Глава 2

Я не любила классических раскладов и строгих схем, поэтому карты были рассыпаны по скамейке несколько хаотично.

Но в этом хаосе проступала очень ясная картина.

И она мне категорически не нравилась.

И беда была не в том, что, судя по всему, впереди меня ждала порочная, тайная и болезненная интрижка с младшим братом моего мужа.

Не в том, что он был гробовщиком.

Не в том, что я вышла замуж только полчаса назад.

И не в том, что все это было сложно, аморально и явно грозило миллиардом проблем.

Меня вовсе не пугал внезапно открывшийся портал прямиком внутрь турецкого сериала, где страсти кипят, а в финале все эпично умирают.

В конце концов, жизнь нам дана для ошибок, страдашек и множества самых разных вещей, о которых мы начинаем жалеть сразу после того, как их совершили.

Нет, нет, все это могло бы придать рутине некоторой перчинки. Ну, знаете, рыдать потом, заламывая руки, и втайне гордиться собой: ух, какая же я оторва! Ух, какая развратница!

Но с чем невозможно было смириться — это с тем, что злющая судьба упорно подсовывала мне представителя Мечей. И не просто кого-то там, а целого короля.

Вот что было самым отвратительным.

Не в масть, сказала бы бабушка, заядлая картежница.

Поймите меня правильно, я не делю мужчин на первый сорт и второй… Хотя ладно уж, немножко делю. Мои фавориты — добродушные эмоциональные Кубки, я даже вышла за одного из них замуж, видите, насколько они мне нравятся? Или полные огня жизнелюбы Жезлы. Но никак не трудолюбивые прижимистые Пентакли, и никогда, слышите, никогда-никогда не расчетливые интеллектуалы-Мечи.

Ну покажите мне хоть одну нормальную женщину, добровольно выбравшую бы холодного бизнесмена, чьи решения всегда подчинены разуму, а не чувствам?

Но постойте, постойте — заволнуются сейчас впечатлительные дамочки, — а как же мистер Дарси и множество других книжных героев, черствых снаружи и трепетных внутри?

Знаете что — мой им ответ, — я не какой-то там археолог или кладоискатель, чтобы раскапывать слои отстраненности в поисках истинного «я» мужчины.

Мне подавайте тех, кто будет вести себя приятно и мило, без всякого там… сарказма.

Хуже нет людей, которые то и дело пытаются тебя уколоть — и все ради того, чтобы покрасоваться перед другими или самим собой. Или просто изобразить из себя человека, которого социальные условности не касаются. Он слишком исключительный, понимаете, чтобы вести себя вежливо.

— Кхм. Кхм.

Ах, да.

Задумалась.

Подняв глаза, я мрачно уставилась на стоявшего передо мной Антона. Ну разумеется! Кто еще мог последовать за чужой невестой в кусты, как не будущий прелюбодей? Вот гад, вы только подумайте! Обхаживать жену родного брата — это как-то совсем не по-людски. «Зенки твои бесстыжие», — вот что сказала бы такому бабуля, взяла бы метелку да и погнала его с крыльца. Но, разумеется, оставила бы открытой заднюю калитку. Потому что женщины нашей семьи не спорят с судьбой, а принимают ее дары с благодарностью.

— Да? — недружелюбно отозвалась я, изо всех сил делая вид, что нет ничего более нормального для невесты, чем сидеть в гордом одиночестве на скамейке в кустах.

— Мирослава Мироновна, у вас все в порядке? — осторожно спросил мой будущий соблазнитель.

— А что это ты, Антошечка, мне «выкаешь», — немедленно и совершенно неожиданно для себя оскорбилась я, — а что это ты ко мне по отчеству? Мы же с тобой все-таки родственники, а не всякие там… официальные лица.

— Ну, — философски отозвался он, — с Лехиными женами заранее не угадаешь. Попробовал бы я Римме Викторовне тыкнуть, так страшно представить, какая участь меня бы настигла. Возможно, меня бы даже отлучили из их дома, и где бы тогда богемная публика пыталась залезть в мои карманы?

— Римма Викторовна — богиня, — задумчиво проговорила я, вспоминая сияние первой жены своего мужа, — после нее была тихоня, а потом — интеллектуалка. Интересно, какой супругой стану я?

«Неверной», — немедленно шепнул мне внутренний голос, и я закатила глаза.

Застыла, глядя на колоду в своих руках.

Посмотреть, чем все закончится?

Или оставить место для интриги?

В голове самым навязчивым образом крутилась Анна Каренина, сигающая под поезд, и звучал монолог Катерины, луча света в темном царстве — «Отчего люди не летают! Я говорю: отчего люди не летают так, как птицы?»

И так себя жалко стало, такой трагичной, изломанной героиней я себе показалась, что крупные слезы обожгли глаза, а в носу защипало.

— Мирослава? — неуверенно протянул Антон, явно испугавшись. Возможно, не каждая Алешина жена бегала в ЗАГСовские кусты порыдать, и он теперь просто не знал, что делать.

— Ах, оставь меня, — всхлипнула я, восторженно ужасаясь своей постыдной и постылой участи. — Ах, за что мне все это!

На его лице промелькнуло брезгливое усталое выражение да и исчезло, уступив место фальшивому беспокойству.

— Эти экзальтированные театралы, — пробормотал он с явным неодобрением. — Мирослава, давай вернемся к Лехе. Рано или поздно Римма Викторовна выпустит его из своих хищных когтей, и тогда он всенепременно заметит, что невеста-то дала деру.

— Да, да, конечно, — согласилась я, с неохотой отпуская настигшие меня драматические фантазии. — Одну минуту.

И я принялась осторожно собирать ветхие карты.

