Юлия Славачевская

Что могут короли, или пособие по соблазнению

Сезон охоты на короля считаю открытым. Главное, не увлечься и не добить.

Королева Алиссандра

В королевстве Сегал назревал дамский бунт, кровавый и беспощадный. Как это выглядело? Примерно вот так…

— Нет! Это неромантично! — хмыкнула я, подпрыгивая на месте от возбуждения и в мечтах представляя себе последнее трепыхание супруга (и неважно, на ложе любви или на смертном одре! Тут или-или). Мстительно сжала кулаки: — Но ничего… Он еще просто не знает, что сезон охоты на короля уже открыт. И никуда ему от меня не деться!

Дамы мой порыв как-то не подхватили и выглядели слегка сконфуженными. Или до них не дошла суть претензии? Вот же!.. хм, Средневековье!

- Если я правильно понимаю, - задумчиво сказала Омаль, слегка краснея, - то ваше величество желает разжечь страсть в его величестве? – Она рассеянно поправила свои каштановые волосы, как всегда, аккуратно уложенные в сложную прическу.

Темно-синее платье с серебристыми кружевами прекрасно оттеняло прозрачные и голубые, как весеннее небо, глаза моей оберфрейлины и освежало цвет лица. При дворе маркиза Мордебуль расцвела и помолодела лет на десять. Сейчас, глядя на нее, трудно поверить, что у дамы две взрослые дочери на выданье, рядом они смотрелись бы сестрами-погодками.

Я на эту ее фразу умилилась. Как сказано, а! Все красиво и элегантно. Сразу хочется себя уважать. И я уже не «доска, два соска», а вся из себя благородная мадама.

- Слишком завуалированно, - поморщилось мое величество, пребывая в размышлениях, с чего начать, - но суть в общем-то верна.

И опять пауза. Блин… «Матрица. Перезагрузка». Ну вот как, как это коллективное торможение вынести? Если ж я обиняками говорить начну, сама потом сто раз запутаюсь и других запутаю!

- Мне не совсем понятно… - вступила в беседу фрейлина Вемуля Умятин, наследная маркиза Мередит. Высокая стройная шатенка с шикарными, слегка вьющимися волосами и серыми глазами резко оживилась. - …что подразумевается под этой изумительной формулировкой. Его величество не уделяет вам достаточного внимания?

Я и сама покраснела вслед за ней. Тьфу, это всеобщее пуританское смущение становится заразным, чувствую себя монашкой!

- Ну-у-у-у, - глубоко задумалась, не желая грешить против истины. Поскольку внимание-то мне Матиас уделял, только совсем не то, которого бы хотелось. А хотелось мне многого и сразу. – Можно и так сказать…

- А какого внимания мы будем добиваться? – влезла в обсуждение Арсайя Цав, дочь маркиза Дареус, немного полноватая пышногрудая девушка с большими серыми глазами и длинными черными ресницами. Потом спохватилась и поправилась: - Для вас добиваться, ваше величество.

Спасибо, дорогая, что хоть уточнила! Премного благодарна!

- Главное, - тяжело вздохнула я, накручивая на палец рыжий локон, - в процессе этого не добить окончательно. А то все усилия пойдут насмарку.

- Так я все же не поняла, - нахмурилась Кристин Пушистис, сморщив свой хорошенький курносый носик. Светлая шатенка с теплыми карими глазами и удивительной кремовой кожей выглядела озадаченной. – Ваше величество, а какая у вас с нами конечная цель?

Я задумалась. Вот именно, какая у нас конечная цель? Вернее, я-то точно знала, что конкретно добиваюсь от собственного мужа. Но вот как объяснить этим нетронутым высшим образованием девушкам? Не найдя подходящего ответа, я уставилась на маркизу с тоскливым выражением лица, надеясь, что хоть она как более умудренная опытом и старшая по званию среди придворных дам поведает нам в приличных выражениях о том, какая у меня неприличная конечная цель.

Омаль тяжело вздохнула, открыла рот, потом закрыла и покраснела. В общем-то все было понятно… по-крайней мере, для меня. Остальные пока пребывали в блаженном неведении. Ну или делали вид из соображений этикета.

- И что тут непонятного? – фыркнула по-простецки моя деятельная горничная Лара, взбивая на кровати подушки с такой экспрессией, как будто выбивала из кое-кого лишнюю дурь. Выпалила: – Их величество желает нормального секса! – и покраснела вместе с остальным дамским коллективом, чтобы не выпадать из общей струи.

И я с огорчением поняла, что местные леди высшего света размножаются в исключительных случаях, и то – партогенезом¹. Обидно. И непонятно, откуда у них берутся мужчины-наследники. Наверно, подкидыши.

- Это неприличное слово! - честно попыталась упасть в обморок Миралисса Кудеяр, бешено обмахиваясь веером. – Его нельзя употреблять в приличном обществе!

Боже, у меня от этих фрейлин мелькание в глазах! Так же и запутаться недолго!

- Серьезно? – вырвалось у меня от изумления. – А откуда тогда берутся дети?

- Дети в венценосной семье рождаются от необходимости наследования трона, - с запинкой выдала моя статс-дама, стараясь не встречаться со мной глазами. – И никак иначе.

То есть от взмаха волшебной палочки? Вот это пенки! Я присела.

- Ну-ну, - хмыкнула моя горничная, не обремененная приличными условностями. – Как возникла необходимость, так сразу непорочное зачатие. И секс между супругами совсем не причем! Ага!

- Спасибо, что разъяснили, - фыркнула я, переварив информацию и почесав в задумчивости нос. Назидательно сказала: – Теперь я точно знаю, что движущая сила мужчины в наследии, – обводя всех строгим взглядом. - Теперь вопрос, как эту силу привести в движение и направить в нужное русло. – И покраснела от возникшей ассоциации: - В смысле, туда, где должен быть наследник… - Окончательно запуталась и припечатала: - В общем, надо создать эту необходимость!

- Может, еще время не пришло? – тихо влезла Каревна, пламенея красными пятнами на щеках.

- А потренироваться? – ответила я с уверенностью, которую совсем не ощущала. – Или пустить такой важный вопрос на самотек? Или у нас, монархов, все не как у людей?

- Что, совсем никак? – сочувственно посмотрела на меня Лара, заправляя постель. – Нинасколько?

- Совсем, - убито сказала я, признаваясь в своей неспособности возбудить мужа, которого непонятно почему просто тянуло ко мне магнитом, но исключительно в подпитии.

- Странно, - застыла горничная, пока остальные участницы нашего сговора хлопали ресницами. – А в брачную ночь их величество производил совсем другое впечатление.

- Именно, что производил, - нехотя призналась я, плюхаясь в кресло и отрешенно разглядывая рыцарский доспех мужа. – Но конечного результата так и не добился.

- Это считается государственной изменой, - прошептала внезапно побелевшая маркиза и стала оседать на месте.

- Уже успел? – снова начала злиться я. – И с кем? Опять Давалия рядом нарисовалась? – При одной мысли об этом взревела раненым изюбрем: - Где мой любимый трезубец?

- Обсуждение любой порочащей короля деятельности, - еще тише сказала Омаль, усаживаясь на пол грудой шелка и потупив глаза, - приравнивается к государственной измене и карается смертью…

- Ой! – мявкнули все без исключения фрейлины и тоже попытались изящно усесться на пол в стиле «сломленные жестокой рукой невинные лилии».

Хех, кто ж им даст!

- Стоять! – рявкнула я… исключительно в превентивных мерах. – Мы его не порочим! Мы пытаемся предотвратить катастрофу и завести наследника престола!

Дамы застыли столбиками и перестали дышать.

- А для этого должны завести короля, - разорялась я, прохаживаясь по комнате в волнении, - чтобы он смог завести наследника престола! И, желательно, со мной! И трезвым! Ради генетики…

- Нужно возбуждающее, - выдала рецепт горничная, подбочениваясь. – У нас в деревне знахарка всегда такое зелье выдавала, если муж к жене интерес терял. Правда, тут есть некоторые тонкости…

- Так! – воспряла от притворного обморока Омаль и принялась командовать: - Фрейлины! Заткнули уши и пошли добывать ее величеству завтрак! И чтобы молча! Если кто проболтается, - она обвела всех притихших девушек тяжелым, многообещающим взглядом, выдержав театральную паузу, - будет иметь дело со мной! А это гораздо хуже, чем с королевским палачом!

- А чем хуже? – не удержалась от вопроса любопытная Мора.

- Тем, что палач вас еще может пожалеть, - сощурила голубые глаза статс-дама, - а я нет! Так что марш за завтраком и за платьем для ее величества!

Фрейлины без второго слова вымелись наружу. Я дождалась, когда за ними захлопнулась дверь, и повернулась к Ларе:

- Так какие, говоришь, нюансы?

- Тут такое дело, - замялась горничная, начиная комкать фартук. – Даже не знаю, как сказать…

- Если не знаешь как, - зыркнула на нее Омаль, - скажи прямо! Тут все свои!

- В общем, - набрала в грудь воздуха девушка, - если это снадобье подлить мужику, то самое главное - его потом поймать. А то бывали случаи, когда он это средство приходовал не по назначению! – Она подумала, пока мы переваривали услышанное, и доступно пояснила, коротко и внятно: - Не с женой!

- А с кем? – нахмурилась я, испытывая ревность и уже заранее приходя в ярость.

- Кто был ближе в тот момент, - откровенно ответила Лара. – Мужчины… они долго терпеть не будут. Как в голову ударит, так ноги сразу на приключения идут, а руки за все цепляются…

Какая знакомая картина маслом!

- Придется идти на риск, - решила я после короткого раздумья. – Другого пути я пока не вижу. Вернее, я-то вижу, но увидит ли Матиас? А так хоть прочувствует!

- Тут еще один вопрос, - задумчиво процедила Омаль, переварив информацию. – Никому из нас это средство не достать легальным путем – сразу доложат королю. И если мы отделаемся обвинением в государственной измене - то будем считать, что нам неимоверно повезло. Головы отрубят только отцам, мужьям и женихам. А вот если нет… отрубят всем, дамам тоже. Это приравнивается к покушению на здоровье его величества.

- Не паникуй! – залихватски махнула я рукой. – Лично я покушаюсь исключительно на одну конкретную часть тела мужа. – Пожала плечами: - Правда, эта часть приведет мне все тело целиком, но это уже казуистика. И кто нам достанет это средство - я тоже знаю. Причем, без особых усилий и с большим удовольствием.

- Это кто? – недоверчиво уставилась на меня статс-дама. – Кто у нас такой смелый?

- Так мой дядя, - широко улыбнулась я. Развела руками: – И ему за это ничего не будет!

- Это точно! – заржала Лара, затыкая рот фартуком и вытирая слезы. Русая коса ниже попы, лицо разрумянилось… когда с нее слетает налет чопорности, красивой девкой становится.

Надо бы ей со временем мужа подходящего подыскать, а то такое добро пропадает. Не сама получу прелести супружества, так хоть за других порадуюсь!

– Ему ничего за это не будет, - давясь смехом, продолжила медленно багровеющая девушка. – Никто не докажет. И у него тоже ничего не будет!

- В смысле? – не поняли мы с маркизой. Тревожно переглянулись. А ну как Лара внезапно двинулась от радости? Или мы чего-то не так предположили, и речь о яде? – Ты о чем говоришь?

- Дык ваш дядя известный ходок, - пояснила между приступами хохота девушка. – Никого мимо себя не пропускает, а здоровье уже не то… - Она еще раз хихикнула. - Его горничная сказала прачке, а тот лакею, а уж он нашей уборщице, а она мне растолковала…

- Короче! - потребовала Омаль, в нетерпении притоптывая туфелькой.

- Короче, - покорно ответила горничная, - у него без этого снадобья неприличного хм, слова нет. И вся полка для лекарств уставлена склянками с тем, что вам надобно. Понеже и поелику…

- Замечательно! – обрадованно перебила ее я, подмигивая маркизе. – Приведи ко мне Альфонсуса.

- Ну не прямо же сейчас, - возразила рассудительная статс-дама. Начала загибать пальцы: – Ты еще не одета, не умыта, не позавтракала…

На этих словах к нам ворвался женский батальон, нагруженный разноцветными тряпками, с криком:

- Завтрак ее величества накрыт в малой столовой. А его величество велел передать, что присоединится к своей дражайшей супруге в обед и передал – вот! – одна из фрейлин протянула мне большой футляр для драгоценностей.

- Умный… грехи замаливает, - против воли широко улыбнулась я, открывая крышку и любуясь бриллиантовым гарнитуром. – Так и быть, - слегка смягчилась, - пусть живет до обеда без добавок. – И обратилась к маркизе: - Пригласи, пожалуйста, моего дядю присоединиться ко мне за завтраком.

Я разрешила себя одеть, предвкушая завтрак и стычку с дядей и усиленно пробуждая в себе боевой настрой.

Что мне принесли сегодня в качестве утреннего туалета, я скромно промолчу…

Нет, не промолчу! Мне принесли приталенный наряд с огромным декольте ядовито-лилового оттенка.

- Это что? – обошла я вокруг двух фрейлин, держащих платье для фильмов ужасов. – Это что такое, я вас спрашиваю?

- Платье, - еле слышно пискнула Милена, хлопая длинными ресницами.

- Это я вижу, - заверила я ее, не прекращая своего кружения. Вдруг за ними спрятана нормальная одежда? – А какое платье?

- Богатое? – нерешительно спросила Мар.

Я хмыкнула, мысленно покрутила пальцем у виска, чтобы не обижать девушек, и рявкнула:

- Оно лиловое!

- И что? – не понял сзади кто-то особо одаренный и немножко слепой. На оба глаза, включая медитативный третий.

- Утром! – развернулась я на шум с видом гремучей змеи. – Лиловое! МНЕ! Рыжей с зелеными глазами! – Подбоченилась: - Вы кого из меня хотите сделать? Бледной молью на службе у государства! С морковными волосами. Р-р-р!

- Это не самая большая проблема, ваше величество, - подошедшая маркиза деликатно указала пальчиком на вырез до пупка. – Вот это точно вражеская диверсия, - она тяжело вздохнула: - Во-первых, королевам указом запрещено носить настолько откровенные платья и смущать покой подданных, бередя неокрепшие верноподданные умы. Но указ, конечно, старый и мало кто ему сейчас следует…

- Мда, - только и сказала я, пялясь на декольте. Померить, что ли, ради интереса: выпаду или не выпаду?

- Но тут возникает следующая проблема, - методично вещала Омаль, - Вам, ваше величество, не на что носить такой вырез. Так что закон для вас как раз кстати…

- Что-то другое есть? – вопросила я у фрейлин, коротко кивнув, соглашаясь со статс-дамой,

- Герцогиня Криворузкая сказала, - исправно доложила Каревна, - что весь остальной гардероб вашего величества на освежении и переделке. Это все, что пока есть. И еще, - она потупила глаза, - работы в покоях вашего величества идут полным ходом. Герцогиня утверждает, что вы сможете переехать к следующему утру…

- Ни за что! – ужаснулась я такой перспективе. – Как тогда я буду направлять энергию мужа в нужное русло и приучать его к своему виду?

- А что же делать? – сник мой женский батальон.

- Развлекаться, - разрешила я щедро. – Вы будете слегка мешать рабочим закончить свою работу в срок.

- Это как? – вытаращилась на меня Кристин. Видимо, она никогда не училась в школе. И не знает, что вовремя пущенный по классу мышонок может занять учительницу до конца урока.

- Это просто, - авторитетно заверила я ее. – Мажете ткань масляным кремом, проливаете на обивку красное вино и травяные отвары, забрызгиваете ароматическими маслами и духами, падаете в обморок на мебель... Примерная схема помощи ясна?

- Да! – воодушевился женский батальон, скумекав о безнаказанных шалостях. – Пленных брать?

- Не надо, - обозрела я еще раз платье. – Пусть живут. – Смирилась: - Надевайте уж. Все равно их величество проспится лишь к обеду. Так что до трапезы доживет без заикания.

Девушки засуетились, натягивая на меня все, что полагается, под бдительным присмотром Омаль и Лары.

- Мда, - выдала я, опуская глаза и рассматривая свои панталончики в вырезе платья. – Как моя охрана будет рада - просто не передать словами. В халате они меня уже видели, сейчас посмотрят и целиком.

- Это просто неприлично, - согласилась со мной маркиза. – Но очень провокационно.

- Тогда пусть будет сюрприз для короля, - решила я, отодвинув твердой рукой мельтешащих фрейлин и выдернула одну из салфеток под вазами. Пояснила, складывая как нужно и запихивая в вырез: - Подарок должен быть как следует упакован.

- Симпатично, - согласилась со мной Омаль, бережно поправляя сзади мой импровизированный шалевый воротник. – Можно сказать, новая мода. И лиловый цвет слегка перебит, и декольте закамуфлировано в стратегических целях. Зеркало!

Мне во мгновение ока притащили требуемое и я захихикала. Ну как есть королевна! Величественная осанка, прическа с уложенными локонами. Дорогой вид, нежный цвет лица, грозный оскал. Законодательница мод - королева. О как! Можно собой гордиться.

Что сказать – получилось неплохо и даже почти прилично (от этого слова меня трясет). Во-всяком случае, мне шло. Особенно с учетом сверкающих гроздьями в ушах, искрящихся капельками росы в прическе и выложенных драгоценными залежами на худеньких ключицах алмазов.

- Ничего смешного не вижу! – надулась маркиза. – Это очередная диверсия бывшей королевы. Криворузкие – ее ставленники. Платье такого цвета и фасона может быть исключительно праздничным, даже не просто праздничным – а вечерним!

- Разберись с ней, - приказала я. – В смысле - с герцогиней. Скажи, что если я еще раз получу от нее что-то подобное, то разжалую в смотрительницы королевского горшка пожизненно. Будет глянец наводить, не отходя от рабочего места. Вручную!

- Да, ваше величество, - присела в реверансе страшно довольная поручением Омаль, шкодно блестя глазами. – Все сделаю!

- Пошли! – благосклонно кивнула я ей, направляясь на выход. – Моего дядю известили о моем желании увидеть его за завтраком?

- Он уже в трапезной отирается, - сообщила Мар. Поправилась: - Ожидает. Радостный.

- Ну-ну, - криво ухмыльнулась я, вся в предвкушении встречи.

Фрейлины предупредительно открыли дверь.

- Ваше величество, - склонился передо мной в низком поклоне Рауль. – Позвольте сказать вам, как вы прекрасно выглядите с утра. Просто божественно.

- Эм-м-м, - озадачилась я его внезапной слепотой. Потом вспомнила, что влюбленные все слепые, и немного успокоилась.

- И вам доброе утро, герцог, - подала я ему руку для поцелуя. – Вы проводите меня на завтрак?

- Сочту за честь! – дал отмашку стражникам мой начальник охраны и пошел впереди, позволяя мне любоваться его изумительной фигурой. Все же до чего великолепный мужчина: красивый, мужественный, воспитанный, влюбленный. Жалко, что не для меня. Очень жалко…

Мысли перепрыгнули на другое. Мне пришло в голову, что ведь кто-то за мной шпионит. Ведь явно кто-то докладывает королеве о любом моем шаге, и это не герцогиня Криворузкая, поскольку эта селедка плавает от меня вдалеке. Тогда кто? И как ее, свою врагиню в овечьей шкуре, обнаружить? А если не найдем виновную? Мне так с шпионками за спиной до конца и маяться?

От этой мысли я даже остановилась на полпути, рассеянно вращая дорогое кольцо на пальце. Все верно, если бы могли поймать, давно бы предательницу изловили, но она слишком хорошо прячется. Если еще она одна, а таких может быть много. Мои фрейлины - представительницы аристократических кланов, и служить всегда будут не мне, а, в первую очередь, своей семье и клановым интересам. Это я по наивности как-то подзабыла.

Дамы остановились, тихонько переговариваясь и дожидаясь продолжения шествия. У Арсайи Цав вырвался кокетливый смешок. Каревна Босоркань болтала с кем-то посредством веера, как тренированный ушуист или артист профессионального японского театра. Мар Лесная дергала симпатичного брюнета-охранника за рукав, что-то возбужденно шепча. Милена Скай смотрела на эту парочку и от ревности чуть не плакала. Остальные дамы вовсю стреляли на мужественных кавалеров глазками.

Я украдкой оглянулась на толпу народа за спиной, включая две линии телохранителей. Цветник за зелено-синей оградой, блин! Да, народа явный перебор, надо бы подсократить число надзирателей - и тех, и этих…

Я тяжко вздохнула и повлекла свое одеяние и украшения выгуливать в столовую. Не до жиру, были б живы. Тут бы еще свои ноги целыми унести, не до шпионов.

- Ваше величество, - в тревоге подскочил ко мне герцог Силвермэн, - у вас все в порядке?

- Относительно, - заверила его я, печально улыбаясь и не уточняя – относительно чего. Благосклонно кивнула и проследовала в трапезную, бросив через плечо: - Благодарю вас, герцог, дальше я уже не заблужусь!

- Дорогая племянница! – подскочил ко мне подстреленным зайцем, побитым молью Альфонсус и попытался заключить меня в свои объятия. – Ты прекрасно выглядишь!

- Чего не скажешь о вас, незабвенный родственник, - увернулась я от его цепких ручонок и уселась за стол, ткнув ему на место рядом. – Присоединяйтесь, дядюшка!

Передо мной мгновенно наставили кучу тарелок со снедью. Помятуя о прошлых попытках накормить меня чем-то вредным для моего растущего организма, я не торопилась засовывать все это великолепие себе в рот, а начала потчевать «родственника» с удвоенной энергией.

- Так о чем ты хотела со мной поговорить, племянница? – прочавкал Альфонсус, деликатно стирая с подбородка соус белоснежной льняной салфеткой. И тут же запихал в себя куриную ножку.

- Мне срочно нужно возбуждающее средство, - не стала я ходить вокруг да около и сразу взяла этого быка за яй… Ай! Взяла, в общем!

Дядюшка мгновенно подавился и застыл сюрреалистичной скульптурой с выпученными глазами и торчащей куриной косточкой изо рта.

- Поперек горла что-то встало? – заботливо поинтересовалась я, давая знак ближайшему лакею постучать дражайшего родственника по спине.

Лакей попался довольно дюжий и дядю приложил с усердием и всевозможным прилежанием. Раз пять. Я Альфонсуса еле успела поймать, перед тем как он попытался изобразить из себя отпавшую ступень ракеты и пасть на землю.

- Я правильно тебя расслышал?.. - прошептал граф полуобморочным голосом, изучая мое невозмутимое лицо (как я надеялась). - Тебе нужно возбуждающее?

- Ну да, - собственноручно подала я ему новую салфетку, которую он мгновенно начал жевать в сильном волнении. – Вы же так мечтаете о наследнике. А я хочу ускорить и углубить этот процесс. С вашей неоценимой помощью…

- Но мне как бы… - откашлялся родственник, вытаскивая изо рта пожеванную салфетку и откладывая в сторону: - Не могу я в этом участвовать… По статусу в королевскую постель не допустят…

- Вы о чем подумали, шалун вы эдакий! – округлила я глаза, сдерживая смех. – Все, что мне от вас нужно – это зелье, а все остальное мы проделаем без вашего участия. На это, думаю, у нас сноровки хватит и инструктор не потребуется. Хотя спасибо за предложение! – Я наклонилась к нему и доверительно спросила: - А что, вы тоже можете произвести наследника престола?

Граф дрожащей рукой сделал знак, отпугивающий нечистую силу.

- Не могу, - отшатнулся от меня мужчина в ужасе от подобного вопроса. Потом до него дошло, что он сказал, и Альфонсус замялся: - Теоретически, конечно, могу… но этого ребенка никто наследником не признает… А, значит, - строго посмотрел на меня родственник, - это бесполезное распыление ресурсов!

- Как скажете, - согласилась с ним я, пряча улыбку. – Вы, дядюшка, старше – следовательно, вам виднее. Так как насчет моей скромной просьбы для вспоможения престолу Сегала?

- Удовлетворю, - важно кивнул граф, что-то прикидывая в уме. – Вас… Ну, в смысле…

- Я поняла, - невежливо прервала его запутанные объяснения. Мой «родственник» вообще, судя по всему, любил в огород ходить через город. Для бодрости, что ли? – Когда?

- А когда нужно? – ответил мой еврейский дядя, не подозревая о своей скрытой национальности.

- Вчера, - пожала я плечами и наложила себе в тарелку того же, что уже съел Альфонсус. Времени прошло достаточно. Если бы еда была отравлена, то дядя бы уже бился в судорогах и конвульсиях. Впрочем, он и так бился, но в душевных. Правда, к моему завтраку это отношения не имело - а, значит, не представляло угрозы.

- У меня, конечно, есть небольшой запас, - после долгих раздумий неловко признался мужчина, изучая вилку. - На экстренный случай. Ну, ты понимаешь, всякие непредвиденные ситуации…

- Можете не объяснять, - проявила я великодушие, наслаждаясь воздушным омлетом с грибами и овощами. Вкуснятина, мням! – Пусть это останется вашим маленьким грязным секретом.

- Алиссандра! – попытался испепелить меня взглядом граф. – Это не просто неприлично - это крайне неприлично! – Хмыкнул: - В конце концов, ты королева.

Даже так? Получай, фашист, гранату по-королевски!

- Если я в конце концов не дойду до конца, - намазала я тост золотистым медом, - то в конце меня точно ждет конец. И ваш конец тоже. И не тот, для которого вы приберегаете снадобье на крайний случай! Я понятно изъясняюсь?

У графа резко задергался глаз и задрожали губы.

- Ваше величество! – резво вскочил на ноги Альфонсус до которого все же наконец дошла суть проблемы. Наверное, на собачьих упряжках по снежным торосам с Севера ехала. – Разрешите мне ненадолго отлучиться. Буквально на пять минут!

- Дозволяю, - царственно кивнула я, придвигая к себе блюдо с блинчиками. - Но не задерживайтесь, дражайший дядюшка. Кто знает, когда в следующий раз позавтракаем в такой непринужденной обстановке.

Граф воспринял все очень серьезно и улетучился, как запах псевдо-французских духов. Впрочем, ненадолго. Не успела я дожевать запеченную с сыром курицу, как мой дражайший родственник прискакал обратно, держа дрожащую ручку у сердца.

- Пошаливает? – приподняла я брови в притворном изумлении, давая разрешение ему присесть на место за столом. Вышколенный лакей тут же отодвинул дяде стул и подал новую салфетку.

- Шалишь здесь ты, драгоценная племянница, - огрызнулся Альфонсус, переводя дух, но руку от сердца так и не отнял. Наоборот начал копаться и что-то выудил наружу. Быстро замотал в салфетку и, бдительно зыркая по сторонам, пододвинул ко мне. – Вот то, что ты просила. Только употребляй с умом.

- Э-э? Что имеется в виду? – уточнила я, быстренько пряча подношение в декольте. Благо оно у меня было безразмерное. Можно сказать, до пола.

- В смысле, достаточно пары капель, - очень тихо прошипел граф. – И подействует только через несколько часов…

- Почему так медленно? – нахмурилась я, соображая, как потом буду отлавливать ненаглядного мужа, чтобы он не израсходовал продукт зря.

- Чтобы нас с тобой, рыжая дурында, - еще тише зашипел мужчина и стал похож на потрепанную мангустом кобру, - не обвинили в покушении на здоровье короля и в насильственном влиянии на королевскую волю. Ты же понимаешь, что монарх волен спать с кем угодно и когда угодно. Ты нужна исключительно для производства наследника престола!

- Грубо, - сильно обиделась я и парировала: - Но спешу заметить, дорогой дядюшка, что для появления наследника престола Матиас должен спать не с кем угодно, а со мной! И женился он трезвый и вменяемый! – Я почесала нос и справедливости ради заметила: - Ну, по-крайней мере, производил такое впечатление.

- Ты еще такая наивная, - откинулся на спинку стула Альфонсус. – Для появления наследника иногда достаточно одного-двух контактов - и все было в твоих руках. Вернее, в вырезе. – Он глянул в сторону моего отсутствующего бюста. – Могла бы слегка приоткрыть, поманить, соблазнить, заманить и поиметь! Ну нет же, - запоздало возмутился родственник, - ты же ждешь большой и чистой любви! – Он постучал себя согнутым пальцем по лбу: - Где?!! Где ты видела любовь в королевских семьях? Слава Мараю, его от тебя хотя бы не тошнит!

- Ну все! – вскочила я из-за стола ошпаренной кошкой. – Я сыта и морально, и физически! Довольно! - И громко: - Благодарю вас, дядюшка за компанию! А сейчас мне пора!

- Дорогая племянница! – поднялся за мной граф и попер на меня с распростертыми объятиями. – Это такое счастье видеть тебя в непосредственной близости!

- Кусать будете? – отодвинулась я от него, беспомощно оглядываясь на напрягшихся в ожидании неприятностей Рауля и Омаль. – Давайте расстанемся по-хорошему! Видите ли, милый дядюшка, я за себя ручаюсь, а вот за них, - ткнула пальчиком в сторону подобравшейся стражи, - не могу! – и, величественно кивнув, поспешила из трапезной.

- Куда вас сопроводить, ваше величество? - подлетел ко мне герцог Силвермэн.

- В мои покои, - нервно стиснула я руки и закусила губу. Благо, дядюшка разозлил меня достаточно, чтобы я излила свой гнев на шустрых ремесленников, готовых выкурить меня из покоев мужа сверхурочной работой. Прорабов на них нет! – Хочу проверить, как продвигается мой ремонт!

И поскакала, как лошадь на допинге, впереди охраны. Дорогу я помнила, а не помнила бы, так мне сейчас в моем состоянии - семь верст не крюк!

В покоях королевы работа действительно кипела. Правда, мои фрейлины уже успели нанести некоторый урон. По-крайней мере, в данный момент меняли балдахин, усеянный жирными пятнами. Еще они заново перетягивали стены, украшенные разноцветными подтеками.

И смердело все это… помойка и рядом не стояла. Разные масла и духи… даже настежь распахнутые окна не спасали.

- Что тут происходит? – затормозила я у ведерка с лаком. – Быстро доложить!

- Ваше величество! – из ниоткуда, как джин из бутылки, возник перепуганный и взъерошенный Валякула, склонившись в низком поклоне. Глаза его стали «глазами панды», обведенными черными синяками от недосыпания. Щека нервно дергалась. Одно плечо ниже другого – похоже, мужика конкретно перекосило. Кажется, в анамнезе следующая стадия – пляска Святого Витта. – Мы спешим порадовать вас своим трудом и новыми покоями…

- И это вы называете трудом? – искала я к чему прицепиться. Если они тут все шустро закончат, то по этикету меня быстренько выпрут из комнат мужа - и прощай, Матиас! Будем встречаться на официальных приемах, за столом и по пьяни – и то… очень редко. А ни одно из перечисленных мест не способствует развитию отношений, приводящих к появлению наследника.

Еще раз беспомощно обвела помещение взглядом и схватилась за соломинку:

- Кто выбрал этот гадкий оттенок для стен?

- Вы, ваше величество, - пробормотал Леникулус, все так же не разгибаясь. – Когда заказывали образцы тканей…

- Было плохое освещение! – отрезала я, внутренне съеживаясь от навязанной мне роли стервы. – Все переделать!

- Да, ваше величество! – уныло согласился начальник над мастеровыми. – Какой цвет прикажете выбрать?

- Салатовый! – рявкнула я, совершенно не подумав.

Валякула дернулся, будто его ударили кнутом, от неожиданности выпрямился и покосился на обтянутые нежно-салатовым цветом стены. Бедолага икнул, снова согнувшись в еще более низком поклоне. Кажется, я начинаю приобретать репутацию скандалистки и самодурки. Ага.

- Если вы не в состоянии… - накручивала я сама себя на скандал, в то время как Рауль таращился на меня широко открытыми глазами, не понимая причин моего неадекватного поведения. Маркиза прикрывала веером улыбку, как раз она эти причины прекрасно понимала. - …отличить нежно-салатовый от нежно-нежно-салатового, то вы зря занимаете свою должность! – выпалила и сама испугалась.

- Ваше величество, - повалился мне в ноги зашуганный Леникулус, - не велите казнить! Умоляю всеми святыми, просто объясните, что вы хотите видеть в своих покоях, и мы все сделаем! И очень быстро, мамой клянусь!

- Не надо быстро! – сразу же отреагировала я на такую искреннюю мольбу. Пошаркала ногой по паркету. Подумала, что можно испортить еще… свежие мысли в голову не поступали. – Быстро хорошо не бывает. Пусть будет медленно и тщательно! – И повторила с нажимом: - Очень медленно, очень-очень медленно!

На этом месте Силвермэн до чего-то допер, слегка покраснел, потом побледнел и потупил глаза.

Несчастный начальник переварил услышанное, поднял голову и прошептал с такой вселенской надеждой:

- А если я закончу ваши покои, ваше величество, месяца через три – это будет считаться достаточно медленно?

- Полгода, не раньше! – строго возразила я, умирая от стыда, но совершенно не собираясь умереть от отсутствия внимания мужа, который никак не соглашался сделать наследника. Даже потренироваться не хотел, мерзавец! – И то это минимальный срок!

- Будет сделано, ваше величество! – начал отползать от меня Валякула. – Не извольте сомневаться! Все исполним в лучшем виде! - и он исчез из поля видимости так же, как и появился. Талант! Мужик явно работает не по профилю, его надо было определить в отряд разведчиков-диверсантов.

- Значит так! – обвела я присутствующих строгим взглядом старой училки. – Если кто-нибудь проболтается кому-нибудь хоть словом, хоть намеком о том, что здесь слышали, то будет иметь дело со мной! – Это была самая страшная угроза, которую я придумала, но и она народ впечатлила будь здоров как. Иногда приятно быть королевой.

- Ваше величество! – сквозь толпу пробралась Надин Миона, пребывающая в страшном возбуждении и раздувающаяся от гордости, - его величество велел передать, чтобы вы обедали без него. У него аудиенция с послом Гламуготии. В рабочем кабинете!

Опа! Мы так не договаривались! И как я теперь налажу свою личную жизнь на расстоянии от мужа? Непорядок!

Решение созрело мгновенно!

- Замечательно! – направилась я на выход через расступившихся подданных. – Мой долг как примерной жены пожелать своему мужу доброго утра…

- Сейчас день, ваше величество, - пискнула Янолга, вовремя подхватывая мой подол, так и норовивший залезь в лак, краску и что-то еще на вид очень липкое.

