Глава 24. Уважение

Я понимала, что уже пора вставать, но не могла даже пошевелиться. Единственное, на что меня хватило, так это на то, чтобы стиснув зубы, потянуться к одеялу и сильнее укутаться в него.

— Кофе будешь? — В спальне появился Моно. В отличие от меня он выглядел так, будто хорошенько отдохнул и был полон сил.

— Я тебя ненавижу, — буркнула, с головой укутавшись в одеяло, но, выглянув так, что были видны только мои глаза, сказала: — Буду, но только с молоком и сахаром.

Буквально через десять минут Доминик поставил на мою тумбочку чашку с ароматным напитком и сам сел на край кровати. Попытался стянуть с моей головы одеяло, но я не далась и только сильнее закуталась.

— Почему мне кажется, что ты прячешься от меня? — спросил он, положив ладонь мне на спину и поглаживая ее сквозь одеяло.

— Это не так.

— Тогда убери одеяло.

— Не могу, — пробормотала. На самом деле, я действительно пряталась, ведь, как бы это не было глупо, но я смущалась смотреть на Доминика. Стоило только вспомнить, что мы делали прошлой ночью, как щеки тут же начинали пылать. Причем, настолько сильно, что, казалось, я сама вот-вот превращусь в пепел.

Доминик еще некоторое время сидел рядом и все так же поглаживал мне спину. Неторопливо и с оттенками нежности, на которую парень, казалось, был вовсе неспособен. Это было настолько приятно, что мне даже захотелось убрать одеяло, но поглаживания прекратились и я, вновь слегка убрала одеяло от глаз. Увидела, что Моно пошел к шкафу.

— Ты уезжаешь? — хоть я и пыталась этого не показывать, но в голосе скользнуло сожаление.

— Поеду к Готье. Через пару часов вернусь и, если ты будешь готова расстаться с одеялом, поедем и где-нибудь пообедаем.

Эта новость мне уже понравилась, поэтому, когда Доминик уехал, я, несмотря на то, что сил так и не прибавилось, скинула одеяло и встала с кровати. Будучи полностью обнаженной, я посмотрела на свое отражение, которое так отчетливо отображало то, что произошло прошедшей ночью.

Губы напухли и очень сильно покраснели. Все тело было в отметках Моно и его засосах. Особенно много их было на шее, груди и внизу живота. На попе красные полосы и следы ремня на запястьях.

Ощущения тоже до сих пор переполняли. Казалось, что каждая частичка тела ныла и меня преодолевала, пусть и приятная, но очень сильная усталость.

Кофе, который мне сделал Доминик, до сих был теплым, а еще очень вкусным. Несколько глотков и я приободрилась, после чего неторопливым шагом пошла в ванную комнату, но не в ту, которая была совмещена со спальней, а в ту, которая находилась в конце коридора.

Я так же сделала и ночью, когда Моно наконец-то развязал меня, ведь вообще не горела желанием опять видеть волосы Мэриан. Ну и я таким образом показывала Доминику, что эта ситуация меня не отпустила.

Позже я обязательно уберу в нашей ванной и антибактериальным средством смою любые следы знакомой Моно. Почему-то я была уверена, что после такого мне даже душевно станет спокойнее.

Пока принимала душ, ничего не могла с собой поделать и опять краснела, а все потому, что я вспоминала о том, как Моно развязал меня. Я тогда была не в состоянии даже пошевелиться, а Доминик, некоторое время растирал мне запястья, таким образом своими грубыми ладонями убирая онемение и приводя меня в чувства.

«Как ты?» — спросил он, пристально смотря мне в глаза. А у меня только от одного взгляда его черных глаз вновь кожа покрылась острыми мурашками.

«Нормально. Только в душ хочу» — хрипло прошептала и кое-как сползла с кровати, поморщившись от того, что поясницу обожгло болью. И, нет, это не из-за тех шлепков ремня, а потому, что Моно взял меня иным образом, а я все никак не могла привыкнуть к такому виду секса. Хоть и, безусловно, несмотря ни на что, я даже с ним достигала пика. Особенно, когда Доминик пальцами касался моего лона.

