Глава 46. Вера

Проскользнула мимо малышни в подъезд. Первым делом умываюсь и привожу себя в годный вид.

Задумчиво вглядываясь в свое отражение. Что-то в нем не так. Только вот что?

Мотнув головой, отгоняя тут же появившийся перед глазами образ Ангельского, окатываю лицо ледяной водой.

Сумку собираю быстро. У родителей дома много вещей для детей, поэтому хватаю все то, что может, пригодятся за эти несколько дней.

— Людмила Борисовна, — загрузив пару сумок в багажник машины, зову няню.

Малыши тут же меня увидев, бегут друг за дружкой с визгом. Я присаживаюсь, ловя их в свои объятия, целуя в пухленькие щечки.

— Спасибо большое, что задержались, — благодарю няню, подхватывая малышей на руки.

— Ой, Верочка, ну что же ты их таскаешь то двоих. Они же тяжелые, — тут же спохватывается женщина и принимает с рук Леву. — А этот и вовсе богатырь, — но мальчишка лишь хохочет в ответ и обнимает ее.

Усадив в детские кресла и пристегнув малышей как положено, села за руль.

— Мам, выезжаю. Надеюсь, обойдется без пробок, а то мой дуэт устроит мне концерт, — усмехаюсь, поглядывая на детвору в зеркало заднего вида. Они что-то говорят на своем и не обращают на меня внимание.

А дома оказываюсь ближе к десяти вечера и малышня уже как пара часов спит. Заехав на территорию в открывшиеся ворота, тут же отстегиваю Марту и беру на руки, стараясь не разбудить.

— Я бегу уже, — доносится голос мамы, которая ждала нас.

Раздев моих пупсов и уложив спать, что удивительно они даже не проснулись, забавно посапывая, вышли с мамой из спальни и, не сговариваясь, отправились на кухню.

— Совсем ты замоталась в таком темпе. На ночь то останешься, надеюсь, — наливает чай и ставит передо мной чашку. — Ужинать будешь?

— Нет мам, на оба вопроса. Есть совершенно не хочется, да и ехать нужно обратно. Завтра с восьми у меня бригада рабочих.

— Вер, что-то ведь случилось? — садится рядом и заглядывает в глаза.

— Нет, ничего. Просто чувство какое-то беспокойное. Не пойму почему, — пытаюсь прислушаться к себе, но все равно не понимаю что не так. Ведь еще дома показалось. — Как папа?

— Хорошо, — мама улыбнулась каким то своим мыслям. — Все ждал малышей. Но я его отправила отдыхать. Знала бы ты, как он сопротивлялся. Очень он их любит. Да и разве может быть по-другому?

— Я поднимусь к нему? — мама тут же поднимается с места.

— Конечно. Он будет рад тебя увидеть.

Поднимаюсь по лестнице на второй этаж и вспоминаю моменты своего детства. Именно здесь, в этом доме прошли самые лучшие годы моей жизни. Не у каждого такое может быть, а мне повезло. Повезло родиться в любящей семье.

Осторожно стучу в дверь родительской спальни и заглядываю в комнату.

— Па, — говорю в полумрак спальни и цепляюсь взглядом за фигуру отца. Он сидит в кресле.

Ага, спать пошел. Без мамы не ляжет.

— Кнопка, — приподнимается. — Приехали? Как малыши?

— Все хорошо па, — целую в колючую щеку и усаживаюсь в ногах родителя. — Как ты?

Он обнимает меня за плечи, слегка поглаживая.

— Все замечательно. Как же я могу себя чувствовать, когда в пустом доме завтра снова будут слышны визг и детский смех? Я буду чувствовать себя живым. Вы с Марком уже давно выросли, а я с матерью скучаю по тем временам. Артемка то уже большой, редко к нам заглядывает. У него свои интересы. Не до деда с бабкой ему, — под его мерный голос меня начинает клонить в сон.

— Так и не заметишь, как Артем невесту приведет. А там и правнуки пойдут, — улыбаюсь я.

— Да что ты! Ты видела, чем он занимается? Ему явно не до невест. Это же я, вылитый я. И мне действительно уже страшно за его будущее. Он ведь всю свою молодость угробит на идеи. Марк только недавно показывал мне пару вариантов для очередного стартапа. Я в шоке, на самом деле. Откуда у него в голове такие мысли…

— Ну, пап, это же хорошо. Неужели лучше, если он будет гонять с пацанами и хулиганить. Он посещает соответствующие кружки. Да и это баловство пока. Ему еще и пятнадцати нет, вот и интереса к девочкам нет. Он еще мал для этого.

