***
Блаженствуя в неге, я сидела под деревом, рамки реальности растворились, и я увидела Айшет и её отца. Предстал перед моим взором и могучий бородатый Борей, поверженный, коленопреклонённый у ног смертной. Девушка не приняла его любовь.
Права ли она?
О нет. Она и себе отказала в счастье и его обрекла на страдания. Будь он ею обласкан, сколькими добрыми свершениями порадовал мир, как преобразилась бы его душа.
Я погладила Сашины волосы. Как хорошо, что судьба не ставит передо мною задачу страшного выбора. Мы с Сашей вместе, и так будет всегда. Кинула взгляд на жилистого долговязого Ашота и ощутила тёрпкий осадок на дне души. Юноша сидел, прижавшись к стволу, запрокинув голову и прикрыв глаза. На мгновение мне показалось, что он и есть отвергнутый Борей, настоль тоскливо выглядела его фигура. Не знаю отчего, но я разозлилась.
- Дура твоя Айшет. Мало что одного любимого потеряла по независящим от неё обстоятельствам, так она и от второго отказалась. – Я сбросила Сашину голову с колен. Мне не понравился его ошарашенный взгляд.
- Борей, можно сказать, отнял у неё жизнь. – Возмутился Ашот, теперь его поза не казалась столь невинной и романтичной. – Земное существование без любви теряет смысл.
- Он же ей эту жизнь и вернул в лице новой любви. Надо уметь прощать.
- Но он же… - Саша устраивался подле Ашота.
- Ради любви и счастья она могла бы забыть о том, как он жил до их встречи. Он же стал другим.
- Но содеянного Бореем не исправить. – Возразил Саша.
- Много чего нельзя изменить, но жить-то надо. – Я поднялась с земли, в упор посмотрела на Сашу. – А если бы ты узнал обо мне что-нибудь очень нехорошее, ты бы отвернулся от меня?
Он задумался, и это послужило для меня ответом.
- Что, весы налаживаешь? Хочешь знать, какая чаша перевесит? – Мне стало обидно. Саша покраснел. – Ради любви можно многим пожертвовать. От любви стоит отказаться только в том случае, если она причинит вред кому-нибудь в настоящем или в будущем. Прошлое значения не имеет.
Я повернулась спиной к спутникам и побежала по тропинке домой. Я знала, что они ещё долго будут подпирать дерево, осуждая меня и прощая. В конце концов, каждый останется при своём мнении. Но я убеждена, что правда на моей стороне, я бы простила Саше любые прегрешения, ведь я люблю его. Мне и в голову не пришло вспомнить свои мысли в первые дни знакомства с Сашей, как я оценивала его, ничего не упуская из виду.
Я полюбила замечательнейшего человека.
Много ли мужества для этого требуется?
А вот в сердце Айшет поначалу неприметной и опасной искрой вспыхнуло чувство не просто к убийце тысяч невинных, он утопил родного ей человека. Айшет была храброй женщиной. Но к этому выводу я пришла не сразу.
Ужинали мы поздним вечером у костра, разложенного на берегу Пшады. К нам присоединилась компания темнооких друзей Ашота. Пришли два юноши и три девушки.
Моё, недавно ожесточившееся сердце оттаяло. Я снова глядела на Сашу глазами преданного щенка, милостиво принимала комплименты и знаки внимания мужчин, на удивление беззаботно общалась с девушками. И, к досаде своей, замечала, что они абсолютно равнодушны к Сашиной красоте.
Все три моих собеседницы будто бы игнорировали приведших их спутников и исподтишка восхищённо поглядывали на Ашота.
И что он за фрукт такой?
Сказки рассказывать мастер, в этом я имела счастье убедиться. Внешность так себе, ниже среднего. Правда, глаза глубокие, таинственные, взгляд обволакивающий. Во всём облике неприкрытая праведность, что-то от декабристов позаимствованное. Я, конечно, с декабристами знакома не была, но именно такими они мне представлялись, отрешёнными романтиками, оторванными от реальности.
Костёр пылал, я зачарованно наблюдала за его танцем, за отблесками уходящего светила, за маревом тьмы, наступающей на землю. Я чувствовала себя язычницей, страшащейся ночи и вместе с прочими единоплеменниками жмущейся к солнечной искре, призванной сберечь меня и моих собратьев от тёмных сил до пришествия новой зари.