Глава 18

Василина

Я не знаю, что на меня нашло, это было помутнение рассудка. Затмение сознания. Приступ неконтролируемой агрессии. Но в своё оправдание могу сказать, что Рас меня довёл. О! Он очень старался!

В какой-то момент, я поняла — не пущу! Не отдам другой. Он мой и только мой! Я накинулась на него с кулаками, совершенно не контролируя себя и даже не поняла, в какой момент всё изменилось. Его поцелуй окончательно снёс мои тормоза.

Куда летела одежда, кто с кого её срывал — я не знаю, не помню… мы были оба словно одержимые, оголодавшие путники, добравшиеся до оазиса. Рас рычал как зверь, добираясь до каждого обнажающегося под его руками участка моей кожи, и жадно его исследовал губами, а я ему не уступала — тоже стараясь обнажить и урвать кусочек желанной плоти зубами. Мне нравилось это новое чувство. Чувство собственности, чувство, будто кусая его, я ставлю на своём мужчине метку принадлежности и просто потому, что мне было необходимо слышать, как он стонет при каждом прикосновении и сжатии моих зубов на его теле. Он делал это так протяжно и надрывно, но не от боли, а от высшей степени наслаждения, что у меня мурашки бежали по коже. Это был высший кайф. Это была могучая сила. Это было знание, что я владею им безраздельно — вот, о чём сигналил мне мозг в тот момент, доставляя ни с чем непередаваемое чувство полной власти над этим сильным самцом.

Его умелые руки, губы и язык были повсюду, а когда Рас перевернул меня на живот и тоже пустил в ход зубы, укусив меня за ягодицу, за ту, которую с месяц назад прошило болью, я взвыла, понимая, что испытывал он от моих укусов. Мы были как два диких зверя в ту ночь. Одержимых. Диких. Ненасытных.

Мой мужчина мгновенно зализал эту метку и навалился на меня сверху, придавив своим немалым весом, лишая возможности вырваться, пошевелиться, сопротивляться… и прошептал на ухо:

— Теперь ты моя! И никто этого не изменит.

Эти слова вызвали новую волну возбуждения, а я-то думала, что сильнее быть не может!

— М-м-м, — только и смогла выдать я.

— Прости за укус, не сдержался, хочу тебя до одури, — в этот момент он добрался до моей груди и обласкал сосок.

— Не болтай! Делай! — я себя не узнавала. Что ж он творит со мной?

Кто эта женщина, которая повернула голову, в поисках поцелуя, и, прогнувшись в пояснице, выпятила зад, пытаясь поймать в себя его горячий ствол? Нет, это точно не Василина Красавина, это какая-то течная сучка стонет и извивается, пытаясь получить в себя своего самца. Это не я, я так не умею.

— А-а-а — раздался мой крик, когда Рас, наконец, заполнил меня собой, и я узнала обо всех точках, включая G, существующих в своём влагалище.

Я знала, что он крупный мужчина, и эрекцию его уже успела оценить, но я не предполагала, что она мне так подходит. Мы были как замок и ключ — идеально подходящие. Созданные творцом явно друг для друга.

— Ты такая тугая, — рычал Рас, покусывая моё ухо, — раздвинь ножки пошире, сладкая моя. Хочу входить в тебя до предела. Да-а-а, девочка моя! Вот так. Прогнись ещё, я хочу тебя всю.

А я только и могла делать, что стонать, подчинятся и подмахивать своему мужчине.

Эта близость не была нежной, да нежность и не нужна была в тот вечер никому из нас. На самом пике моей страсти Рас прижал меня своим телом к кровати, запустил обе руки мне между ног и нажал на клитор, запуская самый крышесносный оргазм в моей жизни.

В какой-то момент, мне показалось, что я умру — настолько нереальными были ощущения.

В себя я приходила долго. А когда пришла, лёжа на груди Раса, то сделала вывод: всё-таки, в сексе дело не только в технике, хоть она и важна. Самая эрогенная зона любого человека — мозг. И если б я не любила и не хотела так сильно своего босса, наверное, я бы и не узнала, что пережитое мной наслаждение реально.