-…Доброго дня, вечера и ночи, - согласно кивнула я, милостиво принимая поправку. – А мой долг, как королевы, поприветствовать посла дружественной нам Гламуготии лично! - И направилась в королевский кабинет, подозревая, что там некоторые отлынивающие от любой работы личности втихую предаются вредным привычкам под предлогом важных межгосударственных переговоров.

Не то чтобы я хорошо разбиралась в мужской психологии, но у меня был папа, а у папы была машина. Так что схема отлынивания от домашних дел была более-менее ясна. И ведь ни нисколечко не ошиблась.

Только лишь я ввалилась в королевский кабинет, пока мои фрейлины отвлекали охрану, как два друга-собутыльника начали с умным видом запинывать под стол графин с вином и делать вид, что они ведут интеллектуальные беседы о выгодном сосуществовании двух стран.

Причем переговоры требовалось вести рядом со столом, заваленным кучей дорогого оружия, и крутить между пальцами кружевную вещичку, сильно напоминающую мне корсет. И хотя эту часть дамского туалета тискал Никас, желанного покоя мне это не принесло. Насколько я могла судить, мужчины многие вещи делают сообща, как-то - смотрят футбол, напиваются и ходят по бабам. Так сказать, за компанию.

Вот честно, я еще ни разу не видела девушку, которая пошла бы по мужикам за компанию. К тому же, такую мгновенно окрестят нехорощим словом и навечно занесут в списки плохого поведения… а мужчинам хоть бы хны! Хоть медаль на грудь вешай за ратный подвиг в горизонтальном положении.

Если раньше рыцари ходили истреблять драконов, то сейчас истребляли исключительно горячительное и сражались не мечами, а тем, чем лучше владели: языком, кулаками и тем, что ниже ярусом. В общем, что работает, тем и сражались. Наверное, драконы потому и вымерли, чтобы их не позорили.

- Ваше величество! - присела я в реверансе, не сводя взгляда с корсета, действовавшего на меня, как красная тряпка на быка. Такая себе белая кружевная мулета. - Прошу простить мое внезапное вторжение, но, как заботливая супруга, я бы хотела справиться о вашем самочувствии.

- Все в порядке, дорогая, - отреагировал Матиас и, проследив направление моего взгляда, выдернул из руки друга, склонившегося в поклоне, кружева и забросил их в угол. – Чем еще я могу помочь вам, ваше величество?

- Рад приветствовать вас, ваше величество, - перехватывая инициативу вышестоящих, радостно сообщил мне Никас, распрямляясь и направляясь ко мне, чтобы поцеловать ручку.

- Взаимно, - благосклонно кивнула я ему, уворачиваясь и неуклонно следуя к столу: - Меня беспокоит, ненаглядный супруг, что вы не желаете разделить со мной трапезу, - сообщила я Матиасу с намеком. И с еще большим намеком: - Неужели, ваше величество, вы утоляете свой голод в другом месте? - и глазами указала на кружева в углу.

- Эм-м-м, - замялся король, кидая на Никаса сердитые взгляды. – Это не то, что вы думаете, дорогая супруга.

- Н-да? – изумилась я, усаживаясь за стол, вблизи от того места, где эта парочка заныкала кувшин с вином. – Что же это, позвольте спросить, ваше величество?

- Сувенир! – выпалил готогламурец, сообразив, наконец, что он него хотят. – На память! – и стыдливо отвел глаза. Врет, но краснеет – шея и уши, по-крайней мере. Даже сердиться на него не получается. Милашка!

- Да вы что?!! – еще больше изумилась я. – И где же даритель? Под столом?

Все, как один, посмотрели туда, куда я показывала.

Я быстро нагнулась, шустро вылив в вино содержимое склянки. Выпрямилась:

- Странно, никого нет. А хотелось познакомиться с дамой, так легкомысленно раскидывающейся нижним бельем!

- Это неприлично, ваше величество, - тут же нахмурился Матиас, складывая на груди руки.

Сегодня мой супруг выбрал для себя костюм цвета мокрого асфальта с красно-синими вставками. Ему очень шло, а мне понравилось своей необычностью. Кстати, первый раз вижу, чтобы кто-то из аристократов применил в одежде этот цвет в помещении. Серое и темно-серое среди богатых вообще здесь не принято, а уж высшая прослойка дворянства избегает его как чумы.

Для здешних этот цвет – цвет бедности, траура по друзьям и дальним родственникам, меланхолии и уныния. Еще считается в сочетании с красным подходящим для охотников (красное, я так понимаю, чтобы вместо дичи не подстрелили!). Хотя, это только дворяне так выдрючиваются, остальные незатейливо одевают для охоты зеленое, только на рукав белую повязку приматывают. Я пару раз вечером возвращающихся из леса охотничков видела. Все люди как люди, а каждый аристократ в красно-сине-зелено-сером – как павлин или фазан.

Ну, красавец из Готогламурии… ой. Гламуготии, как всегда, в черном с серебряными заклепками. За спиной в черных ножнах охренительно здоровый меч, почище иной оглобли. Раскрашенная физиономия тоже черная, только с белыми вставками для пущей харизмы. Эхх, жаль, что этот парень не мой муж! Мысленно облизнулась: уверена, свою жену он постели не обидит.

- Почему неприлично? – напрямую поинтересовалась я, начиная злиться уже в открытую.

- Потому что дамы подобного образа жизни, - непримиримо отрезал муж, изучая меня, - недостойны внимания королевы!

- Зато, видимо, - прищурилась я, вспыхивая и не собираясь сдаваться просто так, - они достойны внимания короля!

- Алиссандра! – повысил голос драгоценный супруг, наконец сообразив, что дело пахнет не только жареным, но еще и добитым. – Вы же не собираетесь по такому пустяку закатывать скандал и позорить нас перед дружественной страной?

- Ни в коем разе, - быстро заверила я супруга. Но предупредила: - Если, конечно, эта самая дружественная страна не будет пользоваться ресурсами нашей страны и подталкивать нашего монарха в этом поучаствовать. А сам монарх должен помнить о долге перед страной, семьей и женой! – Я перевела дух и мило улыбнулась: - И заверяю вас, ваше величество, я буду тщательно за этим следить!

- Вы забываетесь! – рявкнул Матиас, вскакивая из-за стола и нависая надо мной. – Король может делать все, что ему угодно! Для монархов ограничений не существует!

- Прекрасно! – немедленно согласилась с ним я. – Но поскольку я тоже являюсь монархом, а, вернее, - монархиней, то на меня, видимо, ограничения тоже не распространяются! И поскольку супруги в браке равны, то любой ваш выпад в другую сторону своим мечом, ваше величество… - недобро прищурилась я.

Король затаил дыхание вместе с послом, дожидаясь логического окончания. Ну, что же: за что боролись, на то и напоролись, дорогие!

- …Заставит ваши ножны искать другого владельца! Я понятно объяснила?

Радужки короля не просто потемнели, они почернели. Это он разозлился так или испугался? Нет, в последнее не верю. Он у нас не из пугливых. Значит, что? Значит, вот что – он на грани потери контроля и пора сматывать.

Матиас задышал тяжело, с хрипом, а Никас положил руку ему на плечо, будто останавливал.

- Вы не посмеете! – взбесился король, отчего-то теряя голову и яростно всхрапывая, как лошадь под шенкелями. – Это будет приравнено к государственной измене!

- А запугивать слабую женщину нехорошо! – погрозила я ему пальцем. – Это недостойно короля! И вообще, муж – это пример для подражания для жены! Не подавайте мне плохой пример, не получите плохое решение!

- Вы невозможны, Алиссандра! – не выдержал Матиас и полез под стол за графином. Самолично. И выдул из него чуть ли не половину, забыв про стаканы.

Я с громадным удовлетворением за этим наблюдала, мысленно потирая руки. Теперь главное не упустить момент и направить энергию короля в нужное русло.

- Ваше величество, - внезапно подал голос Никас. – Позвольте мне объяснить – это действительно сувенир на память от моей дамы, и его величество просто попросил посмотреть покрой, чтобы заказать для вас такой же фасон. И ничего больше…

Тра-ля-ля-ля! Поскольку я не вчера родилась, слабая отмазка. У нас студенты в инязе и то лучше соображают, даже взрослые люди типа коменданта общежития верят.

- То есть, - ухмыльнулась я, мысленно снимая лапшу со своих августейших ушей, - у вас есть сувенир от дамы, а у моего супруга нет? Король остался без подарка? – Я покачала головой: - Непорядок! – и стащила с себя салфетку-воротник, оголяя декольте, протягивая остолбеневшему Матиасу: - Держите, ваше величество, это многофункциональный предмет. Можно вытереть скупую мужскую слезу, можно вытирать слюни от вожделения, а можно просто прикрыть лицо и думать о законной супруге!

Не знаю, дошли до короля мои слова или нет, потому что он застыл со взглядом, прикипевшим к моему откровенному вырезу. А Никас допивал вино из кувшина и теперь у меня появится еще одна проблема, включающая сюда неудовлетворенного посла из дружественной страны. Будем надеяться, что он сообразит, где у нас можно натырить еще сувениров.

- Это неприлично, - прошептал мой муж, так и не выныривая наружу из декольте. Наоборот, так и старался утонуть там глубже. – Ваш наряд просто неприличен. – И тихо-тихо: - Но, Марай меня дери, насколько же соблазнителен! – И как рванул в мою сторону, я даже не успела отпрыгнуть. Испугаться я тоже не успела.

Возбужденный мужчина пригреб меня в охапку и начал целовать. Сердце трепыхалось где-то в горле, меня поймали врасплох, и я сама еще не решила: хорошо это, или плохо. А Матиас все целовал…

Его поцелуй был нежным и голодным. Не знаю, как это можно вообще сочетать! Его язык не лез в мой рот, король не пытался поставить на мне клеймо принадлежности, захватить, словно крепость… и вообще: он давал, а не брал. Дарил уверенность, что любима, что всегда защитит, что нужна ему как дыхание…

Он ласкал мои губы своими теплыми губами, а у меня кружилась голова, я все больше и больше слабела. Мои ноги подгибались, и я почти повисла на своем муже, забывая обо всем… Подозреваю, в течение пары минут наш брак бы естественным образом подтвердился, и вопрос о наследниках испарился сам собой, если бы не проклятый раскрашенный гламугот, чтоб ему готика с гламуром поперек горла встали, а белые полосочки на роже стали фиолетовыми в крапинку!

Никас терпеливо выдержал паузу, а потом издал ненавязчивое покашливание:

- Кх-кх-кхе!

И король с изумительными фиолетовыми глазами моментально очнулся.

- Алиссандра, - с великим трудом оторвался от меня Матиас, растерянно пройдясь ладонью по взъерошенным волосам и растирая лицо. - Вам спешно нужно покинуть мой кабинет. Это становиться опасным, и я не знаю, как долго смогу удерживаться…

До моего плавающего в розовых соплях мозга начали доходить его слова. Вот что за мужчина! Сначала наобещает кучу всего, а потом… Просто слов нет!

- Вы… - выдавила из себя я, с громадным трудом сдерживая слезы. – Вы мне отвратительны! Обещаете и отнимаете одновременно! – и резко развернулась на выход.

- Вы просто не понимаете всего, дорогая, - грустно сказал король, пока я чуть ли не на ощупь пробиралась к выходу, не желая вытирать слезы, стекающие по моим щекам ручьем, и давать еще один повод для насмешки. – Но когда-нибудь я вам все объясню…

- Не трудитесь! – сумела ответить я без шмыганья носом и всхлипывания. Расправила плечи, задрала голову и вышла из кабинета.

- У тебя серьезные проблемы, друг, - вдогонку услышала я голос Никаса. – Такую женщину нельзя оставлять в одиночестве и холодной постели… Потеряешь…

- Она спит в моей постели, - злорадно сообщил ему мой муж. – И я уже отдал распоряжение не доделывать покои ее величества на неопределенный срок…

- Ваше величество! Ваше величество! – со всех ног бросились ко мне фрейлины, возглавляемые маркизой Омаль Катецкой. Рауль вообще умудрился подскочить самым первым, хотя стоял вдалеке (летать, что ли научился? Или телепортироваться?).

У всех на устах один вопрос:

- Что случилось?

- Я могу вам чем-то помочь, ваше величество? - спрятал руки за спину, словно не доверяя себе, герцог Силвермэн. Какой замечательный кавалер! Мил, заботлив, любезен – и в его присутствии никаких перебоев в сердце! Просто идеал!

Глаза Рауля горели мрачным огнем, лицо окаменело. Это мне плохо, больно и обидно, а он почему страдает? Ему, наоборот, впору радоваться – меня в очередной раз отправили куда подальше!

- Нет. – Я расслабленно прислонилась спиной к двери королевского кабинета, счастливо улыбаясь. Немножко проморгалась от слез и успокоила дворянское собрание: – Но все равно, спасибо за предложение.

Мой смешок чуть не перешел в буйную истерику. Думаю, со стороны я напоминала неадекватную или буйнопомешанную. Именно так воспринимается человек, у которого смех рвется пополам со слезами, и очень бурно, со всхлипами.

На лицах моего «цветника» нарисовалось недоумение.

- Ваше величество, - маркиза выудила из кармана кружевной платок и протянула мне, - не думаю, что показывать подданным свои слабости – это хорошая идея.

- Это не слабость, - пожала я плечами, но платок взяла. Шмыгнула носом и высморкалась. – У меня обыкновенная аллергия на вранье, и это, увы, неизлечимо!

- Предлагаю успокоить вашу аллергию, ваше величество, в ваших покоях, - посмотрела на меня с намеком статс-дама. Маркиза Катецкая начала энергично расчищать дорогу, прокладывая мне курс: - Быстро все убрались с дороги ее величества, бездельники!

Меня плотно окружил женский батальон, следуя незримому приказу Омаль и скрывая от посторонних глаз. И вот под такой бдительной охраной из вееров и каблуков, сопровождаемые гремящими мечами и алебардами, мы добрались до покоев своего мужа.

Я повалилась на кушетку приемной со стоном:

- Омаль, скажи мне откровенно, если мужчина тебя хочет и у него все работает как надо, но он никогда не доходит до конца, то это говорит о том, что у него не в порядке с головой?

- Это говорит о том, - быстро выпихнула за дверь всех присутствующих статс-дама и, вернувшись, присела рядом со мной в кресло, - что твой муж, Алиссандра, имеет проблемы с чем угодно, но только не с головой. Если бы ты хорошо учила в свое время историю Сегала, то знала бы, что наследники престола зачинаются в первую близость, невзирая на все предохранения и снадобья. Так распорядился Марай, чтобы королевская ветвь не прервалась.

- Так почему у Омеллы нет детей? – полюбопытствовала я, приподнимаясь на локтях и переваривая новые сведения.

- Потому что есть твой муж, - как несмышленышу пояснила маркиза. – Пока есть он, других наследников быть не может, во избежание межродственной войны. Да и старый король уже не в том возрасте, чтобы часто пользоваться копьем и еженощно поражать цель.

- То есть, - нахмурилась я, сопоставляя факты, - ты хочешь сказать, что мой муж не хочет со мной спать, чтобы защитить от беременности?

- Нет! - ткнула в меня веером Омаль. - Он, скорей всего, не хочет с тобой спать, чтобы защитить твою жизнь!

- Тогда почему ты мне помогаешь? – нахмурилась я, снова погружаясь в раздумья. – Если это так опасно.

- Потому что покушения на тебя и так постоянно происходят, - поджала губы статс-дама. – А если ты будешь носить наследника престола, то твоя охрана будет увеличена втрое, пища будет пробоваться минимум пятью людьми, и тебе будет положен королевский амулет для защиты! Так что я тут вижу прямую выгоду!

- Мда, - в растерянности только и смогла сказать я в ответ.

Действительно, с этой позиции Матиас выглядит мужественным защитником, спасающим меня от неприятностей, а я - эгоистичным ребенком, требующим телесных удовольствий, и побольше. Но! Что-то мне подсказывало: все не настолько просто. За этим стоит что-то немаловажное. И вряд ли мне так просто об этом расскажут.

И тут до меня дошло!

- Омаль! – взвизгнула я, подпрыгивая. – Если об этом все знаешь ты, то, следовательно, и все остальные в курсе?!! И они догадываются… - Тут я поправилась: - Нет! Точно знают, что король со мной не спит?!! Какой ужас!

- Знать они-то, может, и знают, - успокоила меня маркиза. – Но, во-первых, никто никогда не то что словом, взглядом не даст этого понять, если не хочет на плаху. Во-вторых, с момента вашей свадьбы прошло еще слишком мало времени, чтобы было заметно. Другой вопрос, - задумчиво постучала по губам веером Омаль, - что если ты через три месяца не понесешь, то у короля будет законное основание от тебя избавиться, как от бесплодной. Ибо все в курсе о плодовитости Сегальских монархов, и брачная ночь была подтверждена…

- Вот мерзавец! – выругалась я в сердцах. Думать о муже плохо не хотелось, но выводы были безупречные. Все действительно было так, как говорила Мордебуль: кровь на простыне в брачную ночь и полное отсутствие наследника. И попробуй докажи, что это не твоя вина, если мы к тому же постоянно просыпаемся в одной постели.

- Это оскорбление его величества словом, - чопорно напомнила мне статс-дама. – Следи за своим языком. Не давай королю повод обвинить тебя в чем-то еще.

- Все же надеюсь, - я помассировала ноющие виски, спуская ноги с кушетки, - что с сегодняшнего дня все изменится. Мне кажется, король ко мне все же слегка неравнодушен, хоть утверждать и не берусь…

- Их величество, - встала и нависла надо мной маркиза, - не просто неравнодушен. Их величество, судя по взглядам, сожрал бы тебя с потрохами, если бы это не мешало каким-то его планам.

- Ваше величество, - просунула головку внутрь Милена, - у нас плохие новости. Для нас плохие, - поправилась девушка, когда сзади кто-то зашипел и отвесил ей пинка.

- Что еще? – нахмурилась я, ожидая чего угодно, только не...

- Их величество в срочном порядке отбыл на охоту вместе с послом дружественной державы Гламуготии! – отрапортовала Скай, отводя выразительные зеленые глаза. – Все произошло так быстро…

- Ужас! – прикрыла я рукой рот. Беспомощно глянула на нахмуренную статс-даму: - А там сад есть?

- Куда поехал его величество? – строго посмотрела на подчиненную маркиза. – В какой из охотничьих замков?

- В Каселлхол, - тут же доложила девушка, делая короткий книксен.

- Понятно, - схлопнула веер Омаль с неожиданной злобой. - Сбежать решил! Три дня скачки, чтобы загнать вшивого оленя! Или, скорее, себя! – топнула ногой: - И да, ваше величество, там есть сад. Небольшой. Фруктовый. Яблони, вишни, но в основном груши…

- Груши жалко… - сообщила я ей. – Они не виноваты…² - Я встала и приняла судьбоносное решение: - Найдите мне охотничий костюм, я еду за мужем, как примерная жена. И тогда никто и ничто не пострадает!

- Это вообще-то не принято по этикету, - повернулась ко мне статс-дама. – Такие монаршие выездки служат исключительно для сбегания от жены и отдыха на природе.

- Вот и пожалеем природу! – упрямо сказала я. – Будет отдыхать со мной, а Никасу больше сувениров достанется. В конце концов, Сегал по-дружески может удовлетворить желания Гламуготии, не портя при этом семейную жизнь монархов! Так что я хочу охотничий костюм, провожатого и охрану! И быстро! Если снадо… - тут я заткнулась. – Потому что иначе будут нехорошие последствия!

- Что стоите, бездельницы? – напустилась на фрейлин Омаль, быстренько просчитав все варианты и приходя к аналогичному выводу. – Быстро найдите ее величеству охотничий костюм! – Она громко рявкнула: - Начальник охраны! Герцог Силвермэн!

- Да, ваше величество, - как по волшебству в комнате нарисовался красавец-блондин и склонился в глубоком поклоне, мужественно держа глаза долу и стараясь не пялиться в мое кардинально углубленное декольте.

- Я желаю, чтобы вы сопроводили меня в Каселлхол! – выдала я на «голубом глазу». – И быстро!

- Ваше величество! - приподнял голову Рауль, задыхаясь, словно только что бежал стометровку. - Все, что прикажете, хоть на плаху… но вы знаете, что в Сегале это запрещено законом - следовать на охоту за королем, если вы им не приглашены?..

- Даже супруге короля, его королеве? – с глубоким сомнением переспросила я. Странные люди со странной логикой, мне ее никогда не постичь.

- Королеве в первую очередь, - серьезно сказал Рауль.

Ненавижу Средневековье. НЕ-НА-ВИ-ЖУ!

- Это почему? – не поняла я такого странного закона.

- В прошлом веке, - охотно сообщила мне Омаль, - королева Марианна решила сделать сюрприз королю Клаусу, своему супругу, и нагрянула в один из охотничьих замков во время охоты. О том, что там случилось, история умалчивает, но с тех пор король Клаус заикался, вздрагивал и чурался женского пола. После это случая и был принят тот закон, о котором упоминал герцог.

- Встаньте, герцог, - приказала я и посмотрела ему в глаза, когда он выпрямился. - Мне очень нужно попасть к королю. Просто позарез. У вас есть хоть какие-то предложения, как это сделать, не подпадая под действие этого в высшей степени дурацкого закона?

- Ну-ну-ну, - потер рукой мужественный подбородок Рауль, глубоко задумавшись. Через минуту-другую он прищелкнул пальцами и снова склонился в поклоне, словно его осенила идея: - Ваше величество тоже может поехать на охоту… в соседний замок… Но поскольку дорога туда одна, то вы обязательно встретитесь с его величеством, если поторопитесь. И в этом случае вас трудно будет хоть в чем-то обвинить…

- Кроме супружеской измены, - согласно кивнула маркиза. Она побарабанила пальцами по подлокотнику кресла и закусила губу.

- Почему? – возмущенно воскликнула я, обеими руками вцепившись в расшитую золотом небольшую диванную подушку. – Я еду не одна - с дамами и охраной, что может в этом быть такого подозрительного?

Моя оберфрейлина лукаво улыбнулась, опустив взгляд и поправляя брошь на груди:

– Потому что на охоту ездят с определенной целью… И в этом случае оленьи рога не трофей, а скорее символ…

Меня словно кипятком обдало от унижения.

Это вызов? Это вызов! И есть огромное желание на него ответить.

- Омаль! – обиженно рявкнула я, вскакивая и начиная мерить шагами толстый ковер на полу.

Катецкая немедленно вскочила вслед за мной и осталась стоять, следя за мной встревоженными глазами.

Если во мне до сих пор и оставались остатки хоть какого-то благоразумия, то после последнего высказывания Мордебулихи… маркизы Катецкой… они выветрились, взамен пришла злость:

– Пойми, вот как раз для предотвращения этого украшения на моей короне я и хочу поехать!

- Ваше величество! Ваше величество! - в комнату вломился женский батальон с зеленым охотничьим костюмом. Дамский цветник закружил вокруг меня яркой клумбой, уволакивая в гардеробную. - Нам пора собираться!

- Я отдам все необходимые распоряжения, - крикнул Рауль мне вслед, - и вернусь, чтобы сопровождать ваше величество!

- Да-да, конечно, Рауль, - не подумав, брякнула я, убирая с лица капризный локон. И удостоилась та-а-акого жаркого взгляда, что чуть не сгорела от смущения.

- Герцог! – рявкнула Омаль, становясь на дороге шагнувшего было ко мне Силвермэна. – Вы забываетесь! – и зашипела мне на ухо ошпаренной кошкой: - Алиссандра, это немыслимо допускать подобную фамильярность!

Сейчас меня за что вздули, словно приблудного котенка? Да еще и кто – моя собственная придворная дама!

- А что такого я сказала? – вытаращилась на нее я, пока меня чуть ли не волоком тащили в гардеробную для переоблачения. – Его разве по-другому зовут? - У меня совершенно не было желания каяться и исповедоваться, тем более по такому дурацкому поводу.

Губы Омаль вытянулись в ниточку, глаза сузились.

- Вы назвали его по имени! – фыркнула маркиза, показывая жестом фрейлинам стоять в отдалении. – Это дозволяется лишь по отношению к фаворитам! Вы хотите, чтобы их величество об этом узнал и обвинил вас в измене?

- За такой пустяк? – поразилась я вывертам придворного этикета. – Только потому, что я назвала человека по имени?

- Не человека! – отрезала статс-дама, в сердцах сдирая с меня платье и на ходу отрывая завязки и пуговицы. – Мужчину! Молодого, здорового, красивого мужчину!

- Поняла, - кивнула я, все еще приходя в себя. – Мужчины – они не люди. Буду знать…

- Да уж, пожалуйста! – прошипела маркиза, отбрасывая небрежно остатки некогда роскошного лилового убранства. Махнула рукой фрейлинам и рыкнула: - Что встали, бездельницы! Дамы, быстро облачили ее величество в костюм и причесали! Драгоценности по минимуму, лишь для подчеркивания королевского статуса. Живо, мы опаздываем!

И меня закружил разноцветный вихрь, которому я уже не сопротивлялась.

Через некоторое время я была готова и усажена в кресло, пока переодевались маркиза и пара отобранных ей для поездки фрейлин. Мне, собственно, было все равно, кто со мной поедет. Меня сейчас занимали совсем другие мысли. Я копалась в памяти, пытаясь вспомнить книги и фильмы, которые можно использовать как пособие по флирту и соблазнению. Но ничего путного на ум не приходило, поэтому, тяжело вздохнув, я положилась на судьбу и обстоятельства.

- Мы можем идти, ваше величество, - сообщила мне Омаль, поправляя мою кокетливо сдвинутую на сторону шляпку с зелеными перьями. – Охрана готова сопровождать вас к карете. – И совсем тихо: - Я пыталась уговорить герцога Силвермэна доверить ваше сопровождение герцогу Касперу Неподкупию во избежание неловких ситуаций. Но этот упрямец категорически отказался оставлять тебя одну. – Она надрывно вздохнула: - Доведет он нас до беды, чует мое сердце.

- Почему? – уставилась на нее я. – Он что-то замышляет?

- Он тебя любит, - еще с более тяжелым вздохом выдала статс-дама. – И совершенно не может этого скрывать. И когда эта информация достигнет короля, еще неизвестно, как это будет воспринято его величеством. В любом случае, последствия не заставят себя ждать и будут весьма и весьма нехорошие.

- Но я же в этом не виновата, - сообщила я ей, чувствуя, как к щекам приливает кровь. – И мы ничего дурного не сделали.

Графиня аффектированно всплеснула руками:

- А кто в это поверит, об этом ты подумала?! Король укоротит на голову и герцога, и тебя, если решит, что задета его честь!

- Нельзя повлиять на чувства другого человека, - упирала на моральные принципы я. – И королева, и прачка не могут заставить себя любить или не любить…

- Какая ты все же еще наивная, - потупила глаза Омаль. – Заставить нельзя, а вот обвинить тебя в этом можно! Пошли уже, жертва чужих страстей!

И мы пошли. Сначала по коридору шествовала я, двумя пальчиками поддерживая слегка укороченный подол охотничьего костюма. За мной заслоном от Рауля следовали Омаль, Вемуля и Кристин. А уж за ними топал Силвермэн с охраной.

И все было бы хорошо, если бы в один распрекрасный момент, или, точнее, - отнюдь не прекрасный момент - на нас из-за поворота не выскочила ватага вооруженных людей, а сзади меня с громким лязгом внезапно не упала толстая металлическая решетка, перегораживая коридор и отрезая сопровождение.

- Ага! – рванули ко мне злоумышленники с мечами наперевес. То, что они злоумышленники, у меня сразу не осталось ни малейшего сомнения, судя по количеству оружия и заросшим мордам, упакованным в маски.

- Ваше величество! – с тревогой заорал Рауль, начиная трясти решетку голыми руками, словно мог переломить толстые прутья. Через секунду он уже в ярости рубил крепежи ловушки, к нему подскочили двое стражников и ему в этом помогали. До победы в этом славном деле им было довольно далеко, но тут главное - иллюзия деятельности, и чтоб начальство видело, что бравые бойцы не растерялись.

Наши девочки во главе с Омаль всем коллективом изображали театр пантомимы, сцену «Ужас в замке Моррисвиль».

– Алиссандра! – отчаянный крик герцога пронесся по коридорам замка.

Бедная его заспинная оглобля! Он так ею рубил и орудовал, что искры по сторонам летели. Затупится - ее потом, наверно, всю в зазубринах, выкинуть придется. И меня не успеет спасти, и любимую железяку погубит. А жаль…

- Я так мало… - прошептала я непослушными губами, плотно прижимаясь спиной к преграде и ожидая удара мечом. То, что меня сейчас прирежут, - сомнения не вызывало. Мечи они явно не для подарка ко мне несли. И охрана моя ничего сделать не успеет: своими мечами они душегубцев на расстоянии не удержат, а луки во дворце носить и использовать запрещено.

И тут рядом со мной в стене открылся проход, из которого высунулась холеная рука с унизанными массивными перстнями пальцами. Она и утащила меня в черный проем, я даже пикнуть не успела. И проход тут же закрылся.

- Простите, ваше величество, - прошипели мне на ухо и закопошились у меня в ногах. Потом раздался треск ткани и снизу почувствовался холодок. – Ваше платье застряло, а дверь открывать я не рискну.

- Если вы не будете меня убивать, - прошептала, с трудом шевеля дрожащими губами, - то можете еще что-нибудь на мне порвать. И - спасибо.

- Еще чего не хватало, - возмутился невидимый спаситель. – Не думаю, если я вынесу голую королеву Сегала, то это поспособствует дружеским отношениям между нашими странами!

- Даже если королева будет живая? – попыталась пошутить я, испытывая слабость в коленях и тремор по всему организму.

- Тем более, если будет живая! – отрезал мужчина, схватил меня за руку и потянул за собой. – Давайте выбираться отсюда, ваше величество! – и как дернул! Мой лоб тут же повстречался с непреодолимой преградой, которую не смог пробить с первого раза. Сознание не стало дожидаться, когда наступит вторая попытка, и малодушно сбежало, погрузив меня в темноту.

- У-у-у! – взвыла я, придя в себя. Голова раскалывалась. Казалось, внутри моего черепа гуляет гулкое эхо, вооруженное кувалдой, и стучит по всем местам, куда может дотянуться.

- Алиссандра! – завопили надо мной голосом Омаль, и кто-то схватил меня за руку.

- Если я живая, - простонала я, не открывая глаз, - то скоро точно умру! Дайте хоть что-то от головной боли, изверги!

Меня тут же бережно приподняли, и в губы ткнулся металлический край бокала. Я собрала остатки сил и выдула предложенную жидкость. Через какое-то время боль отступила. Я смогла разлепить тяжелые веки.

Судя по всему, я лежала на кровати в покоях Матиаса, рядом со мной сидела бледная до синевы маркиза с кубком, в ногах отирался уже знакомый лекарь, вокруг кровати в живописных позах спали фрейлины, а около двери торчал почерневший от тревоги Рауль с кучей мрачных стражников. Охрана моя стояла с видом висельников, которых сейчас отправят на казнь, лишив последнего слова и посмертия.

- Быстро поставить ширму! – толкнула ближайшую к ней фрейлину статс-дама. – Ее величество пришла в себя! А вы, герцог, рявкнула в сторону спешившего ко мне Рауля, - стойте, где стоите, и охраняйте! Нечего глазеть на королеву!

Пара девушек рванули не хуже реактивных ракет и, непрерывно потирая глаза одной рукой, каким-то чудесным образом поставили ширму, отгораживая меня от стражи. Фрейлины тут же снова опустились на пол рядом. Лунатички, что ли? Но их лунатизм приятный, и делу помогающий.

- Ваше величество! - подступил ко мне лекарь, щупая пульс и вместе с тем испытующе заглядывая ко мне в лицо. - Я настоятельно рекомендую провести в постели не меньше двух недель. Ваше здоровье подорвано этим ужасным покушением и не менее зверским спасением! У вас шишка на лбу величиной с голубиное яйцо, все руки поцарапаны, и впридачу сотрясение всего организма. Это может пагубно отразиться на вашем состоянии. Вы должны оставаться в кровати, или я ни за что не ручаюсь!

- Я подумаю, - обтекаемо пообещала я, мучаясь любопытством. – И дам вам знать. А сейчас, если вы не против, то могла бы я некоторое время пообщаться со своей статс-дамой?

Лекарь застыл знаком вопроса и захлопал ресницами.

- Брысь отсюда! - перевела Омаль на понятный ему язык. – Их величество тебя позовет при нужде. Можешь пока посидеть в дальнем уголке.

- Спасибо! – успела поблагодарить я, пока лекарь спешил убраться от нас подальше.

- За что ты его благодаришь? – изумилась маркиза, заботливо поправляя мое одеяло. – Это его ремесло – лечить людей. И честь пользовать монархов. Это он должен тебе в ноги кланяться.

- Спасибо, что не отравил, - похлопала я по руке разошедшуюся статс-даму. – И это благо. А теперь расскажи мне, как я сюда попала.

- Когда тебя уволокли в потайной ход, - совсем не изящно сморкнулась в носовой платочек Омаль, - то убийцы быстро ретировались. А мы все стали тебя искать с факелами и стражниками. Но потайных ходов много, а… - Она махнула рукой. – В общем, в тронном зале проходил совет министров, когда к ним вышел посол дружественной державы Орегондии с бессознательной королевой на руках.

- О как! – изумилась я, вспоминая посла, подарившего мне изумительные фижмы. – Какой молодец! Прыск³ меня побери, я помню только, что он брюнет с обильным пирсингом и татуажем. Могу только гадать, какими глазами советники глядели на эту щекотливую ситуацию. Надеюсь, в обморок не попадали?

- В обморок они не попадали, все гораздо хуже, - заверила меня статс-дама голосом, дрожащим от гнева. – Представь! Высокий, брутальный брюнет в черном шелковом плаще и с оголенной накачанной грудью с проколотыми сосками выносит бессознательную королеву в разорванном платье, с синяками, шишками и царапинами. Как ты думаешь, что подумали советники?

- Что на меня было покушение? – наивно предположила я, удобно устраиваясь на подушках.

Моя наивность меня погубит! Все, что связано с нормальной логикой, обращается тут в прямо противоположное.

- Да, - кивнула женщина, - что было покушение на твою честь. И посол сейчас сидит под стражей, дожидаясь суда короля.