Ноги подкосились и я чуть не упала, но Моно подхватил меня и поднял на руки, после чего понес в сторону душа. Именно в этот момент я и запротестовала, после чего сказала парню, что хочу в гостевую ванную.  Он молча поцеловал меня в уголок губ и отнес, куда я попросила, вот только, уходить не спешил.

«Дальше я сама» — даже после этих слов Доминик не ушел. Включил теплую воду и опять поцеловал, после чего намыленной мочалкой коснулся моего плеча и провел ею ниже. — «Я сама могу помыться» — издала слабый протест и опять охнула, от того, что мочалка коснулась груди.

«Знаю» — от его хриплого голоса я невольно поерзала, догадываясь, что Моно хотел еще. Конечно, попыталась себя убедить в том, что это не так, ведь он же и так до этого несколько раз взял меня. Куда еще больше? Но, нет, посмотрев вниз, я увидела, что Доминик и правда опять был возбужден.

Все, что происходило прошлой ночью перемешалось в голове, но в сознании время от времени вспыхивали разные отрывки.

В нашу спальню мы вернулись не скоро и у меня до сих пор ныли коленки, так как парень опять поставил меня на них и в такой позе я провела немало времени.

Качнув головой, я вынырнула из воспоминаний, но подумала о том, что прошлая ночь была не легкой. Слишком много ощущений и эмоций. Казалось, что весь мир расплавился и я горела вместе с ним, испытывая то, что ранее было незнакомо. Все это было по мне сокрушительными волнами и, даже в те моменты, когда я была готова рухнуть на кровать и просто отключиться, мы не останавливались. Это лишь усиливало ощущения, делая их совершенно другими. Доводя меня до исступления.

Да, для меня все это было слишком сильно. Мощно. Но, с другой стороны, несмотря на усталость, я ощущала себя обновленной, поэтому я понимала, что такие ночи важны. В будущем у нас их будет еще много и, несомненно, все разные, но сокрушительные на эмоции.

После душа у меня появилось еще немного сил и я смогла довольно быстро одеться. Заодно, я спустилась на кухню и покормила Ивеса. Заметила, что кот уже постепенно начал ходить и уже это меня очень обрадовало. Единственное, я боялась, чтобы он не сбежал. Все же Ивес уличный кот.

Прошло еще совсем немного времени и домой вернулся Доминик.

— Ты решила расстаться с одеялом? — спросил он, заходя на кухню, где я как раз сидела.

Я заметила, что Моно окинул меня очень цепким и внимательным взглядом. В основном, смотрел в глаза, будто таким образом пытаясь понять мое самочувствие.

— Со мной все хорошо, — все еще смущалась, но, тем не менее, неловко улыбнулась.

Доминик подошел ко мне и из кармана куртки достал очень красивую коробочку.

— Что это? — спросила, вопросительно приподнимая бровь.

— Дай мне руку.

Я протянула ладонь и Моно, отодвинув рукав моей блузки, надел на запястье часы, которые достал из коробочки.

— Если не понравится, купим что-то другое.

— Нет, они невероятные, — сказала на выдохе и, тут же потянувшись, поцеловала Доминика в щеку.

Часы и правда были очень красивыми. Тонкими и изящными, а еще явно не дешевыми. Такие аксессуары стоили дороже украшений, сделанных из драгоценных металлов, но, самое главное это их внешний вид. Моей маме нравились такие вещи.

Вспомнив о маме, я нахмурилась. Я так и не познакомила их с Домиником.

— О чем задумалась? — спросил Моно, заметив, что я сдвинула брови на переносице.

— О том, что у нас скоро свадьба, но я до сих пор так и не представила тебя своей маме.

На это Доминик ничего не ответил. Он все еще не горел желанием знакомиться с кем-либо из моей семьи. Леконт для него не существовало и моя мама его вообще не волновала.

— Давай вечером заедем к ней? — предложила.

— Как хочешь, — сухо бросил парень, после чего пошел к холодильнику, откуда достал воды.

Уже вскоре мы выехали из дома и направились в ресторан, которым мне давно хотелось посетить, несмотря на то, что он находился довольно далеко от центра Парижа — «Dessirier». Там подавались очень вкусные блюда из морепродуктов, а мне как раз чего-нибудь такого сейчас очень сильно хотелось. 

