Глава 15

Пусть все это будет только сон. Пусть окажется, что это кошмар, который приснился ей, потому что она съела перед сном целую упаковку фисташкового мороженого. Иногда она так делала. Когда на работе был сумасшедший аврал, и она знала, что не сможет расслабиться и уснуть. Мороженое замораживало ее тревоги. Но только те, что были связаны с работой.

Работа занимала в ее жизни важное место. Очень важное. Но все же Нина всегда знала, что, даже если ее агентство разорится и она, как руководитель, потерпит фиаско, это не будет полной катастрофой. Потому что у нее есть Игорь, ее главная опора в жизни. Теперь она потеряла эту опору. Пусть у нее остались чувства к нему, она никогда не сможет простить измену. Даже не так. Может, она и простит. Но не забудет. Эта огромная зияющая трещина на зеркале их отношений никогда не исчезнет. Она будет все искажать и портить. А ей не нужна испорченная любовь не нужен неверный муж. Она перфекционистка, для нее важно, чтобы все было идеально и безупречно.

Нина открыла глаза и обнаружила себя в гостиничном номере. Конечно, это был не сон. Глупо было надеяться, что она сейчас проснется у себя дома, увидит рядом Игоря, мирно посапывающего на подушке, пойдет на свою кухню, где каждый элемент интерьера подбирался с воодушевлением и любовью, сварит кофе… «Я хочу домой», — подумала Нина. И ее сердце сжала ледяная рука тоски. У нее больше не было дома. То место, которое она считала своим домом, которое они с Игорем много лет обустраивали, делая все уютнее и роднее, теперь стало чужим.

Она с трудом заставила себя подняться с кровати, пошла в ванную, пустила воду. Обнаружив у себя на ноге эластичную повязку, сняла ее. Кажется, ничего не болит. Она вспомнила, как вчера Игорь нес ее на руках в номер. Как за час до этого она целовалась с Русланом. Оба воспоминания были как в тумане, ни одно не заставило ее сердце биться сильнее. Она смертельно устала от всех волнений и переживаний. Ей нужен покой. А здесь его достичь невозможно.

Погрузившись в теплую воду, Нина попыталась расслабиться. Не то чтобы она была напряжена, она, скорее впала в какое-то оцепенение. В ступор. Все окружающее воспринималось как будто сквозь туман. Да, это настоящий туман. Перед глазами все расплывается… Нина поняла, что по ее щекам текут горячие и жгучие слезы.

— Ну, Палыч, как дела? Как подготовка?

Игорь вошел не через дверь, он перелез через балкон. Вышел с утра подышать воздухом, увидел изрядно сдувшуюся медсестричку Фани на своей территории и перекинул ее к Пашке. А заодно и перебрался сам. В последний момент его осенила мысль: а вдруг Пашка не один? Но опасения были напрасны. Его незадачливый друг растянулся на постели в гордом одиночестве. Игорь исправил ситуацию, подбросив ему Фани.

— А-а! — заорал Пашка, открыв глаза и обнаружив прямо перед своей физиономией жуткое лицо куклы с распахнутым ртом.

Когда Пашка проорался и умылся, Игорь потребовал отчета о подготовке к романтическому ужину.

— Да нормально все, — буркнул друг.

— Что-то наблюдаю в тебе былого энтузиазма, — заметил Игорь.

— Все готово.

— Что не так?

— Все так.

— Палыч, колись.

— Может, нафиг этот ужин?

— С чего это? Вчера ты рвал на груди рубаху, кричал, что все организуешь. Что-то случилось? Какой-то косяк?

— Нет никаких косяков. Все идеально.

— Слушай, я тебя сто лет знаю. Ты не умеешь хранить секреты. У тебя на роже написано, что что-то не так. Говори.

Пашка помялся, помычал что-то невнятное, а потом протянул визитку. Игорь взял в руки темно-серый кусочек картона с золотистыми буквами и прочитал: «ПАО Курортный комплекс «Ривьера», Любимов Руслан Александрович, директор». Внизу значились адреса и телефоны, а на обратной стороне ручкой был написан еще один телефон и приписка «Я буду ждать».

— Что это?

Игорь в недоумении воззрился на Пашку.

— Помнишь, я вчера пошел гулять?

— Ну.

— Когда я выходил из «Ривьеры», у входа остановился черный джип. Из него вышла Нина. Она меня не видела.

Игорь молча смотрел на друга.

— В джипе сидел мужик. А это выпало из кармана Нины, — Пашка кивнул на визитку.

Игорь растеряно посмотрел на визитку, потом яростно смял ее и с размаху бросил в балконную дверь.

Настя взяла трубку не сразу, но Нина была терпеливой и набирала номер несколько раз. Она знала, что у подруги сейчас обеденный перерыв, а, значит, рано или поздно она услышит телефон.

— Привет отдыхающим! — радостно отозвалась подруга. — Как дела? Загораешь? Отрываешься? Совсем про меня забыла!

— Я хочу вернуться раньше, — сообщила Нина.

— Раньше? Насколько? Зачем? У тебя еще неделя отпуска!

— Я поменяла билет. Прилечу сегодня ночью.

— Сегодня?! Что случилось?

По всему было заметно, что Настя потрясена.

— Все хорошо. Просто мне тут надоело. Я уже отдохнула.

— Это из-за Игоря?

— Нет. Да. Не знаю. Просто хочу домой.

— Ну и замечательно. Я тебя встречу! Моя квартира в твоем распоряжении.

— Я побуду у тебя пару дней и поеду к родителям. Там проведу конец отпуска.

— Ты же им еще не сказала…

— Да. Пора сказать. Надоело притворяться и врать.

— Это будет непросто… Они обожают Игоря.

— Это пройдет, когда я им расскажу.

— Ох, — вздохнула Настя. — Как это все тяжело…

— А как у тебя дела? Как этот твой коллега? Ради которого ты худела.

— Он пригласил меня на свидание!

— Здорово. Желаю удачи!

Нина положила трубку. Вот и все. Билеты есть, Настю она предупредила. Пора собирать чемодан. До вылета еще несколько часов, но пусть все будет готово заранее.

Когда Нина вытаскивала из шкафа одежду, ей под ноги упала визитка. Они подняла ее и улыбнулась, вспомнив таксиста со смешной фамилией Попандопуло. Можно, кстати, ему позвонить, попросить отвезти ее в аэропорт. Она вспомнила его фразу о жене: «Развестись не хотелось, убить — да». Ей тоже временами очень хочется придушить Игоря, своими собственными руками. За то, что он все безвозвратно испортил.