Вот так-то, ву-а-ля! А то все: охота, охота! Вот она, ваша поганая охота! Только вместо оленя чуть не уполевали королеву, пока король бегал на свиданку. Все прочее - мелочи.

- А твоя супружеская жизнь под вопросом, - добавила для округления моя гранд-дама.

Хех, удивила! Это единственная неизменная составляющая, можно сказать – константа моей жизни.

- Она всегда под вопросом, - меланхолично сообщила ей я, ничуть не удивившись и раздумывая над случившимся. Картинка вырисовывалась еще та. Если не знать предыстории, точно можно подумать о неприличном, но завлекательном. Хотя, если я правильно помню, посол по дамам не ходок. Или ходок, но не по дамам. Обидно.

- Сейчас этот вопрос, - сообщила мне Омаль, - весьма больной. И к нему, как пикантная приправа, в комплекте идет топор палача. Советники спешно послали за его величеством. Ждем.

- Сижу, курю… - вспомнила я слова песни. Нахмурилась: - А что, ни у кого не возникло даже сомнения, что несчастный посол ко мне прикоснулся бы лишь в исключительном случае и только для пользы дела? У него же к дамам… - Задумалась, как бы сказать все не настолько откровенно: - С дамами у него один общий интерес - мужчины.

- И кого это волнует? – изумилась маркиза, поправляя мое одеяло. – Главное - повод, а не то, что случилось. Так что будем ждать его величество. В любом случае, пока мы ничего сделать не можем. У советников шок. Они все равно ничего не поймут, даже если ты высечешь это на камне и поставишь перед ними.

- Лучше над ними, - закрыла я глаза от накатившей усталости, - чтоб плита зазря не пропадала. – И уже тихо и сонно: - Я посплю немного, пока король не приедет, а то потом, чует мое сердце, спать уже не придется…

- Да сохранит тебя Марай, девочка, - прошептала статс-дама, задувая свечу.

Пробуждение мне не понравилось.

- Мать-мать-мать Марай! – дурниной орали где-то неподалеку.

- Что случилось? – подпрыгнула я на кровати и скривилась от головной боли. – Что за дикие вопли с утра?

- Ты, главное, не нервничай, - дрожащим голоском сообщила мне стоящая навытяжку около кровати маркиза, отсвечивая в лице всеми оттенками голубого и салатового. – Приехал его величество…

- Марай! Мать! Мать! – снова раздался бизоний вопль. – Три раза через колено!

- Это его так встречают? – полюбопытствовала я, выглядывая лекаря с обезболивающим. Мужчина нашелся в дальнем углу, свернувшийся клубочком и непрерывно трясущийся.

- Нет, - сказала Омаль, покачиваясь из стороны в сторону. – Это он так встретил известие о покушении на тебя, Алиссандра.

- Ничего не понимаю, - поманила я пальцем лекаря и показала на голову.

Лекарство мне тут же было выдано. Оказывается, по-пластунски медперсонал ползать был обучен «на отлично» и при необходимости запросто ставил рекорды ГТО.

Я выдула настой и с облегчением поняла, что боль отступила:

- Спасибо, - сказала я уползавшему целителю. И уже к маркизе: - Я что-то проспала?

- Явление короля, - кивнула статс-дама, нашаривая кресло и присаживаясь на краешек. – Его величество явился сюда в охотничьем костюме и запыленных сапогах, - женщина судорожно дернула шеей. – Он навис над тобой и долго изучал твою шишку вкупе с царапинами и синяками. Потом поинтересовался у лекаря твоим самочувствием. И когда услышал все… - она сглотнула. – А тут ты еще так жалобно застонала… В общем, их величество сейчас громит дворец, гоняя по нему твою охрану и пытается прибить двух герцогов, один из которых совсем не виноват…

- Все пока живы? – перебила я Омаль, соображая, как сохранить охрану в относительной целостности.

- Пока да, - кивнула маркиза. – Но как долго это продлится?

- Значит так, - приняла я стратегическое решение. – Выгнать отсюда всех, подать мне прозрачную ночную рубашку, причесать, и загнать сюда его величество! Справишься?

- А у меня есть варианты? – обрела бодрость духа статс-дама, начиная раздавать указания.

Спустя пятнадцать минут я восседала на постели, облаченная в бледно-зеленую полупрозрачную рубашку с кружевами на груди, создавшими объемную видимость, с распущенными по плечам волосами и несчастным видом.

Маркиза кинула на меня прощальный взгляд, сделала отвращающий беду знак и выскользнула за дверь.

- Вы хотели меня видеть, Алиссандра? – вломился в комнату взбешенный Матиас, раздувая породистые ноздри.

Мне, пожалуй, никогда, кроме Рауля и Никаса, не попадался такой образец идеального мужчины. Чем проще и безыскусней он одет и причесан, тем больше хочется запустить пальцы в эту взлохмаченную гриву и прижаться к нему всем телом.

Охотничий костюм шел королю безумно. Под серо-красно-синей замшевой курткой, свободно облегающей мощную мужскую фигуру, бросались в глаза широкие плечи и узкие бедра. Штаны серого цвета подчеркивали длинные стройные ноги в охотничьих сапогах.

Волосы, гладкие и блестящие, были убраны в простой хвост. Интересно, он представляет себе хоть чуточку, какое впечатление производит на неокрепшие женские умы?

Когда Матиас сделал шаг вперед, меня обдало жаром.

- Доброе утро, ваше величество, - приветливо улыбнулась я, кокетливо дернув плечиком, с которого слегка соскользнула шелковая ткань. – Я приношу вам свои глубочайшие извинения, что ваша государственная охота была омрачена таким незначительным происшествием.

Теперь жаром обдало уже моего мужа.

- Покушение на венценосную особу, - прикипел взглядом к моему плечу супруг, - вы считаете «незначительным происшествием»?

- Ну я-то жива, - пожала я плечами и позволила ткани соскользнуть еще больше. Взгляд Матиаса осоловел. Поплыл, мужик. Ну ничего, это лишь начало! – И счастлива осознавать, что рядом не было вас, драгоценный супруг, и вы не пострадали… - невинно потупила глазки.

А вот получи фашист гранату!

– Я бы этого не пережила!

И еще одну гранату вдогонку к первой! Я прижала к груди руки, и рубашка соскользнула уже с обоих плеч.

Матиас забыл, как дышать, думать и злиться. Мужчина сделал шаг в мою сторону и остановился. Откашлялся, прочищая горло:

- Это моя вина, дорогая супруга. Если бы я был рядом, то такого бы точно не произошло… - и все это с та-аким голодным видом.

- А если бы… - не договорила я, с испугом прижав ладонь ко рту и удерживая ткань на грани приличия. – О, Марай!

- Алиссандра, - прекратил бороться с собой и против меня муж, присаживаясь на кровать и заключая в теплые объятия, - мне жаль, что так произошло, дорогая. Не надо тревожиться. Вам сейчас нельзя волноваться… - И руки, блуждающие по всему телу. Горячие, сильные, настойчивые…

Я мелко задрожала. Мы оба дрожали, словно намокли под проливным дождем и нам стало очень холодно. Рубашка пала, как последний бастион. Я обвила руками его шею и спрятала горящее лицо на широкой груди, всей своей клеточкой впитывая близость любимого мужчины.

- Я никому не позволю тебя обидеть, - тихо шепнул он. – Никогда.

- Обними меня, - так же тихо попросила я. – Обними и не отпускай.

Он притиснул меня крепко-крепко, так, что в моих ушах гремел стук его сердца. А потом бережно взял мое лицо в обрамление своих ладоней и начал целовать. Он прикасался так, словно нуждался во мне. Точно голодал долгое время, а теперь ему дали поесть. Мои губы охотно приняли ласку, приоткрываясь под напором его желания. Я услышала стон (его? Мой?) когда его язык осторожно скользнул внутрь, лаская, соблазняя, очаровывая.

Но Матиас был на таком взводе, что ему не удалось долго сдерживаться. И вот уже его губы терзают мои, а пальцы, сводят меня с ума, умело лаская грудь. Я почувствовала себя натянутой струной; землей, жаждущей дождя; Евой в начале грехопадения.

Голодные стоны, которые он издавал… если не знать, то можно подумать, это я от него каждый раз бегала, а он догонял и не мог догнать, отчего страдал страшно и тяжко. Рубашка опустилась мне до талии, а я сама, надежно спеленутая большим сильным телом, переместилась вместе с пылающим страстью мужчиной горизонтально.

Щекотная вчерашняя щетина вызвала сонм мурашек, когда его рот спустился на мою ушную раковину, прогулялся по шее и добрался до груди.

И тогда мы застонали в унисон. Как хорошо! Просто замечательно!

Он, словно в горячечном бреду, шептал:

- Алиссандра, что ты со мной делаешь!

Ну, это он клеветал на меня и на себя. Я-то как раз не делала ничего, все делал он. И как делал!

Мое тело плавилось от жажды, Матиас уже начал подбираться к самому сокровенному, я ему всячески в этом помогала. Как там: «И пускай весь мир подождет?»

Нет, не подождет! Пошел он к черту!!!

Весь в запале, король снял куртку-дублет и уже начал стягивать рубашку и расстегивать штаны (идиот, лучше бы он начал стягивать сапоги!), как нам опять помешали.

- Срочное донесение, его величеству! – заорали в коридоре. – Нота протеста от Орегондии по поводу содержания их посла под стражей!

Король вздрогнул и его глаза приняли более-менее осмысленное выражение, не считая того, что в них застыл ужас.

- Марай меня дери! – с испугом отпрянул от меня супруг, как от чего-то дико страшного и отвратительного. – Что со мной?

- Что с вами? Что с вами?! – разозлилась я, как всегда обломленная в лучших начинаниях. – А что с вами может быть? С бесчувственным истуканом?

- Вы не в себе, Алиссандра, - спокойно сообщил мне Матиас, выставляя впереди себя руку в неписанном жесте «стоп» (непонятно только, имелось в виду – «Стопхам!» или «Стопнаркотик!») и спешно приводя в порядок свою одежду. – Вам нужен покой. Так что я, пожалуй, несколько ночей переночую в покоях моего отца, благо они сейчас пустые.

Ей-богу, лучше бы он меня ударил. Такую пощечину своему самолюбию я просто не могла стерпеть. Но пришлось, хотя далось мне это нелегко. Я даже язык прикусила, чтобы не выдать ему все, что я о нем думаю, в мельчайших подробностях. Только и могла сказать:

- Надеюсь, ваше величество, - натягивая на плечи шелк, - что вы знаете, что делаете. И точно знаете, чем вам это отзовется в дальнейшем.

- Вы мне угрожаете, дражайшая супруга? – прищурился король, становясь далеким и неприступным. Как будто не его руки ласкали меня сейчас и не его губы изучали мое тело.

- Предупреждаю, - честно ответила я. И добавила все в том же порыве честности: - Отпустите посла - если бы не он, меня бы точно убили.

- Он вас трогал! – отрезал Матиас, снова начиная напоминать бегущего бизона. – И должен за это ответить!

Ну все! Я, конечно, добрая, терпеливая и очень скромная, но и у меня есть предел. А за пределом уже нет ничего!

- Да хоть кто-то трогал! – вскочила я на кровати в полный рост и… забыла о провокативной рубашке, которая подло соскользнула с моего тела, оставив полностью обнаженной.

Матиас подобрался и застыл, не сводя с меня горящих глаз. Но я так и не поняла отчего: от гнева или страсти. Да и не до анализа было.

- Прекратите на меня пялиться! – рявкнула я, хватаясь за свисавший балдахин и пытаясь оторвать ткань, чтобы прикрыться. На другое у меня просто не хватило ума. – Вы только что от меня отказались, а, следовательно, не имеете никакого права глазеть!

- У меня есть все права на тебя! – рыкнул в ответ король, теряя самообладание и жадно рассматривая. – В том числе и право карать, Алиссандра!

- Тогда воспользуйся правом побега! – заорала я, все же сообразив, что балдахин мне не оторвать, и подняла простыню, прижимая к себе и заворачиваясь. – Ты всегда сбегаешь, как последний трус! Не хочу тебя больше видеть! Никогда! – и плюхнулась на задницу, разразившись слезами и обхватывая начавшую снова болеть голову. – Ненавижу!

Матиас было шагнул ко мне, протягивая руку, но вдруг отпрянул и сказал:

- Я не буду принимать ваши слова во внимание, дражайшая супруга, сделав скидку на шок и ваше здоровье. Но, - злобно прищурился: - это последний раз, когда вы меня оскорбляете! Больше вы никогда не посмеете сказать подобное даже наедине.

- Уговаривай себя и дальше, чудовище, - вытерла я ладошкой слезы, - я тебя не слышу!

Новый возмущенный рык, нечленораздельный, но угрожающий.

– И тебе уже пора! – Мстительно добила: - Государственные дела под юбкой Давалии заждались!

- Держите себя в руках, - суровым тоном посоветовал мне король и, сохраняя ошметки мужского достоинства, сбежал, хоть и шел без спешки. Но будто убегал… даже не от меня… от себя. Странный мужчина, непонятный, а потому еще более притягательный.

- Ваше величество! – подскочили ко мне ворвавшиеся вихрем Омаль и Лара. Маркиза, видимо, успела отдать какие-то распоряжения, потому что женский батальон кучковался у дверей и ко мне не приближался.

- Свершилось? – осторожно спросила горничная, рассматривая меня и смятую кровать.

- Счас! – убито отозвалась я, натягивая на себя одеяло. Пожаловалась: - У меня такое чувство, что король вообще не хочет! Ничего! Хотя… - задумалась я. - Что-то он точно хочет!

- Что? – осмелилась переспросить Лара.

Я фыркнула гордо, по-королевски:

- Уморить меня своим нелогичным поведением!

- Что будем предпринимать? – не теряя присутствия духа, поинтересовалась Омаль.

- Отдай распоряжение, чтобы мои покои срочно доделали, - приказала я, вытирая нос. – Не хочу с ним оставаться даже на одну ночь!

- Мне кажется, это чрезмерно поспешное решение, - осторожно начала маркиза, но, поймав мой взгляд, мгновенно подозвала одну из фрейлин и отправила с поручением. После чего развернулась ко мне: - Что-то еще? – Она протянула мне тонкую теплую шаль.

Я в нее сразу закуталась. Меня до сих пор колотило от расстройства.

- Нет, - мотнула я головой и поморщилась. – Хочу отдохнуть! Вечером буду ужинать в своих покоях. Пригласите ко мне герцога Силвермэна…

- Алиссандра! – всплеснула холеными руками статс-дама. – Не делай глупостей! Его величество никогда тебе этого не простит.

- И пусть, - упрямо сказала я, надув губы. – Я не могу постоянно стучаться в стенку головой. Она уже болит – голова, а не стенка, разумеется.

Омаль вздохнула:

- Ваше величество, но по законам Сегала…

Я ее перебила:

- Хочу хоть раз нормально пообщаться с мужчиной, без планирования компании и планов по захвату!

- Я этого делать не буду! – категорично отказалась Омаль, уперев руки в бока, как базарная торговка, простолюдинка. – Это плохо отразится на твоем здоровье! Отсутствие головы всегда плохо отражается на здоровье!

- И вот еще что! – рядом с ней в такой же позе встала Лара. – Кто-то из ваших девчонок стучит герцогине Криворузкой. Мне ее горничная сказала по секрету. Но никто не знает - кто именно. Они встречаются без свидетелей.

Я бросила косой взгляд на своих фрейлин и задумалась. Не то чтобы это оказалось для меня неожиданной новостью. Что-то такое я подозревала. Но вот как избежать стукачества?

- Как фрейлины перестают быть фрейлинами? – полюбопытствовала я, почесав нос.

- За серьезный проступок или выйдя замуж, - отрапортовала маркиза. – А что?

- А позовите-ка ко мне дядю, - хищно улыбнулась я. – Он, наверное, бедный, уже весь извелся от беспокойства за меня…

- Эт точно, - кивнула Лара. – Из королевского погреба уже сутки не вылезает. Виночерпий жалуется, что нужно срочно заказывать еще несколько бочек вина…

- Выманить! – приказала я, мысленно собираясь в кучу из душевных развалин. – Протрезветь и заманить сюда! Дамы, повелеваю: меня одеть, накормить и прекратить жалеть! Всем все понятно?

- Ты быстро взрослеешь, Алиссандра, - со скрытой материнской гордостью сказала маркиза и пошла раздавать указания.

- Ваше величество! – залетела в покои Каревна. – Ваших покоев больше нет!

- Как это понимать? – нахмурилась я, соображая, как такое вообще может быть. И настолько быстро.

- Ох, ваше всемилостивейшее величество! - заломила руки несчастная фрейлина. – По приказу вашего супруга, его величества, ваши покои разрушены полностью и восстановлению не подлежат. Там…- она передернула плечами. – Там даже стены наполовину снесены.

- Узнать, есть ли во дворце свободные покои! – рявкнула я, приходя в бешенство. – Быстро занять и забаррикадировать дверь! Где мои платья?

- В гардеробной его величества, - дрожащим голосом ответила дочь графа Арина. – Там сейчас камердинер его величества место освобождает. И еще вам соседнюю комнату под гардеробную отдали… И еще принесли два гарнитура: один из сапфиров, другой – рубиновый!

- Пусть подавится! – фыркнула я, с трудом превозмогая приобретенную в этом мире скаредность. – Мне от него ничего не нужно! – И шуганула оставшихся фрейлин: - Быстро искать мне место, где я могу преклонить голову на ночь!

- Мда, - поджала губы Омаль, - видимо, его величество повел себя не как его величество…

- Так и скажи, что он козел! – отмахнулась от нее я, запихивая руки в рукава поданного мне Ларой халата. – Нечего миндальничать!

- Не могу, - скрыла улыбку статс-дама. – У меня верноподданнические чувства, которые запрещают мне так думать о нашем короле.

- У меня другие чувства, - пробурчала я, присаживаясь в кресло и давая возможность горничной уложить свои волосы. – И они мне разрешают и думать что угодно, и делать!

- Не торопись, - предостерегла меня Омаль. – Все спешащие обычно оказываются на плахе. А ты сейчас уже не принцесса Глеховии, а королева Сегала, и, следовательно, подданная короля Сегала. Его величество вправе распоряжаться твоей жизнью по своему усмотрению. И Алиссандра, - она встала на колени рядом с креслом, - ты высоко меня вознесла, но, умоляю тебя – сама не пади низко.

- Уже пала, - хмыкнула я, раздумывая над ее достаточно вескими, справедливыми словами. – Я была готова его умолять, представляешь? Это ли не падение?

- Просто подожди, - взяла мои ладони в свои маркиза, - и посмотришь, что будет. Не может король долго отказываться от того, чего так страстно желает. Ты просто не видела, как он на тебя смотрел, пока ты спала. Так не смотрят на женщину, которую не хотят.

- Поздно, - упрямо сказала я, - теперь его не хочу я. Ни в каком виде!

- Трапеза накрыта в приемной, ваше величество, - присела в глубоком реверансе Мора Ксе. – Ваш дядя тоже там. Кривится на чайник, но терпит.

- Пошли, - встала я из кресла и оперлась на руку вскочившей раньше меня статс-дамы. – У меня есть для него предложение, от которого никто не сможет отказаться! – и отправилась налаживать связи между нашими странами.

- Дорогая племянница! – вскочил Альфонсус, как только я вошла в двери. – Как я рад, что ты в полном здравии! Это просто чудо! Я уже вознес хвалу Мараю!

- В винном погребе? Тогда вы чудотворец, – подняла я брови, усаживая в кресло за небольшим столиком и жестом отдавая приказание оставить нас наедине. – Видимо, только в этом месте вас слышит Марай.

- У меня был шок, мне было нужно лекарство, - попытался отмазаться дядюшка, криво улыбаясь и юля хвостом.

Я не удержалась от ядовитой шпильки:

- «Алкоголь в малых дозах безвреден в любых количествах»? Да, дядя?

– Я просто заблудился, пока искал, - хмуро сказал граф, подпирая одной рукой больную голову и глядя на меня глазами раненой собаки.

- Или перепутал лекарство, - кивнула я, соглашаясь. Сразу приступила к делу. – Драгоценный родственник, если я правильно понимаю политическую ситуацию, то сейчас я не просто королева Сегала, но еще и некоронованная королева Глеховии. И поскольку я замужем, то ваша власть, дядюшка, надо мной закончилась. И вы уже просто пешка на политической арене. Я все правильно понимаю?

- Ты!!! – вскочил с места мгновенно покрасневший Альфонсус. – Да как ты смеешь!

- Смею, - спокойно сказала я, наливая себе травяного чая. – Просто хочу напомнить вам, дражайший родственник, расстановку сил, чтобы вы не отказали мне в следующей небольшой просьбе…

- Снова зелье? – надулся граф, как индюк перед Днем Благодарения, понемногу остывая.

- Нет, - качнула я головой, поднося к губам чашку. – Я хочу, чтобы вы выдали моих фрейлин за свободных аристократов Глеховии в спешном порядке. Можете брать взятки за обустройство этих союзов, но женихи не должны быть старше невест больше, чем на пятнадцать лет. – Сделала глоток и продолжила: - Подберите не уродов, не калек и не садистов. На каждого из них вы предоставите мне характеристику. Если меня все устроит, вы пришлете им вызов ко двору, где мы представим им моих фрейлин. Но все это должно быть сделано в ближайшие сроки. И напомните моему дворянству, что это моя монаршая милость. Им будет приятно.

- А ты быстро учишься, - метнул на меня задумчивый взгляд граф. – Не ожидал. – Он встал и внезапно поклонился, целуя мою руку: - Мне жаль, Алиссандра, что ты не росла у меня на глазах. Я все сделаю, как ты хочешь. – И громко: - Разрешите удалиться, ваше величество, чтобы исполнить ваше поручение?

- Разрешаю, - отпустила его я и ещё долго сидела в кресле, попивая чай и размышляя обо всем на свете. Может, у меня и не было достаточно житейского опыта, но у меня была мировая литература и кинематограф. И опыт мировой истории в два десятка веков. А это просто неисчерпаемый кладезь, который просто грех не использовать.

- Ваше величество, - осторожно подошла ко мне Омаль, - возможно, вам пора отдохнуть…

- Нет, - подняла я на нее глаза. - Найдите и пригласите ко мне Занука Училу. И принесите еще чая с пирожными. Да, что там по поводу свободных покоев?

- Пока ничего не нашли, - сокрушенно развела руками статс-дама. – В связи с вашей свадьбой и коронацией во дворце слишком много послов и аристократии. К тому же готовится Большой Ежегодный Бал, которого все ждут. Так что в ближайшее время вряд ли что получится.

- А покои короля Амадина? – нахмурилась я, вспоминая слова мужа. – Если я правильно помню, то королевская чета отбыла в загородный замок.

- Они завтра возвращаются, ваше величество, - сообщила мне маркиза. – Я же говорю: скоро Бал.

- Хорошо, - кивнула я, снова погружаясь в свои мысли. – Позовите ко мне Занука Училу, пожалуйста.

Омаль присела в реверансе и поспешила выполнить мое указание.

- Ваше величество, - робко зашел в приемную старый учитель и остановился на пороге, - вы хотели меня видеть?

- Да, - улыбнулась ему я и показала на место напротив. - Присаживайтесь. У меня к вам несколько вопросов.

- Это так неожиданно, - сказал Занук, усаживаясь на краешке кресла. – Но я весь внимание. Чем я могу вам помочь, ваше величество?

- Расскажите мне, учитель, - собственноручно налила я ему чашку чая и подвинула блюдо с пирожными, - устройство власти Сегала.

- Что именно вы хотите знать, ваше величество? - вытаращился на меня старик.

- Я хочу знать, - чуть помедлила я с ответом, - кто и за что отвечает, и как вообще распределяется власть в Сегале.

- Я, кажется, уже рассказывал вашему величеству об этом, - попробовал заупрямиться седой полноватый мужчина, - и с тех пор в этой области ничего не изменилось.

Но я умильно на него посмотрела, и попробовала покаяться:

- Дело в том, что я плохо запоминаю с первого раза. Повторите, будьте любезны, для бедной рассеянной девушки. А я распоряжусь, чтобы нам еще поднесли пирожных.

Зануку Училе пришлось согнуться перед силой моего обаяния и притягательной властью изделий королевского кондитера. Привычным движением утвердив монокль в правом глазу, Занук начал читать лекцию заунывным снотворным голосом:

- Ну что ж, слушайте, ваше королевское величество. Милостью Марая, основа существования государства Сегал – монархия. А основой монархической системы у нас является великий Сегальский рыцарский орден, девиз которого: «Чистота помыслов, верность церкви, абсолютное подчинение главе ордена». Каждый гражданин нашего государства военнообязанный. Он обязан иметь подходящее его сану оружие и обязан как следует владеть им. Простолюдины подчиняются и дают клятву ордену, но над ним стоит рыцарь, на всю страну рыцарей всего две с половиной тысячи, в разное время больше или меньше.

Я влезла:

- А это много или мало?

Занук с помпой мне отвечал:

- Верховных рыцарей всего сто. Под руку каждому становятся рыцари, от десяти до сотни; оруженосцы, числом не более десятка; и люди его земель или вольные мастера, не менее сотни, но не более трех с половиной тысяч, смотря сколько он может набрать. В военное время – все мужчины, способные держать в руках меч, и это не обсуждается. Клятву ордену дает каждый гражданин, с четырнадцати до семидесяти.

- А король? – этот вопрос меня интересовал более всего.

- Король – глава ордена. Нет ордена без короля, и нет короля вне ордена, - поучительно сказал Учила.

- Ваше величество! – замаячила на горизонте Надин Миона, уставясь на меня огромными карими очами. Ее рыжеватые волосы чуть ли не стояли дыбом. – Там его величество слегка буянит…

- И в чем это выражается? – подняла я брови, оставаясь абсолютно равнодушной. – Бьется монаршей головой о стену или пытается выкинуться из окна? Если это так, то передайте ему мое супружеское благословление на ратные подвиги и не отвлекайте нас.

- Не совсем так, - замялась девушка, тиская свое нарядное платье цвета маренго. – Его величество стучит в стены головами охраны и пытается выкинуть из окна начальника безопасности дворца.

- Нормальное монаршее развлечение, - кивнул Занук. – Это еще вполне безобидно. Вот его прадедушка, тот играл в «городки» головами провинившихся. А из окна выкинуть – это почти бескровно.

- Пусть развлекается, - отпустила я фрейлину, так и не поняв, зачем мне это было докладывать. И вернулась к интересовавшему меня разговору, пытаясь сосредоточиться: - Если судить по вашим словам, учитель, то тогда получается, Матиас… - проблеяла я, пытаясь сформулировать ускользающую мысль.

- В том-то и дело, что нет, - немного резко ответил мой преподаватель. – Наш божьею милостью предыдущий король, его величество Амадин, еще не сложил с себя должность главы ордена, так что, с этой точки зрения, его величество король Матиас – еще не совсем король, хоть и наделен всеми духовными полномочиями и регалиями.

«Не совсем король?» Эта мысль меня ошарашила. Мы немного помолчали, я – переваривая полученную информацию, а пожилой профессор – чтобы дать ученице вникнуть в суть сказанного.

- Объясните, учитель. Боюсь, я не совсем понимаю, почему такое раздвоение и к чему это может привести.

- Поясняю, ваше величество, - влез на любимого конька Учила. – Дело в том, что Матиас довольно молод. Его отец и дед начали руководить орденом в возрасте за сорок пять, ближе к пятидесяти, изведав все тонкости и премудрости внутриорденской дипломатии. А его величество Матиас вызывает своим возрастом протесты в Совете ордена.

Я выпалила, не думая:

- Да, и что? Он – король! Разве этим не все сказано?

- Что касается ордена – к сожалению, нет, ваше величество. Мало того, впервые за долгую историю Сегала может возникнуть прецедент, когда, сложит власть король Амадин, верховное рыцарство может молодого ставленника и не одобрить. Слухи о том ходили.

- И в чем проблема?

- Король – всегда глава ордена. Всегда! Если изберут не его… боюсь, придет время для смены династии, - скорбно сказал Учила, закатывая глаза.

Упс! А вот это уже интересно. Весьма и весьма интересно! И такой информацией просто грех не воспользоваться. Вот только следует решить, в каком ключе…

- Ваше величество! – к нам подбежала Милена Скай, дочь графа Тотос, миленькая невысокая зеленоглазая блондинка, сильно возбужденная. – Там герцог Неподкупий вызывает на дуэль герцога Силвермэна за то, что последний допустил покушение на вашу особу. И требует, чтобы его назначили вашим единственным начальником охраны!

- Скажите герцогу Неподкупию, - насупила я брови, - что я не потерплю разборок в своей свите. И если он будет продолжать буянить, то я сама вызову его на дуэль!

- А… как? – открыла рот ошарашенная моим заявлением девушка.

- Очень просто, - важно кивнул Занук, глядя на нее в монокль. – Как правящая королева Сегала, ее величество имеет право вызвать на дуэль любого рыцаря, причем условия дуэли выбирает королева. Вот, помню, королева Милисандра вызвала на дуэль своего супруга и победила в постельном поединке. Веселое было время…

- Слышала? – рявкнула я фрейлине. – Быстро передать мой приказ, и больше меня не беспокоить! Если еще хоть кто-то заявится ко мне с докладом по поводу выпавших из окна или порезавшихся мечом, будет отправлен домой с белым билетом!

- Простите, ваше величество, - побелела Милена и уползла на дрожащих ногах выполнять поручение.

- Сурово вы с ней, ваше величество, - довольно крякнул учитель. – Настоящая королева.

- Меня терзают сомнения, - осторожно подбирая слова сказала я, - что все эти доклады неспроста. Кому-то, и я даже знаю – кому, очень важно узнать, о чем мы тут с вами беседуем. – Развела руками: - Хотя доказательств у меня нет.

- Королям и королевам, - тонко усмехнулся Учила, - обычно не требуются доказательства, чтобы вершить свой суд.

- Мне требуются, - заверила его я и вернулась к теме разговора: - И поэтому Амадин еще власть в ордене сыну не отдал? Именно поэтому?

- Да. Но снятие с себя сана Великого Рыцаря-Защитника не за горами. Возраст Амадина не позволяет ему удерживать пост главы ордена долго. Максимум год или два, и то… вряд ли. И до того момента воинская репутация Матиаса должна быть безупречна, а старые упертые интриганы должны быть переубеждены…

Занук Учила сделал такое лицо, что я поняла – методы переубеждения гуманными не будут и не представляются. Кажется, мы стоим на пороге гражданской войны. Интересно, почему тогда все мужчины спокойны, как удавы? Или это специально для глупых женщин, чтоб не волновались заранее?

- Если я правильно поняла, власть ордена в стране основополагающая? То есть вы тоже военнообязанный?

- Я – нет.

- Почему?

- Очень просто, ваше величество, я не гражданин Сегала. Меня нанял его величество Амадин для узко профессиональной работы, в том числе преподавания. И я еще буду вам преподавать некоторые предметы, которые, кроме меня, вообще преподавать некому.

Я занервничала:

- Что за предметы такие, вы со мной не поделитесь?

- Ваше величество, вы пока не готовы, когда придет время, его величество Амадин вам все расскажет. А поскольку наниматель он, раньше сказать я не вправе.

Разговор затянулся далеко за полночь. Мы уже съели три блюда сладостей и выдули Марай знает сколько чая.

- Благодарю вас, учитель, - поднялась я из кресла, снова начиная испытывать головную боль и легкую слабость. – Все было весьма познавательно. Надеюсь в ближайшие пару дней с вами опять встретиться, - и протянула ему руку.

- Ваше величество, - осторожно сжал мою ладонь прохладными пальцами пожилой человек и внимательно посмотрел в глаза, - вы же не наделаете глупостей?

- Я постараюсь, - слабо улыбнулась я, подзывая маячащую у дверей маркизу. - Но обещать ничего не могу, - и повисла на подскочившей ко мне Омаль. – Отведи меня, пожалуйста, в кровать. Что-то мне нехорошо.

- Я так и знала! – бухтела статс-дама, аккуратно провожая меня в спальню. – Вся эта наука до добра не доводит! Ужас какой! И такая худенькая, бледненькая девочка столько слушала нудные учения какого-то задрипанного старикашки!

- Не говори о нем так, - пресекла я ее причитания. – Это великий и мудрый человек…

Тут мы все же дошли до нужного места. Мне вручили кубок с лекарством, обтерли влажной тканью, переодели в свежую рубашку и уложили в постель.

- Благодать! – вытянулась я во весь рост, блаженствуя. – Что еще человеку нужно для счастья? О! – села на кровати и ткнула пальцем в рыцарский доспех: - Кто из вас умеет разбирать и собирать вот эту груду метала?

- Никто, - признались фрейлины, статс-дама и Лара. – Мы никогда таким не пользовались…

- Значит, будете, - хихикнула я и отдала новое приказание: - Разобрать и сложить все рядом со мной! И прикрыть одеялом! Меч тоже!

- Ваше величество, - деликатно высказалась Омаль, - может, вам еще лекарства принести?

- От мужа? – удивилась я. – Или от жизни? - Хмыкнула: - Вообще-то, я делаю одолжение своему супругу. Он так упорно пытается меня отвергнуть, что у него должна быть в кровати посторонняя цель. Что-то ценное и близкое сердцу. А что может быть ближе сердцу рыцаря, как не доспехи и оружие?

- Ну-ну, - понятливо кивнула Катецкая, блестя глазами, но указание отдала. Пока фрейлины аккуратно перетаскивали блестящие железяки (несколько раз уронили, но вроде бы ничего не сломали), я просила:

- Омаль, а где Рауль?

- За дверью, - недовольно поджала губы статс-дама. – Ему запрещено королевским повелением появляться в покоях, если королева не одета.

- То есть не в броне, - укусила я себя за палец, поражаясь логике своего мужа, который сам не знал, чего хотел от этой жизни. – Но броня-то у меня уже есть, - и любовно погладила шлем на подушке.

- Блажишь, - погрозила мне пальцем маркиза, поправила одеяло и затушила свечи, удалившись и оставив на дежурстве двух фрейлин, расположившихся в креслах у входа.

- Всем спокойной ночи, - зевнула я, закинула руку на доспех и провалилась в сон.

- Алиссандра, - разбудил меня посреди ночи недовольный голос мужа, - я понимаю, что у нас с вами возникли некоторые разногласия, но это же не повод быть такой холодной!