И тут я встрепенулась от простой мысли.

— Рас, мы забыли о правилах контрацепции!

— Ох, сладкая моя, если бы ты от меня забеременела, я бы был самым счастливым во всей Вселенной существом.

— Почему ты так уверен, что я не смогу? — стало обидно, и за этой обидой промелькнула другая. За Свету.

— Ты не виновата, это моя и только моя проблема.

— Если ты сейчас скажешь, что пойдёшь пробовать счастья со Све…

Он закрыл мне рот поцелуем, не дав продолжить. А потом заговорил сам.

— Никогда. Не будет больше никого в этой жизни кроме тебя.

— Я иногда тебя не понимаю, ты был одержим наследником, а теперь так просто решил от этой идеи отказаться?

— Не просто. Мне ещё предстоит важный разговор с семьёй. Я же тебе рассказывал, что устроил этот смотр не по своей инициативе. Понимаешь, это была моя обязанность, долг, но ради тебя я готов о нём забыть.

Стало как-то страшно ощутить на себе весь груз ответственности.

— И чем это тебе грозит?

— Отлучением от семьи. Возможно даже материальными потерями. Ты сможешь быть со мной, если я стану нищим?

— Конечно, смогу! Ты что! Деньги вообще не причём. Но неужели твоя семья откажется от тебя только из-за того, что ты не сможешь породить наследника?

— Точно знаю, что откажется.

— Рас, ты уверен в своём решении? — дрожащим голосом спросила я, в душе очень опасаясь ответа.

— Уверен, если ты сейчас поклянёшься мне не врать, раз и навсегда.

— А когда я тебе врала? — не совсем праведно возмутилась я.

— Вась, я знаю про Милу и вашу с ней переписку.

Что? Откуда? Милка не могла проболтаться.

— Ты лазил в моём телефоне, пока я была в душе? — догадка меня осенила мгновенно. Вот и объяснение его резко сменившего полярность настроения.

— Да. И буду лазить. Ты моя женщина! Только моя. Я многое смогу тебе простить, но только не такое изощрённое издевательство над моими чувствами. Знаешь, как мне было больно все те дни?

Я знала. Теперь знала, лично прочувствовав на себе все пережитые им эмоции. Мне захотелось плакать от раскаянья.

— Знаю, прости, — запал ругаться на него и устраивать разборки пропал.

— Я не могу на тебя злиться и ещё хочу сказать, что теперь пришло время познакомиться с твоими родителями. Ты меня им представишь? — он погладил меня по голове, как маленькую девочку и прижал к себе.

— Конечно! — какой же он у меня великодушный! Люблю его до одури! — А что мы завтра будем делать?

— Увидишь, а теперь хватит болтать, я так долго и сильно тебя хотел всё это время, что теперь даже не знаю, удастся ли нам поспать ночью.

Удалось. Мне так часа четыре, а вот Рас, кажется и не спал вовсе, хотя и трудился всю ночь не покладая члена, рук и губ.

Разбудили меня лёгкие, нежные поцелуи, которыми кто-то неутомимый покрывал моё лицо.

Открыла глаза, чтобы узреть, как полностью одетый и свежий Рас сидел на краю кровати и делал вид, будто бы не будил меня умышленно. Милый, он такой милый. Губы сами расплылись в улыбке.

— Проснулась, соня моя? Собирайся, у нас с тобой сегодня насыщенный день.

Сердце замерло от осознания всего того, что происходило этой ночью в спальне и от того, что он мой.

— Что ты задумал? — все мышцы моего тела сладко ныли, и я непроизвольно поморщилась.

— Болит? — встрепенулся, надеюсь, бывший босс, — Сейчас я всё исправлю.

Ага. Исправил он. Так исправил, что я думала, вообще с кровати не поднимусь, но, видимо, это была специальная гимнастика, включающая в себя умопомрачительный секс, после которой мышцы говорили хозяйке: «Окей! Мы на всё согласны, только делай эту зарядку, как можно чаще!» и я очень даже бодро поднялась с кровати.