В дверь забарабанили. Наверное, Оксана. Нина схватила чемодан, закрыла его и затолкала в шкаф. Она не хотела устраивать ажиотаж вокруг своего отъезда. Она, конечно, скажет Оксане. Но не сейчас. Прямо перед тем, как сядет в такси.

— Может, киллера нанять? — рассеянно произнесла Нина, глядя сквозь Оксану.

Та уставилась на нее с подозрением и недоверием.

— Ты накатила с утра, что ли?

— Что? А, нет.

— Ты какая-то странная сегодня.

— Не выспалась.

— Как нога?

— Болит немного, — соврала Нина.

Ей нужен был повод остаться в номере. Идти на море не хотелось совершенно. Вообще ничего не хотелось. Надо просто дождаться восьми часов, когда можно будет ехать в аэропорт. Жаль, что на более ранние рейсы билетов не оказалось…

— Так кого ты жаждешь завалить? — спросила Оксана.

Нина уставилась на нее непонимающе.

— Ты говорила про киллера.

— А… — неужели она произнесла это вслух? — Да это я так, о своем.

— Об Игоре?

Нина молча махнула рукой.

— А что не так с Русланом? Красивый, богатый, интеллигентный. Романтичный. Не мужчина — мечта! У меня из-за него вчера свидание провалилось.

— Как это?

— Мой кавалер… он меня разочаровал. Насмотрелась на Руслана. Его шикарный дом. Его безупречные манеры. И угораздило меня с вами поехать! Так что тебе в нем не нравится?

— Все нравится. Но — никак.

— Понятно… То есть, ничего, конечно, непонятно. Но, вижу, ты не расположена к разговорам.

— Да. Слушай, я сегодня хочу поваляться в номере. Чувствую себя неважно. Нога немного болит…

— Поняла. Не буду мешать. Увидимся позже.

Оксана заскочила в свой номер за пляжной сумкой и вышла из корпуса.

По пути на пляж к ней присоединилась неожиданная спутница. Та самая девушка, что вчера сидела у Игоря на коленях.

— Привет, — произнесла она.

— Привет, — решила быть вежливой Оксана.

Она не представляла, что может быть нужно этой особе, но всегда была готова к получению новой информации.

— Я Марина. И я хочу прояснить ситуацию, — заявила ее спутница. — Я вчера сама прыгнула к Игорю на колени. Он сопротивлялся.

— Вот как?

Интересненько.

— Я же не знала, что у вас с ним что-то…

— У нас?!

— Я видела, как он на тебя смотрел.

— О-о… да.

— Как увидел тебя, аж побледнел весь. Конечно, так неловко получилось… Ты все неправильно поняла. Вот.

— А почему ты мне это говоришь? Он же тебе явно нравится.

— Нравится, — кивнула девушка. — Но я же не слепая. Шансов у меня нет, это очевидно.

— Да, наверное…

— Он нормальный парень. Не то что все остальные здесь. Мы вроде как подружились. Не хочу его подводить.

— Спасибо, — произнесла Оксана.

— Надеюсь, у вас все получится, — девушка кисло улыбнулась и, махнув на прощанье рукой, свернула на боковую дорожку.

А Оксана остановилась, развернулась и помчалась обратно к своему корпусу. Но на подходе к нему передумала и повернула в другую сторону.

Игорь выскочил из номера Пашки и исчез в неизвестном направлении. Неизвестно, куда он отправился и что собирается делать. Может, к Нине рванул? Странно у них все. Никак не могут расстаться. И зачем она притащилась в Солнцегорск? Испортила им весь отдых.

Пашка сидел на кровати и рассеяно чесал затылок. Может, не надо было Игорю эту визитку показывать? А как не показывать, если она сама к нему в руки упала? Не мог же он скрыть это от друга…

Нина ему всегда нравилась. Хотя нет. Не всегда. Сначала он был настроен крайне негативно. Ну еще бы, лучший друг нашел себе даму сердца, да еще и жениться собрался в двадцать с небольшим. Пашка тогда решил: все, приплыли. Потерял друга. Никаких больше совместных гулянок и приключений. Так и вышло. Но вовсе не из-за женитьбы Игоря. Просто у каждого своя жизнь, свои дела. Так что виделись они нечасто.

Поначалу Пашка ждал, когда же Нина, наконец, покажет свою истинную сучность. А она все не показывала и не показывала. Милая, улыбчивая, заботливая. И красивая, конечно. Очень красивая. Но не в Пашкином вкусе. Слишком уж… как балерина. Он предпочитал попроще. Может, потому, что догадывался: балеринам он неинтересен. В общем, Пашка со временем поверил, что и в браке жизнь может быть очень даже неплохой. Не для него, конечно, но Горынычу повезло. Кругом ссоры, драки и разводы, а у них — полная идиллия. Пашку это как-то успокаивало. Вдруг он все же когда-нибудь решится отдать кому-то свою свободу. Есть шанс, что и у него получится нормальная семья, как у Игоря с Ниной.

Но Нина все же показала себя. Нельзя верить бабам, ох, нельзя! И жениться не стоит. Ни за что на свете! Будешь потом, как Горыныч, побитым псом ходить. Пашка вздохнул и собрался уже идти в душ, как в дверь забарабанили. О! Наверное, Игорь вернулся.

Он прямо в трусах направился к двери, распахнул ее… и сразу же попытался захлопнуть обратно. Но ему помешали. Оксана, а это была она, ступила на порог. Пашка вскрикнул, метнулся вглубь комнаты, схватил простыню с кровати, прикрылся и начал медленно отступать к балкону, планируя, если что, перемахнуть в номер Горыныча.

— Ты что, правда, меня боишься? — произнесла Оксана. — Ну ты идиот.

— Я… э-э…

— Да что ты блеешь-то? Никакая я не ведьма, ясно? Прикалывалась я над тобой. Ведьм вообще не бывает, тебе никто не говорил?

Пашка все еще продолжал отступать, натянув простыню до самого подбородка и глядя на Оксану выпученными глазами.

— О, вот и мой подарок!

Оксана взяла с тумбочки клоуна с Пашкиной фотографией вместо лица.

— Понравился? Красавчик!

Она засмеялась и поцеловала куклу прямо в фотографию. Пашка издал невнятный звук.

