Глава XXIV Великий Издатель

Воспоминания ввергали меня в тягостное оцепенение. А я-то, глупая, думала, что порвала с прошлым. Выходит – нет. Как и у цыган, имеется у меня должок перед прошлым, вынужденное обязательство.

Мне припомнилась фотография Наташи. Та, с траурной ленточкой, что встретила меня в вестибюле. А я ведь даже не узнала в изменившемся, исхудалом лице прежнюю мимолётную знакомую по Одессе.

Насколько Наташа смелее меня?

И её Надя тоже. Эх, девоньки, девоньки. Смельчаки уходят первыми. Перед мысленным взором промелькнули лица Петра и Тани. Они собирались расписаться. Не вышло.

Наташа, Наташенька, знала ли ты, кто придёт тебе на смену?

Знала.

Дольмен открыл тебе эту тайну. Жаль, обо мне он ничего не рассказал. Только то, что приду я с сыном и книга окажется у нас.

Стоп.

А зачем Наташа так усердно заговорила свой дом?

Неужели из-за дневника?

Несомненно, он имеет огромную ценность, но только для меня и для Наташи. Для Мали и его окружения в нём нет ничего нового.

Что же тогда?

Надо искать. И я принялась рыскать по тумбочкам и шкафам, простукивать стены и полы. Потом вспомнила, что в детстве прятала свои безделушки за одной из кафельных плиток, закрывающих вход под ванну.

А что если…

Скоро я нашла плитку-тайник. Запустила руку и нащупала что-то шелестящее, осторожно ухватила и потянула. В нескольких пакетах свёрнутая в тугой свиток хранилась бесценная рукопись.

Как я могла забыть о ней?

Наташа умышленно не упоминала в дневнике о судьбе рукописи. Не воспользовалась этим козырем, потому что поверила предсказанию дольмена. Оставила для нас с Ванечкой палочку-выручалочку. Размотав ленточку, стягивающую полиэтилен, я вынула жёлтые листы, исписанные почерком Рамира. От них шла пульсирующая сила. Прислонив к губам бумагу, я поцеловала синие строки.

В это время возня за пределами избы стала похожа на военные действия, пол под моими ногами ходил ходуном. Я скоренько вернула рукопись на место, приложила плитку к стене и выскочила из ванной. Под окном облюбованной мною спальни шла борьба – страшная, громкая, с рыками, с лаяньем и шипением.

Неужели слуги Мали что-то не поделили, или почувствовали нечто новое, не менее опасное, чем книга?

Я не решилась открыть ставни и заглянуть в окно. Но скоро затрещала дверь. Двух ударов извне хватило, чтобы она слетела с петель и разломалась на две ровные половины. Я, выбежав на грохот, едва не врезалась в огромного медведя, стоящего в полный рост.

Мишка (не мой знакомый), не встретив никаких препятствий, вошёл внутрь. Я ринулась на кухню, надеясь быстро обнаружить ножи. Но медведь опередил меня и перекрыл вход в кухню. Тогда я бросилась на выход, думая спрятаться где-нибудь в тайге.

Конечно, самонадеянно, но бывают же чудеса.

Несомненно. Но не на этот раз.

У пролома меня ждали три здоровенных волка. Сколько живу, никогда не видывала таких царственных образчиков детей природы. Ей Богу, передача «В мире животных» могла бы посвятить этим тварям целый цикл репортажей, обеспечив себе, таким образом, ошеломляющий успех. Как жаль, что я не перед телевизором, а в чаще, и эти прекрасные величественные особи глядят на меня не с голубого экрана, а из моего пространства и времени.

Их глаза умные расчётливые с азартом просчитывали варианты моих дальнейших действий.

Вцепившись в истерзанный наличник, я смотрела в истлевающую ночь. Совсем чуть-чуть до утра осталось. Не успею, не доживу.

Жаль.

Медведь мягко толкнул меня в спину. И я покорно пошла на волков, с упоеньем вдохнула свежий воздух, молитвенно взглянула на Селену. Скоро ночи конец, а вместе с нею и мне. Незаметно пощупав живот, я убедилась, что обе книги никуда не делись и всё ещё там, подле моего тела. Может, удастся разыграть последнюю карту и спасти Ванечку.

Спускаясь по ступенькам, я всё ещё надеялась нырнуть в темноту. Да где уж там, моими тюремщиками были не люди, от этих не скрыться. Медведь обошёл меня и встал передо мною на все четыре мощные лапы, подставил круп.

Неужели сесть приглашает?