— Я почти подобрала для себя платье на свадьбу, — сказала, уже, когда мы рассматривали меню. На самом деле, я еще ни одного платья не примерила, но уже просмотрела сотни каталогов и определилась с фасоном.

Свадьба должна была состояться уже скоро и я не скажу, что это не вызывало во мне волнения. Наверное, если бы у нас была запланирована совсем небольшая церемония, мне было бы легче, а так, судя по всему, намечалось нечто грандиозное.

К счастью, месье Прежан помог. А именно — его помощник отыскал людей, которые теперь занимались организацией свадьбы. Они часто звонили и писали мне, присылая фотографии и спрашивая, какие варианты меню, украшений и цветов мне нравились. Если бы не эти люди я бы сама точно не смогла все так хорошо организовать.

— Уже хочу тебя в нем увидеть, — Доминик оторвал взгляд от меню и посмотрел на меня, а я неловко поерзала.

Все же я очень сильно волновалась. А еще постоянно представляла, как буду стоять перед ним в белоснежном платье. В такие моменты вспоминала нашу первую встречу в Шампиньи и улыбалась, понимая, что тогда точно не поверила бы, что все обернется подобным образом и тот парень из гетто станет моим мужем.

Некоторое время мы с Моно разговаривали про свадьбу, а потом про университет и дом. Мне нравились такие моменты. Очень уютные и порой я ловила себя на мысли, что была готова так просидеть с Домиником целую вечность.

Вот только, к сожалению, именно сегодня наше уединение было прервано.

Я первая увидела Его — месье Нуаре, отца Бенуа. Он только вошел в помещение, но сразу привлек к себе внимание. Весь в черном. Кожа посеревшая и на лице щетина. Во всем остальном он все так же казался до невозможности строгим.

То, что месье Нуаре со своей супругой тоже решили посетить именно этот ресторан, мне показалось жутким невезением, но еще хуже стало, когда я увидела, что мужчина заметил меня и пошел в мою сторону.

— Нану, не ожидал тебя тут увидеть, — месье Нуаре остановился рядом с моим столиком, а я сразу растерялась. Особенно, после следующих его слов: — Я думал, что ты придешь на похороны моего сына, но так и не увидел тебя на них.

Мне очень сильно хотелось бросить хотя бы быстрый взгляд на Доминика, но я сдержалась.

— Простите, тогда у меня не было возможности прийти.

— Жаль. Бенуа тебя очень сильно любил и даже неоднократно затрагивал тему твоего переезда к нам.

Я не нашла, что ответить на это. Да и мои слова уже не потребовались, так как в этот момент мужчина обернулся и посмотрел на Доминика. Сразу это был равнодушный и ничего не значащий взгляд, но, уже вскоре глаза мужчины изменились.

 — Не буду отвлекать вас, — с этими словами месье Нуаре еле заметно кивнул мне в знак прощания и пошел к своей супруге.

Я чувствовала, что мужчина еще несколько раз кинул на нас взгляд, после чего оставил свою жену одну за столиком и куда-то вышел.

— Почему у меня появилось плохое предчувствие? — совсем тихо спросила. По Доминику я ничего понять не могла. Взгляд спокойный и парень не выказывал совершенно никаких эмоций. Хотя, почему-то мне казалось, что эта встреча вызвала внутренний взрыв.

Уже вскоре к нам подошел официант и принял заказ, но в дальнейшем обед продвигался в совершенно другой атмосфере и я, не в состоянии сдержаться, иногда посматривала в сторону месье Нуаре. Однажды мы встретились взглядами и я физически ощутила, как душа покрылась льдом.

* * *

Я не захотела долго находиться в ресторане и даже отказалась от десерта. Вместо этого предложила Моно проехаться по Парижу и заехать в булочную. Там сладости не хуже.

Поскольку ресторан, в котором мы обедали, находился в западной части города, некоторое время мы именно тут ездили. Я смотрела в окно и хмурилась.

— Слушай, а что с поисками тела Реми? — решила спросить.

— Еще не нашли.

— Это я понимаю. Иначе бы ты мне рассказал. Я имею ввиду, сколько еще ты будешь искать? Я слышала, что там  и так все перерыто, — мне было не по себе говорить нечто такое. По сути, я намекала Доминику на то, что уже бесполезно искать останки его брата и по тяжести возникшей в машине я ощутила, что ему это не понравилось.