— Волосы, кстати, не твои. Мои. Я тебя ничего не отстригла. Нечего там отстригать.

Пашка вытащил одну руку из-под простыни и провел по своей голове.

— Фотку мы сейчас уберем.

Оксана одним движением оторвала фотографию, смяла ее и бросила в урну. Туда же полетел клок волос.

— Все. Теперь это просто клоун. Я его заберу.

— Нет! — вскрикнул Пашка.

— Ладно, оставлю. Что я должна сделать, чтобы тебя отпустило? Может сожжем его?

— Не-ет! — завопил Пашка, бросился к Оксане и выхватил у нее куклу.

— Ладно, ладно. Оставь себе.

Простыня, которой прикрывался Пашка, оказалась на полу, и он стянул еще одну с кровати. И сразу же пожалел об этом. Потому что под простыней обнаружилась наполовину сдувшаяся Фани.

— Ах, вот какие игрушки ты предпочитаешь! — засмеялась Оксана.

— Это не я! Это Игорь! Это мы с ним… прикалывались.

— Интересные у вас приколы. Ну ладно. Меня не касается. Я по делу.

Пашка бросил попытки замотаться в простыню, сходил в ванную и надел халат.

— Я слушаю.

Он старался держаться уверенно, но у него это плохо получалось. Он все еще боялся Оксану.

— Надо помирить Игоря с Ниной, — выпалила она.

— Что?! — Пашка вытаращил глаза.

— Как ты думаешь, он ее все еще любит?

— Не знаю, — помявшись, выдавил Пашка.

— Да что там знать! Невооруженным глазом же видно. И она его тоже.

— Нина сама сказала? — встрепенулся Пашка.

— Да нет. Она говорит прямо противоположное. Но я-то не слепая.

— Ну и классно.

— Что классно?

— Что она еще по нему сохнет. Пусть помучается. Так ей и надо…

— Это что, мужская солидарность так работает?

Глаза Оксаны сверкали яростью.

— Да, солидарность, — Пашка выпятил грудь. — Я за друга кому угодно… что угодно. Порву.

— Значит, ты не будешь мне помогать?

— Помирить их? Да ни за что!

— Я на тебя порчу наведу!

Оксана снова начала на него наступать, он попятился, уперся спиной в балконную дверь… и смело сделал шаг ей навстречу.

— Я тебя не боюсь, поняла? Ведьм не бывает…

— Ну ты дебил, — в сердцах произнесла Оксана, схватила клоуна, лежавшего на кровати, и выскочила из номера.

Пашка носился как угорелый. Он сам отволок на крышу стол и стулья, убедился, что повар не забыл про его заказ, расставил свечи не только на столе, но и по всей крыше. Приволок пару пледов на случай похолодания. Притащил огромный пляжный зонт на случай внезапного дождя. Он даже сам выбрал шампанское и букет на стол, отказавшись от помощи Игоря.

Горыныч выглядел очень странно. Когда Пашка нашел его на пляже и спросил, состоится ли романтический ужин, тот кивнул.

— Точно? — засомневался Пашка.

— Точно.

— А, может…

— Все в силе. Или ты не готов?

— Я?! Да у меня все дымится! Все на мази, я же обещал.

— Ну и отлично. Значит, до вечера.

И вот, вечер приближается. С ужином все будет отлично. Осталось решить главную проблему — как заманить на крышу Нину. Он уже знал, как к этому подойти. Надо найти Оксану и попросить ее о помощи. Она сама это предложила! Он тогда был зол и повел себя грубо. Он злился на Нину, которая всю душу вынула из его лучшего друга, на Оксану, которая пришла и выставляет его идиотом с этой дурацкой куклой. Нет, ну а что она!

Зато теперь он придет не с пустыми руками. У него примирительная операция в разгаре! А она что сделала? Только языком чешет да глазищами своими черными сверкает. Может, теперь она посмотрит на него по-другому. Уважительно. Или даже восхищенно…

Он уже выяснил, в каком номере она живет, надо пойти к ней, поговорить. Благо, идти недалеко. Он сейчас как раз на крыше пятого корпуса. Пашка поправил свечи, задвинул сложенный зонт за бетонную тумбу вентиляции, уложил пледы ровной горкой. Пора идти. Он сделал глубокий вдох и решительным шагом направился к лестнице.

Так. Вот номер Оксаны. Он занес руку и постучался костяшками пальцев. Тишина. Он постучал громче, потом подергал ручку. Похоже, в номере никого нет. С одной стороны, он чувствовал облегчение. Хоть он и не признавался в этом самому себе, Оксана его по-прежнему пугала. Но, с другой стороны: где ее теперь искать?

Ничего не делать — не такое уж простое занятие. Нина отлежала все бока, раза три по кругу перещелкала все каналы в телевизоре, просмотрела все новости друзей в соцсетях. Больше делать было нечего. Разве что сходить пообедать… Или поужинать? Время близится к вечеру, а она сегодня выпила пару чашек кофе, и все.

Кстати, можно будет купить какую-нибудь книжку в магазинчике центрального корпуса. Детектив с закрученным сюжетом. Чтобы увлечься и читать, не отрываясь, до самого отъезда. А потом продолжить в самолете. Вдохновившись этой идеей, Нина переоделась, взяла сумку и вышла из номера.

Оказавшись в коридоре, она чуть не вскрикнула от неожиданности: у ее двери стоял Пашка! Что он тут делает? Хотя нет, он стоит не у ее двери. Похоже, он стучался к Оксане.

— Привет, — произнесла Нина.

Пашка уставился на нее с таким удивлением, как будто никак не ожидал, что она может выйти из своего собственного номера.

— А я… тут… стучусь- стучусь.

— Ты к Оксане?

Пашка, поколебавшись, кивнул.

— Я просто… Я это… хотел спросить. Сказать…

— Она опять что-то отмочила?

— Отмочила? — Пашка растерянно хлопал глазами.

— Я имею в виду: продолжает забавляться. Пугать тебя.

— А… ну да. Пугает. Очень.

— Прости, — произнесла Нина.

— Ч-что?

— Это я ей рассказала, что ты боишься брюнеток и веришь в ведьм.

— А-а. Понятно.

— Хочешь, я ее попрошу больше тебя не мучить?

— Ладно.

— Договорились. Оксана, наверное, на пляже.

Нина направилась к лифту, Пашка поплелся за ней.