— Я готова принять душ, позавтракать и пойти за тобой, чтобы ты там не задумал, мой зверь.

Рас рыкнул, поднимаясь с нашей постели следом за мной и протягивая руку небрежно кинул:

— Душ? Я помогу.

— О, нет! Пощади! Мы не выйдем из номера, если ещё и душ отправимся принимать вместе, — я рассмеялась.

Вообще, настроение было такое, что хотелось постоянно смеяться и летать, и Рас его угадал, заявив.

— Мы летим во Флоренцию.

— Серьёзно? А Венеция?

— Завтра. Сегодня тебя ждёт сюрприз во Флоренции.

Ну разве он не лучший мужчина на Земле? Я умилилась. Видимо, он совсем не спал, раз успел уже устроить мне сюрприз.

Как же легко на душе, когда не нужно юлить, скрывать свои чувства, бороться с ними, а можно просто в них раствориться и радоваться в предвкушении сюрприза. Волшебное состояние!

Когда я вышла из душа, на нашей огромной кровати меня дожидался первый сюрприз этого самого прекрасного дня в моей жизни. Две коробки: одна огромная, а вторая поменьше, манили меня проверить их содержимое призывно приоткрытыми крышками. Конечно же, я сразу поддалась искушению.

В первой было шикарное ярко-красное коктейльное платье от известного кутюрье, а во второй — не менее шикарные туфли с красной подошвой.

— Вау! Рас! Спасибо, они потрясающие.

— Не могу забыть тебя в красном на корпоративе.

— Это когда ты предложил поехать потрахаться?

— Вот и надо было соглашаться. Видишь, сколько времени зря потеряли, — он самодовольно ухмыльнулся, явно намекая на прошлую жаркую ночь.

— Ничего мы не потеряли, а наоборот, приобрели. Неизвестно, как бы всё сложилось, окажись я легкодоступной девицей. Может быть, ты бы меня на утро бросил.

— Не бросил бы. Мне кажется, я уже тогда понял, что ты моя, — такие признания слушать было очень, очень приятно, и я расцвела довольной улыбкой.

Совсем не вовремя мой желудок намекнул, что пора бы в него что-то закинуть, а то наш вчерашний ночной перекус давно усвоился и забылся.

— Мы будем завтракать в отеле?

— Я заказал его в номер, и он уже накрыт. Давай перекусим, и потом ты наденешь красное платье и сделаешь меня счастливым.

Завтрак был безумно вкусным. Латте и три корнетто с разными начинками я проглотила мгновенно. Больше всех мне этот итальянский круассан понравился с фисташковым кремом, но с заварным тоже хорош! Пальчики оближешь.

— Наелась? Может ещё что-нибудь заказать? — Рас внимательно наблюдал за тем, как я ем, чем вгонял меня в краску. Он смотрел на меня так, будто бы хотел съесть, как я те корнетто.

— Нет, спасибо.

— Тогда одевайся, такси нас уже ждёт, — босс проследовал за мной в спальню, и даже не подумал отворачиваться, пока я переодевалась.

Ну и пусть смотрит, если ему так нравится, решила я и скинула банный халат. Как бы я не храбрилась, но внутри всё равно немного смущалась и, наверное, даже опять краснела под его восхищённым взглядом.

На выходе из номера, он подал мне элегантный, лёгкий плащ и я испытала огромную благодарность. В нем я почувствовала себя намного увереннее, всё-таки разгуливать по улицам в таком платье, что на мне поздним утром — не мой стиль.

А вот туфли были мечтой любой женщины, и я с удовольствием отстукивала каблучками, пока мы шли к выходу из отеля, где прямо у дверей нас ждал настоящий водный лимузин.

Сегодня у меня было совсем другое настроение, и я с превеликим удовольствием разглядывала открывающиеся из окон шикарного водного транспорта виды, пока мы неслись по Гранд-каналу мимо старинных палаццо, а затем по Адриатике к острову Лидо, а Рас всю дорогу мне рассказывал о Венеции и её истории лучше любого гида.

— Нравится поездка? — спросил он, когда мы, спустя полчаса, прибывали к пункту назначения.