— Его тело будут искать пока не найдут, — коротко бросил парень.

Я прикусила губу, а потом отвернулась к окну. Скользя взглядом по ряду небольших магазинчиков, находящихся на первых этажах старых и архитектурно красивых пятиэтажек, я спросила:

— Ты его, правда, так сильно любил?

Доминик ничего не ответил. Лишь сильнее сжал руль, а я быстро осеклась и будто в наказание до боли прикусила себе губу. Как вообще можно было спрашивать о чем-то таком? Я ведь видела, что Реми ему был очень сильно дорог.

От прошлой жизни у Доминика осталось мало вещей. Пока он был в колонии, почти все было выброшено или сожжено, а имущество растащено.

Из вещей Реми осталось лишь то, что вместилось в довольно небольшую коробку. Там несколько тетрадей, одна футболка, пара дисков и остальные безделушки, но Доминик ко всему этому относился очень бережно. Вплоть до того, что коробку он лично плотно обмотал в пленку, чтобы вещи не отсырели, после чего отнес ее на чердак в такое место, где ее не примнут другие ящики.

Доминик действительно очень сильно любил брата.

Даже у меня в сознании оседала разъедающая горечь, когда я вспоминала, как Моно спросил, сильно ли больно было Реми перед смертью.

Сердце заныло и я захотела рассказать про Эжена, но сдержалась, так как осознавала насколько глупо прозвучат мои слова. Даже не так. Скорее, они окажутся издевкой или той самой солью, которую я высыплю прямо на рану.

Нет, пока я сама не буду уверена в своих догадках, лучше не затрагивать настолько острые темы.

Если честно, я до сих пор считала, что ошибалась, ведь нечто такое казалось просто невозможным.

* * *

Еще до того, как мы вернулись домой, я позвонила маме и сказала, что этим вечером я заеду к ней вместе с моим женихом.

— Ну, наконец-то, — в голосе мамы появились нотки радости. — А я уже и не надеялась, что ты нас познакомишь. Скоро свадьба, а я до сих пор не видела твоего будущего мужа.

Не желая ехать к маме с пустыми руками, я испекла гужеры и пошла переодеваться. Выбрала закрытое платье и привела себя в порядок. Доминик к предстоящему ужину отнесся проще. Даже из одежды предпочел джинсы и толстовку.  

Было где-то шесть часов, когда мы пришли к маме и, наверное, только слепой не заметил бы, как мама, даже толком не обратив на меня внимания, сразу же взглядом начала искать моего парня. Не знаю, кого она ожидала увидеть, но, стоило ей скользнуть взглядом по Доминику, как женщина поджала губы. Посмотрела на его одежду и растрепанные волосы, после чего обернулась ко мне. Уже мне она улыбнулась.

— Проходите, — мама отошла в сторону, пропуская нас в квартиру.

Стол уже был накрыт. Скорее всего, домработница только ушла, так как даже блюда все еще были горячими. Их явно только приготовили.

— Мам, это мой жених. Доминик Моно, — я представила парня маме, замечая, как она сразу нахмурилась, а потом округлила глаза и вопросительно приподняла бровь.

— Подожди… Доминик Моно? Случайно, не сын Ланса Моно? — мама внимательнее всмотрелась в черты лица Доминика и, после того, как я кивнула, женщина изумленно выдохнула. — Ничего себе. Это очень неожиданно. Ты так вырос и изменился. Я тебя вообще не узнала. И совершенно не ожидала, что именно ты окажешься будущим мужем моей дочери.

Было видно, что мама очень сильно растерялась, но, все же она пригласила нас за стол. Дальнейшая часть ужина прошла в более легкой обстановке. Мама спрашивала о том, как мы познакомились, где сейчас жили и о том, чем сейчас занимался Доминик. Услышав, что мы вместе учились в Сорбонне, она довольно кивнула.

Вечер проходил довольно спокойно и мне казалось, что все хорошо, пока мы с мамой не оказались наедине на кухне.

— Нану, тебе точно нужна эта свадьба? — спросила мама.