Пашка сбежал от Нины при первой возможности. Он чувствовал себя крайне неловко в ее обществе. Во-первых, он должен был ее ненавидеть — из солидарности с Игорем. И у него это вполне хорошо получалось, но только не тогда, когда она была поблизости. Ее царственная осанка в сочетании с теплой улыбкой и лучистым взглядом выбивали его из колеи. Во-вторых, он боялся, что она догадается, что он что-то против нее замышляет. То есть, не против, конечно, а за. Но все равно… что-то тайное. Он не умел хранить секреты, Горыныч абсолютно прав.

Больше всего Пашка боялся что, когда они вместе с Ниной будут проходить мимо стойки администратора, Наталья Петровна, которая сегодня дежурит, скажет что-нибудь вроде: «Как там ваша подготовка на крыше?» К счастью, все обошлось. Пашка немного отстал, Нина не стала его дожидаться. Он сумел пообщаться с Натальей Петровной, когда Нина уже вышла из корпуса.

Выйдя на улицу вслед за ней, Пашка увидел, что Нина пошла в сторону главного корпуса. Значит, он спокойно может идти на пляж искать Оксану.

Нина отложила книжку и порылась в сумке. Она искала темные очки, но их нигде не было. Забыла в номере! Значит, надо куда-то пересесть. Солнце переместилось, оно теперь выглядывает из-за кроны дерева и светит ей прямо в глаза. Нина встала, прошла немного вперед, выбирая скамейку, на которой можно было бы расположиться спиной к солнцу. О, беседка! Кажется, там даже есть столик. Удобно будет читать.

Она устроилась в беседке и снова раскрыла книгу. Может, теперь у нее получится погрузиться в сюжет и избавиться от посторонних мыслей. Итак, сыщик крадется в ночи, преследуя преступника в густом кустарнике, и натыкается на целующуюся парочку. В роли пылкого влюбленного — Игорь. Может, автор и задумал кого-то другого, но Нина видит только Игоря. Преступник, изобретательно пустивший сыщика по ложному следу, копает яму в чаще леса, чтобы спрятать тело жертвы. У преступника лицо Игоря… Да сколько можно! Этот детектив никуда не годится!

— Значит, ужин на крыше? — произнесла Оксана.

Пашке категорически не понравилась ее интонация.

— Да. Все очень романтично: свечи, шампанское, изысканные блюда. Вид на море. Не такой обширный, как с крыши главного корпуса, но тоже очень даже…

— Это было бы просто отпадно.

— Было бы?

— Если бы вчера у Нины не состоялся совершенно прекрасный ужин на крыше. С шампанским и изысками. Вид — лучший в городе. И романтики — хоть ложкой ешь.

— Что?!

Пашка распахнул рот от удивления и огорчения.

— Повторение не прокатит, ты же понимаешь.

— Тоже на крыше?

— На террасе, которая на крыше. В шикарном доме. Шампанское «Дом Периньон». Там еще был белый рояль… У тебя есть рояль?

— Как бы я его запер на крышу, по-твоему? — в голосе Пашке звучало вселенское разочарование и необъятная обида.

— Ты молодец, — попыталась успокоить его Оксана. — Это не твоя вина.

— Значит, придется все отменять!

— Придется. Это не прокатит, говорю тебе. Очень жаль, но именно так обстоят дела.

— Надо написать Горынычу, — удрученно произнес Пашка и начал набирать сообщение.

Они с Оксаной сидели на скамейке в «Ривьере». Пашка встретил ее по пути на пляж, сообщил, что готовит нечто грандиозное, надеялся на восхищенные возгласы и восторг и похвалу, а получилось вот как…

— Смотри, Нина! — воскликнула Оксана.

— Где? — встрепенулся Пашка, оторвавшись от телефона.

— Вон, за кустами. Возле беседки.

— Что она там делает, интересно?

— Видимо, вышла проветриться. Так. Не отвлекаемся. Она зашла в беседку и нас не видит.

— От чего не отвлекаемся? — Пашка уставился на Оксану.

— Думаем, как их помирить!

— Может, инсценируем ограбление? Типа на Нину напали бандиты, а Игорь ее спас.

— Думай дальше.

— Может, найдем белого коня?

— И что?

— Горныч на нем прискачет. Как принц. Все же ба… девушки о принцах мечтают.

— Ты уверен, что точно знаешь, о чем мечтают девушки?

Оксана посмотрела на него насмешливо и высокомерно. Пашка сначала смутился, а потом разозлился.

— Ты вообще ничего не предлагаешь!

— Я сначала думаю, а потом говорю.

— А я, по-твоему, не думаю?

— Думай лучше!

— Может, забросим этих двоих на необитаемый остров? По-любому через пару дней начнут общаться.

— Мне нравится ход твоих мыслей, — произнесла Оксана, глядя на Пашку.

Он горделиво выпятил грудь.

— Котелок варит!

— Не остров, конечно. Но запереть их где-нибудь было бы неплохо. Желательно в тесном помещении, чтобы был физический контакт.

— В кладовке! Я видел одну в подвале. Там редко кто бывает. И звукоизоляция хорошая…

— Отличная идея!

Пашка стал похожа на павлина, распушившего хвост. Он снова посмотрел на экран телефона и нажал на кнопку.

— Ой, смотри, Игорь! — воскликнула Оксана.

— Где?! — Пашка чуть не спрятался под скамейку.

— Там же, за кустами. Нас не видит. Идет к беседке. Остановился. Достал телефон.

— Получил мою эсэмеску! — догадался Пашка. — Разозлился, наверное. Или расстроился.

— Убрал телефон. Приближается к беседке. Они сейчас там встретятся!

Оксана оглянулась на Пашку. Она по-настоящему разволновалась!

Нина села на скамейку боком, скинула босоножки, вытянула ноги. Хорошо здесь, спокойно. Прекрасное место, чтобы посидеть, почитать детектив. Вот бы еще всплывающие в голове образы не отвлекали! Она потянулась, раскрыла захлопнувшуюся книгу и погрузилась в чтение. Сыщик, кажется, догадался, где прячется коварный злодей. Он идет по следу, обходя ловушки и преодолевая препятствия. И, кажется, его лицо больше не собирается приобретать знакомые черты. Детектив по-настоящему ее увлек. Наконец-то!

Через несколько минут Нина начала ерзать: скамейка все же довольно жесткая. Спина затекла, надо поменять позу. Она подняла глаза от книги. Лицо, недавно преследовавшее ее в выдуманном мире детектива, оказалось перед ней наяву.