— Это… какая-то свадебная традиция? — тут же спросил Антон.

— Мордовская, — с готовностью подтвердила я. — У нас все невесты просто обязаны всплакнуть в кустах, иначе не видать нам семейного счастья, как своих ушей.

— А, — глубокомысленно и с явным облегчением выдохнул Антон.

Надо сказать, что он вовсе не торопился смотреть на меня с вожделением или хотя бы симпатией.

Король Мечей, а вы что хотели.

Не представляю, что должно с ним случиться, чтобы он воспылал к женщине вроде меня.

Если Пентаклей привлекает богатство, то Мечей возбуждает выдающийся ум. У меня, конечно, есть школьное образование, все девять классов, но блестящим логиком я не уродилась, увы.

Скорее, талантливым интуитом.

— А ты-то что здесь делаешь? — спросила я, упаковывая колоду в крохотный клатч.

— Позвонить вышел, — Антон помахал мобильником. — Ну что? Готова?

И он джентельменски подставил локоть, чтобы я за него ухватилась.

С готовностью повиснув на рукаве пиджака, я вышагнула из травы, пошатнулась на своих каблучищах, сжала пальцы покрепче, вдохнула терпкий и глубоко-дорогой запах парфюма.

— А знаешь, — утопая взглядом в его неожиданно светлых глазах, заговорила я, не веря своим ушам, — есть еще одна мордовская традиция. Невесту надо выкрасть со свадьбы.

Он заморгал, изображая неуверенность.

Но я видела настороженное, веселое удивление, которое как бы прокралось на цыпочках на заднем фоне.

— Кажется, это что-то кавказское, — усомнился в моих словах Антон.

— Ну разумеется, — язвительно отозвалась я, — а я про что?

Он угукнул, как любой среднестатический человек, который вроде что-то учил в школе, но не уверен. Никто на самом деле не помнил ни традиции, ни геолокацию мордвы. Скорее всего этот народ обитает в Сибири, но, может, и на Кавказе.

— Пойдем, — я потянула Антона в сторону роскошной черной тачки, которая должна была возглавить наш кортеж. Можно было не сомневаться, кому тут принадлежит самый дорогой автомобиль. — Я угощу тебя кофе.

— Ты пытаешься поссорить меня с братом? — без всякого упрека, с искренним интересом спросил Антон, не двинувшись с места.

Я остервенело захлопала ресницами, изображая из себя черт знает что.

Кажется, притворство Антона передавалось воздушно-капельным.

Его двойственность притягивала меня к себе, как притягивают ужасные вещи. Низкопробный хоррор с оторванными конечностями, например, жирная вредная еда, токсичные сплетни… ну, все в этом роде.

Все в этом человеке было неправильным. Порода Мечей прямолинейна, остра, разяща. Они не размениваются на лукавство, но Антон разменивался.

— Разве женщина может рассорить братьев? — спросила я с придурковатой наивностью. — Кто я? Четвертая жена. Кто ты? Единственный младший брат. Ответ очевиден, не так ли?

Он покачал головой — с показной растерянностью и внутренней насмешкой, но я уже видела, как хочется ему уколоть Алешу побольнее.

Ах родственные отношения! Между вековыми врагами не бывает столько подковерного яда, как среди близких людей.

— Прости, — Антон все-таки не был человеком импульсивных поступков, он обязан был просчитывать все наперед, иначе какие из него Мечи, — я провожу тебя к брату.

Мы уже шагали, шагали как миленькие, — я короткими шагами, ну а Антон подстраивался. Он был примерно моего роста, вернее, роста меня и каблуков, такой типаж незаметного человечка, но как обманчив, как фальшив был мой король.

Я уже присвоила его себе, уловили? То есть пять минут назад передо мной стоял чужой человек, который всенепременно вот-вот начнет сбивать меня с пути истинного.

Но он не начинал, не сбивал, понятия не имел, что я буду хоть что-то значить для него однажды.

И я, преисполненная веры в непоколебимость судьбы, проявляла активность сама — и, стало быть, меняла наши жизни здесь и сейчас.

Что есть будущее как не результат наших сегодняшних поступков?

Осознав это, вдруг увидев, что я добровольно несусь навстречу гробовщику Антону, неискреннему, ненужному мне мужчине, я так резко отшатнулась, отскочила, сорвала ладонь с его локтя, что едва не упала.

В светлых изменчивых глазах, может, серых, а может, синих, проступило недоумение.

— Да боже ж ты мой, — в сердцах вскричала я, — да что же это такое!

Возможно, я выглядела сейчас сумасшедшей — подумаешь, многие такой меня и считали. Чокнутая Славка, звали меня одноклассники. Чокнутая Мира, говорили про меня соседи.

Девушка, у которой на свадьбе не было ни одной подруги, — какой еще она могла быть?

Девушка с колодой Таро вместо мобильника — разве могла быть нормальной?

Девушка, вышедшая замуж за человека, который уже развелся три раза, — ну и где тут адекватность?

Девушка, которая почти сыграла в поддавки с нежеланной судьбой.

Но я уже осознала все свои ошибки.

И больше их не повторю.

И я поторопилась, как могла на своих ходулях, обратно в ЗАГС, обратно к мужу, к его женам, детям, другим гостям и друзьям.

В безопасность чужих рук и голосов, смеха и улыбок.

В то, что должно было быть моей новой жизнью, отныне и присно.

Но, как оказалось, «во веки веков» — очень короткий период.

Потому что ровно через три дня я стояла на пороге конторы Антона с цветами в руках.

Кровавыми красными розами, если вам интересно. Мне казалось, что их шипы впиваются прямо в мое быстро бьющееся сердце.

Что я там делала? Вы не поверите.