой я её себе представляла. А ведь думала, Николай наш Палыч к ней, как к юной фее ездит. Даже уверена была! И злилась на неё за то, что отвлекла его от важного дела. Да настолько важного, что чуть беда не вышла. Дарье на вскидку было что-то около сорока или чуток за сорок. С первой секунды я нашла её похожей на жену нашего великого Александра Сергеевича Пушкина: та же прическа, та же миловидность на грани детскости в поведении, а оттого и в выражении лица. Приподнятые, будто в постоянном удивлении, бровки, сложенные бантиком губки – всё, как полагается любимице общества. Представили меня как барышню, склонную к анализу, бизнесу и вообще удивительный персонаж совсем не местного фольклора. Дарья рассматривала сначала с любопытством, как зверушку. Но потом, когда поговорила со мной, я заметила, зауважала, даже сравнила с женой декабриста. Я старалась не засмеяться. Остальные гости, коим представлена я была исключительно Еленой Степановной, безо всяких дополнительных объяснений, шептались. А потом подходили к Дарье, явно с расспросами. – Вы меня сюда в роли обезьянки привели? – прошептала я, когда Николай протянул мне бокал шампанского и тихонечко, краешком своего дзинькнул по нему. – Я вас, Елена Степановна, сейчас оставлю на несколько минут, чтобы с хозяйкой поговорить. Это нужно исключительно для нашего с вами дела. А вы пока держите оборону. Оставайтесь загадкой. Причёска ваша сегодня меня очаровала, – вскинув взгляд на мою голову, он наклонился и последние слова прошептал на ушко. Потом поклонился и, оставив меня одну в зале, где все разместились возле рояля и слушали игру молодого человека, подошёл к Дарье. – Фанфарон чёртов, – шепнула я себе под нос, провожая взглядом его небрежную походку. Так в усадьбе он не ходил. Был прост. В огороде за работой его можно было спутать с каждым из студентов. Конечно, пока не принимался разминаться, показывая косую сажень в плечах. – О! Наконец Николай Палыч предоставил нам возможность познакомиться, а то ведь слова вам сказать не давал, – темноволосая девушка лет девятнадцати, может чуть старше, в платье цвета… цветущего луга, как минимум, подошла сзади. Однако голос её был отнюдь не дружелюбным. – Что? – я наклонилась и показала на уши, мол, в этой музыке утонула, настолько наслаждаюсь, что ничего больше не слышу. – Добрый вечер, – почти в ухо, обдав меня ароматом душных духов, поздоровалась она. Я порадовалась, что эта “клумба” не стала повторять всё предложение. И тут мне пришла в голову прекрасная идея! – Йа плыохо слышу. С диетства, – коверкая язык, как одна из моих глухонемых московских клиенток, громко заявила я. – Святы-ый Бо-оже, – протянула ле́дечка, почти не шевеля губами. Видимо, поняла, что по губам я понимаю и от этого пялюсь на её рот. – Йа могу читать по губа-ам, – ещё громче объявила я, и люди у рояля начали оборачиваться. А пусть он теперь сам это разгребает, раз оставил меня. Мог бы с хозяйкой и при мне поговорить. А то много здесь любопытных! Девушка свалила, даже не представившись. Уверена, пошла рассказывать новость про Николая Палыча, приведшего с собой эдакий экземпляр! Ну и с Богом! – я щедро глотнула из бокала, и по телу разлилась радость. Минут через десять, когда я обошла весь зал, рассматривая народ, обстановку, о которой мне раньше доводилось только читать в книгах классиков, заметила, как с балкона вернулись Николай с Дарьей. Хозяйка слушала его и хмурила брови. Мне это не то чтобы не нравилось. Но если бы не шампанское, ещё бокал которого принёс слуга, накрутила бы себя знатно. – Как ты умудрилась не собрать вокруг себя любопытных? – Николай как-то очень уверенно обнял меня за плечи и, кивнув Дарье, отправившейся к закончившим музицировать гостям, повёл на тот самый балкон. Усадьба мне нравилась. В отличие от нашей… вернее, Вересовской, эта была обжитой, уютной, со множеством красивых безделушек, с коврами и элегантными шторами. А этот балкон, выходящий видом на большую улицу, словно создан был исключительно затем, чтобы люди, гуляющие по широким тротуарам, видели гостей, выходящих на него. – Ну, как могла, Николай Палыч. Так: как ваш разговор? Получился? – меня сейчас интересовало только это. А ещё передвижение «клумбы» среди гостей: прелюбопытнейшее, знаете ли, занятие – наблюдать, как разносится сплетня. А ещё мне хотелось сейчас же эту сплетню опровергнуть и посмотреть, как на девушку станут смотреть опростоволосившиеся гости. Я даже надеялась чуточку, что успею это провернуть до возвращения Николая. – Боюсь представить, зная ваше воображение! – хмыкнул он. – А давно вы меня стали на «вы» называть? – вдруг остановилась я. – Ровно с той ночи, когда вы мне про дыню рассказали! – уверенно, словно сам помнил этот момент, ответил ученый. – А я думала из-за того, что здесь иначе неприлично, – предположила я. – Нет. Кстати, я решил, вы скажете, что с того дня, когда спасли меня. Тогда бы я вас точно на ты называл. И ещё… – он взял меня за локоть и теперь уже более уверенно повел на балкон. – …Ещё, Елена, я бы хотел вернуться к общению на «ты»… и в мою сторону тоже. Уверен, это нас даже сблизит! – вот чего я не ожидала, так этого предложения! – Сблизит? А у нас есть такая задача? – я не смотрела на него, а разглядывала гуляющих по проспекту людей. – Такая есть! Ты сейчас, если быть честным, всю усадьбу на себе тащишь, – я такого просторечья от Николая не ожидала, но ему, как ни странно, шло. – И? – все ещё не понимала я. – Да-а… Варвара мне всё рассказала… – Я знаю! – Нет, вообще всё! Даже то, чего не знает мой кузен. И я его в этом прекрасно узнаю, Елена. Он дальше своей рассады и семян ничего не видит. Сейчас вот эта пшеница его. До этого были рожь и горчица, которая землю восстанавливает. Но я уверен, что вам и это не в удивление! – он потянул за локоть, отворачивая меня от улицы, и встал передо мной, по сути, лишая возможности отвернуться, не задев его бедром. – И что это меняет? Мне нужно было где-то закрепиться. И это я делаю для себя, в том числе. Где бы я бесплатно нашла помещения для своих бань? – честно призналась я. – Есть в этом логика, но больше в этой истории человеколюбия и взаимопомощи. Вы ведь сейчас для нашего дела, как… – Очень надеюсь стать симбионтом, если вас тяготит понятие партнера, – выпалила я, вспомнив про этих самых симбионтов. О них мои внуки столько знали и столько рассказывали на примере мультфильма про рыбку Немо, что темой я владела, можно сказать, профессионально. – Ну вот, опять вы меня заставили восхититься! – как-то опустив плечи и малость сдувшись, прошептал учёный. – Да не обижайтесь вы, Николай… – я сделала паузу и потом, решив-таки принять его предложение, продолжила без отчества. – Так что же с Дарьей? Могу я быть в курсе нашего общего дела? Симбионт я или партнер? – я уже почти смеялась. Шампанское и его растерянный вид делали своё дело. – Можете. Только вот… этот вариант вам может не понравиться! – улыбнувшись и заметив, что моя улыбка тает, он вроде как даже воспрял духом!