Затаив дыхание, я перекинула ногу через спину животного. Не дождавшись пока я устроюсь, мишка побежал с каждым шагом разгоняясь, я судорожно вцепилась в его шерсть. Волки сорвались с мест, помчались за нами, сохраняя некоторую дистанцию. Не оглядываясь, я слышала их прерывистое дыхание позади себя.

Небо понемногу бледнело. Вот-вот солнце взойдёт.

Различая дорогу, я поняла, что путь наш лежит к Велесову капищу. Тут я вспомнила, что медведь олицетворяет великого Бога Велеса и потому не может быть на службе зла. Так вот почему он так легко вошёл в заговорённую Наташей избу. Путь туда изначально был открыт для него. Возвышенное, чистое чувство наполнило меня. Солнечные лучи пробивались из-за горизонта, я тянулась к ним, мысленно улыбаясь своей глупости и ночным страхам. Надо же, в оцепенении ужаса, я позабыла, какими силами сама обладаю, мне и в голову не пришло ими воспользоваться.

Наконец, мы достигли капища. Вот он частокол, а за ним кружок идолов.

Но что за высокая фигура темнеет у самого требища?

Медведь остановился, я сошла на землю. По русскому обычаю поклонилась зверям лесным, все четыре махнули косматыми головами, указывая на вход в капище. И я послушная их воле, шагнула в круг. Человек в светлой мантии стоял ко мне спиной. Могучая рука великана опиралась на жезл. Мысленно я услышала молитву и подключилась к ней, понимая, что должна не просто стоять, но и участвовать в ритуале. В долгожданном действе передачи книги Рамира Зорина Великому Издателю. Свершилось то, ради чего отданы жизни пятерых, из-за чего мой сын томится в плену. Молитва закончилась, я была готова. Великий Издатель развернулся ко мне, в этот миг птичий хор взорвался тысячами голосов, завыли волки, медвежьи рыки огласили лес. Глядя прямо, я знала, что вокруг капища собрались несметные стада и стаи обитателей непорочненского леса.

Что есть красота? Кто красив, а кто нет? Как же глупа была я, когда не распознала в пронзительном, пугающем взгляде попутчика светлой силы божественного разума, не разглядела за телесной оболочкой, поигрывающей мышцами, осанку неземного существа, защитника приняла за врага, а его пристальное, изучающее внимание определила, как гастрономический интерес, чудодейственный жезл спутала со смертоносным копьём.

- Здравствуй, Августин. – Повинно прошептали мои губы.

- Здравствуй, Люба. – Он сделал шаг мне навстречу, я, полная священного трепета, подалась вперёд. – Надеюсь, ты разгадала все тайны?

- Только одна осталась недосягаемой для моего разума.

Его бровь вопросительно вздёрнулась.

- Как вытащить из беды моего сына.

- Твой сын — козырь нашего общего знакомого, а где твой козырь?

Я вынула из-за пазухи «Быть, или не быть», протянула Августину. Он минуту листал книгу, потом усмехнулся.

- С Мали этот номер больше не пройдёт. – «Быть, или не быть» утонула в складках мантии. - Где твой козырь?

Я с готовностью вручила Августину книгу Рамира. Не было смысла упираться, я находилась в полной его власти. Августин перелистал издание, задумался, пристально глянул на меня.

- Читала?

- Да.

- А что ж мишку моего не смогла одолеть?

- Так струхнула, что обо всём позабыла.

- Дурёшка ты маленькая. Ну да ладно, всё равно для Мали твои фокусы, что детские игрушки. С ним и пробовать не стоит. Советую на время позабыть тайное знание, открытое Рамиром. - Он ещё раз взглянул на книгу. – Что делать-то будем?

- Я готова умереть.

- Это всегда успеешь. Для такого нехитрого дела ума большого не требуется. А уж если и умирать, то так, чтобы не стыдно было и не досадно. Ради этой книги не одна жизнь оборвана. Может, хватит жертв?

- Взамен за Ванину жизнь Мали требует меня и книгу.

- Он не отпустит ребёнка, отец которого написал вот это! – Августин поднял книгу на уровень своего лица.

- Что же делать?

- Возьми пока творение своего мужа. Сегодня же расскажи всё своей начальнице, не упуская никаких подробностей. Выложи ей всё. Поняла?

- Да.

- И ещё. В цепочке не хватает одного звена. Это человек, очень нужный человек. Я открыл ему дорогу в Непорочное. Он пройдёт, и мышеловка снова захлопнется, но теперь будет полный комплект. Так что жди гостя и не смей отказываться от его помощи.

- Хорошо.

- Ну, езжай. Даст Бог, свидимся ещё.