- Это не повод, - зевнула я, злорадно улыбаясь. – Это итог. Спокойной ночи, ваше величество! Спите спокойно, я не буду на вас покушаться.

- Это вызов, дорогая, - сообщил мне король и подвинулся ближе. И тут же заорал: - Кого вы положили в нашу супружескую постель, Алиссандра?!!

- Вашу честь, - спокойно ответила я, когда звон и ругательства утихли, - и рыцарское достоинство. Только это меня утешает.

- Да что здесь такое, Марай меня задери! – выругался Матиас и зажег свечу. И разглядел, к чему он там пытался прижаться. Мужчина взял свой шлем, покрутил в руках и ядовито поинтересовался: - Если тут весь мой рыцарский доспех, то не подскажете, дорогая супруга, а где мой конь?

- О, Марай! – села я на кровати. – Какое упущение с моей стороны! Я забыла про вашего боевого жеребца! Не переживайте, ваше величество, завтра я обязательно уложу вашего коня рядом. Должны же у вас быть хоть какие-то радости в постели!

- Язва, - пробурчал супруг, почему-то не вступая в перепалку. Задул свечу и завалился спать.

Я немного повозилась, устраиваясь поудобнее и тоже уснула.

Проснулась от того, что было жарко и тяжело. Уж не знаю, каким образом, но посреди ночи Матиас переполз мои баррикады протеста и уютно устроился рядом, закинув на меня все свои конечности и уложив свою голову мне на грудь. А на бедро мне давило то, что явно не было рыцарским доспехом, но по крепости не уступало металлу. Но вот только меня это уже не интересовало.

- Ваше величество, - с трудом спихнула я с себя супруга, - если вы забыли, то я сейчас, в данный момент больна. Мне прописан постельный режим, и вы сюда ни как лекарство, ни как отвлекающий элемент не вписываетесь! И вообще, найдите себе другую постель и другую грелку!

- Алиссандра! - улыбнулся мужчина, вытягиваясь на кровати во весь свой немалый рост. Он откинул часть одеяла, демонстрируя изумительную мускулистую грудь. - Вы красивы даже когда сердитесь!

- Вон! – рявкнула я, начиная злиться на такую откровенную ложь. – Мне нужен покой! А вы возмутитель этого покоя! – и прикусила язык, сказав слишком много.

- Дорогая… - повернулся на бок Матиас, опирая голову на руку и глядя на меня из-под полуопущенных ресниц. Долгая-долгая пауза. - Если вы еще немного подвинетесь вправо, - с романтической поволокой во взоре заметил король, - то ваша ночная рубашка точно не оставит никакого простора моему воображению…

- Чтоб вас! – взбеленилась я, вылетая из кровати, как пробка из бутылки и хватая халат. Быстро накинула, завязала пояс и отбросила с лица копну спутавшихся за ночь локонов. Посмотрела на страшно довольного супруга (чему, интересно, радуется?) и рявкнула: - Фрейлины!

- Да, ваше величество! – ввалился ко мне весь женский батальон, во главе с маркизой. – Что прикажете?

- Почему две фрейлины оставили свой ночной пост? – обвела я всех злющим взглядом распоясавшейся мегеры.

- Их величество приказал, - пискнули виновные, краснея. Впрочем, покраснели все без исключения, разглядев в кровати полуголого короля.

- Одеваться! – поджала я губы. – Быстро! И принести мне что-то совсем закрытое! Лучше всего полный боевой доспех!

- Только шлем без забрала, пожалуйста, - подал голос довольный Матиас. - Не нужно скрывать вашу красоту, дорогая!

И как я в этот момент ничего в него не швырнула?

- Хочешь отомстить? – тихо прошептала мне на ухо Омаль, косясь на короля.

- Хочу, - кивнула я, кипя обидой и гневом.

- Сделаем, - пообещала мне маркиза и отправилась отдавать указания. Не прошло и пяти минут, как в спальню под руководством деятельной Лары притащили небольшую бадью с горячей водой. Потом с меня медленно стащили халат и рубашку. Ответом стало учащенное хрипловатое дыхание с кровати.

- Пойдемте, ваше величество, - подала мне руку Омаль, лукаво помигивая и помогая забраться в бадью. Лара тут же выжала надо мной большую губку, и по телу побежало множество мелких ручейков, отливающих в свете солнца разноцветными бликами…

У кого-то лопнуло терпение окончательно. Грохот свалившейся с кровати рыцарской амуниции совпал с явлением его величества народу. И оно было таким… таким… память об этом останется на века!

Король, нимало не стесняясь, восстал из своей гигантской кровати весь, как он есть! То есть в чем мать родила. Я обернулась на звук, лишь краем глаза заметив, как у наших дам округлились глаза и полностью пропало самообладание. Добавлю, кое у кого еще и потекли слюнки.

И было отчего, честное слово! Я всегда видела короля или одетым полностью, или полуодетым, или под одеялом. Но чтобы вот так! В моем животе угнездился щекотный теплый шар, в лицо бросилась краска, сердце подскочило к горлу и застучало быстро-быстро.

Словно созданный резцом греческого скульптора, обнаженный двухметровый красавец с идеально пропорциональной фигурой: широким разворотом плеч, литыми мышцами груди и спины, мощными бицепсами-трицепсами, идеальным прессом с наметившимися кубиками под слоем развитых боковых мышц, с офигенными стройными ногами и хм… пропорциональным общему размеру мужским естеством.

Вот я и посмотрела «мужские штучки», которые мне так долго отказывались показывать. И, судя по судорожным вздохам, не одна я была поражена.

Мой мир взорвался фейерверком. Я всегда знала, что Матиас красив и привлекателен… все-таки я его местами неодетым так или иначе видела. Оказывается, видеть-то видела, да не совсем… Обидно донельзя - оказывается, такое добро мимо ручек жены утекало!

Куда там Терминатору и Ахиллесу, изображаемому Бредом Питтом! Воплощенная живая мощь, сконцентрированная в мужском теле, опасная и смертоносная. Даже если бы Матиас был никем, не имел поколений коронованных предков и вообще не принадлежал к дворянскому сословию, он все равно добился бы рыцарского звания и высокого положения, потому что это было у него в крови, заложено на генетическом уровне. Прирожденный король!

Незваными и непрошенными стали накатывать волны желания. И здоровая злость. Зрелище казалось таким интимным, таким правильным… но только для меня, предназначенным только мне. Гусыни по сторонам дико раздражали, а тихие звуки их восторгов вообще… бесили!

- Все вон! – рявкнул мужчина, не сводя с меня горящих глаз, в которых проскочила искра, перерастая в полноценный пожар. – Живо!

- Чего застыли! – подключилась маркиза. – Дамы, быстро закрыли свои бесстыжие зенки и поскакали на выход!

Фрейлины немедленно послушались и глазки прикрыли. Только вот в таком состоянии достаточно тяжело добраться до двери. Поэтому две девушки, кажется, Мора и Каревна, плюхнулись в мою бадью. Но меня это сейчас мало волновало. Пусть хоть утопятся, лишь бы не смотрели на моего мужа с вожделением.

Матиас был не просто красив, он был красив ошеломляюще! Тот случай, когда человек одетый – более-менее обычный. Ну да, притягательные фиалковые глаза, более-менее правильные черты лица… стройный… Высокий рост – еще вопрос, это достоинство или недостаток… Но стоит его раздеть – и возникает вопрос: «Где же раньше были мои глаза?!» Я звучно выдохнула и попробовала закрыть их, но они, подлые, не закрывались!

Зато Омаль прекрасно понимала, что и как должна сделать. Она тут же построила фрейлин в длинную цепочку и потащила за собой, как мойра с уклоном в фемиду, не забывая бдительно проверять, не подглядывает ли кто-то за монархами, и втихомолку раздавая пинки и волшебные пендели провинившимся.

Матиас шагнул ближе и произнес особенным горловым тоном:

- Алиссандра…

Это было подобно сильному удару промежду глаз.

Все! Мой слух отключился: я не слышала лая собак за окном, переговоров стражи, шепота фрейлин. Я, словно ребенок из сказки, реагировала только на волшебную дудочку гамельнского крысолова.

- Не подходи, - облизала я внезапно пересохшие губы. Но, кажется, добилась противоположного результата - ко мне рванули на всех парах. Варианты: утопиться в бадье или выпрыгнуть в окно (никому не достанусь из принципа!) я отмела, как невыполнимые.

- Дорогая, - проурчал супруг, голодным тигром подкрадываясь ко мне, - не надо бояться того, что должно случиться…

- Боитесь здесь вы! – рявкнула я, вспоминая все свои обиды.

- Ваше величество, может, сначала вас вытереть? – крикнула Омаль, выпихивая девушек по одной за дверь. – Сильно вытереть? Насухо?

Куда там! Если бы я могла в то время мыслить вообще и о принятых решениях в частности! Обольщенная собственным мужем (в очередной раз!) я опять купилась и поверила. Стояла и пожирала его взглядом, позабыв обо всем на свете.

- Я сам оботру королеву, оставьте нас, - не сводя с меня горящих глаз, все тем же завораживающим голосом ответил король.

- Как прикажет ее величество! – не сдала свои позиции статс-дама, демонстрируя безмерную лояльность и верность.

- Идите, маркиза, - отпустила ее я, не желая подставлять. Если я не могу разобраться с собственным мужем, то какая из меня королева?

Буквально через несколько секунд дверь закрылась, а я очутилась завернутой в большую льняную простынь. Промокнув меня насухо, король отшвырнул влажную тряпку, и я с довольным мурчанием попала в могучие тиски его объятий.

Матиас, тяжело дыша, ласкал меня руками и губами, словно я только что ожившая статуя и ему обязательно надо в этом удостовериться, убедиться в моем дыхании, тепле моих рук, живом, бьющемся сердце.

Это был рейдерский захват, наглый и бессовестный. А у меня в голове билась одна только мысль: «Наконец-то!»

Встав на цыпочки, я поцеловала его висок. Переместилась и приласкала языком открытое местечко за ухом, медленно опустилась вниз, переходя на шею. Он постанывал и поддавался моей ласке, словно она самая эротичная в мире, сильнее не бывает. Вцепившись пальцами в мою талию, он подставлялся под мои незатейливые проявления нежности и выглядел обалденно счастливым человеком.

Из вертикального положения мы перешли в положение сидя, а потом как-то незаметно и в горизонтальное. От его движений губ и пальцев я вздрагивала и стонала в голос, вскрикивая от особенно страстных поцелуев-укусов. За его ласки я платила своими, платила щедро, уже ничего не стесняясь.

Вот-вот… Еще немного… вот-вот… Он скользил по мне всем телом, а желание во мне все сильней разгоралось.

За окном стража заорала не своим голосом:

- Срочный гонец с депешей для его величества!

Матиас вздрогнул, но устоял. Встряхнул головой и всхрапнул, словно жеребец, которого укусил за круп слепень, но продолжил натиск, хотя уже домогался меня чуть посдержанней. Я удвоила усилия, изо всех сил приближая этот замечательный миг. Наши глаза затянуло поволокой, мы оба мелко дрожали и дышали, словно загнанные кони.

И вот только он собрался сделать меня честной женщиной, приподнимаясь на вытянутой руке надо мной, а второй помогая себе…

- Ваше величество! – заблажили под дверью. – Прошу прощения, но дело не терпит отлагательства! К вам два срочных гонца от двух стран!

- Марай вас за ногу! – оторвался от меня муж. Посмотрел на меня все еще затуманенными страстью глазами и выдал: - Я больше не могу… Все! Нет моих сил! - после чего схватил мой халат, натянул на себя и сбежал через мою гардеробную.

Все стало каким-то тусклым и блеклым, с серым оттенком. Сияющая радость солнечного утра бесследно растворилась.

Я расслышала громкий шепот канцлера:

- Ваше величество, последний претендент на престол Глеховии, великий герцог Арнейский, не дожил неделю до коронации, на днях погиб на охоте – свернул шею! – Пауза. Тоном фальшивого сострадания: - Какая непоправимая утрата! – И недоуменно: - Куда же вы, ваше величество, в таком неподобающем виде?

Король тихо произнес:

- Ш-ш-ш! Об этом мы поговорим в другом месте, не надо беспокоить ее величество королеву! – Их шаги удалились.

Обо мне он заботится, интриган чертов? – ага, как же! На душе стало совсем противно. Это никогда не кончится. НИ-КОГ-ДА! И быть чьей-то послушной марионеткой на ниточках ужасно обидно.

- Я тоже больше не могу, - устало сказала я, усаживаясь на разоренную кровать и заворачиваясь в одеяло. Хотелось плакать, долго и горько. А еще покричать.

- Я убью этого канцлера! – вломилась в спальню маркиза галопом. – Не мог еще хоть полчаса подождать, гад!

Она лично натянула на меня кружевную рубашку.

- Не будет канцлера, - грустно сказала я ей, бездумно теребя кружева, - будет кто-то другой. Или у короля снова проснется его извращенное здравомыслие. Или меч упадет… или ядом кто-то от широты души поделится. Причин помешать всегда много…

- Алиссандра, - умоляюще сжала руки в замок Омаль, - пожалуйста, не впадай в пессимизм! Все будет хорошо! Посмотри, как король на тебя реагирует. Да он заводится практически сразу! Вам бы только побольше времени наедине…

- Пустое, - отрешенно махнула я рукой. – Не думай об этом. И я не буду. Просто прикажи меня одеть и проводить в сад. Хочу подышать свежим воздухом и подумать.

Статс-дама послушно кивнула и начала выполнять мои распоряжения. Буквально за полчаса меня облачили в зеленое платье с золотистым стоячим кружевным воротником и очень скромным вырезом. Волосы уложили в простой узел. От украшений я отказалась.

- Куда прикажете, ваше величество? – склонился передо мной в поклоне Рауль, окидывая восхищенным взглядом.

- Куда-нибудь в сад, - ответила я, пребывая в своих нерадостных мыслях по поводу того, что и как мне делать дальше. Что-то не срасталось. Все в моей жизни было хрупко и эфемерно. Честно говоря, я устала жить в этом мире на птичьих правах. И если мой муж-король не собирался консуммировать наш брак по-настоящему, то я должна была найти возможность упрочить свое положение по-другому. Вопрос стоял: как?

Осеннее утро ноября, по-местному листопада, было сырым и прохладным. Но попозже развиднелось, и стало тепло, даже жарко. Последние погожие деньки перед окончательным похолоданием.

Меня привели в королевский сад и со всем пиететом и прилежанием усадили на резную скамью в густой тени раскидистых деревьев. Фрейлины и Омаль уселись неподалеку, давая возможность поразмыслить в одиночестве.

- Ваше величество, - окликнул меня Рауль, останавливаясь в паре шагов и держа в руках охапку белых и голубых садовых цветов, - вы позволите?

- Идите сюда, герцог, - кивнула ему я, указывая на место рядом.

- Не сочтите за дерзость, ваше величество, - протянул мне букет рыцарь, опускаясь на одно колено рядом, - это для вас.

- Спасибо, - приняла я его подношение и поднесла к лицу, вдыхая тонкий запах, окрашенный свободой и солнцем. – Вы, как всегда, галантны.

- Вся моя жизнь в служении вашему величеству, - наклонил голову мужчина. – Для вас я сделаю все, что угодно.

- Почему? – требовательно спросила я, пытаясь понять. – Вы присягали королю, не королеве.

- Королю, - приложил руку к груди Рауль, - принадлежит моя верность. Вам, ваше величество, принадлежит мое сердце. И я клянусь всеми святыми последовать за вами, куда бы вы не пошли, без малейшей надежды. Я не хочу оскорбить вас своей любовью, ваше величество.

- «Любовью оскорбить нельзя!

Кто б ни был тот, кто грезит счастьем;

Нас оскорбляют безучастьем»⁴, – лицемерно процитировала я из «Собака на сене» Лопе де Вега, вспоминая великую Маргариту Терехову в роли надменной испанки, графини Дианы. Лицемерно – потому, что испытывала к Раулю что угодно, только не любовь. Но он мне был пока фантастически нужен, без него было бы совсем плохо… и было еще немного его жаль.

Рауль заглянул мне в лицо, словно спрашивая о чем-то, и поспешно опустил глаза. Не верит?

Правильно делает. История великого испанского классика как раз про нас. Матиас собака, я – сено. Тогда Рауль корова? То есть бык?

- Что вы во мне нашли, герцог? - опустила я цветы на колени и внимательно посмотрела на великолепного мужчину, застывшего около моих ног. – Ведь вы практически меня не знаете.

- Я знаю все, что мне нужно, ваше величество, - тихо ответил Рауль, поднимая голову и обжигая меня горячим взглядом. – И дело даже не в вашей красоте…

- Вы издеваетесь? – у меня невольно задрожали губы. – Так выражается ваша любовь?

- Вы действительно не понимаете насколько красивы, ваше величество? – вытаращился на меня мужчина с недоумением. – Разве вам об этом не говорит зеркало каждое утро?

- Каждое утро, - с силой сжала я зубы, чтобы не заплакать, - зеркало говорит мне о глазах невнятного зеленого колера…

- Больших, выразительных зеленых очах с золотыми искорками, чуть вытянутых к вискам под великолепно изогнутыми бровями, опушенными густыми ресницами, - возразил мне рыцарь.

-… О носе «картошкой», - упрямо продолжала я.

- Очень аккуратном, изящном носике с несколькими веснушками на переносице, ничуть не портящими вашу изумительную белоснежную кожу, - светло улыбнулся Силвермэн, не сводя с меня лучистых глаз.

-… Рте, как у лягушки, - гнула я свою линию.

- Ваш рот возбуждает в мужчине все самые смелые фантазии, - тихо сказал герцог. - О нем можно грезить ночами, вспоминая припухлые яркие губы. Ваша нижняя губа чуть полнее верхней, изогнутой, как первоклассный охотничий лук…

- …О волосах морковного цвета! – закончила я собственное описание. – И тощей фигуре!

- Ваши волосы, ваше величество, - обласкал меня взглядом Рауль, - пронизаны солнечным светом. Эти восхитительные локоны могут свести с ума любого. А ваша фигура совершенна, поверьте мне, я видел много женских тел.

О телах не будем, а то я кое-кого убью и у меня на руках будут целых два трупа, а я еще не научилась их прятать!

- Давайте закончим этот разговор, герцог, - решительно сказала я, начиная плести венок, чтобы хоть как-то отвлечься от таких жарких слов. – Это неприлично. Я все же ваша королева!

- Как прикажете, ваше величество, - сразу согласился мужчина, подавая мне несколько упавших на землю цветков. – И Сегал, и Глеховия должны быть счастливы иметь такую королеву!

«Опа! А ведь он прав! - застыла я от внезапного озарения, забыв выдернуть свои пальцы из его руки. – Если я правильно помню, то старый король скончался пару месяцев назад от старости, а его наследник не слишком торопился занять престол, проводя свои дни в праздности и удовольствии. А теперь и его не стало… следовательно, я единственная прямая наследница трона Глеховии. Но там, кажется, существовали какие-то условия для коронации королев…»

- Алиссандра! – раздался медвежий рев, вырывая меня из размышлений и планов. Я повернулась на звук. Неподалеку от нас стоял, сжимая руки в кулаки, разъяренный Матиас. Его глаза налились кровью и метали громы и молнии с бешеной скоростью. – Я вижу вам уже намного лучше, ваше величество!

- Не вашими стараниями, - спокойно ответила я, ничуть не чувствуя себя виноватой. И демонстративно надела на голову венок. – Вы что-то хотели, ваше величество? Не просто так же вы уделили мне пару минут своего занятого драгоценного времени?

- Завтра состоится королевский суд над ослом… послом Орегондии! – рявкнул король, почему-то расчленяя взглядом не меня или Рауля, а злосчастный венок. – Будьте любезны на нем присутствовать, ваше величество! – Он зыркнул в сторону статс-дамы и фрейлин: - Быстро проводите ее величество в покои и проследите, чтобы королева хорошо отдохнула. – И с нажимом: - Одна! – развернулся на каблуках и удалился, пуская пар ноздрями во все стороны. Просто неисправный паровой котел. Вроде бы все работает как надо, а тепла нет.

- Извините, герцог, - встала я со скамьи. – Думаю, мне следует прислушаться к пожеланию короля.

- Всегда в вашем распоряжении, ваше величество, - наклонил голову Рауль, собирая оставшиеся цветы, осыпавшиеся с моих коленей, когда я встала.

Мы потянулись длинной печальной процессией к месту моего домашнего заточе… уединения.

- Могу я говорить откровенно? – спросила меня маркиза, поддерживая под руку. – Без экивоков?

- Конечно, - покосилась я на нее. – А в чем дело?

- Дело в том, Алиссандра, - прошипела статс-дама, улыбаясь и кивая встречающимся придворным, - что его величество тебя либо хорошо поимеет, либо убьет, либо и то, и другое в любом порядке.

- В любом не надо, - передернула я плечами от намека на некрофилию. – И второй вариант мне тоже не нравится.

- Тогда, - нравоучительно сказала Омаль, - тебе нужно заручиться поддержкой, такой, которая не уступала бы власти короля! Ты меня понимаешь?

- А кто у нас равен королю? – нахмурилась я, еще не догоняя ее намеков.

- О Марай! – закатила глаза статс-дама. – Ну подумай же хорошо!

- Точно! – чуть не хлопнула я себя по лбу. – Пригласи ко мне верховных жрецов. Пришла пора нам познакомиться поближе.

- Они, конечно, придут, - размышляла маркиза, затаскивая меня в покои, - но вот будет ли у них стимул остаться?

- Ваше величество! – подлетели ко мне Вемуля и Цав, возбужденно блестя глазами. – Его величество прислал вам два новых гарнитура! Один из разноцветного жемчуга, а второй с голубыми бриллиантами! И еще старинный знак Марая для молитв!

- Как щедро с его стороны! – ехидно заметила я. И застыла. Вот же оно! – Принесите мне обед, – распорядилась я, - если уж я пропустила завтрак! И соберите все мои драгоценности в гардеробной – хочу сделать ревизию! – покосилась на маркизу с намеком.

- Все будет сделано, ваше величество, - присела в реверансе статс-дама, понимающе опустив ресницы. – Как вы и распорядились, - и вытолкала за дверь подчиненных, ненадолго оставляя меня в одиночестве.

Я сняла венок, водрузив его на рыцарский шлем мужа, покоившийся на вершине доспеха, который занял свое привычное место стараниями слуг. И подошла к окну.

Омаль права. Я должна была хоть что-то сделать для своей безопасности. Если уж волей судеб я попала на верхушку пирамиды, то было бы глупо все это терять. И, если честно, я предпочитала быть живой королевой Глеховии, чем мертвой королевой Сегала. То, что меня мигом переведут из одного состояния в другое, сомнений не возникало. Попытки покушения сыпались одна за другой, и как долго мне еще будет везти? К тому же защитников у меня тут практически нет. Ну не считать же за них влюбленного в Прекрасную Даму Рауля и Омаль? Все остальные служат королеве. Не мне, а именно королеве, которая может носить любое имя…

- Ваше величество, - потревожила мои раздумья Янолга Кирикири, присев в глубоком книксене, - обед накрыт в приемной, и ваш дядя просит аудиенции. Что ему передать?

- Пригласите графа присоединиться ко мне за трапезой, - приказала я, следуя за ней. – Вероятно, у него есть какие-то важные известия.

Известия у него действительно были. И, судя по всему, очень возбуждающие его потребность к власти, поскольку мой псевдо-родственник подпрыгивал на месте от нетерпения и постоянно хихикал. У меня даже закралась мысль о его вменяемости. Но из того, что знала, Альфонсус никогда не был полностью нормальным. Пришла же ему в голову шальная идея выдать меня за принцессу Глеховии?

- Присаживайтесь, дядюшка, - пригласила я его к столу, устроившись сама и кивнув лакею налить мне супа. – Чем порадуете?

- Дорогая племянница! – выпалил граф, выдувая бокал изысканного вина залпом. Прикрыв глаза, он испустил стон величайшего удовлетворения. Через мгновение «дядюшка» открыл глаза и продолжил: – Нашу семью постигла громадная утрата – твой двоюродный брат внезапно скончался и оставил престол Глеховии свободным!

- И что? – изогнула я бровь, аккуратно вкушая суп из спаржи. – Какие у вас по этому поводу идеи?

- Ты сейчас единственная наследница престола по кровной линии династии, - выпалил дядюшка и сам испугался.

- Не совсем, - поправила его я, откладывая ложку и выпрямляясь. – И вы в курсе почему.

- Кого это волнует, - отмахнулся от меня Альфонсус. – Все равно дворянству больше некого поддерживать. Остальные претенденты из побочной ветви, и никто не может занять трон впереди тебя. Я позабочусь об этом!

- Надеюсь, - согласилась с ним я, деликатно отламывая кусочек хлеба. – Но сразу возникает другой вопрос: если я правильно помню законы Глеховии, то для королев существуют определенные ограничения для коронации. Как мы обойдем этот щекотливый момент?

- И об этом я тоже позабочусь, - самодовольно заверил меня дядюшка. Поколыхал бокал на тонкой ножке, разглядывая темно-бордовое вино на свет. – Я уже отослал гонцов ко всем благородным семействам страны с предложениями о браке с твоими фрейлинами, которые, все, без исключения, обладают громадным приданым. И намеками на твое воцарение. Так что осталось лишь подождать… Но есть еще одно…

- Я хочу короноваться как можно скорее, - прямо сказала я, не собираясь юлить в таком важном деле. – И что еще?

- Дворянство Глеховии будет против присоединения страны к Сегалу, - так же честно ответил Альфонсус. – Я сам первый буду против. Мы не хотим становиться придатком Сегала и исчезать как нация. Поэтому подумай, каким образом ты сможешь это провернуть! Тут я тебе не помощник, но если не хочешь бунта, то…

- Я постараюсь, - заверила его я, морща лоб. И поинтересовалась: - Если я стану королевой Глеховии, которая не войдет в состав Сегала, буду ли я по-прежнему подданной Сегала?

- Будешь, - поразмыслил над законодательной базой дядюшка. - Но! – Он важно поднял указательный палец: - Ты будешь подданной с громадной независимой армией и неисчерпаемыми ресурсами, нужными Сегалу. Так что с тобой придется считаться.

- Это хорошо, - закусила я губу. Пожевала и задала еще один, весьма интересующий меня вопрос: - В случае моей смерти Глеховия отойдет Сегалу?

- Если ты не допустишь воссоединения - то нет, - покопался в памяти граф, приглаживая ладонью зализанные назад жидкие волосы. – Просто произойдет смена монархии, если ты не обзаведешься наследником и не передашь ему власть сама, отрекшись. Автоматического наследования в этом случае не будет, потому что этот ребенок будет еще и наследником трона Сегала.

- И последний вопрос, дражайший родственник, - посмотрела я на него в упор, ловя бегающий взгляд крысиных глазок, - почему ты мне помогаешь?

- Лучше с тобой и у кормушки, - нехотя признался Альфонсус, - чем без тебя и никем. Так что для меня тут прямая выгода. Если ты коронуешься с моей помощью, то оставишь мне свои земли в управление…

- Нет, - покачала я головой. – Я выделю тебе содержание, но земли грабить не дам. – С нажимом: - Щедрое содержание или ничего.

- Ты точно в трактире подавальщицей работала? – поднял брови мужчина, отодвигая от себя нетронутое блюдо с перепелками в соусе. – Слишком связно мыслишь и здраво рассуждаешь. Кто ты, Алисия?

- Я – Алиссандра! - хищно улыбнулась я ему. - И вы, драгоценный граф, это точно знаете, поэтому и помогаете мне. Так что, сойдемся на щедром содержании?

- Я пошел интриговать, - вскочил из-за стола дядюшка и склонился в низком поклоне. Произнес с легким сожалением: – Из тебя получится великая королева, Алиссандра!

- А из тебя - очень плохой подданный, дядюшка, - ответила ему комплиментом на комплимент. Но родственников, к сожалению, не выбирают! И громко: - Идите, граф, я вас отпускаю!

Когда, плотно пообедав и, соответственно, подобрев, я вернулась в спальню, то моим глазам предстала дивная картина. Несчастный венок был растерзан на мельчайшие кусочки, устилавшие собой все плоские поверхности.

- Это что? – нахмурилась я, разглядывая безобразие, пока фрейлины ползали по полу, собирая мусор.

- Тут заходил его величество, - прикрыла ладошкой рот Лара, - в не очень хорошем настроении. И ему почему-то не понравился ваш венок на его шлеме…

- Он его, что, жевал? – полюбопытствовала я, представляя себе эту сцену в подробностях.

- Не ведаю, ваше величество, - сообщила мне горничная, стараясь не заржать. - Я в это время отсиживалась под кроватью, чтобы его величество не затоптали вгорячах, пока гарцевали по спальне.

- Мда, - осуждающе покачала я головой, - чудны дела Марая.

- Кстати, о Марае, - шепнула мне на ухо Омаль. - Жрецы пребудут сегодня вечером под предлогом наставления королевы на путь истинной монархии. Все вполне прилично. Это проходят все королевы. А вот о чем вы там будете говорить – это уже никого не касается.

- Да помню я. Помню, - отмахнулась от нее, - тайна исповеди и так далее. – Зевнула: - Можно, пока они не приехали, я немного посплю? А то неприлично будет уснуть посреди разговора с духовными людьми. Вдруг они потом доложат Мараю о моем плохом поведении?

- Не богохульствуй! – погрозила мне пальцем маркиза, шустро стаскивая с меня все лишнее и укладывая в постель. – И не юродствуй! Я разбужу через пару часов, чтобы подготовить.

- Договорились, - я повернулась на бок, натянула на плечо одеяло и с наслаждением закрыла глаза. – Только буди меня нежно.

Проснулась я сама, без посторонней помощи. Вернее, не так. Помощь все же была. Снова не так - был сильный тонкий запах.

Открыв глаза, я увидела рядом на подушке охапку прекрасных кремовых роз, обвитую ниткой крупного розового жемчуга.

- Омаль! – подпрыгнула я от неожиданности. – Это что? – ткнула в сторону букета, когда статс-дама появилась. – И от кого?

- Его величество заходил, - недовольно поджала губы маркиза, - чуть тебя не разбудил. Так долго стоял около кровати - я уж думала, все, сломался… Но нет: цветы положил, волос твоих коснулся и сбежал!

- И что в этом нового? – фыркнула я, согретая изнутри непонятным теплом.

- Ничего, - согласилась со мной статс-дама, присаживаясь рядом. – Но вот когда, Алиссандра, он не сбежит, то чует мое сердце, что бегать будешь ты. – Она вздохнула: - Молодой, здоровый мужчина с нормальной жизненной функцией и громадным желанием вполне способен заездить тебя до потери сознания.

- Это лишь предположение, - пожала я плечами, поглаживая нежные лепестки.

- Это предупреждение, - строго сказала наперсница. – Так как его величество тебя хочет, у него должна быть какая-то великая цель, ради которой он себе отказывает. И вот когда он ее достигнет… - она многозначительно замолчала. – Его уже никто от тебя не удержит.

- Великая цель, говоришь, - сузила я глаза, копаясь в памяти. И внезапно вспомнила, отчего подпрыгнула чуть ли не на полметра на кровати: - Кажется, я догадываюсь, какая у него великая цель!

Моя догадка меня не просто поразила. Она меня убила. Наповал. И все чувства во мне заморозила. Если я все же права в своем предположении, то могу снять шляпу перед таким замыслом, но черт меня подери, если я позволю себя использовать подобным образом! Не бывать этому! Просто потому, что это не просто оскорбительно и унизительно, это… у меня даже слов не находилось.

- О чем ты? – не поняла меня Омаль, смотря с тревогой и волнением. – Что случилось?

- Я пока, - медленно сказала я, не сводя взгляда с внезапно опротивевших мне роз, - оставлю свои догадки при себе и буду молиться, чтобы оказаться неправой…

- Пора одеваться, Алиссандра, - встала статс-дама, - скоро пребудут жрецы, и ты должна ожидать их в королевской часовне соответствующе одетой. – Она хлопнула в ладоши: - Наряд ее величеству! Срочно!

В спальню ввалились Вемуля и Арсайя, таща на вытянутых руках…

- Это что? – повернулась я к маркизе в недоумении. Подняла брови: - Шутка? Или издевательство?

- Так положено по этикету, - виновато сказала маркиза, становясь рядом. Видимо, она решила, что я сейчас упаду в обморок и вообще торжественно отброшу копыта. И было отчего.

Мне предлагалось встретить жрецов в… веригах. Самых настоящих. Потертое рубище из небеленого полотна светило прорехами и было обшито вместо украшений цепями. Уж не знаю, сколько этому туалету лет, но цепи были ржавые.

- Как я погляжу, дорогие мои, - фыркнула я, совершенно не представляя способа, как все это на себе носить, - любят тут у вас королев. Просто обожают.

- Не переживай, - погладила меня по плечу Омаль. – Все давно предусмотрено. Как только будешь готова, тебя отнесут в часовню на руках.

- Да? – подняла я брови. – А как по поводу касания королевы? Если я правильно помню, то любой коснувшийся меня ниже талии подлежит четвертованию.

- В этом случае – нет, - заверила меня маркиза. Наклонилась и шепнула: - Поверь, что предыдущие королевы этим весьма успешно пользовались. Поэтому эта одежда такая поношенная.

Богатое воображение – мое наказание! Меня пробило на ржач, только представила себе эту картину.

- Жуть какая, - пробормотала я, сдаваясь. Все равно отступать было некуда. За моей спиной никто не стоял. И надеяться можно было исключительно на себя.

Фрейлины, пыхтя и отдуваясь, натянули на меня вериги и отступили, почему-то покраснев как маков цвет.

- Мда, - скептически сказала Омаль, обходя меня вокруг, пока я цеплялась за кроватный столбик, чтобы устоять на ногах. – Думаю, в таком виде ты вызываешь любые мысли, но только не о покаянии…

- Что-то мне сквозит, - опустила я голову, рассматривая себя.

Ну что сказать… Соблазнительно просвечивает почти неприкрытая цепями грудь. Ноги вообще в разрезах чуть ли не до бедер видны. Все остальное не оставляет простора воображению.

- А если так? – Омаль распустила мои волосы и целомудренно прикрыла мне бюст. – Хотя бы осталась небольшая тайна.