— Игорь!

— Что ты так пугаешься? Я, вроде, не кусаюсь.

Нина молча испепеляла его взглядом. И чего его принесло? Она только-только зачиталась, отвлеклась от навязчивых мыслей, выбросила его из головы… А он тут как тут!

— Не знал, что ты здесь. Я часто сижу в этой беседке.

— И что? Я должна уйти?

— Я сам сейчас уйду.

Игорь развернулся, сделал шаг, остановился. Нина, незаметно для себя затаившая дыхание, выдохнула. Он снова повернулся к ней.

— Как нога? — спросил Игорь.

— Все хорошо, спасибо.

— А как тебе вообще… отдыхается?

— Прекрасно, — поддержала она светскую беседу. — Просто замечательно. А тебе?

— Мне… тоже. Здесь красиво. Море, солнце, эти… — Он сделала неопределенный жест рукой. — Фрукты.

— Ага. Персики — это что-то.

— Да! Я почти ведро слопал.

— Прям ведро? — засмеялась Нина.

— Ну почти. Даже апельсинов не хочется.

— Не может быть! Ты — и не хочешь апельсинов!

— Жаль, что дома таких нет. Придется снова переходить на цитрусовые.

— Дома… да.

Они замолчали. Нина теребила книжку, Игорь трепал побег плюща, обвивающего беседку.

— Значит, у тебя все хорошо? — тихо спросил Игорь.

— Нет! — взорвалась Нина. — У меня все плохо! Ужасно! Отвратительно! Потому что ты… ты все разрушил.

— Ч-что? — На Игоря впервые в жизни напал приступ острого заикания, он давился словами, но не мог ничего сказать, только издавал невнятные звуки и открывал рот, как рыба на прилавке. — Я-я? Я все разрушил? К-как?

— К-как? — передразнила Нина. — Может, скажешь, что у тебя с той девицей ничего не было? Что это твоя секретарша, которая принесла кофе и случайно присела к тебе на колени, а блузку и юбку сняла, потому что жарко?

— Ч-что? Какая секретарша? Ты о чем?

— Сам знаешь! И не надо прикидываться шлангом! Представляешь, какая незадача: я там была и все видела! Своими! Собственными! Глазами!

Нина вскочила со скамейки и наступала на Игоря, размахивая книжкой, как томагавком. У любого, кто мог бы наблюдать за ней со стороны, не возникло бы ни малейшего сомнения в том, что мягкая обложка не помешает ей порубить врага на капусту.

Но ее не видел никто, кроме Игоря. А на него, как ни странно, эта разъяренная фурия не произвела ожидаемого впечатления. Он не испугался, не задрожал и не упал на колени, раскаявшись и вымаливая прощения. Более того, он сам начал наступать на Нину, угрожающе поблескивая глазами и двигая напряженными челюстями. Нина, не ожидавшая от своего деликатного и корректного почти бывшего мужа подобного поведения, сначала опешила, потом сделала шаг назад, еще один… и оказалась прижатой к ограде беседки.

Игорь остановился только тогда, когда между ним и Ниной оставалось критическое для безопасного общения расстояние — не больше пяти сантиметров. Одной рукой он уперся в ограду возле ее плеча, другой, кажется, собрался жестикулировать перед ее лицом. Он открыл рот и вытянул вверх указательный палец, явно собираясь сообщить что-то чрезвычайное. Увидев этот жест, Нина почему-то вспомнила таксиста со смешной фамилией Попандопуло и нервно хихикнула. Игорь обжег ее пылающим взглядом.

— Я так и думал. Вернее подозревал. Ты свихнулась. Хихикаешь. Несешь бред. Заворачиваешься в водоросли. Катаешься на яхтах с извращенцами. Ходишь в пижамах. Ужинаешь на крышах чужих домов.

— Тебе какое дело?! Иди охмуряй своих грудастых красавиц, а меня оставь в покое! Развлекаюсь, как хочу.

Нина хотела уйти, попыталась вынырнуть из-под руки Игоря, но он ее удержал, положив свободную руку на плечо. Теперь она не могла не то что убежать, а даже двинуться. Игорь нависал над ней, как каменная скала…

— Я еще не закончил. Это все ладно. Раз ты развлекаешься. Но давай вернемся назад. В тот момент, когда ты разгромила квартиру и ушла. В мой день рождения.

— Ты… — начала Нина, разъяренно вращая глазами. — Я…

— Не перебивай, — оборвал ее Игорь. — Я хочу вернуться еще немного назад. К твоей трехдневной командировке. К твоему… «Медвежонку», которого ты в письмах целуешь десять тысяч раз, а в реальности, видимо, еще больше? Я видел это письмо.

— Ты… ты меня обвиняешь?! После того, как сам… с этой секретаршей? Я приехала к тебе на работу, хотела сделать сюрприз, дура. Подошла к окну и увидела… Мне до сих пор эта сцена снится во всех кошмарах!

Они замолчали, глядя друг на друга и тяжело дыша. Внезапно Игорь хлопнул себя по лбу.

— Секретарша! В мой день рождения!

Нина уставилась на него застывшим взглядом и прошептала:

— «Медвежонок»! Письмо…

— Стой здесь! — хором крикнули они.

— Никуда не уходи, — прокричал Игорь, срываясь с места.

— Нет, это ты никуда не уходи, — Нина побежала вслед за ним.

— Я не могу. Мне нужно кое-что тебе показать.

— Встретимся на этом самом месте через десять минут.

— Через пять!

Оксана с Пашкой молча сидели на скамейке и прожигали взглядами беседку, в которой уединились Нина и Игорь.

— Хотел бы я знать, что там происходит, — произнес, наконец, Пашка.

— Ну, раз они оба еще там, значит, разговаривают, — отозвалась Оксана. — Это хорошо.

— Надеюсь…

Через секунду они увидели Игоря, выскочившего из беседки со скоростью снайперской пули. Он помчался, не разбирая дороги, прямо по кустам и клумбам, в сторону своего корпуса.

— Что она с ним сделала?

Пашка вскочил со скамейки и собрался бежать за другом.

— Сиди!

Оксана дернула его за штаны, он сел.

Они оба наблюдали за Ниной, которая тоже выбежала из беседки, бросилась сначала в одну сторону, потом в другую. Обогнула кусты, оказалась на дорожке рядом с ними. Но не заметила Оксану с Пашкой, хотя пронеслась в двух метрах от скамейки, на которой они сидели.