Медведь, сопровождаемый тремя царственного вида волками, доставил меня к моей избе. Дождавшись, когда звери скроются из виду, я поскреблась в дверь. Галя тут же открыла, будто стояла в сенях.

- Слава Богу! – Она взволнованно перевела дух. – Ну, как? Получилось?

- Сверх ожиданий. – Заверила я, превозмогая боль, вспыхнувшую в груди. Слишком многое пришлось вспомнить, пройти теми путями, которыми зареклась не ходить.

По дороге на работу мы обнаружили, что «кто-то» вторгся в Наташину избу.

- О, Господи! – Запричитала Пенелопа Витальевна. – Кто ж осмелился-то? И как? Мы же не смогли.

Я не выразила никаких чувств, Галя покосилась на меня. Поняла. Меня беспокоило, что рукопись теперь не защищена, заклятья разорваны. Мы вошли в избу, Пенелопа Витальевна заплакала, Галя едва сдерживалась. Мне было не до слёз. В моём положении уже не плачут и даже губы не кусают. Мой ребёнок погибал в сумрачном мире под нашими подошвами, а я пока что не имела даже размытого плана его освобождения. Пока мои спутницы причитали над Наташиными кроватью и шкафом, я незаметно смахнула дневник со стола и заперлась в ванной. Мне было не до сантиментов. Отработанными движениями я вынула рукопись из тайника. После медвежьего погрома библиотека осталась единственным местом, способным защитить труд моего супруга.

- Сейчас же вызову Валеру, чтобы до темна отремонтировал всё, что возможно. – Сказала Пенелопа Витальевна, покидая избу. – Теперь можно Наташины вещи отправить во Владивосток. Надеюсь, ничего не тронуто. Если чего-нибудь не окажется, как я объясню это её родителям?

- Не переживайте, они очень хорошие люди. – Буркнула я, не подумав.

- А ты откуда знаешь?

- Я? – Вот дура! И дёрнуло же меня за язык. – Я так думаю. Иногда мне кажется, что я знала Наташу.

На пороге библиотеки нас ждала разъярённая Маша. Что это с ней? Ах да, моя «невинная» шутка...

- Привет, Машенька! – Крикнула я издалека.

- Вот тебя-то я и ждала! – Пророкотал отнюдь не нежный голосок.

- А что такое? – Я возвела на красавицу невинные глаза.

- Смотри, что у меня на лбу. – Она приподняла чёлку, оголяя синюю, с красными краями шишку.

- Могло быть и хуже. – Я посмотрела на неё в упор.

- Да, я бы ударилась об угол стола и умерла. – Пискнула Маша, ища поддержки у ничего не понимающей директрисы.

- Не угадала. – Возразила я. – Как тебе жуткая звероподобная тварь, волокущая тебя в самое лоно преисподней? Мали, наверное, шибко удивился, что его призывы остались безответны.

- Так ты снотворное для Маши… - Лицо Пенелопы Витальевны осветила догадка.

- Я не нашла другого способа защитить её. Маша, прости меня.

- Ладно. – Быстро сдалась Маша. Обрисованная мною перспектива охладила её пыл.

- Марья Дмитриевна не приходила? – Спросила Пенелопа Витальевна у Маши.

- На работе. Кажется, в сторону красного уголка пошла. – Маша и Пенелопа Витальевна отправились на поиски уборщицы. Я нашла глазами портрет Наташи, но не успела начать мысленный разговор с нею, как Галя припёрла меня к стене.

- Что ты там искала?

- Отпусти!

- Отвечай!

- Ты хочешь отправиться в полёт? Сейчас устрою, - Прорычала я сквозь зубы.

Галя вспомнила о моих экстраординарных способностях и тут же ослабила хватку.

- Только ты могла сломать дверь.

- Может, и могла, но не сломала, а открыла. – Я показала Гале ключик.

- Откуда он у тебя?

- Нашла.

Нашу «милую» беседу прервала Пенелопа Витальевна.

- Что это вы тут делаете?

Галя, перестав напирать, обняла меня.

- Обнимаемся.

Я оттолкнула её.

- Пенелопа Витальевна, мне надо с вами поговорить.

- Конечно. – Директриса оборотила лицо к Гале. – А ты сбегай к Коршуновым. Обрисуй Валере ситуацию. Пусть возьмёт инструмент и идёт прямо к…Наташиной…избе. Скажи, что Марья Дмитриевна будет ждать его там.

- Уже бегу. – Окинув меня разочарованным взглядом, Галя вышла из библиотеки.

- Идём, Люба, в кабинет. Мне тоже есть, что сказать тебе.