- А ноги ты мне чем прикроешь? – хмыкнула я в ответ на ее ухищрения.

- Это что такое? – раздался с порога грозный окрик. Его величество невовремя пожаловал. – Почему королева в таком… - и запнулся, спросив с недоумением: - Это что, Рубище Королев?

- Вам виднее, - проявила я завидную дипломатию, не отцепляясь от столбика и стараясь не шевелиться, чтобы волосы не соскользнули. – Это же ваше наследие, ваше величество.

- Что-то от моего наследия, - пробормотал Матиас, подходя ближе и разглядывая меня, - осталось не так много, как хотелось бы. – И категорично: - В таком виде вы на встречу со жрецами не пойдете! Не хватало еще смущать таким откровенным нарядом служителей Марая.

- Есть предложения, ваше величество? – я уже устала во всем этом стоять, но присесть боялась, прекрасно осознавая, что потом не встану. Так и поползу на встречу со жрецами по-пластунски, позоря свой королевский статус. И будет в королевских коридорах на одно привидение больше.

- Есть! – нахмурился муж и стащил со своих широких плеч плащ, укутывая меня с головы до ног. Осмотрел меня и удовлетворенно крякнул: - Вот так гораздо лучше!

- Прошу прощения, ваше величество, - присела в низком реверансе Омаль, - но как воспримут это жрецы? Это же прямое нарушение традиций…

- Я им сам традиции объясню, - безапелляционно заявил Матиас, подхватывая меня на руки и выходя из покоев. Я только и успела сделать знак, напоминая статс-даме о нашей договоренности. – И никто не будет глазеть на королеву, если я… - тут кто-то понял, что прокололся и закончил: - Это неприлично и не соответствует королевскому статусу.

- А наши отношения, - выпалила я в сердцах, - тоже не соответствуют королевскому статусу! Если правильно помню, то основная обязанность супружеской пары монархов – это подарить стране наследника. А мы пока двигаемся в противоположную сторону от этого направления.

- Не спешите, дорогая, - прижал меня к себе крепче супруг, меряя метры коридора своими длинными ногами. – Всему свое время, - он наклонил голову, обдавая меня горячим дыханием. - И у нас этого времени будет достаточно. Я обещаю.

- Да? – фыркнула я, испытывая просто непреодолимое желание повеситься на него и изнасиловать прямо здесь и сейчас. Внутри меня шла просто титаническая борьба: гордость дралась с любовью не на жизнь, а на смерть. – Что-то мне в это верится с каждым днем все меньше и меньше…

- Вот и укрепите свою веру со жрецами, - посоветовал мне Матиас, вступая со мной на руках под своды королевской часовни. Он звучно произнес: – Приветствую вас, служители Марая!

К нам навстречу поднялись три жреца. Один высокий и тощий, второй – маленький и круглый и третий, что-то среднее между теми двумя, но в богатой простыне, расшитой золотом и драгоценными камнями.

- Приветствуем вас, ваши королевские величества! – проскандировал средний, пока остальные два взирали на наше явление с видимым неудовольствием.

- Здравствуйте, - пискнула я, почему-то оробев под осуждающими взглядами. – Многия лета!

- Негоже королеве начинать свое царствование с нарушения традиций, - разжал узкие губы длинный. Ткнул в меня пальцем: – Она покрыта шелком!

Матиас, ни слова не говоря, опустил меня на пол и сдернул плащ. Представляете себе, что они увидели? Жрецы они там или нет, но мужчинами остались. Два балахона и одна простыня тут же натянулись на пикантных местах. Что-то вокруг меня стало слишком много мужских штучек…

- Теперь вы понимаете, служители Марая, - скрипнул зубами король, снова укрывая меня плащом и перенося в кресло, - что ее величество не может находиться в таком виде даже в вашем обществе!

- Мы принимаем ваше объяснение, ваше величество, - мгновенно согласился толстяк, переглядываясь с остальными. – Мы поговорим с королевой и в шелке, если она готова нас слушать и внимать!

- Я вся внимание, почтенные, - заверила их, плотнее закутываясь в плащ и поджимая под себя ноги. Я старалась не касаться холодного пола. – Все, что вы скажете, будет услышано! – произнесла привычную формулу ответа.

- Если на то будет ваша добрая воля, - зыркнул на короля средний, - то покиньте нас, ваше величество, и дайте нам возможность просветлить разум королевы и наставить ее на путь истинный!

- Повинуюсь Мараю, - сообщил нам недовольный Матиас и удалился, успев сказать: - Когда закончите, дорогая, пошлите за мной, я отнесу вас в наши покои.

- Вы живете с королем в одних покоях? – вытаращился на меня длинный с непритворным ужасом. – Как такое возможно?

- А что, на этот счет есть запрет? – хлопнула я ресницами, поежившись от проникавшей под плащ прохлады. – Мне о нем никто не сообщил, к сожалению, - я щелкнула пальцами и к нам приблизилась маркиза с футляром для драгоценностей. – Позвольте в знак моего раскаяния в содеянном и стремлении искупить свою нечаянную вину преподнести Мараю в дар это рубиновый гарнитур!

- Я думаю, - важно сказал средний, пока толстый тырил побрякушки по карманам, - это простительно для молодоженов. Но в будущем лучше иметь отдельные покои, - он поднял указательный палец, - там можно встречаться с наставниками веры в более удобной обстановке!

- Спасибо за наставление, - скрыла я улыбку. – Чем еще вы осветите мой грешный путь?

Жрецы уставились на Омаль. Та тяжело вздохнула и сбегала за изумрудным гарнитуром.

- Это поистине королевское отношение к грехам, - важно кивнул средний, пока длинный ныкал по карманам изумруды. – И мы всегда готовы к тяжкому труду наставничества!

- Вот и замечательно! – обрадовалась я, выразительно глядя на статс-даму. Та душераздирающе вздохнула и сбегала за сапфировым гарнитуром. – А теперь у меня к вам есть предложение, благородные служители Марая! – заявила я, отвлекая их внимание от созерцания драгоценных безделушек. Добившись этого, откинулась на спинку кресла и сообщила: - И если мы достигнем взаимного согласия, то вас ждет гораздо больше, чем все это.

- Наши уши открыты, также, как и сердца! – пропел средний, запихивая себе под простыню ожерелье. – Чем мы можем осветить ваш путь, ваше величество?

- Не чем, - поправила его я, подвигая футляр с сапфирами поближе. - А куда… - И сообщила: - Я хочу, чтобы вы поддержали мои притязания на престол Глеховии!

- Но это… - растерянно переглянулась троица. – Это-то как-то…

- Омаль! – щелкнула я пальцами и перед жрецами появились драгоценности с бриллиантами и жемчугом.

- Мы все же…- заартачились жрецы.

- А так? – маркиза плюхнула сверху знак Марая из чистого золота с крупными камнями.

- И все же… - занудел свою надоевшую песенку средний. - Мы не совсем уверены…

Тут меня обдало такой волной ярости. Вокруг закружились золотистые снежинки, так давно не появлявшиеся, и стали метеоритами падать на жрецов сверху.

- О, Марай! – вытаращился на меня средний. Пару раз моргнул, как будто не мог поверить. Потом протянул руку, погладил одну из осевших на его простыню снежинок и переглянулся с остальными. Передо мной тут же выросла горка украшений, выуженная из различных нычек.

- Мы с величайшей радостью, - пала передо мной на колени троица, коснувшись лбом пола, - окажем вам, ваше величество, всю возможную поддержку! Да будет славно имя ваше в веках, королева Алиссандра!

Потом каждый из них поцеловал край моего плаща и еще раз поклялся в вечной преданности, пока я сидела истуканом, ничего не понимая. Маркиза стояла в точно таком же обалдении, наблюдая за разворачивающимся действием.

- Мы будем рядом, - чмокнул кончик выглядывающей из-под плаща цепи средний, - только позовите нас, ваше величество, и мы встанем рядом с нерушимой верой! – и уполз, сопровождаемый остальными.

- Это что было? – отошла я от шока и воззрилась на Омаль. – Это как понимать?

- Не понимаю, - с трудом разжала губы офигевшая статс-дама. – Вернее, понимаю только одно, - она перевела взгляд на драгоценности, – что мне теперь придется долго чистить гарнитуры, прежде чем надеть на тебя. Неизвестно, в каких местах все это побывало!

- В святых? – не удержалась я от шпильки. – Давай все быстро греби, я замерзла. И неизвестно, когда придет Матиас, чтобы отнести меня в спальню!

- А ты цепями побренчи, - посоветовала мне маркиза, скрывая усмешку. – Тогда быстрее придет.

- Это еще почему? – не поняла я намека. Предположила: - Побоится привидения, что ли?

- Кому нужно привидение, - уставилась на меня Омаль, - когда тут полуобнаженная жена в таком заманчивом виде, да еще и в цепях. Мечта любого мужчины.

- Странная какая-то мечта, - надула я губы, не догоняя такой сексуальности. – Нельзя как-нибудь привычными способами? Встретились, полюбили, встретились в постели, полюбили…

- Что происходит? – нарисовался Матиас, внимательно разглядывая груды драгоценностей на столике. – Почему здесь украшения?

- Мы их освятили, - выпалила я, не зная, что еще придумать. – А то как-то неудобно на себя надевать такое великолепие без одобрения Марая.

- И как? – полюбопытствовал муж, останавливаясь рядом. – Все получилось?

- Конечно, - сказала я чистую правду, - все вот это соприкоснулось со священными местами.

- Их было много? – приподнял брови король в удивлении. – Мест?

- Да я как-то не считала, - призналась я, намекая всем своим видом, что пора бы нам отсюда убраться. – Меня все больше другое интересовало.

- Что, например? - подхватил меня на руки Матиас, кивнул Омаль на драгоценности и понес из часовни.

- Например, - я засунула ему под камзол свои ледяные ладони, - как бы не замерзнуть в одиночестве…

- Придется вас согреть, дорогая, - чуть заметно вздрогнул король, прижимая к себе сильнее. Неужели мне повезет на этот раз?

- Ваше величество! – в коридор за нами, как чертик из табакерки, выскочил вездесущий канцлер. – Там прибыли срочные депеши, требующие вашего высочайшего внимания!

- Сейчас буду, - не оглядываясь сообщил Матиас, заходя в наши покои и сгружая меня на кровать. – Дорогая, мне нужно срочно идти. Увидимся позднее! – и свалил со скоростью света.

- Тьфу! – в сердцах сплюнула я. – Так и знала! Как бы этого канцлера запереть хоть на пару часов где-нибудь, а?

- Королевы не плюются, - сделала мне замечание Омаль, сваливая на руки подбежавшим фрейлинам футляры с драгоценностями. – Они плюют. И закрыть не получится, герцог Криворузкий прогрызет путь на волю минут через пять…

- Кто?!! – вытаращилась я на нее. – Ты хочешь сказать, что канцлер муж моей кастелянши?

- Не хочу, - кивнула маркиза, стаскивая с меня плащ и вериги, - но так оно и есть. И он весьма и весьма на тебя обижен, поскольку ты отстранила его жену от своего монаршего тела, а это существенное оскорбление!

- И хорошо, что отстранила, - поежилась я, поправляя на груди сорочку. – Она бы меня ядом закапала совершенно бесплатно, а так только платья страдают.

- Ваше величество! – к нам вломились две фрейлины, таща что-то пушистое и большое. – Его величество велел вам передать это меховое одеяло из голубого песца со своими извинениями и пожеланиями согреться!

- Хм-м-м, - скептически посмотрела я на мех, - весьма красноречиво: голубой песец для согрева. Намек достаточно откровенный…

- Да что вы, Алиссандра! – вылупилась на меня статс-дама. – Это же практически самый дорогой и редкий зверь! Стоит безумные деньги!

- Да? – хмыкнула я. – А мне кажется, что самый редкий зверь – это его величество в моей постели и при деле.

- Прекрати! – негромко взвизгнула с перепугу Омаль, косясь на «греющих уши» фрейлин. – Не доводи себя до греха и каземата! – Жарким шепотом: - Кто-то из них все докладывает твоим врагам. Я пока не знаю кто именно, но очень хочу узнать! – Маркиза мрачно усмехнулась: - И узнаю!

- Ваше величество! – в дверь вбежала запыхавшаяся Мора в серебристо-пепельном платье и присела в реверансе. – Я нашла для вас покои. Слуги говорят, что они уже несколько лет стоят запертыми…

- Это проклятые покои? – зажала ладонью рот Омаль, глядя на меня расширенными глазами. Гофф-фрейлина запротестовала: – Туда нельзя ходить! На их дверях королевская печать забвения!

А вот не надо было мне этого говорить! Любопытство сгубило кошку, но я-то буду побольше, чем мурлыка, авось выживу.

- Хочу посмотреть! – топнула я ногой и показала пальцем на утреннее платье. – Дамы! Быстро меня одели и сопроводили!

- Коза драная, - покосилась на Ксе статс-дама, выполняя мой приказ. Исполняя свою работу, Катецкая продолжила ворчать: - Не могла мимо пройти! Снова на неприятности нарвемся! Еще свои позиции во дворце никак не укрепили, а уже вовсю подставляемся!

- Я хочу туда пойти! – не сдалась я, отмахиваясь от ее слов. Мне до смерти надоели все эти непонятки и подковерные интриги. Я хотела ясности и четкости. И если для этого мне придется узнать все дворцовые тайны и вскрыть все нарывы, то так тому и быть!

- Веди! – приказала я Море, когда была готова.

- Ваше величество, - попытался остановить меня Рауль, перегородив путь наружу, - вам бы лучше отдохнуть…

- Герцог! – рассердилась я. – В этом случае вам бы лучше оставить свой пост герцогу Неподкупию и забыть о моем существовании!

- Повинуюсь вашим приказам, ваше величество, - в глазах мужчины мелькнула боль, но голос остался безукоризненно ровным. Рауль склонился в глубоком поклоне. – Но вам не понравится то, что вы там увидите.

- Это я решу сама, герцог, - сменила я гнев на милость и кивнула Море: - Веди!

Мы прошли несколько коридоров и оказались перед наглухо запертыми дверями, ручки которых соединяла цепь, на которой болталась сургучная печать с оттиском герба Сегала и знаком забвения.

- Вот видите, ваше величество, - тихо сказал Силвермэн. – Сюда нельзя входить…

- Ваш кинжал, герцог, - протянула я руку. – Быстро! – Рауль нехотя повиновался.

Я поддела кончиком ножа печать и распутала цепь. Победно посмотрела на мужчину, возвращая оружие и дернула за дверную ручку. Фигушки! Дверь ко всему прочему оказалась еще и заперта.

- Пойдемте назад, - уговаривал меня Рауль. – Это может навлечь на себя гнев его величества, а у вас и так…

- Гнев его величества… - фыркнула я, возвращаясь назад и отбирая у одного из сопровождающих нас стражников алебарду. Мужик так обалдел, что отдал без единого возражения. - Может навлечь что угодно, так какая разница - что? – и поддела створку.

Мда, я точно переоценила свои силы. Дверь была из цельного дерева и стояла насмерть, не желая открывать хранившиеся за ней секреты.

- Герцог, - взглянула я на начальника своей охраны, взиравшего на творимые мной безобразия с безмерными кротостью и терпением, - докажите, что вы мужчина…

- Ваше величество! – заблажила молчавшая до этого Омаль. – Ну не в коридоре же! И это…

- Цыц! – покосилась я на нее с неодобрением. – Мужчина – это не только то, о чем ты думаешь, а еще и сила. – И снова к герцогу: - Сломайте, герцог, и я буду вам признательна…

- Нет! – опять влезла маркиза, стоящая на страже моих интересов и нравственности. Хотя одно исключало второе, но Омаль как-то могла совмещать. – Королевы…

- Я открою дверь, - кивнул Рауль, убедившись, что я не отступлю, и достал откуда-то из дверного тайника ключ, которым и отомкнул замок.

- Благодарю, - сообщила ему и вошла столь тщательно охраняемые от проникновения покои. Изящная мебель, элегантная отделка и много пыли. Пыль покоилась толстым слоем везде, забивая нос при каждом шаге и мешая дышать.

На стене, над камином, мое внимание привлек громадный портрет. С него нам улыбалась рыжеволосая красавица с чудесной фигурой, затянутой в белое платье. Ее пышные формы так и норовили вывалиться из корсета, намекая на нечто плотское.

- Кто это? – повернулась я к Раулю.

- Это не моя тайна, - поморщился мой рыцарь, взглянув на портрет с откровенной неприязнью. – И не мне ее рассказывать, - он склонил голову: - Простите, ваше величество.

- Прощу, герцог, - сощурила я глаза, ведомая желанием узнать об этой даме побольше. Чуяло мое сердце, что это важно. – Если расскажете!

- Все, что прикажет моя королева, - сжал зубы блондин, но промолчал.

- Так кто же это? – начала терять я терпение.

- Симона де Ловинь, подданная Глеховии, - проскрипел суровый голос с порога. – Единственная фаворитка его величества Матиаса. Известная и неповторимая…

- Вот как? – раздула я ноздри, поворачиваясь на звук. – И чем же она была так неповторима и известна?

В дверях, не входя в покои, стояла герцогиня Криворузкая, устремив полный ненависти взгляд на портрет.

- Когда шесть лет назад Симона появилась при дворе Сегала, представленная, как вдовствующая графиня, - поджала и без того тонкие губы герцогиня, - то привела всех в громадный восторг. Яркая, остроумная, прекрасная и жгучая, как сам грех.

- Просто кладезь, а не женщина, - пробурчала я, рассматривая портрет. И как с такой соперничать?

- Вы не можете ничего говорить королеве, герцогиня! – выступил вперед Рауль, бледнея от злости. – Это не в вашей компетенции!

- Я могу говорить все, что я захочу! – отрезала женщина, глядя на него с вызовом. – И вы, герцог, об этом знаете лучше других!

- И что дальше? – поспешила я предотвратить аристократическую ругань.

- А дальше, - нехорошо усмехнулась Криворузкая, - все мужчины двора попали под ее обаяние. В том числе и наследник престола. Симона, - она выплюнула это имя с неприкрытой ненавистью, - царила, как королева, и благосклонно принимала любое внимание, сталкивая лбами мужчин, добиваясь внимания и подарков.

- И я так понимаю, - протянула я, - что победил Матиас.

- Естественно, - пожала худенькими плечами женщина, - кто в своем уме будет конкурировать с наследником престола? Принц тогда просто помещался на этой… - пожилая дама с трудом проглотила крепкое словцо, - женщине. Для нее были созданы эти покои. Он задаривал ее драгоценностями. Один лишь обиженный взгляд этих серых глаз или надутые губки - и к ее ногам летели прекраснейшие драгоценности короны. Симона щеголяла в дорогих шелках под стать королеве…

- Это понятно, - кивнула я, страшно ревнуя супруга.

- Что вам понятно? – сощурилась герцогиня. – Ничего вам не понятно, ваше величество. При дворе тогда шептались, что принц готов заметить одну глеховку на другую, не моргнув глазом. Взять в жены женщину, а не ребенка.

- И что случилось? – сжала я зубы, чтобы не нагрубить, спасаясь от пронзившей сердце боли. Мое внимание привлекли высохшие розы, рассыпанные в беспорядке по изящному столику. Я подошла и легко тронула пальцами цветы. Под ними оказался пожелтевший от времени листок бумаги, на котором было лишь одно потускневшее слово, выведенное четким, летящим подчерком: «Прощай!»

- Никто не знает точно, - призналась Криворузкая. – Просто в один прекрасный момент Симона исчезла, как и не было. А потом на нашу страну посыпались беды: были расторгнуты многие правительственные договора, три года Сегал стоял на грани войны…

Я еще раз тронула цветы, отчетливо видя, как молодой Матиас заходит в эти покои своей размашистой походкой, сжимая в руках охапку роз. Не найдя возлюбленную, подходит к столику и видит прощальную записку. Видела, как падают цветы на столик из ослабевших от предательства рук и как он, разворачиваясь, уходит отсюда, чтобы никогда больше не входить в покои, где был так счастлив.

- И что потом? – задала я вопрос, испытывая жгучее желание скормить сопернице эти цветы, чтобы она вслед за тем шипами подавилась.

- Потом его величество Матиас, тогда еще высочество, - проскрипела герцогиня, - удалился от двора. Мы не видели его около года, а когда он вернулся, то уже не был таким, как прежде. Никто уже не слышал его смеха. И у него никогда не было постоянной фаворитки.

- Не вам это обсуждать! – снова попытался прекратить наш разговор Рауль. – Все это было давно и к ее величеству не имеет никакого отношения!

- Да что вы говорите! – сузила глаза в ярости женщина. – А то, что она из Глеховии? И такая же рыжая? И то, что Симона до сих пор здравствует и процветает при королевском дворе Глеховии, будучи замужем за представителем одной из самых знатных фамилий? Эта дрянь получила герцогство Орео!

- И все же, - уставилась я на нее в упор, внезапно прозрев, - не это вас гложет. Где настоящая причина вашей неприязни к Глеховии?

- Вам пора, ваше величество, - вмешался Рауль. – Вам с самого начала не подобало здесь находиться!

- Из-за нее, - выплюнула Криворузкая, сжимая и разжимая кулаки в бессильной ярости, - погиб на дуэли мой старший сын! Мой мальчик, - смотрела она на портрет, - защищал честь, которой никогда не было!

- Мне жаль, - искренне сказала я ей, понимая ее мотивы. – Я не могу вернуть вам вашего сына и не могу ничего исправить, но мне действительно жаль…

- Оставьте свою унизительную жалость при себе! – выкрикнула женщина. – Она вам понадобится!

Шорох открываемой потайной двери, из которой вышагнул неприметный человек в темно-серой одежде с неожиданно смелым и уверенным взглядом. Обведя внимательными цепкими глазами пыльные апартаменты, он заглянул обратно в дверь, кивнул:

- Ваше Величество, путь безопасен.

И мы услышали:

- Вы перешли допустимую черту, мадам, - раздался тихий голос Матиаса, полный скрытого бешенства. Волна боли и ярости была столь сильна, что у меня заныли зубы. – Вы отстранены от своих обязанностей, герцогиня, - король появился из-за одной из резных панелей.

В этом дворце тайных ходов, видимо, больше, чем у кротов в норах. Куда ни плюнь - везде проходы!

Серый человек встал за спиной короля и буквально растворился в тени.

- Как прикажете, ваше величество, - присела в реверансе герцогиня и удалилась, не дожидаясь позволения.

- Простите, дорогая, - обратился ко мне король, бросая на Рауля сердитый взгляд, - я не знал, что ее ненависть так глубоко пустила свои корни. Но вам действительно здесь не место. – Он выгнул бровь: - Герцог, проводите ее величество в ее покои и проследите, чтобы королева там и оставалась. Думаю, ей не стоит разгуливать по дворцу и совать свой носик, куда не надо! – это уже в мою сторону.

Рауль стал выглядеть менее напряженным, его лицо разгладилось. Ну, предатель, я тебе покажу! Вместе с Матиасом, которого ты так защищаешь!

- Значит, - фыркнула я, понимая, что любое сочувствие после этих слов испарилось, - вы меня запираете, как непослушного ребенка. Может, еще прикажете розгами выпороть? Или оставите без сладкого?

- Вы на этом настаиваете, драгоценная супруга? – блеснул лукавыми фиолетовыми глазами Матиас. Слегка поклонился: - Если на то будет ваше желание…

- Вы наказываете меня, - подняла я голову и посмотрела на портрет, с которого улыбалась женщина, ставшая причиной моих семейных неудач, - за чужие грехи. – После чего перевела взгляд на короля: - Но я ведь могу совершить и свои. Вы об этом не подумали, ваше величество? – и вышла из комнаты, принесшей мне откровение и боль.

- Стойте! – рявкнул король, следуя за мной по пятам, в то время как его охранник, начальник службы безопасности, или кто он там был, остался стоять на месте. – Вы не можете так просто вторгнуться в мою частную жизнь и сбежать!

- Я не сбежала, - бросила я через плечо, целенаправленно шествуя к себе, - а тактически отступила!

В дальнем проходе раздался глас вопиющего в пустыне канцлера:

- Ваше величество, ваше величество, к вам прибыла делегация от ордена. Они просят срочной аудиенции!

Король сделал знак своему сопровождающему, тот, в свою очередь, подошел к потайной двери и что-то шепнул. Из потайного хода выпрыгнула пятерка таких же неприметных типов сомнительной наружности и на рысях унеслась в сторону, противоположную воплям раненого бизона.

Король сопроводил это действо выразительным взглядом, дождался, когда группа исчезнет с поля зрения и повернулся ко мне, собираясь что-то сказать. Но не родился еще тот, кто может меня заткнуть, если я разошлась! А я еще полностью не высказалась!

- И вообще! Если это ваша частная жизнь, - указала я закрытым веером на открытую дверь, - то кто тогда я?

- Вы королева и моя жена! – сообщил мне Матиас, хватая меня за плечо и разворачивая к себе.

- Спасибо, что разъяснили, - сжала я зубы в гневе, одновременно захлебываясь обидой. – Если сначала королева, а уж потом ваша жена, то позвольте мне, ваше величество, действовать как королеве! А уж если у меня останется время… - сузила глаза и попробовала казаться хладнокровной. Выходило с трудом, руки чесались от желания прибить. - То я, может быть, вспомню, что я ваша супруга! – и ткнула его кулачком в грудь. – А теперь дайте мне дорогу – я от вас устала!

- Не дурите, Алиссандра! – прогремел король, привлекая внимание праздношатающихся придворных. Впрочем, гуляки тут же исчезли, натолкнувшись на гневный взгляд монарха. Мужчина втянул в себя воздух и сообщил: - Я напомню вам этой ночью, кем вы являетесь, ваше величество!

- Да вы что! Даже не смею мечтать! – всплеснула я руками, словно актриса-комедиантка. Скорчила мину фальшивого сочувствия, от которой Матиаса перекосило: – И канцлер за вами не прибежит? И Никас уже больше пить не может? – Последняя отравленная пуля, уже вдогонку: - И охотничий сезон закончился?

- Не устраивайте скандалы при подданных, - посоветовал мне муж, уязвленный навылет в самое чистое, светлое и ранимое, что у него было – свою мифическую честь. – Это неприлично! Все, что вы хотите мне сказать, сможете сказать наедине!

- Договорились, - кивнула я, пытаясь обойти его и закончить этот абсолютно беспредметный разговор. – Я буду писать вам письма, – сделала долгую паузу, тихо радуясь разгорающейся королевской ярости. Хмыкнула: - Если у меня будет на то желание. Бумага же все стерпит!

И опять стоны недобитой росомахи:

- Ваше величество, дело касается вашего батюшки! – Сдавленный хрип и удаляющиеся шаги многих человек. Надеюсь, канцлера сгоряча не прибили? Ну хоть не до смерти?

Но король быстро вспыхнул и еще быстрее погас, даже странно как-то:

- Какая же вы упрямая, Алиссандра, - вздохнул он, осторожно привлекая к себе и поглаживая по волосам. – И нетерпеливая. Поверьте, мне тоже тяжело находиться с вами в одной постели…

Новые сдвоенные вопли:

- Ваше королевское величество, к вам прибыли послы Орегондии!

- Все! – отскочила я от него подстреленным кроликом. – Хватит! – зажала уши ладонями. – Ничего не хочу слышать! – и сбежала, даже не видя, куда стремлюсь. Хорошо, Омаль успела отловить прежде, чем я заблудилась в бесконечных коридорах опротивевшего мне дворца, где жил мужчина, которого я не хотела любить, но любила вопреки своему желанию.

- Ну же, Алиссандра! – уговаривала меня маркиза, пока я горько рыдала на ее груди. – Все будет хорошо. Ты же видишь, как он к тебе относится. Что бы не двигало королем, он вскоре не сможет сопротивляться своему желанию…

- Знаю я, - всхлипнула я, вытирая глаза и нос батистовым платочком, - что им движет! И если он думает, что может мной манипулировать, потому что страшная девчонка с ума по нему сходит, то он сильно, - еще раз сморкнулась в платок, - сильно ошибается! – Погрозила кулаком потолку: – Я не дам ему возможности собой пользоваться, только потому что он такой красивый!

- Разве дело в красоте, девочка? – погладила меня по плечу Омаль с грустным видом. – Дело в том, что ты его любишь и думаешь, что король тебя - нет.

- И где тут неправда? – вскинулась я. – Ты хочешь мне сказать, что он меня любит?

- Возможно, - дипломатично сказала статс-дама. Попыталась пояснить: - Видишь ли, дорогая, любую другую за твою последнюю выходку ждало бы суровое наказание, а тебя, - она показала на новую груду драгоценностей и отрезов ткани на кровати, - одно поощрение. Мне кажется, его величеству нравится, когда ты его ревнуешь и домогаешься…

- Ах так! – отстранилась я от нее и, вскочив на ноги, забегала по спальне. Потом остановилась и сказала: - Знаешь, Омаль, он уже видел, как я его хочу, но даже не представляет себе, что все можно развернуть!

- Что ты имеешь ввиду? – забеспокоилась женщина. – Что ты еще придумала?

- Я больше не сделаю ни одного шага в его сторону, - пообещала я, сжимая и разжимая кулаки и невидяще глядя в темное окно. – Я устала быть первой. Пусть теперь он постарается доказать мне, что достоин моего внимания!

- Это опасная игра, Алиссандра! – встревоженно заявила маркиза. – Королям не отказывают в их желаниях. И потом, пожалей его величество, ему тоже несладко приходится. А если, к тому же, взбунтуется жена… его величество все-таки молодой мужчина с потребностями. И ему хочется получить поддержку и чуточку домашнего уюта. В противном случае, он…

- Неважно, - отмахнулась от нее я. – Приготовь меня ко сну и оставь одну. Фрейлин сегодня тоже не надо!

- Как скажешь, - настороженно кивнула статс-дама, но спорить не рискнула.

Меня раздели, обмыли под руководством деятельной Лары и уложили в кровать. Но как только за всеми закрылась дверь, я сползла с постели, взяла подаренное меховое одеяло и подушку и направилась в гардеробную. Там стояла достаточно широкая кушетка, на которой Лара подшивала мои платья.

- То, что надо, - обозрела я мебель на кривых позолоченных ножках, обитую бархатом. И удобно на ней устроилась, завернувшись в мех. Может, все это было и по-детски, но я больше просто не вынесу, если Матиас начнет свою игру и снова оставит меня с носом. Пора ему тоже почувствовать себя Буратино.

Незаметно сморил сон, принося с собой красочные сны о зеленых лугах и бабочках.

Кажется, я невидимой перемещалась по соседней стране, часть которой успела увидеть, пока ездила будучи королевской невестой. Летала наравне с птицами и бабочками, порхала. Я застала стражников, бдящих на границе. Когда пролетала мимо них, они внезапно подтянулись и отдали мне «честь». Я про себя похихикала - приснится же такое! Даже рассказать кому стыдно.

Я танцевала вместе с бабочками и снежинками над реками и колодцами, и вода в них начинала светиться. Я плясала с туманными духами воздуха над озерами и лугами – и пожухлая трава стала зеленой и высокой. Плавно шествовала над неубранными полями вместе с корявыми коричневыми духами земли и духами растений, зелеными и травянистыми стебельками. Когда мы шли, рожь и пшеница, уже убранные, но еще не перепаханные, выпустили стрелки из сухих корней, заколосились - и каждый колос налился силой. Огороды после наших визитов налились буйной зеленью, плоды дозрели, а клубни, распирая землю, полезли наверх от изобилия.

Вскоре к духам воздуха присоединились духи воды. Пошел мелкий теплый дождь. Мы вышли к лесам – и в лесах прямо на глазах из-под палой прошлогодней листвы полезли грибы. Орешник отяжелил свои ветви орехами, которые до того казались пустыми и порчеными. Дубы обогатились желудями. На глазах налились веточки всевозможных ягодников. Даже земляника, сезон которой прошел давным-давно, зацвела и вскоре заалела душистыми алыми брызгами.

А мы с духами земли, воды и воздуха все порхали над Глеховией, забираясь ввысь, и смотрели, как на иссушенные без влаги поля проливается благодатный дождь вперемежку с золотыми снежинками, и страна оживает. Смотрели, как одним махом становятся тучными стада, нарастает шерсть у баранов, как несутся домашние птицы сразу по два яйца в гнездо.

Золотисто-белая вьюга искрящимся пологом таинственного волшебства разносилась по стране, бушевала неистовым снегопадом, пока вся Глеховия не засияла мягким золотым блеском от края до края…

Тут я проснулась, словно меня ударили по голове. Пробуждение было тяжким и брутальным. Хорошо еще, что заикой не осталась, а могла бы.

- Я вас всех спрашиваю, где королева! – гремел грозный голос, вырывая меня из сонных грез. – Вам всем так надоели свои головы?

- И чего так орать посреди ночи? – пробурчала я в сердцах, сползая с кушетки и заворачиваясь в мех. И пошла посмотреть, за каким хреном король так блажит.

Зрелище было… мда! Посреди спальни стоял Матиас в льняных королевских подштанниках, перед ним на коленях стояли мои фрейлины, маркиза и Рауль с охраной, к ним присоединилась та самая пятерка не то шпионов, не то безопасников во главе с начальником - и все скорбно обозревали эти самые подштанники. Все, включая безопасников.

Я потерла нос, теряясь в догадках.

Ну, девушки-то ладно, я еще понимаю… некоторые белья мужчин вообще, и его величества в частности, никогда в своей жизни не видели. А Рауль с гвардией и безопасники что там отчаянно высматривают? Стильную вышивку? Или новый фасон?

Некоторые девушки давились слезами. Кто-то из дам упорно пытался упасть в обморок. Мужики стояли как на эшафоте. Эм? Фасон неудачный или вид голого короля кого-то сильно травмировал? А, может, царские подштанники на неокрепшую психику, что ли, так сильно подействовали?

- А в чем, собственно, дело? – нахмурилась я, не соображая спросонья. – Почему вы орете, как укушенный прыском в мягкое место, ваше величество?

- Это что? – вытаращился на меня супруг, прекратив метать королевскую икру. Видимо, это было все, что осталось, потому что по всей спальне валялись куски ткани, лепестки роз и драгоценности. А под кроватью залегла предусмотрительная Лара. Я даже почти проснулась от этого погрома.

- Это? – осмотрела я голубой мех. – Это песец, ваше величество!

- Все вон! – рявкнул Матиас, приближаясь ко мне. – Я с вами всеми завтра разберусь!