— Да что творится-то? — растерянно произнесла Оксана.

Игорь бежал как на пожар, перепрыгивая клумбы и огибая раздражающе медлительных пешеходов. Ждать лифта показалось ему слишком долгим, он помчался по лестнице, шагая через три ступеньки, пролетел по коридору, вбежал в номер и кинулся к шкафу, где лежал ноутбук. Вот он, здесь. Надо найти это видео. Нет, надо бежать. Найдет потом.

Обратная дорога заняла еще меньше времени, ведь вниз по лестнице можно перескакивать через целые пролеты. Запыхавшись, он влетел в беседку. Нины не было. А вдруг она не придет? Придет. А если нет — он найдет ее и заставит увидеть то, что она должна увидеть.

Нина перешла с бега на быстрый шаг. Ей очень хотелось моментально оказаться в своем номере, а потом также моментально телепортироваться назад, в беседку. Но телепортацию, к сожалению, еще не изобрели, поэтому придется полагаться на ноги. А на ногах у нее босоножки на довольно высоких каблуках. Бегать в них она не умеет, это надо годами тренироваться.

Эта дорожка никогда не была такой длинной! Но вот уже ее корпус, лестница, вестибюль, лифт… и ее закадычный друг Костик. Такое ощущение, что его главное занятие на отдыхе — кататься на лифтах.

— Добрый день, — вежливо поздоровался он. — Сегодня прекрасная погода, не правда ли?

— Да, — кивнула она, — как и вчера.

— Какие у вас планы на сегодня?

— Сначала одно, потом другое, затем третье.

Она с нетерпением смотрела на табло, где цифры менялись с черепашьей скоростью. Костик обиженно замолчал.

— Извините, — сжалилась над ним Нина. — Но я очень тороплюсь, а лифт такой медленный. Это невероятно раздражает.

— Понимаю. Кстати, я, кажется, забыл нажать свой этаж.

— Стойте! — закричала Нина, хватая его за руку. — Сначала я. Потом вернетесь.

Костик растерянно захлопал глазами. Лифт остановился, Нина, не дожидаясь, пока неторопливые двери откроются полностью, протиснулась в щель и энергично зашагала к своему номеру.

Она ворвалась внутрь, сбросила босоножки, схватила сумку с ноутбуком и вылетела обратно, на ходу всунув ноги удобные балетки. Лифт, на удивление, приехал почти сразу. Двери открылись, и она снова лицезрела растерянного Костика.

— Катаетесь? — спросила она.

— Я не успел нажать кнопку, меня вызвали наверх, потом пришлось ехать вниз, а теперь я снова на пятом этаже, — пробормотал Костик.

Нина влетела в лифт и нажала на кнопку первого этажа.

— Извините. Похоже, вы снова пролетаете, — сказала она Костику.

Когда Нина, запыхавшаяся и раскрасневшаяся, влетела в беседку, Игорь уже был там. Он сидел на скамейке, с ноутбуком на коленях и с выражением триумфа на лице.

— Иди сюда, — он похлопал ладонью возле себя.

Нина села, раскрыла свой ноутбук, начала лихорадочно нажимать на клавиши.

— Подожди, — Игорь накрыл ее руку своей. — Смотри.

И нажал на кнопку «play».

Появилось изображение черных ботинок, коричневых мокасин и пары закрытых синих туфель.

— Дурацкая идея, — произнес женский голос.

Камера поднялась вверх и остановилась на декольте его обладательницы.

— Да ты что, это круто! Он обалдеет, — возразил возбужденный мужской шепот.

— Я почему-то в этом совсем не уверена.

— Да я тебе говорю! Я бы обалдел.

— Не сомневаюсь, — хмыкнула обладательница декольте. — Эй, ты что снимаешь?!

Камера покачнулась, наступила чернота.

— Что это? — удивление в голосе Нины смешалось с разочарованием.

— Извини, надо было дальше перемотать, — виновато произнес Игорь. — Вот, смотри.

Теперь в ракурсе были многочисленные затылки и спины. Раздались звуки песни Джо Кокера «You can leave you hat on».

— Пропустите оператора, — шипел возмущенный голос, но спины расступались неохотно. — У меня камера!

В конце концов, оператор все же выбрался на более или менее открытое пространство. Он снял пол, хихикающую толпу, собравшуюся у двери, стену, окно… девицу в символической юбочке, оседлавшую стул и ритмично извивавшуюся на нем. За столом у окна, развернувшись лицом к зрителям, сидел Игорь. По его лицу было понятно, что он предпочел бы в этот момент оказаться где-нибудь в другом месте.

Оператора лицо Игоря не слишком интересовало, он задержался на нем всего лишь на пару секунд, и вернулся к танцовщице. Она опасно откинулась назад, держась за спинку стула, вытянула одну ногу, вторую, максимально развела их в стороны. Вернулась в исходное положение, под одобрительный гул нескольких голосов и сопение оператора медленно расстегнула и сбросила короткий жакетик. После чего упала на пол, доползла до Игоря, и ритмично покачивая бедрами, плечами и кисточками на прозрачном лифчике, начала подниматься. Через секунду она сидела у него на коленях, извиваясь всем телом и изображая лицом неземную страсть. Игорь натянуто улыбался, косясь на дверь.

Нина, перед глазами которой оказалась сцена, не дававшая ей покоя последние два месяца, издала то ли всхлип, то ли стон.

— Это было ужасно, — произнес Игорь. — Только этим двум придуркам, Селезневу и Митину, могла придти в голову идея притащить стриптизершу на мой день рождения.

— О боже, — Нина закрыла лицо руками.

У нее, как и в прошлый раз, после созерцания этой сцены возникло ощущение, что земля под ногами провалились, она летит в пропасть, а рядом проносятся осколки разбитой жизни. Только теперь к этому добавилось осознание, что разбито все было совершенно напрасно. Она не чувствовала сожаления. Она вообще ничего не чувствовала. Ее чувства перестали существовать, а вместо сердца в груди образовался огромный комок ваты.

Когда она снова взглянула на экран, картинка изменилась. Оператор на секунду показал толпу, столпившуюся вокруг смущенного Игоря, и сосредоточился на стриптизерше, которая надевала жакетик. Потом в его ракурсе снова оказались синие туфли и вызывающее декольте.

— Ты что снимаешь, придурок!

После этих слов послышался звук удара и наступила чернота.