— У него нет детства. И за это я уже с Марком ругался. И с тобой буду, если будешь делать заучек из моих крепышей.

— Па, детям нужно развитие. Если ему это нравится то пусть, — переубедить его не возможно.

— Я давно хочу с тобой поговорить, но все не находил момента, — начал он, а я напряглась от такой резкой смены темы разговора.

— Это звучит угрожающе, знаешь ли, — пытаюсь не дергаться.

— Не ерничай. Ты девочка уже большая. Свое дело ведешь. Пришла к тому к чему стремилась. Дети, в конце концов.

— Пап, — пытаюсь его остановить, но тот надумал что-то, что я уже чувствую, мне не понравится.

— Вер. Именно сейчас лучший момент для разговора. Еще пару лет назад нужно было с тобой все обсудить и выяснить. Но я не решался. Ты же знаешь, как я тебя люблю, — гладит меня по плечам и, склонившись, целует в макушку.

— Давай уже, что там у тебя накопилось. А то эта пауза меня убивает, — усмехаюсь я, замечая, как вспотели ладони.

— Я про отца детей. И не надо так реагировать. Не надо вздыхать и закатывать глаза. Я тебя знаю как облупленную. Им нужен отец. И все мы знаем кто он, хоть ты нам ничего и не сказала. Хватит уже строить из себя обиженную.

— Марк? — вскочила я на ноги, и догадка резанула мои мысли. Чертов предатель.

— Марк. Марк лишь рассказал, что вы оказывается, встречались. Вот и все. Дальше мы просто сопоставили…Рома перестал к нам приезжать. Марк на вопросы резко отвечал. Ты вообще решила уехать. И твоя беременность. Но тут и без каких либо ДНК анализов понятно на кого похожи двойняшки. А Марк тоже за тебя очень переживает. И винит себя. Себя Вера! Может, хватит уже, — впервые за все время, что я себя помню, он повысил на меня голос.

— Пап, ты что? — я опешила от такого количества слов, от его родительского недовольства.

— Ты не обижайся на меня. Я понимаю… не сошлись в чем то. Но он обязан знать. Ты вообще думаешь об этом хоть иногда? Они пойдут в сад, научатся говорить. И что ты будешь отвечать на вопрос: а где наш папа? Рома достойный мужчина, раз ты решилась на такое, рискуя ими и собой. Да Вер?

— Пап, я не хочу об этом сейчас думать.

— Потом? Потом может быть поздно. И чем дольше ты тянешь, тем больнее будет, — вот то, чего мне действительно стоит бояться. А я все больше себя закапываю. С каждым шагом все глубже и глубже.

— Послушай своего старика, — говорит намного тише, чем отвлекает от мыслей. — Я многое мог бы тебе рассказать, да только это не сказка на ночь. Но поверь мне, ты будешь потом жалеть, если все так оставишь. Вы оба молоды, горячие и вспыльчивые.

— Пап, ты вот прям как чувствуешь, что меня беспокоит, — выдыхаю с обречением. Это надо же именно сегодня завести эту тему.

— Он появлялся? — выгибает бровь дугой и усмехается. — Я тебя вижу насквозь.

— Да, — киваю и отползаю к кровати и облокачиваюсь о нее спиной.

— И как? Что он говорит?

— Пап, я у тебя, наверное, дура, — на глазах снова собираются слезы. — Я снова все испортила. И…

— Ты его любишь?

— Не думаю, что это важно. Если бы он любил…

— Ты снова по кругу ходишь. Я тебя спросил, ты его любишь?

— Да, — задумываюсь. — Наверное.

— И если бы он не любил, навряд ли после такого перерыва появился бы, — прикрывает глаза. Я вижу, как его вымотал этот разговор. — Обещай мне поговорить с ним и все рассказать.

— Пап, — хочу протестовать, но голос отца непреклонен.

— Обещай.

— Хорошо. Я обещаю, — приходится уступить, лишь бы не беспокоить родителя. — Я расскажу ему, — поднимаюсь на ноги и целую в щеку, обнимая. — Люблю тебя, папочка.

— И я тебя.