- Не имеете права, - спокойно сказала я. – По дворцовому уложению только я могу наказывать свою челядь и охрану!

- Вон! – еще раз рыкнул король, переключая свое плохое настроение на меня. Все уползли, кидая на меня сочувствующие взгляды, а на короля поглядывая с опаской. Я бы тоже опасалась: у них здесь прививки от бешенства не предусматриваются, а у короля наблюдается последняя стадия водобоязни: у рта пена выступила, на всех кидается. Вот как здесь, спрашивается, жить без прививок и куда подевалась медицина? – Где вы были, Алиссандра?

- Там, - показала я пальчиком на гардеробную. – И собираюсь там оставаться. Так что если вы перестали орать и смущать ночной покой придворных… - Я зевнула. - …То разрешите мне удалиться и досмотреть свои сны, - и удалилась на свою облюбованную кушетку, не дожидаясь разрешения.

И, вы думаете, он все просто так спустил с рук? Смолчал и утерся?

Ага, как же! Если у кого-то руки и коротки, то это не про Матиаса. Не-е-ет! Это венценосный засранец поперся за мной. Посмотрел, как я улеглась и… завалился рядом.

- Это как понимать? – подпрыгнула я от неожиданности.

- Муж и жена должны спать в одной постели, - нравоучительно заметил супруг, стягивая с меня мех и закутываясь. – Если вы предпочитаете это ложе, то мне остается лишь к вам присоединиться, дорогая.

- К королям это не относится, - промямлила я, не зная, как реагировать на его выходку. – Жрецы сказали, что у нас должны быть отдельные покои!

- Покои – да, - зевнул король, устраиваясь поудобнее и пригребая меня к себе, - постель – нет. Так что спокойной ночи, дорогая супруга.

- Здесь тесно, - попыталась я еще немного посопротивляться.

- Видимо, вам нравятся трудности, Алиссандра, - сообщил мне Матиас, распластывая меня на себе и укрывая нас мехом. – Но мой долг, как супруга, помочь вам их преодолевать! – и уснул, мерзавец такой!

Я поерзала, устраиваясь поудобнее, и тяжело вздохнула, признавая свое поражение. Моя непонятно откуда взявшаяся интуиция мне настоятельно подсказывала, что даже если я перебазируюсь в другое место, хоть бы и на пол под кровать, покоя от мужа мне и там не будет. Так и будем курсировать по всему дворцу, как мигрирующие лемминги. Еще раз вздохнула, уложила голову на теплую, надежную грудь и уснула.

И не моя вина, а сугубо по причине столь тесного соседства, что мне всю ночь чудились руки, нежно меня ласкающие.

- Ваши величества! – не хуже трубачей разбудили нас утром встревоженные голоса. Судя по всему, обслуживающий персонал шастал по спальне и настойчиво искал заблудившихся где-то монархов. – Вам пора вставать!

- Надеюсь, - зевнула я, не размыкая век, - под кроватью они нас уже искали. А то у Лары не будет укромного места.

- Доброе утро, - сообщил мне король, осторожно перекладывая меня на кушетку. – Не хочу быть излишне настойчивым…

- А зря, - пробормотала я, плотнее заворачиваясь в мех. – Вам бы это пошло на пользу, ваше величество.

- Вы можете думать еще о чем-нибудь, - вспылил Матиас, возвышаясь надо мной, - кроме супружеских утех, Алиссандра?

- Ну-у-у, - приоткрыла я один глаз, обозревая возбужденного и морально, и физически супруга, - каждый думает в меру собственной испорченности, ваше величество. - И показала взглядом на эту меру, топорщившую королевские подштанники. Потом лениво зевнула и пояснила: - Я имела в виду совсем другое, но если для вас лишь это столь важно… - Села и приняла вид жертвенного ягненка. - …То я готова поучаствовать в ваших разнузданных оргиях, при условии, что мы будем вдвоем.

- С вами невозможно разговаривать! – категорично заявил мне Матиас и развернулся на выход, как всегда спеша удалиться от проблем. Король обернулся в дверях и бросил через плечо: - Сегодня суд над ослом… хм, прошу прощения… послом Орегондии. Если вы не хотите сидеть на нем голодной, то рекомендую встать и привести себя в порядок. И – да! - почему-то злорадно сообщил мужчина. - Подумайте насчет цвета вашего платья – от этого будет зависеть судьба вашего спасителя! – и свалил.

- Что за муть! – возмутилась я мгновенно просыпаясь. – Причем тут цвет? Он что, мухоморов обкушался? Или настойки с утра хлебанул?

Невовремя заглянувшая Омаль неодобрительно покачала головой, указывая на остальных дам. Я скуксилась и поморщилась.

И тут память мне услужливо подсунула уложение о цветах в одежде для королев в торжественных и важных случаях, как будто страницу книги передо мной открыли.

- Блин! – досадливо затрясла я головой. – Откуда это взялось? Я никогда ничего такого не учила и не читала!

- Алиссандра, - снова засунула голову в гардеробную встревоженная Омаль, - с тобой все в порядке? Его величество чуть с петель дверь не сорвал, когда выскакивал из покоев…

- Меру, наверное, пытался успокоить, - фыркнула я. Почесала нос: - Скажи, Омаль, у тебя когда-нибудь бывает состояние, что знаешь то, что знать не должна?

- Постоянно, - пожала плечами статс-дама. – Например, я точно не должна знать, что муж мне изменяет направо и налево, но знаю. К сожалению.

- Я все же твоего Мордебуля достану, - посочувствовала ей я. – Сразу после того, как достану собственного мужа. Можно сказать, потренируюсь предварительно.

- Это терпит, - сообщила мне растроганная маркиза и собралась с мыслями: - Завтрак уже накрыт, фрейлины все перепробовали и пока еще живы…

- Сурово ты с ними, - скрыла я улыбку. – А если отравятся?

- Кто? – возмутилась Омаль. – Эти кобылы? Да их ничего не возьмет! Эти вертихвостки думают - я не знаю, как они по ночам на свиданки бегают и с гвардейцами по углам обжимаются. Двое из них уже пытались отравиться от несчастной любви… - Она громко фыркнула: - Причем, травились эти несчастные девы духами и коньяком.

- Интересный выбор, - засмеялась я, представив эту картину. – Но все равно не понимаю…

- А что тут понимать, - решительно сложила руки на груди статс-дама. – Срам, разврат и попустительство! Хотят травиться - пусть травятся на службе у короны!

- Против такой логики, - согласилась я с ней, - мне возразить нечего. Так что я готова завтракать и прикажи Ларе приготовить мне для суда жемчужное платье и украшения с жемчугом.

- Как прикажет ваше величество, - с пониманием улыбнулась маркиза и хлопнула в ладоши, призывая женский батальон.

Вскоре я была накормлена, одета и готова к выходу.

- И чего мы ждем? – нетерпеливо притоптывала я серой туфелькой, пока Вемуля поправляла мой стоячий кружевной воротник, а Каревна в который раз проверяла, не свалится ли с меня корона. Кстати, этот предмет власти был крайне неудобен и тяжел. Честно говоря, я бы спокойно обошлась без этого орудия пытки, но моя статс-дама сообщила в категоричной манере, что в суд ходят исключительно в короне. Это чтобы не перепутали, кто судья, кто обвиняемый, что ли?

- Его величество, - сообщила мне Омаль, выстраивая своих подопечных клином за мной, – обязан вас сопровождать в судилище по этикету. Его и ожидаем.

- Король не опаздывает, - понятливо кивнула я, и тут же металлический ободок начал съезжать на сторону, - король задерживается! – Поправила корону и поморщилась: - А нельзя это украшение случайно забыть или потерять?

- При потере короны, - испуганно просипела маркиза, хватаясь за бюст в области сердца, - обычно теряют голову, ваше величество!

- А если головы и так нет? - возразила я, стараясь не двигаться, потому что корона так и норовила сменить месторасположение. У нее, похоже, проснулась тяга к путешествиям. Пояснила в ответ на удивленный взгляд статс-дамы: - Если бы у меня была голова, я бы никогда не стала приставать к мужчине, который никак не может дойти до конца и использовать этот конец по назначению! Да простит мне этикет такую пошлость!

- Вы готовы, Алиссандра? – как всегда стремительно ворвался в приемный покой Матиас и застыл, рассматривая мой наряд. Ну, там было на что посмотреть…

Двойной рукав… Крой, словно на рубашку из тончайшего жемчужно-серого шелка, расшитого жемчугом, рубинами и алмазами, надели сверху второе платье, сделанное плотной серебристой… кольчугой? Броней? Плотным переплетением широких полос - металлических нитей?.. В общем, выглядело все это сногсшибательно!

Под непрозрачным слоем гибкой брони лифа – шитое бриллиантами декольте с вкраплением жемчужных морских слез и редких алых брызгов-рубинов с выходом на плотный воротник-стоечку. За сильно расширенными книзу колоколом рукавами – вторые, тонкие и облегающие, как вторая кожа, удлиненные до большого пальца. За счет жесткого корсета и большого кружевного воротника я выглядела как смесь англичанки и испанки. И все это журчало, переливалось, манило… делая меня, рыжую, жарче и ярче.

- Всегда к услугам вашего величества, - холодно сказала я, не реагируя на его неприкрытое восхищение. – Мы можем идти?

- Конечно, - еще раз окинул меня голодным взглядом супруг. – Но вы забыли одну деталь… вернее, я забыл, - и щелкнул пальцами.

Рядом с Матиасом тут же нарисовался его вездесущий дядечка-камердинер с печальными обвислыми усами. Камердинер протянул красный бархатный плащ, отороченный горностаем. Практически точно такой же, как тот, что красовался на короле.

- Это символ власти, - бережно набросил мне на плечи обновку муж, застегивая эмалевого грифона-фибулу. Наклонился и прошептал: - И возможность согреться…

- То есть, - не повела я даже бровью, - поскольку сами вы на это неспособны, пытаетесь изобрести заменители?

- Не надо злиться, дорогая, - коснулся губами моей шеи король. – Все будет в свое время, и вы еще будете с ностальгией вспоминать ночи, когда вам удавалось выспаться.

- Если я до этого доживу, - парировала я, старательно подавляя внутреннюю дрожь, вызванную его близостью. Хотелось запрыгнуть на него мартышкой, обвиться вокруг удавом и… задушить нафиг!

- О чем вы подумали, дорогая? – полюбопытствовал Матиас, подавая мне руку. – Вы так мечтательно улыбались. Снова вспомнили о супружеском долге?

- А как же, - приняла я его руку, - долги нужно отдавать, а то они имеют свойство накапливаться. И кредиторы ждать не любят, могут и к другому за помощью пойти.

- Алиссандра, - гневно блеснул фиолетовыми глазами супруг, мигом теряя благодушное настроение, - если кредитор пойдет за помощью к другому, то должник имеет право…

- Ваши величества, - заглянул к нам высокий мужчина в черной мантии и судейском головном уборе, - если вы готовы, то все собрались и ждут исключительно вас!

- Идемте, дражайшая супруга, - потащил меня наружу король. Я только и успевала, что поочередно придерживать корону и подол. И то, и другое страшно мешались и затрудняли движение. – Негоже монархам опаздывать.

- Для того, чтобы иметь права, - оставила я за собой последнее слово, - нужно сначала исполнить обязанности!

Ответом мне был злобный приглушенный рык и убыстрение темпа. В общем, когда меня все же приволокли в зал суда, то я была просто счастлива! Честно!

- Дорогая Алиссандра! – встретил меня крепкими, медвежьими объятиями король Амадин. Стоявшая рядом с ним королева Омелла небрежно кивнула и сосредоточила свое внимание на пасынке, который, впрочем, разглядывал меня. Пристально так. С обещанием. Но когда он сдержал хотя бы одно?

- Рада видеть вас, ваше величество, - тепло улыбнулась я свекру. – Как поживаете? Как ваша подагра?

- Да она всегда со мной, - метнул косой взгляд на супругу Амадин. – Но спасибо, дочка, что спросила.

Сегодня высокий и широкоплечий старый король щеголял скромным… не знаю, как он тут называется… жупаном⁵? Свитой⁶? Таким себе золотисто-бежевым одеянием ниже колен, на который накинут более темный красно-коричневый кунтуш⁷ с прорезными рукавами, подбитый лисьим мехом и отороченным по краю золотым шитьем и горностаями. По верху жупана плотная шелковая ткань, красивая и добротная.

Кунтуш пошит из шерстяного сукна с украшением из золотой тесьмы и серебряно-золотых галунов. Рукава у него узкие, удлиненные. Воротник отложной, двубортный. Грудь нараспашку открыта. На талии кунтуш прихвачен крючком.

На голове короля странный черный головной убор, помесь шапки со свисающим капюшоном, сверху разлохмаченная ткань и вдогонку еще и головной платок, уложенный пышно и широко. В этом наряде Амадин выглядел не рыцарем – купцом!

Не знаю почему, но король никаких украшений тоже не надел: ни захудалого кольца-печатки, ни дорогой сережки, НИ-ЧЕ-ГО! Только одна золотая цепь с печатью великого магистра, и то… не на виду, а спрятана под жупаном (то бишь, свитой), если бы я ее раньше на Амадине уже не видела – ни за что бы не догадалась! В руках палка полированного дерева.

Лицо замкнутое и нечитаемое. Даже когда старый король с утиным носом улыбался мне и тепло разговаривал, глаза его не казались больше добрыми – скорее, хищными и хитрыми, словно зверь смотрел на дичь. И мудрым Амадин на этот раз мне не казался - больше уставшим и больным. Лицо аскетично. Волос под шапкой не видно, словно он их состриг или сбрил.

На Матиаса его величество косился с явным недовольством и нескрываемым раздражением. И куда-то исчезла давящая аура королевской власти – или мне так показалось?

Отвлекающий маневр, ваше величество? Или просто на публику скромничаем? А Матиас-то чем батюшку разочаровал? Недостаточно высоко по команде подпрыгивал?

Бедный, бедный, бедный Матиас… Папа ему уготовил роль кролика, а он глупо отбрыкивается, и папа недоволен.

Зато уж королева за двоих оторвалась! Словно ее сана действующей королевы никто и не лишал. Непередаваемо элегантная леди смерила меня убийственно презрительным взглядом, а потом еще раз сверху донизу мою скромную персону внимательно рассмотрела.

Оценив мои потуги на элегантность, королева-мачеха презрительно оттопырила губу и громко фыркнула, как скаковая лошадь. Хорошо, что не ударила копытом, а то я бы испугалась.

На Омеле было бархатное платье, терракотово-красное, полностью расшитое золотым и серебряным шитьем. И кружева… где только можно, сплошные кружева! Кружева – и драгоценности. Блестки, блестяшки – и много украшений из золота в виде цепей и браслетов.

Волосы завиты «мелким бесом» и наверх с помощью крупных булавок с жемчугом и коричневыми опалами уложены. На высоком лбе обруч с зубцами с опалами и рубинами, как царская корона. В ушах огромные грушевидные жемчужины с алмазами.

Огромный отложной воротник с рядами кружев (это ей о моем походе с салфеткой на груди доложить успели?). Из-под многочисленных прорезей на рукавах, из-под декольте на груди выглядывает белая шелковая узорчатая рубашка в мелких защипах в обрамлении шитья и кружев. Серебряное кружево, кружево золотое или белое, кружево везде - от него буквально рябит.

Круглая бриллиантовая брошь на груди и низки опаловых бус, чередующихся с лунным камнем и черным агатом. Сильный запах притираний из розового масла и сандала, я бы сказала – чрезмерный. Он заглушает все остальные, душит обоняние и вызывает тошноту и головокружение.

Я спрятала улыбку.

Что все хорошо в меру – ей никогда не рассказывали? Леди не должна своим амбре валить с ног - ее в детстве няньки не научили?

Омела великолепна в этом платье, подчеркивающем фигуру русалки. И на контрасте улыбка змеи на прекрасном лице блондинки с темно-карими глазами, скользкая и неприятная.

- Приветствуем ваши величества. Невестка, говорят, вы пострадали? – кривая ухмылка и привычное шипение гадюки. Все как обычно. Как и нескрываемая радость от моих неприятностей.

Да! Уж как я погляжу, в некоторых местах ничего не меняется. Время будто замерло. Чтобы отвлечься от неприятных ощущений я начала рассматривать место, в котором оказалась в первый раз.

Суд представлял собой громадное помещение, наполненное разношерстным народом. Все же все суды в любых мирах похожи друг на друга как близнецы. Возвышение для судий, в нашем случае – монархов, скамейка для подсудимого. Неподалеку друг напротив друга два стола для обвинения и защиты. А дальше длинные ряды скамеек для зрителей, битком набитые людьми. Впереди сидели представители знати, за ними - зажиточные горожане, а на последних рядах ютились простолюдины.

Все помещение было отделано в мрачных тонах, видимо, призванных навевать ужас перед королевским правосудием. Камень, темное дерево, черное сукно. Просто праздник траура какой-то.

- Ну мы пошли, - заявил Амадин, увлекая супругу к стоявшим по правую сторону от наших тронов, креслам. Дал отмашку судейским и сынуле: – А вы начинайте уже!

- Благодарю отец, - кивнул Матиас, провожая меня к месту. Дождался, пока я усядусь и за спинкой моего трона встанет Омаль с фрейлинами, хлопнул в ладоши и провозгласил: - Сегодня мы собрались, чтобы рассмотреть недопустимое поведение Блу Гая, посла из Орегондии, нанесшего королеве Алиссандре оскорбление действием! - Король уселся и жестом показал, что остальные тоже могут присесть.

У зрителей начались перешептывания. Все ждали зрелища и развлечения.

- Самое лучшее во всем этом, - процедила я сквозь зубы, - это обсуждение всех подданных, в каком виде была спасена их королева. К вечеру все это обрастет немыслимыми подробностями, и, по слухам, несчастный посол вынес голую королеву вместе с еще тройкой друзей, и при этом все предавались сексу прямо на ходу, насильно вовлекая туда и почтенных министров!

- Я понимаю ваши опасения, дорогая, - погладил меня по руке муж. Стал утешать: - Но, к сожалению, дело приняло нежелательную огласку. Если бы я был там, все обошлось бы узким кругом…

- Но вы предпочли охоту жене, - прошипела я, отдергивая ладонь. – И снова предпочитаете оскорбления моей чести!

- Итак! – выскочил на середину зала тот мужик, что приходил за нами. – С королевского благословения мы начинаем наш суд! Введите обвиняемого!

В зал под конвоем из четырех стражников ввели замученного неволей посла Орегондии. Мужчина все так же был полугол и кутался в свой плащ. Его усадили на стул посредине зала, лицом к нам, и стража встала рядом.

- Так как это подданный другой страны, - завопил распорядитель, - то у него не будет защитника, только обвинитель! Если, конечно, он сам не захочет себя защищать!

- Мне незачем защищаться, - гордо вскинул подбородок посол Орегондии. – Моя вина лишь в том, что я спас королеву Сегала!

- Это еще под вопросом! – фыркнул распорядитель. И проорал: - Обвинителем назначается канцлер, герцог Криворузкий, бывший свидетелем произошедшего!

К нам выкатился канцлер и сходу заявил:

- Для ускорения процесса и без обнародования подробностей предлагаю сразу отрубить ему голову и тут же выслать из страны.

Р-р-р!!! Меня начало колбасить не по-детски! Изнутри поднялась дикая ярость, заставившая плясать вокруг меня сонм золотистых снежинок.

- Истинная королева! – раздался с задних рядов пронзительный вопль. – Да благословит ее Марай на долгое царствование! И пусть будет ее жизнь длина и безоблачна! Да здравствует Глеховия!

- Я считаю, - начал важно расхаживать по залу герцог, - что такое преступление не должно остаться безнаказанным, а поскольку у обвиняемого нет защитника, а сам он отказался…

- Защитник у него есть! – хлопнула я ладонью по подлокотнику трона и встала. – Я буду его защитником в благодарность за свое спасение!

- Это немыслимо! – застыл канцлер в недоумении, моргая белесыми ресницами. – Ваше величество, вы не можете…

- По уложению короля Клауса, - цитировала я с развернувшегося перед моим внутренним взором пергамента, спускаясь со ступенек вниз к столу защитника, - королева, честь которой пострадала или подверглась домогательствам, имеет право защищать себя сама и лиц, обвиняющихся вместе с ней! Пункт пятнадцатый, третий абзац, - я заняла место защитника и уселась в кресло. – Хотите меня проверить, герцог?

- Ну что вы, ваше величество, - сразу стушевался канцлер, кидая растерянные взгляды по сторонам. – Как можно…

- Значит так! – раздула я ноздри. – Если следовать положению короля Сильвестра Одноглазого, пункт восемнадцатый, абзац пятый, то каждый король и королева освобождается от ответственности и претензий к урону чести, если их жизнь подвергается прямой угрозе…

Зал ахнул. Дамы в первых рядах, бешено обмахиваясь веерами, зашептались между собой. Мужчины даже не шептались, открыто переговариваясь.

Судебный заседатель трижды проорал:

- Тих-ха! – пока битком набитый зал успокоился.

Я в упор уставилась на Криворузского:

- Вы же не будете отрицать, что прямая угроза имела место быть? Если вам недостаточно моих слов - можете допросить герцога Силвермэна, маркизу Мордебуль и двух моих фрейлин, бывших свидетелями нападения!

- Думаю, в этом нет необходимости, - подал голос Матиас с трона. Почему-то мне казалось, что муж откровенно развлекается происходящим. – Эта информация доказана. И если бы не своевременные действия посла Орегондии, то мы могли бы лишиться нашей королевы.

- Далее, - продолжала я свой бой, - следуя тому же положению, король или королева вольны позволить прикасаться к себе во всех местах, даже недозволенных, если это влечет за собой спасение. И спаситель не может быть обвинен в неподобающем поведении, если спасает жизнь монарха! Вы хотите оспорить законы Сегала, герцог? – не сводила я с противника горящих яростью глаз.

- Ни в коем случае, ваше величество, - испуганно подпрыгнул канцлер, - я лишь следую букве закона…

- Тогда, герцог, - откинулась я на спинку и забарабанила пальцами по столешнице, - вы явно в них заблудились. И если вы, коронный канцлер этого государства, не знаете таких элементарных вещей или хотя бы не подготовились к сегодняшнему заседанию, то у меня возникает вопрос – как вы вообще можете быть допущены к управлению нашей страной? Или вы намеренно ввергаете нас в конфликт с Орегондией?

И в зале повисла тишина, которую внезапно нарушили хлопки аплодисментов. Мне аплодировал Амадин, рассматривая с непонятным удовлетворением.

- Что вы, ваше величество, - как-то сразу съежился Криворузкий и стал меньше ростом. Его спесь заметно померкла. – Как можно…

- Исходя из всего вышеуказанного, - машинально поправила я болтающуюся корону, - я считаю, что мы должны принести послу наши искренние извинения! – Я встала, приложила к сердцу руки и, глядя сияющим взглядом на обалдевшего Блу Гая, сказала: - От себя лично я благодарю вас, посол дружеской Орегондии, за спасение моей жизни!

- Ваше величество, - вскочил мужчина и преклонил одно колено, - это честь для меня! Любой на моем месте был бы счастлив оказать вам подобную услугу!

- Но у меня есть другой вопрос, - прищурилась я в ответ, испытывая неловкость от такого восхищения. Сделала паузу и припечатала: - А теперь поведайте нам, посол, какого хре… рожна вы болтаетесь по нашим потайным ходам?!! И откуда вы узнали эту государственную тайну?

А снежинки все так же вились вокруг меня. Они ластились, оседали на волосах и платье, чтобы через минуту вспорхнуть и снова пуститься в свой веселый пляс.

- Ваше величество, - поднял на меня абсолютно честные глаза Блу Гай, - так уж случилось, что заговорщики обсуждали свои планы прямо за стеной моей спальни. И это привело меня в ужас. Я понимал, что никак не успею оповестить вашу охрану о готовящемся покушении, - он передернулся. – Это так вульгарно использовать мечи против женщины, тем более - королевы!

- Полностью согласна с вами, - кивнула я и успела поймать сползавшую на лоб корону. – Но все же поясните нам, как вы оказались в потайном ходе?

- Видите ли, ваше величество, - покраснел мужчина, - я в это время был не один. И мой… приятель тоже пришел в ужас от этого известия…

По рядам прокатился глухой ропот. Так-так, Сегал узнал, что бывают приятели и… приятели. Теперь эта тема будет муссироваться годами, и все будут гадать: кто же был тем самым приятелем нашего дружественного посла.

- Мы не будем спрашивать у вас его имя, - подбодрила я Блу Гая. – Но мы должны понять и обезопасить себя от того, чтобы все свободно гуляли по потайным ходам, когда им захочется…

- А также от тех, кто сумел включить систему решеток-ловушек как последний круг дворцовой обороны! – с нажимом произнес Матиас, в упор глядя на Омеллу.

- Кстати, да! Кто-то же включил решетку? – невинно заметила я.

- Не волнуйтесь, ваше величество, - снова подал голос Матиас, - после происшествия все коды доступа были сменены, и теперь известны лишь очень узкому кругу лиц, не раз доказавших нам свою безусловную преданность!

- Отрадно слышать, - даже не обернулась я в сторону мужа, все так же изучая коленопреклоненного посла.

- В общем, мой приятель показал мне потайной ход, - признался орегондец, - и даже немного сопроводил меня, но был вынужден покинуть в целях инкогнито… - Мужчина поднял на меня виноватые глаза: - Именно поэтому, ваше величество, я не отнес вас в ваши апартаменты… - (Тут все снова ахнули.) - А попал в зал заседания. Простите ли вы меня за это, ваше величество?

- С вас еще одни фижмы, - тихо сказала я. И громче для остальных: - Думаю, что по случаю нашего спасения мы можем закрыть на это глаза. Также, - я повернулась к Матиасу, - как защитник, я требую сатисфакции за содержание посла под стражей! А как королева -рекомендую пересмотреть некоторые условия нашей торговли и разрешить ввоз некоторых товаров и особенно предметов роскоши из Орегондии без пошлины. Этим мы снимем вопрос о нанесении ущерба Орегондии и… - обвела взглядом счастливые лица дам: - Порадуем наших подданных.

- Я подумаю над вашим предложением, Алиссандра, - кивнул король. – А теперь мы можем закончить заседание, если ни у кого нет никаких возражений и…

- У меня есть! - встала Омелла, очень нехорошо улыбаясь. Можно даже сказать – подло скалясь. – До меня дошли слухи, что королева Алиссандра, тогда еще принцесса Алиссандра, надолго исчезла из монастыря. Таким образом, мы не можем быть уверены в подлинности происхождения принцессы. – И добила: - Королевская семья Сегала, возможно, имеет на троне самозванку!

- Нет! – раздался с задних рядов истошный вопль и вперед начала пробираться средних лет женщина в бедной, но опрятной одежде. – Я могу поклясться перед Мараем и всеми святыми, что это настоящая принцесса! И у нее все признаки!!!

Я стояла, сжав кулаки, и смотрела на торжествующую соперницу, а вокруг меня танцевала золотистая снежная буря.

- Вывести ее! – приказала Омелла, едва взглянув на простолюдинку.

- Я жила все это время при монастыре! – кричала женщина, пытаясь ускользнуть от приближающихся стражников. – Принцесса росла на моих глазах! Клянусь Мараем, я узнаю эту девочку из тысячи!

- Быстрее! – нетерпеливо крикнула бывшая королева, недовольно морща носик.

- Пусть покарает вас Марай! – закричала простолюдинка, когда ее схватили. – Неужели вы не видите! – тыкала она в меня пальцем. – Посмотри же! Снежная буря! Она настоящая!

- Благодарю вас, - склонила я голову. – Ваша преданность достойна восхищения. - Гневно зыркнула на стражников: - Если вы причините ей вред, будете иметь дело со мной!

- Если вы к тому времени будете на троне, - ехидно возразила мне Омелла. – Можете и не быть, и вообще не быть! – с жирным намеком.

- Вы мне угрожаете? – раздула я ноздри в ярости. – Но я могу и быть, и тогда вам точно уже быть не придется! Нигде!

- Требую суда крови! – подпрыгнула эта рогатая зараза. – Только так можно доказать подлинность королевской крови!

- Да будет так! – встал с ней рядом Амадин, пряча еле заметную усмешку в бороде. – Завтра состоится суд крови…

- Нет! – рявкнул Матиас, прерывая отца. – Вполне достаточно будет поединка Марая!

- Но… - начала было возражать Омелла, но быстро заткнулась под тяжелым взглядом пасынка.

- Что ж, - поджал губы старый король, - если его величество желает упростить процедуру проверки, то возражать я не буду. Но у меня будут свои условия, которые мы обсудим позднее, а пока поединок не состоится - королева Алиссандра побудет в своих покоях под арестом. Ей позволяется оставить при себе одну фрейлину и одну горничную.

- Ваше величество, - пала на колени Омаль, - разрешите мне своей милостью заменить фрейлину!

- Не унижайся! – спокойно сказала я, глядя в глаза Амадину. – По законам Сегала и как действующий глава рыцарского ордена вы имеете полное право ограничить мои передвижения до выяснения истины, но вы не имеете никаких прав ограничивать круг моих придворных, пока не будет окончательно утвержден или опровергнут мой статус! – И с вызовом: - Назвать параграф закона?

- Ее величество права, - сбежал по ступенькам Матиас и встал рядом, оказывая мне ощутимую моральную поддержку.

Наверное, я должна была бояться, но не боялась. Наоборот, внутри поселилась уверенность в своей правоте. Как будто кто-то гладил меня по голове и плечам мягкой лапкой, успокаивая и уговаривая.

- Итак, - вздела я бровь, не дождавшись ответа, - если ни у кого нет возражений, то я пойду в свои покои! – И резко развернулась на выход, не обращая внимания на слухи и перешептывания.

В этот момент проклятая корона не нашла ничего лучшего, как начать падать.

- Я подержу! – шустро подскочила ко мне бывшая королева, алчно сверкая глазами.

Но мои снежинки не дали меня в обиду. Они поймали этот проклятый ободок и водрузили на голову, плотно зафиксировав собой.

- Не смейте приближаться к моей жене, - с неприкрытой ненавистью прошипел ей мой муж, разделяя нас своим телом, - до тех пор, пока вам не будет это позволено!

- А она не ко мне спешила, - не удержалась я от шпильки, - она металась между короной и вами, ваше величество. И неизвестно, что из этого ей нужно больше. – Повернулась к стремительно краснеющей Омелле: - Если вы гонитесь за двумя зайцами, выбирайте того, кто может вам принести все и сразу.

- Пойдемте, дорогая, - предложил мне руку Матиас, проигнорировав и мои слова, и бывшую королеву. - Я провожу вас в наши покои.

- Опасаетесь, что сбегу по дороге? – деланно удивилась я, смотря в его глаза. В фиолетовых очах на мгновение мелькнула боль, сменившись неуверенностью и сожалением, а потом все затмила тревога.

- Нет, дорогая, - спокойно ответил король, подхватывая меня под руку и выводя к выходу, - хочу удостовериться, что вы дошли без происшествий. – И тут же поменялся, не позволив мне насладиться его заботой: - Не могу позволить вам пропустить завтрашний поединок ни при каких условиях!

Обиженно фыркнув, я вздернула подбородок и дошла до своих покоев в абсолютном молчании.

- К сожалению, - поцеловал мне руку муж, - мне нужно идти. Я должен обсудить условия поединка с отцом и предоставить вам список ваших защитников, если таковые найдутся. Или назначить своего.

Я кивнула, отходя от него к окну, расстегивая и скидывая мантию на руки резво подскочившей Ларе.

- Мы поговорим позднее, - пообещал мне Матиас и ушел.

- Алиссандра, - приблизилась ко мне встревоженная Омаль, пока я стояла у окна, бездумно вглядываясь в голубое небо, - ты уже три часа тут стоишь. Может, приляжешь? Или покушаешь?

- Не хочу, - мотнула я головой и вспомнила про корону. Попыталась ее стащить, но снежинки вцепились в нее, как в свою, и отдавать не хотели.

- А ну брысь, мелюзга! – шугнула я их, но сбежали все фрейлины. Хотя снежинки тоже послушались и рассыпались, окутав меня золотисто-белой пылью. – На! – сунула я надоевшую корону в руки растерянной маркизе. – Убери ее от меня подальше, пока я не погнула эту железяку!

- Может, быть вина? – осторожно поинтересовалась статс-дама, бережно укладывая украшение в специальный футляр, принесенный горничной. – От нервов?

- А кто тут нервничает? – изумилась я, все так же, не отрываясь от окна.

- Я нервничаю, - призналась Омаль, снимая с меня украшения и расплетая волосы. – Эта сука, - внезапно выругалась она, - никак не уймется! Мало того, что весь дворец шепчется, как она преследовала короля. О ее откровенных платьях среди дворян уже ходят легенды…

- Это все неважно, - остановила я излияния маркизы. – Важно то, что никто не усомнился в выдвинутых обвинениях…

- Неправда, - нахмурилась подруга, заходя за спину и начиная расшнуровывать платье, - его величество сразу вступился! Он же потребовал замены суда крови на поединок Марая?

- И что это меняет? – перешагнула я через упавшее платье. Посмотрела на наряд: - И, прибейте меня, не пойму - почему Матиас говорил о цвете платья?

- Это же так просто, Алиссандра, - вытаращилась на меня статс-дама, успевая расстегнуть и стащить фижмы. - Ты не могла бы ничего сделать, если бы была в королевских цветах. А так ты выбрала жемчужный цвет, который по уложению о цветах символизирует роскошь, придает силы, может очищать разум. Свойства этого цвета исходят из самого жемчуга: он открывается тогда, когда ему самому нравится то, что происходит вокруг, отсюда его замкнутость, загадочность внутренняя теплота, - процитировала она, натягивая на меня тонкую рубашку и халат. – Ну и тебе этот цвет безмерно идет. Мало того, что королева, так еще и красивая королева.

- Много мне это помогло, - пожала я плечами. – Все равно обвинили и заперли.

- Никто не запирал, - возразила Лара, - охраны добавили, это – да, но не запирали. Да если бы и заперли… - захихикала девушка и достала из кармана фартука связку ключей.

- Неважно, - отмахнулась я. – Теперь уже ничего неважно. – Взглянула на маркизу: - Сможешь связаться с Альфонсусом, чтобы он ускорил наш договор? Он знает, о чем я, и это в его интересах тоже. Пусть поторопит - в крайнем случае, задействует жрецов Марая!