Нина сидела, не в силах вымолвить ни слова. Думать она тоже не могла. Лишь на задворках сознания плавала смутная мысль, что у нее сейчас что-то вроде шока, как после аварии. Когда это пройдет, она сможет все понять и осознать.

— Ты, кажется, хотела что-то мне показать, — проговорил Игорь.

Она заметила, что его рука лежит поверх ее руки. Ей не хотелось ее убирать, но нужно было кое-что сделать…

Нина открыла свой ноут-бук, нашла почту, сменила аккаунт, опустилась вниз страницы и начала перемещаться назад по годам и месяцам. Год назад, два, пять, десять… Она остановилась, открыла письма за июль, нашла нужное, кликнула на него мышкой.

«Дорогой мой Медвежонок! Я очень по тебе скучаю», — прочитал Игорь. Он перевел взгляд на адрес получателя. «Pirat777». И увидел имя: Игорь. О-о! Не может быть! Его первый электронный адрес, который он завел еще до знакомства с Ниной и которым перестал пользоваться давным-давно.

Значит, это письмо Нина написала ему, десять лет назад. «Медвежонок» — это он! А ведь, и правда, когда-то Нина его так называла… Но ему не нравилось, казалось недостаточно мужественным, и она перестала. Он приревновал к самому себе десятилетней давности!

А она, получается, думала, что он ей изменяет. Видела своими глазами…

— Я идиот, — сказал Игорь. — Придурок. Селезнев и Митин по сравнению со мной — гении.

— Игорь… — прошептала Нина, сжимая его руку. — Что мы наделали?

— Нина, это самая ужасная, самая чудовищная…

Но Нина его не слышала. Она смотрела перед собой застывшим взглядом, слова слетали с ее губ как будто помимо ее воли.

— Я ехала к тебе, торопилась, хотела сказать… такую важную вещь. Очень важную. А потом я увидела… и как будто умерла.

— Что, что ты хотела сказать?

— Если бы только я пришла чуть позже или чуть раньше, — продолжала Нина, не слыша его вопроса.- Если бы я не стала заглядывать в окно, а вошла, как все нормальные люди, через дверь. Если бы я увидела все, а не часть… Если бы я поговорила с тобой! Почему я не поговорила с тобой?!

— А я?! Почему я молчал? Мучился, не спал ночами, представлял разное… Столько времени! Почему я сразу, в ту же минуту не спросил тебя? Ничего этого не было бы. Этих двух месяцев, за которые я чуть не умер. Такая боль в сердце. Всегда, и днем и ночью. Просыпаешься, вспоминаешь — и все. Не хочется просыпаться. Хочется уснуть и проснуться в том мире, который был раньше.

— Я не знаю, как я выдержала. Это было самое ужасное время в моей жизни.

— И в моей.

Они держались за руки и смотрели в глаза друг друга. Впервые за долгое, очень долгое время. Мир, распавшийся на кусочки, перевернувшийся с ног на голову и остававшийся в таком положении два месяца, наконец, возвращался нормальное состояние. Игорь видел в глазах Нины застывшие слезы. Ему хотелось стереть их поцелуями, сделать так, чтобы она улыбнулась ему, стала радостной и счастливой. Нина чувствовала непреодолимое желание прижаться к груди Игоря, ощутить его теплые, уютные объятия, раствориться в нем и забыть, наконец, обо всех бедах.

Игорь потянул Нину к себе… Через секунду она сидела у него на коленях, уткнувшись в его шею, чувствуя, как крепко он прижимает ее к своей груди.

— Мне было так плохо без тебя, — прошептал Игорь через некоторое время, еще крепче сжав объятия.

— А я… я думала, что рассыплюсь на кусочки.

— Все позади. Теперь мы снова вместе.

— Я не могу поверить. Я как во сне. Может, это правда сон? Мне так часто снилось, что ты со мной, а потом я просыпалась…

— Нет, это не сон. Не может же нам одновременно сниться одно и тоже. Хочешь, я тебя ущипну?

— Давай.

Нина хихикнула. Когда Игорь легонько щипнул ее за плечо, она рассмеялась. И не смогла остановиться. Она хохотала, закатывая глаза вверх, смотрела на Игоря, снова начинала смеяться, она уже задыхалась от смеха, но ничего не могла с собой поделать.

— Ты… меня ущипнул… — повторяла она между приступами смеха.

Игорь уже через минуту начал смотреть на нее с тревогой. Он понимал, что это последствия потрясения, что надо что-то сделать. Ему вспомнилось: помогает резкая пощечина. Но он не хотел бить свою жену, даже в благих медицинских целях. И тогда он положил руку ей на шею, притянул к себе и прижался губами к ее губам. Смех прекратился почти мгновенно. Нина отвечала на его поцелуй с такой же страстью, с какой он его дарил. Они закрыли глаза и унеслись за тридевять земель, туда, где в небе сверкали разноцветные радуги, парили крылатые единороги и пели ангелы райскими голосами.

Возвращение к реальности было постепенным, шаг за шагом. Они отрывались друг от друга, обалдело оглядывались по сторонам, и снова устремлялись к радугам и единорогам. Но все когда-нибудь заканчивается, закончился и этот, казавшийся бесконечным, поцелуй. Нина все еще сидела на коленях у Игоря, как раньше, как когда-то давно, когда они были студентами и любили друг друга до дрожи в коленях и головокружения от прикосновений.

Игорь гладил вновь обретенную жену по волосам, Нина с наслаждением вдыхала такой родной и до боли знакомый запах своего мужа. Мир погрузился в гармонию, которая еще час назад казалась утерянной навсегда.

— Ну, что там? — нетерпеливо спросила Оксана, когда Пашка вернулся из своей вылазки.

Недавно они, не успев покинуть свой пост, наблюдали возвращение сначала Игоря, а потом и Нины. Оба были с ноутбуками.

— Хотелось бы повторить свой вопрос, — потрясенно произнесла тогда Оксана. — Что там происходит?

— Вообще не представляю.

— Может, они решили вместе над чем-то поработать?

— А, может, рубятся в танчики? Кто выиграет, тот и… победил.

— Ну ты загнул, — Оксана хмыкнула.

— Твоя идея ничем не лучше.

— Согласна.

Тогда-то Пашка и решил отправиться на разведку. Он уверил Оксану, что умеет передвигаться беззвучно, как ниндзя. И, действительно, действовал он бесшумно. Протиснулся между кустами, прокрался к беседке. А теперь вот вернулся назад. Вид у него был совершенно ошалевший.