— Конечно, — сразу же ответила и уверенно кивнула. — Почему ты спрашиваешь? Только не говори, что опять собираешься меня отговаривать.

— Понимаешь, до меня доходили некоторые слухи… — мама протянула. — Например, ты знаешь, что твой жених пробыл несколько лет в колонии?

— Да, знаю, — я поджала губы. — Более того, мне стало известно об этом еще до того, как мы начали встречаться.

— И тебя это не смущает? Если не ошибаюсь, он туда попал из-за того, что избил жандарма.

— Мне обо всем этом известно. Подобный поступок я не поощряю, но считаю, что Доминик в тот момент не мог поступить иначе.

— Не мог? Ты оправдываешь избиение человека? Всегда есть шанс не поступать плохо. Стоит лишь держать себя в руках, а сын Ланса, судя по всему, этого делать не умеет.

— Как же легко осуждать других, — я качнула головой. — Особенно, если не знаешь всей ситуации. Или, если не побывала на месте этого человека.

— Избиению человека не может быть оправдания, — мама стиснула зубы. — И мне жаль, что ты этого не понимаешь. Видно, я тебя плохо воспитала, — она скрестила руки под грудью и прищурилась. — Или же это он тебя испортил. Раньше ты была другой.

— Я не считаю, что Доминик меня испортил…

— А то, как он оделся, — мама не дала мне договорить и продолжила: — Это неуважение. Неужели это самая презентабельная одежда у него в гардеробе?

— Какая разница, в чем Доминик пришел? Неужели, теперь, чтобы появиться перед тобой нужно надевать исключительно дорогостоящие наряды?

— Он мог бы проявить немного больше уважения, — мама зашипела. — Когда-то семья Моно была сильной, но ее уже нет, а, твой жених, судя по всему, скатился и ничего из себя не представляет.

— Прекрати, — сказала громче, чем хотела бы. — С ним я счастлива и Доминика считаю достойным парнем. К тому же, я его знаю лучше, чем ты.

— Ты видела его ладони? Да у него все костяшки в шрамах. Видно, что он постоянно дерется и… — мама запнулась. — А ну покажи руки.

Я осеклась, поняв, что потеряла осторожность и не заметила того, что рукав платья задрался. Стали видны следы от ремня.

— Мам… — я поправила рукава, но мама стиснула мое запястье и задрала ткань.

— Господи… Он и тебя бьет, — женщина округлила глаза, с ужасом смотря на мои руки.

— Нет. Это не побои. Это… Это мы просто немного экспериментировали в постели, — мне было жутко неловко нечто такое говорить маме.

— Какие еще эксперименты? Не лги мне. Сын Ланса издевается над тобой.

— Мам, нет, это не так, — я задрала голову и сделала несколько глубоких вдохов, думая о том, что этот разговор уже доходил до абсурда.

— Я не позволю вам быть вместе. Он тебя недостоин.

Эти слова полоснули по сознанию.

— Мне твое одобрение не нужно, — сказала на выдохе, а мама зло топнула ногой:

— Я сделаю все лишь бы ты не связала свою жизнь с таким, как он. Ты моя единственная дочь и…

— Что? Ты судишь, даже не зная Доминика и осуждаешь его. Говоришь, что он плохой и нет оправдания тому, что он избил жандарма, но, мам, а ты, случайно, не забыла, что в больнице бросала в меня разные предметы? Ты мне чуть чашкой в голову не попала.

— Я тогда была не в себе. А сын Ланса… Господи, Бенуа был в сто раз лучше.

Меня передернуло и дальше я слушать не стала. Не после того, как рассказала маме, что Бенуа мне изменял, но она все равно решила, что он лучше.

— Я сожалею о том, что пришла, — сказала, сквозь плотно стиснутые зубы, после чего вышла из кухни и, зайдя в зал, пошла в сторону стола.

Доминик сидел и что-то писал на телефоне, но поднял голову, когда я взяла его за руку и потянула за собой.

— Пойдем. Нам пора уходить.

Моно не стал ничего спрашивать и просто пошел за мной, а я, сжимая его ладонь в своей, повела парня к выходу. Около кухни заметила маму, которая стояла около двери и прожигала нас взглядом. Нечто подсказало, что все так просто не закончится.