- Сейчас сделаю, - кивнула маркиза и исчезла.

- Я пойду покушать соберу, - присела в книксене Лара и оставила меня в одиночестве.

А я стояла у окна, смотрела на небо и мечтала о… ладно, можно было, конечно, сказать, что о свободе, природе, стране и прочей лабуде, но мечтала я о мужчине с фиолетовыми глазами, хотя и не могла простить его…

- Тебе нужно поесть, дорогая, - легли мне на плечи теплые, сильные руки, вырывая из мира грез, - и хорошо выспаться – завтра трудный день.

- Как прикажет ваше величество, - индифферентно сказала я, не поворачиваясь. А зачем? Что такого может еще случиться?

По большому счету я чувствовала себя преданной. Да, именно так, преданной. Почему мой муж, который постоянно пускает на меня слюни озабоченного кролика, не встал, не долбанул кулаком по столу и не приказал всем заткнуться, потому что он мне верит? Следовательно, не верит? Или тут еще что-то замешано? Сплошные тайны и интриги. Где уж в них разобраться простой русской девушке с незаконченным высшим образованием?

«Не такая уж ты и простая, - пропел мне внутренний голос, внезапно прорезавшись, - посмотри внутрь себя, и пойми, кто ты!»

- Нам нужно поговорить, - снова отвлек меня от размышлений Матиас, - достаточно откровенно.

- Это что-то новенькое, - вынырнула я из своей странной апатии и взглянула на короля через плечо.

Судя по его внешнему виду, Матиасу тоже нелегко дался сегодняшний день: лицо слегка осунулось, высокий лоб пересекла продольная морщина, глаза тревожные… Может быть, я и не права по отношению к нему?

- Составишь мне компанию за ужином? – спросил муж, отступая. – Тогда и поговорим.

- Хорошо, - кивнула я, следуя за ним в приемную, где был накрыт стол на двоих. – Когда-то же надо начинать хотя бы говорить, а то мы больше орем и ругаемся.

- По мне лучше бы стонали, - отодвинул мне стул король и уселся сам напротив. – Скажи мне, дорогая, как ты думаешь, кто еще, кроме Омеллы и клана Криворузских, может на тебя покушаться? Здесь замешана еще третья сила, которую я никак не могу опознать и обезвредить.

- Ты и королеву не можешь обезвредить, - гоняла я по тарелке салатный лист. – За последним покушением стояла именно она, не так ли?

- Так, - согласно кивнул муж, накладывая себе мясо, - только доказать это не получится. Но у меня с ней сегодня состоялся серьезный разговор. Теперь она знает, что любое покушение на твою жизнь будет вменено ей в вину и она предстанет перед судом. Надеюсь, это остановит мою мачеху от дальнейших покушений.

- Язык ты ей тоже прищемишь? – вскинула я брови. – Впрочем, все, что она могла сказать, она уже сказала, - я поежилась. - Причем выбрала такой удобный момент…

- Именно поэтому, Алиссандра, - опустил вилку Матиас, - это обвинение должно быть опровергнуто публично. Иначе никто не поверит, что наш наследник законен, даже если его признает родовой амулет.

- То есть, - подняла я брови еще выше, - мы все же каким-то непостижимым для меня образом сделаем наследника? Не иначе, как непорочным зачатием!

- Не спеши, - посоветовал мне супруг, пряча глаза, - всему свое время. И как только оно наступит – ты узнаешь об этом первая.

- Я начинаю сильно подозревать, - сощурилась я, прицельно расстреливая его взглядом, - что тебе исключительно выгодно водить меня за нос, не выдавая настоящих причин. – Напряглась: - Матиас, у тебя сейчас есть шанс рассказать мне все честно и решить наши проблемы вместе, как семья, пока мы еще ничего не испортили окончательно!

- Я не могу, - потянулся за бокалом вина мужчина. Поправился: - Пока не могу.

- В таком случае, - вскинула я голову, - я не знаю, кто еще стоит за покушениями. Не знаю, смогу ли вообще дальше испытывать к тебе хоть какие-то чувства, и не знаю - нужны ли мне будут твои объяснения потом!

- Я могу лишь надеяться, что ты поймешь мои мотивы, дорогая, - стараясь оставаться спокойным, сказал Матиас.

- Не называй меня «дорогой»! – вспылила я, всем сердцем желая ошибиться в своих предположениях и не желая верить в подобное коварство. Неужели он свои амбиции поставил выше нормальных отношений в семье?

- Успокойся, дорогая, - кого-то было не остановить даже кочергой в голову, - и давай закончим наш разговор. По поводу завтрашнего поединка: твоим защитником выступит герцог Силвермэн, он один из самых умелых бойцов Сегала, хотя ему будет очень нелегко.

- В смысле? – насторожилась я, ожидая подвоха, который не заставил себя ждать.

- В смысле, что сражаться ему придется с тремя противниками, - поморщился король, как от чего-то кислого и противного.

- С тремя-то за что? – подскочила я на стуле. – Одного мало? Или числом задавить решили?

- Ваше величество, – ввалилась к нам смущенная Милена, - может, вы хотите проследовать в кровать?

- Вон! – сграбастал мою руку король, начиная целовать один пальчик за другим, проникновенно глядя мне в глаза. Замечу, абсолютно обалдевшие от такого поворота глаза. – Королева пока занята!

- Прошу меня простить, ваши величества, - пискнула фрейлина и густо покраснела, задом выползая из помещения.

- Теперь чета Криворузких будет в полном удовлетворении, - заметил мужчина, мгновенно выпуская мою ладонь из своей. – Пусть пока пережевывают.

- Ты знал?!! – вскочила я со стула в гневе. – Ты знал, что она за мной шпионит? И молчал?

- Кроме двух, - хмыкнул Матиас, откидываясь на спинку, - за тобой шпионят все. И что тут такого странного? Это же королевский дворец!

- И кто из них никому не докладывает? – снова уселась я на место, заинтересовавшись.

- Дочь маркиза Мередит, - сообщил мне муж, продолжая трапезу. – Ее отец слишком горд, чтобы примкнуть к какому-то клану и не настолько знатен, чтобы возглавить свою коалицию.

- Кто вторая? – деловито поинтересовалась я, мотая себе на воображаемый ус информацию.

- Дочь маркиза Арейского, - улыбнулся мужчина, запивая мясо красным вином. – Ее папаша принципиально никуда не ввязывается и пока наблюдает, кто победит в нашем паучьем замке, чтобы примкнуть к победителю. Остальные восемь стучат Омелле, чете Криворузких и еще парочке мелких интриганов, пока абсолютно безвредных. И все это делают исключительно на благо своей семьи. А! И парочка из них докладывают лично мне.

- Понятно, - покусала я в задумчивости нижнюю губу. – Значит, я все же была права… - и прикусила свой болтливый язык.

- В то, что собираетесь их всех выдать замуж за дворян Глеховии? – невозмутимо спросил Матиас. Вот хорошо, что у меня не было аппетита, а так бы мгновенно подавилась и оставила его вдовцом. А он этого не заслуживает!

- И как вы об этом узнали? – я судорожно вспоминала наш разговор с графом. Вроде ж никого не было и подслушивать не было возможности!

- Ты еще так политически наивна, дорогая, - хмыкнул Матиас, предлагая мне перепела в белом соусе, обложенные перепелиными яйцами, которые нафаршировали грибами с зеленью и фазаньим филе. – Мне пришел официальный запрос от герцога Орео, канцлера Глеховии…

- Кого?!! – чуть не рухнула я со стула. – Орео?!!

- А что тебя так удивляет? – поразился король, растерянно переводя взгляд с меня на перепелов. – Герцог Орео уже лет семь является бессменным канцлером Глеховии. Нет, я, конечно, понимаю, что в монастыре не до политики, но ты все же была принцессой. Как можно было не знать такой важной информации?

- Пропустила, видимо, мимо ушей, - отмахнулась я, внутренне холодея - это надо же было так проколоться! – Пока пребывала в молитвах о хлебе насущном.

- Вы пугаете меня, Алиссандра! – нахмурился Матиас. – Вы не в курсе, кто канцлер вашей родной страны. Не знаете, что каждая королевская семья, ведущая свой род от прямого потомка Марая, имеет уникальную особенность… - Он сделал паузу, либо собираясь с мыслями, либо подбирая нужные слова. - Например, короли Сегала неподвластны никаким зельям и отравам. Нас невозможно опоить или отравить. Наш организм их просто не принимает. – Он помолчал и добавил: - Но изжога потом мучает страшная!

Уп-с! Бедный Никас! Все и только для него. Надо будет как-нибудь перед ним завуалированно извиниться. Типа, простите меня дяденька, что вам на коне было не совсем удобно скакать…

Король сцепил руки в замок и положил на стол, буравя меня пронзительным взглядом:

-… А в вашей стране прямые потомки Марая обладают особым даром…

- Так почему герцог Силвермэн должен завтра сражаться с тремя соперниками? – перевела я разговор на другое. Да, знаю я, знаю об этой особенности королевского дома Глеховии. Непонятно откуда, но знаю точно. Проблема в том, что я не представляю себе, что с этим знанием делать!

- Ты уводишь разговор в сторону, - прищурился на меня король. - Хотя я не совсем понимаю - почему, но надеюсь, это волнение перед завтрашним испытанием, а не подтверждение того, что ты самозванка. Мне бы не хотелось в это верить…

- А во что бы тебе хотелось верить? – перебила я его, наклоняясь вперед. – Какой у тебя приоритет?

- Моя честь и твоя безопасность, - ответил Матиас, не сводя с меня испытующего взора. Потом он как-то расслабился и продолжил: - Три противника будут означать короля, Орден и церковь. И каждый из них будет требовать подтверждения твоей невиновности…

- Ваше величество! – поскребся в двери канцлер. – Прошу прощения за беспокойство, но у нас тут большие проблемы, и только вы можете принять окончательное решение!

- Иди спать, Алиссандра, - поднялся на ноги король. – Завтра действительно тяжелый день. Мы поговорим позднее обо всем, когда наступит благоприятный момент. Даю слово короля!

- Слушаю и повинуюсь, - хмыкнула я, уже ни во что беспрекословно не веря. – Как прикажете, ваше величество!

- Тогда я приказываю лечь спать, - внезапно улыбнулся мне муж. – Я приду как только смогу. - И внезапно подмигнул: - Помнишь, что мы спим в одной постели, дорогая?

- Это-то я помню, - скривилась я в ответ. – И помню, что мы там исключительно спим, а не используем ее еще для чего-то. Но, - подняла я руку, останавливая его возражения, - возможно, так и нужно. Нельзя жалеть о том, чего не имеешь! – и ушла из зала первой, не оборачиваясь, хотя знала, что он смотрит мне вслед.

- Как ты себя чувствуешь? – начали хлопотать надо мной Омаль и Лара. – Все в порядке?

- Значит так, - сообщила я им свое решение, - ко мне близко подпускать исключительно Вемулю и Кристин. Тебе, -тронула я за руку маркизу, - нужно присмотреть новые кандидатуры фрейлин. Возможно, пригласить своих дочерей.

- Что случилось? – нахмурилась статс-дама. – Что тебе сообщил король?

- Ничего нового, - пожала я плечами, укладываясь в кровать. - Исключая то, что пара этих вертихвосток докладывают ему лично. Представляешь себе ЧТО они ему доложили?

- Хвосты повыдергиваю, - мрачно сказала маркиза, смурнея лицом. – Вместе с ногами!

- А я могу помочь? – предложила Лара. – Одну точно могу вывести из строя прямо сегодня ночью. В смысле, обезвредить. Можно?

- Действуй-злодействуй, - разрешила я, устало закрывая глаза. – Только не до смерти. – Зевнула: - Не люблю кровь, - и мгновенно погрузилась в сон.

Сегодня мне снились безбрежные пастбища и заливные луга, по которым бродил скот. Мало того, что бродил, так еще и спаривался где попало. И так активно…

Лиловые барашки, все в прицепленных лиловых же бантиках, бегали за салатовыми овечками, синие петушки гонялись за золотисто-рыжими курочками. Лошади… коровы… описывать не буду, в конце концов, это просто неприлично!

Странное чувство тепла разлилось у меня по телу, заставляя все волоски подняться дыбом. Я спала, улыбаясь, в ожидании чего-то чудесного. Мне казалось, оно вот-вот наступит, и я ждала его прихода, расслабившись в предвкушении.

А еще ласковая рука исследовала мои выпуклости и впадины, бережно проходилась по моим выступающим позвонкам, вызывая непонятное томление на фоне безобразий местной фауны. И вот когда особо настойчивый вороной жеребец захрапел, молотя копытами перед мордой игреневого жеребца, после чего помчался, задрав хвост, к милой буланой кобылке, которая пофыркивала, стоя у забора корраля, и чисто по-женски ненавязчиво кокетничала в ожидании победителя…

Мне показалось, что погода за бортом резко похолодала, а следом…

- О Марай! – застонали у меня над ухом. – Что же ты со мной делаешь, Алиссандра? – На меня сверху опустилась приятная тяжесть мужского тела и жаркий шепот: - Плевать на все, я больше не могу! Это выше моих сил…

- Убью! – завопили в коридоре на грани ультразвука. – Сейчас догоню и убью насмерть!

- Что случилось? – окончательно проснулась я. И сообразила, что муж созрел для супружеских отношений окончательно, и сейчас все произойдет…

Нет. Уже не произойдет!

В стену наших покоев что-то бабахнуло со страшной силой и снова раздались дикие вопли.

- Вот не знаю, - ругнулся Матиас, скатываясь с меня, - то ли я благословен, то ли проклят! Каждый раз что-нибудь случается!

- Там, кажется, кого-то убивают, - села я на кровати, натягивая на себя одеяло и пропуская его замечание мимо ушей. Что в этом было такого странного? Все, как всегда.

- И им повезет, - заметил король, затепливая свечу, натягивая халат и взвешивая в руке меч, - если их убьют раньше, чем это сделаю я! – Он вышел наружу.

Я шустро вскочила, накинула халат на рубашку и высунула любопытный нос в коридор. А там…

Перед разъяренным королем на коленях стоял маленький полулысый толстячок, трагически заламывая руки и стенал, периодично тыкая пальцем в жавшуюся к высокому гвардейцу полураздетую Миралиссу:

- Опозорила отца на весь дворец, мерзавка такая! Как я теперь в глаза людям смотреть буду?

- Сквозь звон свадебных колоколов? – предположила я, мысленно потирая руки. Минус один. – Это единственный на мой взгляд способ. Потому что фрейлина, замешанная в таком скандале, перестает быть фрейлиной.

- Что скажете, граф Солей? – грозно вопросил злющий Матиас, поигрывая мечом. – Вы осмелились нарушить наш ночной покой и отвратительно воспитали дочь, не привив ей понятия порядочности и не объяснив доставшейся чести быть фрейлиной королевы!

- Но он же только баронет, - капризно скривил губы граф. – А я рассчитывал на графа или маркиза! Это же мезальянс!

- Лучше пусть будет мезальянс, - процедил сквозь зубы король, вероятно, уязвленный в лучших чувствах, - чем плаха за нарушение ночного покоя монарха без видимых причин!

- Как это без видимых?!! – воспротивился неутешный папаша, снова начиная тыкать пальцем в дочурку, которая уже практически полностью висела на своем избраннике, как мартышка.

Мы с Матиасом дружно посмотрели на эту парочку и благовоспитанно отвели глаза.

– Я обнаружил эту бесстыдницу под лестницей в расшнурованном платье и с задранным подолом, а этот нахал… - папа задохнулся от негодования, - лапал ее за все места беспрерывно! И даже не покраснел не разу! – Солей переместил указующий перст на будущего зятя.

Гвардеец вел себя как ни в чем ни бывало, только старался прикрыть собой полуголую красотку, но это получалось плохо.

- Я полчаса ждал, когда же ему будет стыдно, - долдонил возмущенный родитель, - а он лишь тискал мою дочь и наслаждался!

Интересно, он ждал чего-нибудь другого?

- Папа! – взвизгнула шокированная признанием родителя Миралисса. – Как ты мог на все это смотреть?

- Так же, как ты могла этим заниматься! – не остался в долгу отец. – Видела бы тебя твоя мать! – Тут он осекся и пробормотал: - Нет, лучше бы не видела, а то бы позавидовала…

- Значит, так! – рявкнул окончательно потерявший терпение Матиас. – Мне до отвращения все равно, какой титул носит этот гвардеец! Но если он не умеет держать свои руки при себе…

- Как некоторые, - пробормотала я, тихо хихикая.

Мне подарили грозный и многообещающий взгляд и продолжили:

-…то пусть женится, чтобы прикрыть свое недостойное поведение и предотвратить появление незаконного ребенка…

- Некоторые предотвращают и появление законного, - тихо согласилась с ним я.

-…И уберечь даму от позора! – грозно закончил монарх, угрожающе показывая мечом на притихшую парочку.

- А вот это некоторым и вовсе не удается, - прокомментировала я.

- Тогда можно я как пострадавшая сторона, - подскочил ободренный родитель, - все же он только баронет, урежу размер ее приданного в возмещение мне моральной компенсации?

- Ну уж нет! – подал голос гвардеец. – В этом случае, я, конечно, на ней женюсь, но жить будем у вас!

- Сами договоритесь! – прорычал Матиас, окончательно свирепея. – И если еще хоть один сексуально активный засранец посмеет сегодня лапать одну из фрейлин королевы и переворачивать вверх дном мой дворец!..

Запугиваемые запугивались как-то слабо, без огонька. На их лицах застыло мечтательное выражение, и Матиасу это выражение томной неги не больно понравилось.

Король грозно посмотрел на меня:

- Заткните уши, ваше величество! – Я пожала плечами, но сделала вид, дескать послушалась, а король продолжил: - …!!! И в… и на…!!! Я укорочу этого прыткого мерзавца на обе головы!

Миралисса хлопнулась в обморок.

- Чего вы падаете? – сморщился Матиас, брезгливо отстраняясь, пока отец и жених кинулись приводить ее в чувство. – Вашему жениху это не грозит – вас уже облапали до моего обещания! Так что встали, зашнуровались и отправились вместе с вашим отцом выслушивать лекцию по поводу вашего недостойного поведения! И впредь не смейте больше приближаться к ее величеству, от дежурства с королевой я вас отстраняю! – и утащил меня обратно в спальню.

- А вот мне интересно, - рассуждала я вслух, заползая под одеяло, - почему на этот шум не прибежала остальная банда фрейлин во главе с Омаль?

- Потому, что я им сообщил, - спокойно ответил Матиас, укладываясь рядом, - что каждый нарушивший наш покой, какие бы звуки не доносились из нашей спальни, исключая мольбы о помощи, будет жестоко наказан и отлучен от двора. Так что твои дамы залегли в засаде и ждут утра, мучаясь любопытством.

- Но они все живы? – зевнула я, погружаясь в дрему.

- Были… чуть раньше, - сообщил мне муж, притягивая к себе и удобно укладывая на своем плече. Потом чмокнул в макушку и пожелал: - Спокойной ночи, дорогая!

- Лучше спокойной жизни, - сонно пробормотала я, не сопротивляясь. Рядом с ним было гораздо уютнее и надежнее. Да! И теплее. Что тоже было немаловажным фактором, даже при наличии камина.

Утром я проснулась в одиночестве, оттого, что Лара открыла шторы, впуская в спальню яркое солнце.

- Всем доброе утро, - с наслаждением потянулась я, сев на кровати. – Надеюсь, вы все выспались?

- Алиссандра! – строго посмотрела на меня маркиза голубыми глазами, обведенными темными кругами. – Ты удивительно беспечна! Сегодня решающий день, а ты к нему абсолютно неготова!

- И что я должна сделать? – застыла я от подобного заявления. – В Сегале есть пособие для королев, оказавшихся в моей ситуации? Или у них тут каждая королева со стороны считается самозванкой?

- У тебя был прекрасный вариант, чтобы расположить к себе короля, - плюхнулась на кровать статс-дама с несчастным видом. – И смягчить его, а ты этим не воспользовалась!

- А чего его смягчать? – удивилась Лара. – Он чего, сухарь, что ли? Пока в чашке не размочишь – не сгрызешь, токо зубы поломаешь?

- Лара! – зашипела маркиза. – Не забывайся!

Та сразу сникла:

- А я что, молчу…

- От него многое зависит! – закатила глаза Омаль с такой душераздирающе трагической миной, что мне стало ее жалко: еще ничего не произошло, а она уже три раза все это придумала и пять раз пережила. Это же какое воображение нужно иметь, а?

- И чего? – снова не поняла горничная, складывая руки на животе под фартук. – Его величество, и так сделал, что мог. Вчера гонца гоняли к графу Глаасс за младшим сыном, а он - это даже последняя посудомойка знает! – хоть и отличный фехтовальщик, и поубивал на дуэлях многих, но на крючке у его Святейшества и его величества! Так что там все схвачено: против герцога этот - мурмулетка!

- Кто? – изумилась я такому определению.

- Мурмулетка, - пожала плечиками девушка. – В нашей деревне так парней называют, когда с виду вроде герой, а на поверку - один пшик со звуком!

- Ну хоть одна хорошая новость, - порадовалась маркиза, пожевав перед этим свой веер. – Но остаются еще двое!

- Да церковники тоже к этому графенышу посылали, - хмыкнула Лара, - ихний служка проболтался. Тож, видимо, такого мурмулетку ищут, чтобы с королем не связываться, ежели что. Марай Мараем, но кто ж себе враг?

- Давайте собираться, - вскочила я с постели. – Хочу позавтракать и заодно понять, в чем мне нужно отправляться на эту бойню. Только не говорите, что для этого есть свои вериги! Мне такого еще раз просто не пережить, а Матиас надорвется тащить мои мощи в цепях на ристалище!

- Нет, - отрицательно качнула головой Омаль, - такие поединки очень редки и специального наряда для них не предусмотрено. Но предлагаю надеть цвета Сегала – это будет вполне по-королевски.

- Нет, - потерла я лоб в задумчивости, - я надену цвета Глеховии и напомню всем, кто я есть! И пусть удавятся на стягах, если кому-то что-то не нравится!

- Стягов не хватит, - тяжело вздохнула Омаль и начала руководить, обеспечивая мне комфорт по-королевски.

После того, как я плотно позавтракала, на меня натянули темно-зеленое платье, расшитое золотом, на голову прикрепили корону. Я, учитывая прежний опыт, вызвала несколько золотистых снежинок и зафиксировала это орудие пытки на голове намертво.

Хоть мне корона и не нравится, но все же как щит она хорошо работает, а в некоторых случаях - и как оружие тоже. Помню историю о короле Глеховии Модесте Ловком, так мужик отмахивался короной от наемного убийцы минут пятнадцать и прибил таки противника, нечаянно попав зубцом в глаз. В этом зубце сейчас вставлен громадный рубин среди остальных изумрудов.

Я вздохнула. И вот откуда у меня в голове подобная муть, а?

- Вы готовы для выезда, ваше величество? - еще раз все поправила и проверила Омаль, протягивая мне ворох золотых и зеленых лент. – Это для вашего защитника.

- Мне его что, придется бинтовать? – ужаснулась я, но ленты взяла.

- Нет, - в первый раз за утро хихикнула статс-дама. - Просто на турнирах принято не скупиться на ленты. Вдруг уронит, потеряет или отберут…

- У кого? – зажала рот Лара, давясь смехом. – У герцога? Да он поубивает всех раньше, чем они даже прикоснутся к лентам. Это же, - она восторженно закатила глаза, - подарок ее величества!

- Король меня сопровождает? – полюбопытствовала я, сматывая тканые полоски в клубок, чтобы слегка освободить руки. Насколько я помню, в этом случае мне нельзя никому передоверить ленты, чтобы не спугнуть удачу. Глупость, конечно, несусветная, но придется следовать традиции.

- Ваше величество, - пришел за мной герцог Неподкупий, весь в черном с головы до ног. И с мечом. Как оперся на него, сразу стал похож на рояль. Угу. Такой же широкий. – Сегодня я вас сопровождаю на судебный поединок перед лицом Марая. Прошу следовать за мной!

Мы вышли во двор и загрузились в кареты. Со мной уселись Омаль и Каспер.

- Что вы думаете о поединке, герцог? – полюбопытствовала я.

- Королевский судебный поединок для Сегала – особая история… - Мужчина еще немного подумал и добавил: - Явление редкое и торжественное. – и замолчал, как будто все сказал и всем дальше понятно. Ну, я не стала настаивать. И так скоро узнаю, что день грядущий мне готовит. Омаль в присутствии своего романтического героя тоже особой словоохотливостью не страдала, лишь изредка тяжело вздыхала и сжимала мою ладонь. Так и ехали.

Путь к арене для поединков показался мне бесконечным. Этот день в средине последнего осеннего месяца выдался погожим и относительно теплым, почти жарким.

- У меня такое чувство, - украдкой выглянула я из окошка кареты, - что анонса этого поединка в сети не было…

- Чего не было? – вытаращилась на меня Омаль, бросавшая кокетливые взгляды на Каспия. Там вообще шла такая перестрелка, что если между ними встанешь, можно сразу считать себя убитым амурной стрелой. – В чем?

- Глашатай, говорю, - поправилась я, сообразив, что сморозила, - на площади не объявлял про поединок Марая. А тут никакого столпотворения, никто не лезет автограф взять… в смысле, платье поцеловать. Все… как обычно.

- Его величество, - любезно пояснил герцог Неподкупий, - приказал не афишировать день и время поединка, во избежание народных волнений. Вы очень популярны в народе, ваше величество, - сообщил он мне. – И возможен бунт черни, который лучше предотвратить.

- «Когда мы едины, мы непобедимы», - вспомнила я слова Серхио Ортега. Потом вспомнила еще высказавание: - хлеба и зрелищ и так далее, но мудро. – И не удержалась: - А почему я так популярна в народе?

- Во-первых, - потер подбородок рукой герцог, - вы залог мира с Глеховией; во-вторых, лучше вы, чем прежняя королева; а, в-третьих, вы, ваше величество, рыжая!

- Это, конечно, все объясняет, - согласилась я, улыбаясь в веер. Это ж как нужно было начудить Омелле, чтобы все на меня от счастья бросались?

Тут мы прибыли. Меня с положенным пиететом выудили из кареты и провели на положенное в этой ситуации место. Надо сказать, что после залитых солнцем площадей и широкой центральной улицы, по которой мы проехали, прикрытые тентами скамьи арены манили прохладой.

В общем-то все было обставлено достаточно незамысловато. Круглая арена, по краям которой выстроили четыре возвышения.

На одно из них меня и привели. Усадили на мягкое кресло с высокой спинкой, чуть ниже по бокам разместились герцог и маркиза, а ниже все остальные - типа фрейлин, охраны и еще кого-то, кого я никогда в глаза не видела, но они все равно тут уселись.

На второе возвышение взобралась уже знакомая мне троица: тощий, толстый и тот, что между ними. Только сегодня все были разодеты в простыни из парчи и сияли драгоценными нагрудными знаками Марая. Ниже располагались священники – в лиловом, и монахи – в белом и серо-коричневом.

Когда я появилась и уселась, троица расцвела всеми цветами счастья и начала мне лихо подмигивать. Причем мне показалось, что при этом простом действии у них был задействован весь организм. Вообще, все это навевало на одну-единственную мысль: какого хрена им от меня надо, если это надо мне?

На третье возвышение торжественно взошел Матиас и тут же приклеился к моей персоне испытующим взглядом. Ну-у-у, я знала, что зеленое мне к лицу: и вырез у меня тоже сегодня был симпатичный, и корсет удачный, и кружева около груди золотистые. Собственно, было на что посмотреть, конечно, но чтоб с такого расстояния? Мда…

Ниже супруга и его охраны расселись приглашенные гости и посольства. Сегодня персонально приглашенными были посол Орегондии и его свита. Блу Гай тут же прижал руки к пирсингу в левом соске и жестом передал мне свою поддержку. Я благосклонно кивнула и подумала, что стоило бы захватить с собой плащ, пока король окончательно не просверлил мне декольте горящим взглядом.

Никас со своим посольством гламуготов тоже неподалеку мелькал. Но сегодня он сел немножко в стороне от них и выглядел непривычно встревоженным, это можно было разглядеть в резких движениях и выражении лица даже сквозь черно-белую намалеванную маску.

Сразу за посольствами уселись придворные и уставились на мой цветник. Кто в лорнет, кто в монокль, а кто от бедности просто так. Но пылко.

Мои фрейлины тут же заволновались и закокетничали, но были быстро успокоены ударом веера маркизы по плечам и прическам. Так что воцарилось спокойствие. На моей трибуне народ вообще дыхнуть боялся. Маркиза явно была не в духе с утра и напоминала бешеную кобру, которая бросается не только на движение, но и на звук.

С последнего возвышения на арену заинтересованно взирали экс-король Амадин с супругой, которая по обыкновению опять надела на голову рога (они ей очень шли, потому что делали издали хорошо узнаваемой). Ну и, конечно, суть не скроешь, она так и вылазит.

Со стороны Амадина сидели исключительно представители рыцарского ордена и мелкопоместного дворянства (как я поняла – почти одно и то же). Зрелище было грозное и даже, в какой-то степени пугающее: несколько сотен рыцарей, одевших латы или бригандины, с огромными мечами, в сопровождении вассалов и оруженосцев. Словно все они пришли сюда воевать.

Мне достался полный ненависти взгляд бывшей королевы, что, собственно, было понятно, и полный ожидания взгляд Амадина, что понятно совсем не было и потому настораживало.

Чтобы избежать ненужной информации перед поединком и дополнительных волнений, я уставилась перед собой в пространство. Пусть думают, что я в переживаниях и на нервах. Есть еще такое убойное средство, как обморок, но это уже на крайний случай.

Пока все усаживались и рассаживались, выясняя, что вас тут не стояло, сидело и лежало, поскольку вы еще молокосос, баронет, и просто потому, что вы мне не нравитесь, остальное допущенное к зрелищу общество, не стесняясь, шушукало, переговаривалось, бодро перемывая всем присутствующим косточки.

Одно только посольство Гламуготии сидело как на похоронах, время от времени молча поглядывая на своего мрачного предводителя. Тридцать вооруженных и неподвижных, словно статуи, молчащих мужиков – все это как-то начинает сильно нервировать!

- Ваше величество, - сунула мне в руку чашу с охлажденным шербетом и кусочками льда Омаль, предварительно споив полкувшина фрейлинам, - у нас есть хорошие новости для вас.

- Да? – подняла я брови, с удовольствием отпивая по глоточку. - Мне принесут извинения, и мы поедем во дворец?

- Не совсем, - смутился герцог Неподкупий. - Но для вашего представителя, - расплылся он в довольной улыбке, - есть послабление. Он может выбрать для себя род оружия и защиты после выбора оружия представителем обвинения.

- Это имеет какое-то значение? – на всякий случай спросила я, все равно ни фига не понимая во всех этих рыцарских сложностях.

- Да, ваше величество, - подтвердил Рыкун Неподкупий, - иногда даже решающее. Впрочем, не думаю, что здесь эта хитрость понадобится. Против герцога Силвермэна выставлены противники слабее его, он победит их на любом оружии, - Каспер боролся с рвущейся на лицо улыбкой, полной чистой, незамутненной завистью гордости за достижения Рауля, но она просачивалась в его глаза.

- Герцог настолько сильный боец? – мне стало интересно, хотя Матиас меня уже просветил.

- Один из сильнейших в нашем королевстве, ваше величество, - смиренно склонив голову, ответил начальник моей охраны. – Даже если бы я хотел его оговорить, у меня это не получится, он третий меч ордена. Уж поверьте, сие звание не дается так просто.

- А кто первых два? – Вопрос вырвался неизбежно.

Каспер Неподкупий, герцог Рыкун, надолго замолчал, а потом ответил с долей священного благоговения:

- Король Амадин и его величество Матиас Третий. Хотя король Амадин уже вышел из возраста поединщика и, как только он передаст его величеству главенство над Орденом, то, соответственно, его величество станет первым мечом, а герцог Силвермэн – вторым.

- Угу, - переваривала я новую информацию. Про градацию мечей мне сказать позабыли. Я, честно говоря, оценила помощь мужа, выбравшего мне такого защитника. То, что король приложил к этому руку, я ни капли не сомневалась. Без его согласия хрен бы мне достался с зубочисткой, а не Рауль.

На душе потеплело и я подарила супругу нежный взгляд. Матиас моментально заерзал и добавил в орлиный взор еще больше огня. Если бы это работало, то я бы уже горела факелом, пугая придворных. А так только прикрылась веером и сложила мысленную фигу.

– А из иностранных гостей кто самый сильный? – полюбопытствовала для поддержания разговора. Ну и для информации, естественно.

- Ну, тут, вне сомнений, будет первым рыцарь из Гламуготии, Никас… как его… запамятовал… ага, Никас Эйрийский, наследник верховного короля… - Неподкупий ткнул рукой в сторону посольства, указывая на Никаса. - Голова совсем у меня дырявая… о! Ардриага! Владыка у них – военный вождь, и эта должность выборная, - поделился информацией начальник охраны. И смущенно присовокупил: - Но это чисто теоретически. Вот уже десять поколений ардриага⁸ выбирают из числа первых наследников одной и той же семьи, так что не вижу особой разницы с монархией.

В это время на арену выкатился расфуфыренный герольд, за ним галопом прискакали трубачи с фанфарами в руках. Они вскинули музыкальные инструменты, и тут всем пришлось заткнуть уши, от звона фанфар просто барабанные перепонки лопались.

После проигрыша трубачей, герольд приставил ко рту рупором ладони и завопил:

- Милостью Марая сегодня состоится Божий Суд между поединщиками от ее величества Алиссандры, наследной принцессы Глеховии, против поспешествующею милостию Вышнего ныне царствующего монарха Матиаса Третьего! Владыки Сегала, великого герцога Зурляндского, Хольского, Таванч, Мирмурского и Лапланч, герцога Урманского, Свияжского и Балатранского, князя Выхойского, графа Кольвинского, маркиза Арканского, барона Урланского, Катрасского и Амальданского, виконт Белийского, владетеля Баоссили, Турманс и прочая, прочая, прочая… - Он ненадолго заткнулся, чтобы отдышаться.