— Они там целуются! — потрясенно произнес он.

— О! — Оксана вскочила со скамейки и радостно запрыгала, хлопая в ладоши. — Молодцы какие!

— Сами справились, без нашей помощи, — пробурчал Пашка.

— Тебя это не радует?

— Ну… если Горыныч счастлив, то и я счастлив за него.

— Конечно, он счастлив! Нина… она необыкновенная. Я бы сама в нее влюбилась, если бы была мужиком.

— Правда? — Пашка с интересом посмотрел на Оксану.

— Не смей представлять себе всякие развратные картинки! — прикрикнула она на него.

Он испуганно опустил глаза. Точно, ведьма! Мысли читает.

— Слушай, — осенило его. — Я ведь не успел отменить ужин. Он, наверное, уже готов. Как только я позвоню, его доставят на крышу. Вместе с шампанским.

Пашка хитро посмотрел на Оксану.

— Предлагаешь отметить?

— Порадуемся за друзей. Мы им больше не нужны.

— Это точно.

— Чего романтическому ужину пропадать. Я так старался!

— Действительно.

— Пошли?

— Пошли!

— Какие мы с тобой дураки, — вздохнула Нина.

— Не то слово. Просто фантастические. Устроить такое… на пустом месте.

— А, может, не на пустом? — голос Нины дрогнул.

— Что ты хочешь сказать? — насторожился Игорь.

— Сама не знаю. Просто мы отдалились. Я все время была занята своей работой, ты своей. Мы почти не разговаривали. Я имею в виду… по настоящему.

— Да, наверное, ты права, — Игорь вспомнил слова Пашки о романтике. — Я стал таким… неромантичным.

— И я. Мы перестали чувствовать друг друга, — начала Нина.

— Поэтому и не поняли, что все это — ошибка, — закончил Игорь.

Нина отодвинулась от Игоря, посмотрела ему в глаза, снова прижалась. Неужели весь этот кошмар закончился?

— О господи, — прошептала она. — Сколько всего мы нагородили…

— Как я рад, что больше не нужно всего этого… знакомиться с кем-то, делать вид, что это интересно…

Нина снова отодвинулась он него, но взгляд ее бы совсем другим.

— Ты и все эти девицы, — выпалила она. — Я и представить себе не могла, что ты такой… непостоянный. Я всегда была уверена, что ты верный, преданный и любишь только меня.

— Конечно, я люблю только тебя! Просто Пашка пытался меня развлекать, ну и…

Нина отодвинулась от Игоря еще дальше, выражение ее лица не предвещало ничего хорошего.

— Ты такой же, как твой Пашка! Как все вы. Готов, высунув язык, бегать за юбками.

— Значит, я бегал за юбками? А ты? Ты бегала за штанами? Или штаны бегали за тобой. И тебе это, кажется, нравилось. Сотни мужиков вокруг тебя!

— Сотни? Ты говоришь — сотни?

Нина вскочила и нависла над Игорем, уперев руки в боки.

— Сколько у тебя было любовниц за это время? Как только я ушла, ты, вместо того, чтобы попытаться что-то исправить, начал активно обустраивать свою личную жизнь.

— Ты! Меня! Бросила!

Игорь уже был на ногах и стоял напротив Нины. Его лицо раскраснелось, уши полыхали в свете проникающих в них солнечных лучей.

— Это ты… — начала Нина и поперхнулась. — Я думала, что ты… Да какая разница! Ты не должен был так себя вести.

— А ты должна была? Вешаться на шею каждому директору на черном джипе!

— О чем это ты? — угрожающе спросила Нина.

— Ты знаешь о чем. Ужин на террасе, шампанское, романтика. Белый рояль!

— Замолчи!

— Пожалуйста. Но я хочу знать…

— А я не хочу! Не хочу ничего знать! Но знаю. И никогда не смогу забыть, как ты, со всеми этими женщинами…

— Я… я теперь понимаю Отелло. Очень хорошо понимаю.

Игорь надвигался на нее, но Нина и не думала отступать.

— Хочешь меня задушить? Ну, давай.

Он остановился в полуметре от нее. Его взгляд был тяжелым, дыхание — прерывистым. Нина даже на секунду испугалась, она еще никогда не видела своего мужа таким. Но показывать свой страх она не собиралась.

— Может, все и началось из-за ошибки, — сказала она. — Из-за двух ошибок. Но потом… Это был твой выбор. Ты делал то, что хотел.

— А ты?

Нина развернулась и выбежала из беседки. Из-за слез, застилавших глаза, она не видела дороги. Через несколько минут она обнаружила себя запутавшейся в довольно густом и при этом колючем кустарнике. Она метнулась вправо, влево, кинулась назад. Где выход из этого лабиринта? Кажется, его нет. Как она сюда попала? Нина рухнула на траву и разрыдалась. Вся ее жизнь превратилась в такой же лабиринт. Она сама не заметила, как заблудилась в нем. А выхода нет, просто нет. Слишком все запуталось. Ну почему, почему она тогда не вошла через дверь?

Игорь очнулся и обнаружил себя стоящим посреди беседки. Сколько он тут простоял? Ему казалось, что с тех пор, как он впервые пришел сюда сегодня и застал Нину с книжкой, прошли годы. А вот и она, эта книжка. Игорь присел на корточки и достал ее из-под скамейки. «Убийца бродит в ночи». Видимо, детектив. Нина иногда любила на досуге почитать что-то подобное. И очень гордилась, если ей удавалось заранее угадать убийцу. Почему он думает об этом, а не о том, что только что случилось? Это странно. Но у него часто так бывает. Осознание и реакция приходят с запозданием. Если нужно быстро действовать — пожалуйста, это он может. На уровне инстинктов. Но для того, чтобы осознать произошедшее, нужно время.

Игорь закрыл свой ноутбук, взял ноутбук Нины, книжку и вышел из беседки. Поначалу он не задумывался о том, куда идет. Но потом понял, что ноги ведут его к первому корпусу, в его номер. Правильно, а куда же еще идти, ведь его дом, берлога, где можно отлежаться, зализать раны и все обдумать, сейчас там. Проходя мимо зарослей кустарника, он услышал какой-то странный звук, то ли всхлип, то ли смех. Видимо, какая-то парочка любителей острых ощущений облюбовала это место для своих утех. Игорь, не останавливаясь, прошел дальше.