— Очень! Это была моя мечта! Спасибо тебе.

Я его поцеловала в благодарность, но не рассчитала темперамент своего мужчины, и мы чуть было не увлеклись, но лимузин пришвартовался и этими манёврами вовремя привёл нас в себя.

— А дальше что? — спросила я, отдышавшись.

— Увидишь, — он тоже говорил хриплым голосом, и явно восстанавливая дыхание. Хорошо-то как!

Ну а дальше нас ждал вертолёт, на котором мы, полюбовавшись открывающимися с высоты птичьего полёта видами на лагуну и острова, добрались до Флоренции.

Весь день мы гуляли по «Колыбели Возрождения», взявшись за руки, и Рас опять поражал меня своими глубокими знаниями истории.

— Откуда ты всё это знаешь?

— В интернете глянул, пока ты спала.

Шутник. Невозможно столько узнать за пару часов, но я подыграла.

— Да ты у меня гений!

— Я знаю. Сейчас пройдёмся по Золотому мосту, а потом обедать. Ты, наверное, устала и проголодалась?

— Совсем не устала, — какой там устала? Даже я знаю, что Золотой мост — царство ювелирных изделий.

Мои глаза разбежались, как только мы вошли в первый магазинчик, и собрала я их потом нескоро, настолько там было всё потрясающим.

Вообще-то, я не рассчитывала на ещё какие-либо подарки, у меня и свои деньги были на карте, но Рас мне её даже не позволил достать из кошелька, грозно рыкнув. Тут я поняла, что лучше с ним не спорить и отошла разглядывать витрину дальше.

— Ну а теперь главный сюрприз. Готова? — спросил он, забирая у продавца тяжёленький пакет. Он там весь магазин скупил?

— Ещё сюрприз? Готова! Я всегда готова.

— Я рад.

Он взял меня за руку и повёл в очередное потрясающее место, до которого мы поднимались по длинной и крутой лестнице. На последней ступеньке Рас достал из кармана пиджака алую ленту и загадочно улыбаясь, зашёл мне за спину, с явной целью завязать глаза. А я даже не подумала возражать, только по коже пронеслись мои вечные спутницы состояния «босс рядом» — мурашки.

Оказалось, что Рас привёл меня в маленький ресторанчик, из окон которого открывался вид на всю Флоренцию, и я застыла в восхищении, когда он вернул мне возможность оглядеться и, обняв за плечи, спросил на ушко:

— Ты счастлива?

— Очень.

— Ты любишь меня?

— А ты?

— Разве это не очевидно? Я очень сильно люблю тебя, я готов подарить тебе весь мир. Ты выйдешь за меня замуж?

— На этих словах он стремительным движением перетёк из-за моей спины и встал на одно колено, протягивая мне открытую коробочку с кольцом.

Честно? Кольцо в тот момент я даже не рассмотрела из-за застилающих глаза слёз. Я чувствовала приближение истерики или даже приступ панической атаки, поэтому и поспешила ответить.

— Д-д-а. Рас, на всё да! Только обними меня скорее. (31b54)

Он мгновенно надел мне кольцо на палец, подскочил на ноги и заключил в объятья, они-то меня и уберегли от последствий испытанного шока, ведь в его руках я ощущала себя защищённой и укрытой от всех бед. Может быль это и ужасно прозвучит, но именно в тот момент я осознала, что больше жить без него не смогу.

— Слава тебе, Праотец, — непонятно кого поблагодарил мой жених, надеюсь, он не сектант, — теперь ужин и в отель. Хочу тебя весь день.

Потом мы пили прекрасное, наверное, итальянское вино и ели флорентийский стейк с трюфелями, в романтической обстановке. Оказывается, Рас снял весь ресторанчик и мы в нём ужинали совершенно одни, но из-за эмоций, которые я испытала в момент, когда он сделал мне предложение, я не могла ни ощутить, ни оценить вкуса, скорее всего, изысканных блюд и напитков. Меня всю трясло от пережитого, и оставшийся вечер я прикладывала все силы, чтобы не показать своё состояние Расу.