Я в то время рассеянно раздумывала: меня сегодня в титулах существенно подсократили. Так вот, хорошо это или плохо? И что будет, если я проиграю – обвинят в государственной измене и обезглавят? Или придумают что-то не менее интересное, раз уж я не настоящая королева – не более одной конечности в сутки?

- Протестую! – рявкнула я, вставая с места. – Пока не доказана моя вина, вы не имеете права умалять мои титулы! Я требую извинений и немедленно!

- Королева права! – тут же встал с места Матиас. – Это нарушение этикета и вопиющее оскорбление! – Он обратился ко мне: - Простите, дорогая, за эту грубую выходку. Думаю, что со мной все согласятся и предоставят вам одно дополнительное послабление, - тут мне явно подмигнули. Это было так неожиданно, что я чуть было не удержалась и не протерла глаза. – Все согласны?

- Мы всегда поддержим ее величество, - кивнула верховная троица Марая.

- Не вижу ничего оскорбительного, - фыркнула Омелла, терзая свой несчастный веер.

Посольства растопырили уши, а Никас Эррийский поигрывал о-отакенным ножичком с весьма кровожадным видом, то крутя между пальцами, то вверх подкидывая и ловя. Черно-белая морда у воина из Гламуготии была такая страшная… точь-в-точь, как у Терминатора перед тем, как тот собирался улыбнуться и выстрелить. И неизвестно еще, что хуже: даже если не попадет, так доведет до инфаркта одной улыбкой.

- Значит, - удовлетворенно сказал король, - большинство согласно. – И снова обратился ко мне: - Дорогая, пусть он продолжит. Мы потом накажем его за неподобающее обращение, а пока не будем задерживать поединок. Хорошо?

- Надеюсь! – рявкнула я в ответ, усаживаясь на место. Вот не знаю, зачем мне эта выходка была нужна, но все седалищем ощущаю, что необходима. И муж порадовался, бедолага, что виртуальный топор не в его сторону полетел. – Пусть продолжает!

На арену выскочил один из пажей с громадным кубком и попытался вручить посудину стоящему на коленях герольду. Получалось, прямо сказать, не очень. Кубок дрожал, и вино выплескивалось не по назначению. Тогда выскочил второй мальчишка, и они совместными усилиями с первым влили в несчастного с литр вина. После чего герольд все же поднялся на ноги и продолжил:

- И поед…Ик!...инщиков от посла…Ик!.. послали… посланника Святого престола Марая, - на этом месте мужик все же справился с алкогольными последствиями и продолжил уже достаточно гладко: - Единого и Неделимого, а также от имени бывшей королевы Омелы и ее супруга, бывшего короля Амандина. Да смилуется над ними Марай! – Уже не так громко, но все же слышно: - И над нами пусть тоже смилостивится! Рыжие – они злопамятные!

- Сэр Лычард! – рявкнул Матиас, снова вскакивая с трона. – Вы сейчас говорите о моей королеве! И вашей, кстати, тоже!

- Нет-нет! – смертельно испугался герольд, отшатываясь и чуть не плюхаясь на задницу: - Пусть она будет только вашей, ваше величество!

На этом месте затрубили фанфары, заглушая ответный мат короля. Все посольство Гламуготии тоже дружно прошипело и сплюнуло, ярко выражаясь сквозь зубы.

Зрители заволновались и жестами показали трубачам заткнуться. Естественно, королевское выступление было гораздо интереснее. Можно сказать, смачнее.

Но действо уже началось…

На арену под громкий рев и рукоплескания с четырех сторон вышли пять судей в темно-синих бархатных мантиях; Рауль Сильвермэн в тонкой рубашке с пристегнутыми поверху кожаными наручами с черными заклепками, в удобных штанах, обутый в невысокие мягкие сапоги; и три незнакомых мне личности, одетых и обутых точно так же, как мой начальник стражи. Каждого поединщика сопровождали доверенные лица и оруженосцы.

Герцог нашел меня взглядом и подарил счастливую улыбку, будто он сейчас не драться собирался, а на прогулку вышел. Все же мне, видимо, никогда до конца не понять этих мужчин. Чему тут радоваться? Но, не выходя из образа, я ему благосклонно кивнула и помахала ворохом своих лент. Рауль впился глазами в эти ленты и стал еще счастливее. А это-то еще почему? Типа, если не прирежут на поле, то всегда есть на чем удавиться?

В то время, как Рауль цвел от радости, Матиас начал напоминать грозовую тучу. Я не стала усугублять ситуацию и приняла благодарный, но не восторженный вид, прикрывшись веером.

Пока мы обменивались молчаливыми, но красноречивым посланиями, доверенные лица обвинителей выдали герольду и судьям три свитка. Условия поединка в каждом отдельном случае были зачитаны вслух.

- Поединщик от Святого престола: копье, половецкая сабля и метательные ножи!

Ну да, конечно! По себе, что ли, оружие выбирали? От тощего - копье, от толстого - сабля, а от этого между ними – ножи. Блин, я им этого точно не забуду!

- Принимаю, - склонил голову Рауль, давая знак своему оруженосцу проверить оружие.

- Поединщик от короля Матиаса: полуторный меч!

Черт! И этот не поскупился! Не мог, например, вилки выбрать! Или дуэль на столовых ложках! Тоже не все так просто, зато бескровно.

- Согласен, - не стал спорить Силвермэн, снова даря мне свою счастливую улыбку. Ему что-то подлили до этого? Я, конечно, не спец по всем настойкам, но как у нормального человека перед таким поединком столько счастья, а?

- Поединшик от экс-королевы Омелы и экс-короля Амадина: шпага, два коротких меча, цеп, полуторный меч и кинжал, основная защита – полный доспех, запасная защита – малый щит!

Ну все! Дайте мне только все это выдержать, и я пойду к вам! И вот когда я дойду... Вокруг меня роем взметнулись золотистые снежинки, заставив всех близ сидящих втянуть головы в плечи и вздрогнуть.

Это все эта рогатая сука виновата! Блин, завязать бы ей рога узлом, чтоб неповадно было!

Снежинки послушно взмыли в воздух и устремились к королеве Омелле, облепив ее со всех сторон, как снежную бабу.

- Да что такое?!! – визжала бывшая королева, вслепую отбиваясь веером, пока на нее глазели недоумевающие зрители. Хотя Амадин в это время в упор рассматривал меня с удовлетворением и, похоже, поощрением. И Матиас слегка расслабился, непонятно отчего.

- Уберите от меня эту мерзость! – надрывалась Омелла, еще яростнее работая веером.

Я тихо хмыкнула и отозвала своих маленьких воинов. Тут тихо заржал весь стадион, прикрывая лица, кто чем мог. Рога головного убора королевы были связаны двойным узлом намертво.

- Странно все это, - прошептала дрожащим голосом маркиза. – Плохой знак…

- Почему плохой? – изумился Каспий. – По-моему, как раз хороший. С самого начала обломать рога – это к хорошему итогу поединка!

- Ну если с такой точки зрения, - протянула Омаль, слегка успокоившись. И отобрала у фрейлин корзинку с фруктами, чтобы вручить мне. И снова подпрыгнула: - Мне не послышалось? Выбрали полный доспех? - и обменялась с Неподкупием тревожными взглядами.

И что меня еще больше насторожило, что после моей выходки, Матиас как-то странно расслабился, будто у него гора с плеч свалилась, причем на плечи ближнему. Ага. Я поежилась. Вот не хотелось быть этим самым ближним, погребенным под горой.

- Я оставляю за собой право изменить перед боем тип оружия! – сообщил всем Рауль, принимая все остальные требования. И ушел готовиться к первому поединку.

- Полный доспех – это хреново, - пробормотал Каспий, ни к кому не обращаясь. – Это весьма скверно…

- Так! – до меня дошли слова герцога, и я подпрыгнула на месте, разворачиваясь к нему. – Это еще почему? Какие у нас новые неприятности?

- Ваше Величество, дело в том… - осторожно начал герцог Неподкупий. – Я, конечно, могу ошибаться… Вы знаете, что полный доспех берут только тогда, когда рассчитывают драться до победы или смерти? И поскольку поединщик короля Амадина заведомо слабее, боюсь, герцога Силвермэна ждет неприятный сюрприз… его или отравят во время предыдущего боя, или уже отравили…

Я вздрогнула. Ничего себе порядочки! То есть все об этом знают и все стыдливо молчат в тряпочку? Не один же мой начальник охраны такой подкованный? Рауль-то уж точно должен знать, что ему грозит? Надеюсь, у него хватит ума ничего не тащить в рот перед поединком?

- Но тут уж ничего не поделаешь, как Марай выберет…- уныло закончил Каспий, складывая на груди руки. – Мы тут бессильны!

- Не обобщайте, герцог, - нахмурилась я, поворачиваясь к Омаль. – Как я могу передать записку Силвермэну?

- Уже никак, - еще больше поник головой Каспий, отвечая вместо маркизы. – Поединок начался…

- Можно еще системой вееров попробовать передать, - задумчиво сказала статс-дама. – Герцог Силвермэн достаточно искушен в науке страсти нежной и должен понять, но кто бы это мог сделать? Да еще настолько откровенно, перед лицом двух королей? Думаю, никто не рискнет…

- А ты? – в упор посмотрела я на нее. – Ты тоже не рискнешь?

- Маркиза не может, - наклонился к моему уху начальник охраны. – За нами пристально следят, любые сигналы во время поединка будут расценены как попытка вмешательства - и ваш защитник будет дисквалифицирован.

- Значит, - сжала я челюсти, - остается лишь ждать и надеяться на благоприятный исход. Если с Раулем хоть что-то случится по моей вине, я себе этого не прощу! – и вокруг меня снова сонм снежинок.

- Осторожнее, ваше величество, - испуганно взглянула на меня Омаль. – Если ваши слова достигнут ушей его величества… - она многозначительно замолчала.

- И что? – изогнула я бровь. – Я же не в постель герцога приглашаю. Человек за меня жизнью рискует!

- Это его обязанность! – не смолчал Неподкупий. – Он присягал на верность, так же, как и все мы. Незачем волноваться.

- Да что вы говорите! – возмущенно всплеснула я руками. – С ума сойти!

Но в этот момент снова завыли фанфары. На арену вышел Рауль и что-то тихо сказал судьям. Они коротко кивнули.

Герцог развернулся и подошел к моему помосту со словами:

- Не соблаговолит ли ее величество оделить меня своими милостями и разрешить надеть ее цвета?

- Счас! – вскочила я с места, отпихивая пытавшуюся меня удержать Омаль. Спустилась к замершему Раулю, спешно опустившемуся на одно колено и сунула ему в руки клубок лент: - Все для вас, герцог! Победите в мою честь! - И очень тихо: - Рауль, не тащите ничего в рот перед поединком. И не давайте себя оцарапать! У меня нехорошие предчувствия…

- Ваше величество, - поднял на меня счастливые глаза Рауль (точно его мама в детстве несколько раз с донжона уронила!), - так это не вы передали мне блюдо с пирожными эти утром?

У меня стала подкатываться истерика, и не только с перепугу, но еще и от злости. Пирожные?! Опять! Я чью-то шевелюру всю повыдергаю!

- Ты спятил? – прошипела я, испытывая сильное волнение. – Если бы у меня были пирожные, я бы сожрала их сама! – И с испугом, жалобно: - Ты их, что, съел? Все? А как ты себя чувствуешь?

- Все в порядке, - улыбнулся мне мой защитник. – Слегка только изжога мучает… - Признался виновато: - Наверное, острого вчера многовато поел или выпил вина слишком кислого…

О-па! У меня что-то щелкнуло в мозгу. Вспомнился разговор с Матиасом. И особенности королевского дома Сегала. Что-то мне подсказывает - я бросила быстрый взгляд на Амадина - что не все так просто и безоблачно в королевском семействе. Угу. Наследственность, похоже, никто не отменял…

- Я надеюсь, - взяла я себя в руки, - что ваше самочувствие, герцог Силвермэн, позволит вам исполнить свой долг! – Снова сорвалась: - И нехрен тащить в рот всякую дрянь, даже если это от меня! Понятно?

- И записки тоже не вы писали, ваше величество? - начал до чего-то додумываться Рауль. – Я был уверен…

- Какие еще записки? – чуть не шлепнулась я на задницу. – И чего я должна была писать, если сама узнала только несколько минут назад о полном доспехе?

- Вот эти, - достал из-за пазухи мешочек рыцарь. Никак около сердца держал. Как ладанку. – И протянул мне. – Простите ваше величество за дерзость, я был уверен…

- Герцог! - покачала я головой. - На будущее, если я захочу вам что-то сказать, то открою рот и скажу, а не буду пачкать бумагу!

Я забрала его ладанку, вытащила записки и задумалась. Вроде бы надо что-то положить взамен. Нехорошо отдавать без подарка. Но что у меня есть? Да ничего. И вряд ли мне позволят за чем-то послать во дворец. И тут я вспомнила обычаи дам на ристалище. Но поскольку запасного рукава у меня не было, я просто быстрым движением под общий выдох оборвала один ряд кружев около декольте (все равно еще два осталось!), сунула в мешочек и протянула мужчине:

- В честь вашей победы, герцог! Моя честь в ваших руках! – И почти про себя: - А должна быть в руках мужа! Но что делать, если у него руки дырявые! – еще раз одарила коленопреклоненного рыцаря благосклонным взглядом и ушла на место, крепко сжимая в руке записки.

- За королеву и Отечество! – вскочил на ноги Рауль и удалился, бросив мне многообещающий взгляд.

- Если его еще не отравили, - наклонилась ко мне бледная Омаль, - то сделают это прямо сию минуту. Ты сейчас так подставилась, что… - она махнула рукой. – Если король не прикажет его разрубить на несколько частей, герцогу сильно повезет. Судя по выражению лица его величества, он об этом просто мечтает…

- Омаль, - прервала ее я, - знаешь, к чему снятся фиолетовые бараны? – Она хлопнула ресницами и промолчала. А я ответила: - Фиолетовые бараны снятся, когда у тебя в кровати баран! Так пусть думает что хочет!

- Вообще-то, - откашлялся Неподкупий. – У вас в Глеховии есть обычай красить скот в разные цвета и украшать бантиками на день плодородия…

- Спасибо, - поблагодарила его я и развернула одну из записок. В ней красивым подчерком с завитушками и вензелями было написано:

«Дорогой Рауль, мне непередаваемо приятно, что вы будете защищать мою честь. Победите и просите все, что угодно. Я открою вам душу и тело. А.»

- Плаха мне обеспечена, - хмыкнула я. – Но почему он решил, что это от меня?

- Твои духи, - сообразила более опытная в этих делах маркиза. Бросила злобный взгляд на Каревну Босоркань, ерзавшую на скамье уже с момента нашего разговора с Раулем: - И я даже догадываюсь, кто предоставил эти самые духи!

- Ну-ну. – покивала я и развернула вторую записку. И тут же ее скомкала: - Это уже даже не плаха – это три плахи! И то… если повезет!

- И на этой стоит печать вашего величества, - показала Омаль на маленький осколок сургуча, приставший к углу, - той, которая для домашнего пользования.

- У меня еще и такая есть? – поразилась я. – Почему мне не сказали? И зачем она мне?

- Видимо, для этого, - поцедила сквозь зубы статс-дама, испепеляя взглядом Мар Лесную. Девушка пребывала на грани обморока и выглядела ожившим приведением.

- Герцог, - прищурилась я, - после поединка, будьте так любезны, задержите этих двух красавиц по обвинению в измене и возведении поклепа на честь королевы. И, пожалуйста, известите их отцов. Думаю, им будет интересно узнать о судьбах дочерей!

- К вашим услугам, ваше величество, - кровожадно улыбнулся начальник охраны. – Все, что пожелаете!

Опять зазвучали фанфары. Матиас махнул платком, милостиво дозволяя открыть рыцарский турнир… ой, Божий Суд. В общем, избиение Рауля.

- Чтобы вы правильно понимали, ваше величество, - начал объяснять мне условия герцог Неподкупий, - каждый поединок будет состоять из трех раундов, и в каждом победа будет засчитываться отдельно.

- Что засчитывается за победу? – деловито поинтересовалась я, не спуская глаз с арены.

- Победой считаются: выбитое оружие при невозможности подобрать его вторично, - охотно пустился в объяснения мужчина, сев на любимого конька. - Падение на спину или на живот при находящемся вблизи противнике; ранение до крови, любое; меч, приставленный к горлу или сердцу… причем, ранение в пах победой не считается.

- В принципе понятно, - кивнула я, наблюдая, как один из судий расставляет дуэлянтов по местам.

- Солнце одинаково для обоих! – крикнул судья остальным и поспешил на место. И оттуда уже дал отмашку к началу.

- Это значит, что солнце мешает противникам одинаково, - тут же пояснил Каспий. – То есть они в равных условиях.

- Спасибо, - поблагодарила я, не став говорить, что я рыжая, но не безмозглая. Решила не открывать своей тайны. Вдруг дуры дольше живут? На них же, наверное, вредность жизни не действует?

Поединок начался…

В первом поединке против Рауля вышел представитель от жрецов Марая. Тут я, собственно, была спокойна. Жрецы ко мне были более чем благосклонны. Им по любому не выгоден мой проигрыш. Так что они своего бойца живьем статуей Марая забьют, если тот на рожон полезет.

И я не ошиблась. Началось чисто постановочное действо.

Первый раунд. Темноволосый мечник, по виду южанин с приграничья Глеховии, без особого запала попытался потыкать в Рауля копьем. Вяло так, безынициативно. Типа, да возьми ты уже эту палку себе, освободи мне руки! Рауль подхватил свое, взвесил в руке и, перевернув, стукнул противника по шее. А тот только того и ждал. Рухнул как подкошенный, пару раз ручкой-ножкой дернул и отключился.

Выскочил один из судий, проверил поверженного на наличие рефлексов, пнув в бок и заорал:

- Живой! Продолжаем!

Завыли фанфары. Южанина окатили холодной водой и поставили на ноги. До кучи еще вручили саблю, на которую он уставился, как на личного врага, но в позицию встал.

- Второй раунд! – заорал судья, отдавая новую отмашку.

- Смотрите, ваше величество, - открыл рот начальник охраны, - какая у него интересная сабля: у нее в навершии гарды голова орла. А сейчас ему еще принесут метательные ножи против меча-полуторника с кинжалом.

- И что? – озабоченно нахмурилась я. Все же сабля – страшная вещь! Ну, в моем понимании, конечно.

Оказалось, зря волновалась. Вышел Рауль, поправил на плече мои ленты и показал южанину свой меч. Тому явно не понравилось. Хотя в атаку попер. Я один раз фильм видела, там всех в атаку призывали, так новички-новобранцы бежали с закрытыми глазами. Вот тут было из той же оперы. Тырк своей саблей мимо, тырк-тырк в пустое место. Но активно, с прилежанием. А потом еще пару ножей чуть ли не в судий метнул.

Не знаю - может, Рауль оскорбился… может, ему надоело, но на каком-то из выпадов он, не особо напрягаясь, оцарапал руку противника до крови и отступил.

- Победа! – провозгласил судья. – Безусловная победа!

Южанину перетянули руку. И благородный Силвермэн, копье ему в задницу! – разрешил взять противнику такой же меч. Еще бы свой отдал!

- Как благородно! – ахнули зрители вокруг меня.

- Как глупо! – пробурчала я, подпрыгивая на месте. Собственно, победа была уже за Раулем. Сейчас просто отыгрывали время. И южанин это прекрасно понимал. Поэтому вяло двигал ручкой и просто подставлялся под удар. И подставился. Рауль устал от этого фиглярства и просто двинул его рукояткой меча в лоб. Перешагнул через упавшего противника и поклонился мне, целуя мои ленты.

Матиас был готов сожрать корону от ревности. Аж позеленел весь. Мои родовые цвета на себя примеривает? Но я не буду делиться. Просто он еще об этом не знает, потому и дышит через раз, а так бы совсем дышать перестал.

Зато Рауль был счастлив и свеж, как майская роза! Не было бы мое сердце занято ненавистью и презрением - ей-богу, бы влюбилась!

- Герцог, - повернулась я к Недкупию, - поясните мне, пожалуйста, победа засчитывается по перевесу? В смысле, если герцог два раза победит и один раз проиграет, то все равно?..

- Нет, ваше величество, - с сожалением качнул головой мужчина, - для защиты вашей чести герцог должен выиграть все девять поединков. Сожалею.

- Мда, - нахмурилась я от такого известия. Ну хотя бы перед ликом Марая я уже чиста. Вот как жрецы сияют от радости и стреляют в меня многообещающими взглядами.

- Ваше величество! – рядом со мной возник камердинер Матиаса с сиреневым плащом в руках. – Его величество настоятельно рекомендует вам накинуть это в столь непогожий день, - и протянул мне плащ.

Я демонстративно посмотрела на солнечное небо, перевела недоумевающий взгляд на Матиаса, и поймала его ответный, устремленный на мое декольте. Мало того, драгоценный супруг еще и пригрозил мне отдаленно своим недовольным выражением лица.

- Скажите его величеству, - сжала я зубы в раздражении от такого поведения, - что до тех пор, пока Сегал не принесет мне свои извинения, я буду носить цвета Глеховии!

- Как пожелает, ваше величество, - поклонился мудрый слуга, скрывая усмешку и удалился.

- Мы считаем, - трубным голосом заорал тощий жрец со своего места, - что ее величество королева Алиссандра чиста перед ликом Марая и вне всяких подозрений! – и уселся обратно с довольным видом.

- Зафиксировано! – рявкнул самый главный судья. – Противники, готовьтесь ко второму кругу!

- Омаль, - повернулась я маркизе, отдававшей какие-то распоряжения в спешном порядке, – возможно, нужно передать Раулю воду или что-то еще…

- Уже все сделано, - заверила меня статс-дама. – Мои личные преданные слуги позаботятся о всех нуждах герцога. Не отвлекайтесь, ваше величество!

-Спасибо! – искренне поблагодарила я и уставилась на арену.

- Второй круг! – заорал самый голосистый судья. Видимо, его за это туда и выбрали.

Пока противники готовились, я краем глаза увидела, как Матиас что-то прошептал своему представителю, с намеком так прошептал, настойчиво. Тот сразу надулся, но спорить не стал. Лишь низко поклонился и вышел на свое место.

- Младший из сыновей графа Глаасс, - тихо известил меня Рыкун. – Искусный воин, но чересчур честолюбив и любит работать на публику. – Мужчина нахмурился: - И еще одна немаловажная проблема: юноша соперничает с Силвермэном за место в ордене, хотя не имеет на него никаких прав.

- Что-то Милена Скай сильно нервничает, - прищурилась маркиза, внимательно разглядывая своих подопечных. – С чего бы?

- Они дальние родственники с Глаасом, - пояснил Каспий. – Одно время семьи думали о браке между ними, но потом все расстроилось по причине излишнего честолюбия юноши, поглядывающего на дочерей герцогов, - а вот это уже было сказано очень ядовито. Чем-то этот вьюнош насолил моему начальнику охраны.

- То есть у него против герцога, - сложила я дважды два, - шансов нет? Правильно?

- Если честно, ваше величество, - откровенно признался мужчина, - у меня против Силвермэна тоже шансов нет. Слишком молод, слишком ловок, слишком силен, отлично обучен и при этом умен и не лезет на рожон. Идеальный боец!

- Надеюсь, - прошептала я, рассматривая, как противники обмениваются словами и становятся на позиции.

- Тут оба противника с мечами, ваше величество, - типа утешил меня Рыкун. - Кто лучше владеет, тот и прав. Чистое состязание в мастерстве фехтовальщика.

- Я могу дышать спокойно? – выдавила я из себя улыбку и уставилась на противников.

- Первый раунд! – заорал судья и дал отмашку.

Начался бой! Нет, Рауль издевается! Я даже ничего не поняла: они пошли на сближение, один удар гардой, два удара мечом… Оружие Рауля двигалось, словно продолжение его руки.

Итог: сын графа валяется на земле с кровавой полосой на спине, его меч вдалеке. Глаас вытирает окровавленный рот с выбитыми передними зубами. Рауль кланяется дамам и принимает аплодисменты, не забывая награждать меня пылкими взглядами и целовать ленты. Чего он, собственно, добивается? Чтобы Матиас его сам задушил?

- Чистая победа! – известил всех один из судий. - Второй раунд!

То же самое в вариациях. Вторая полоса на спине и первая на животе молодого Глаасса. Никто ничего не понял, но уже все закончилось.

- Вторая чистая победа! – сообщили всем, кто успел пропустить эти три минуты. – Третий раунд!

Несколько ударов меча Рауля для меня сливаются в один, два из них крест-накрест по шее противника. Скорее не удары, а лишь мастерская наметка, легкие отметины, но важен результат: сломленный противник лежит, а Рауль опять принимает поздравления, приподнимая повыше руку с моими цветами на предплечье, чтобы все видели.

- Поздравляю вас с чистой победой, герцог Силвермэн! – поднялся со своего места король. – Мы полностью удовлетворены и считаем, что все подозрения с нашей супруги, королевы Алиссандры полностью сняты!

- Моя жизнь за честь королевы! – опустился на одно колено Рауль, произнося ритуальную, положенную случаю фразу. – Пусть дни ее будут длины и пусть правит она вечно!

- Мне, кажется, - почесала я нос, - что все слишком постановочно и явно. Не будет ли с этим проблем?

И накаркала, зеленая ворона!

- Ну что вы, ваше величество, - снисходительно усмехнулся Каспий, - Поверьте, герцог мог побеждать Глаасса десятки, сотни раз, каждый раз новым стилем. Герцог – мастер, каких мало. Но ему нужно экономить силы для следующего поединка. Остался всего один противник – и, я думаю, проблем…

- Я требую сменить поединщика! – поднялся на ноги король Амадин. – Как глава Ордена я имею на это право по закону!

Все обмерли и замерли. Судя по всему, такие выверты случались еще реже, чем подобные поединки.

Рауль тоже замер вместе со своим оруженосцем и помощниками, облачающими его в полный боевой доспех.

- Странно, - пробормотал Рыкун, сжимая и разжимая громадные кулаки, - смысл менять достаточно сильного противника? Кого можно выставить против Силвермэна?

- Вы имеете право! – встала я с места, не собираясь скрываться или дрожать. – Так же, как у меня нет права сменить моего защитника! Но я могу протестовать…

- Замечательно! – хищно улыбнулся мне Амадин и злобно оскалилась Омелла. - Нашу правоту и честь будет защищать наш любящий сын, второй меч ордена, его величество Матиас!

Время внезапно замедлилось, появился странный гул в ушах, переходящий в низкий вой. Мир подернулся мутной дымкой.

- Эх ты, сволочь! – пробормотала я, вцепившись в перила. И громко: - Что ж, ваше право, глава Ордена! – намеренно нанеся оскорбление, упуская королевский статус. – Но и у меня есть одно послабление, которое мне должен Сегал!

- Согласен! – склонил голову набок старый король, разглядывая меня с интересом. – И что же вы хотите, дорогая?

- Я не буду драться, я король! – рявкнул полностью взбешенный Матиас, прерывая наш диалог. – Ты!!! Ты мне обещал!.. – и сбежал по ступенькам, вспомнив о королевском достоинстве и не желая лаяться прилюдно. Хотя, надо сказать, разговаривали они потом с батюшкой достаточно эмоционально. Вместо того, чтобы орать, отогнали от себя свиту и шипели друг на друга по-змеиному, свивая кольца обоюдных обид, как два злющих питона. Зато долбали по перилам от души. Я даже удивилась, как строение выдержало. Омелла молча сидела рядом с видом кошки, обожравшейся сметаны.

Уж не знаю, что Амадин под занавес сказал любимому сыну, но тот помрачнел и неохотно кивнул, соглашаясь. Жалко, что с моего места ничего не было слышно.

- Поединок состоится! – рявкнул старый король, усаживаясь обратно в кресло, пока Матиас, хмурый, как грозовая туча, шел готовиться.

- Кирдык, песец и амбец! – выругалась я, в сердцах отшвыривая навязанный мне веер. – Их, блин, обоих поставили в неудобную позу! Это… - запнулась, но честно призналась сама себе. – Это конец!

- Согласен, - встал рядом почерневший от тревоги Рыкун. – Силвермэн не может причинить сюзерену вред, чтобы не быть казненным за попытку покушения на короля. А его величество просто не может, не имеет права проиграть, чтобы не подвергнуть свою власть опасности и не пошатнуть главенствующее положение в ордене! – Мужчина взглянул на меня виновато и тихо-тихо сказал: - Мне очень жаль, ваше величество!

- А уж мне-то как! – пробормотала я, матеря про себя Амадина всеми доступными способами и на всех известных мне языках (а языков было много!). Мало того, что меня, сволочь такая, подставил по полной, так еще и сына под монастырь подвел.

Я прищурилась. Почему Амадин так настойчиво пытается привести меня к испытанию? Зачем ему это надо? По большому счету, это неприкрытое оскорбление и негласное объявление войны Глеховии. Если только он… Вот мерзавец!

- Может, вы присядете и отдохнете немножко, ваше величество? – обратилась ко мне Омаль.

- Нет, - отказалась я, не поворачивая головы. – Чует мое сердце, скоро придется долго молча лежать в маленьком домике с деревянными стенками, так что успею еще отдохнуть…

Снежинки вокруг меня уже не просто танцевали, они бесились со страшной силой, устраивая настоящий буран. Все, сидящие поблизости, невольно отодвигались от меня, зябко поводя плечами - мерзли. В результате вокруг меня образовалось достаточно свободного места.

- Ну, «папочка», - изучала я в упор своего нового врага, - я вам этого точно не забуду! Если, конечно, выживу… Но если выживу, то… - Угрозу я еще продумать не успела, но не сомневалась, что будет страшно – фантазия у меня всегда работала на высоте.

На трибуне метался взбешенный Никас, словно тигр в клетке, вцепившись в кинжал и время от времени протягивая руку к своей заспинной оглобле, а кто-то из его свиты каждый раз отговаривал воина и удерживал от кровопролития.

Людское море клокотало, накатываясь к перилам за валом вал, я все боялась, что помосты рухнут.

На арене белый, как мел, Рауль снимал доспехи, стараясь не смотреть в мою сторону. Да, я его понимаю: быть так близко от победы и оказаться в такой глубокой заднице - кого угодно силы духа лишит. А тут еще в противниках король, которого ты не можешь победить и которого по куртуазному кодексу Прекрасной Дамы должен - нет! – победить обязан. Даже если не хочешь или не можешь. Как вам такая головоломка, Амадину бренди в печень вместе с вирусом гепатита D, чтоб до конца дней своих помнил?!

Рауль тем временем с помощью оруженосцев и двух слуг снял с себя всю защиту. Даже наручи – и те снял. Встал на одно колено и расшнуровал обувь, снимая сапог с одной ноги. Точно так же освободил вторую, оставаясь босиком. Немного расслабил ворот рубахи, чтобы зрители видели, что он без кольчуги или кирасы. Стриптизер, блин!

Но и это еще далеко не все. Этот на всю голову двинутый выпрямился во весь свой немаленький рост и рявкнул оруженосцу:

- Защитный наконечник на меч! Живо!

На трибунах бушевали страсти. Какие только взгляды на меня не бросали: и злорадные, и сочувствующие, и любопытные. Сразу вылезло все де… поганое нутро, если оно у кого было.

Когда герцогу принесли требуемое, он спокойно навинтил на наконечник меча тупой шарик и застыл неподвижно. Ну чисто статуя, готовая к реставрации…

И тут меня торкнуло. Я достала из кармана записки и внимательно прочитала вторую, изобилующую сладкими любовными обещаниями, а в конце была весьма любопытная приписка: «Надеюсь, милый друг, вы не посрамите моей чести и убьете любого противника от Ордена, вознеся себя и меня на новую высоту!»

- Сучка! Б-б… Кобыла! Тварь! – прошипела я, только теперь соображая, какую подставу устроила бывшая коллега по ремеслу Омелла. – Ну погоди у меня! – и мотнула головой, посылая снежинки к сопернице.

- Идиот! Какой идиот! – шипела за моей спиной Омаль.

- Он все сделал правильно! – грудью защищал герцога Каспер.

А я с удовольствием смотрела, как визжащая королева садится – и подпрыгивает, садится – и подпрыгивает… потому что снежинки каждый раз создавали под ее седалищем достаточно длинный – сантиметра три-четыре – и очень неприятно острый шип. Правильно, если подсовываешь кому-то колючки под задницу, не жди, что тебе не отплатят тем же самым! Кроме меня, этого никто не видел, поэтому за хулиганские действия мне тюрьма не грозила. Класс!

Найдя взглядом мою преисполненную гнева и скрытого злорадства персону, мне молчаливо погрозил пальцем старый король, откровенно забавляясь. Я пожала плечами и продолжила наблюдать за родео в кресле. Собственно, не я одна – мы все, весь стадион! – с нескрываемым удовольствием за бывшей королевой наблюдали. Наконец она осталась сидеть над стулом в приседе, в позе кибо-дачи. Железная леди. Тренированная. Хорошая королева, волевая… была бы… если б хоть чуточку заботилась о своих людях и не была такой с-су… самкой собаки, да простят меня благородные животные!

Зрители с громадным интересом следили за шоу, вступившим в новую фазу, хотя и с легким недоумением, а кое-кто и с офигением. Но это-то и понятно, такого развлечения в Сегале не было уже лет триста. Последнее похожее шоу было, когда король Мерсен обвинил свою супругу, королеву Элеонору, в супружеской измене и созвал поединок Марая, где ее защитником был ее же любовник. Кстати, королева выиграла поединок, поскольку очень умно подходила к выбору фаворитов.

- Герцог, - глянула я через плечо на начальника охраны, - почему мой защитник разделся и босиком? Это новый вид поединка - кто кого мускулами перещеголяет?

– Это значит, ваше величество, - мрачно отозвался Неподкупий, - что он принимает бой и вверяет себя Мараю.

В это время к Раулю на арене присоединился невообразимо злющий Матиас, до сих пор матерящийся сквозь зубы. К тому же он отрывался на всех, кто его слышал, а отца вообще игнорировал.

Кстати, выглядел он сейчас точно так, как и его противник, с тем различием, что обувь не снял.

- Ваше величество! – рявкнула я с верхотуры. – Вы позволите мне побыть с вами пару минут перед поединком? Мне очень это нужно! – последнюю фразу я уже прорычала.

- Конечно, дорогая супруга, - мгновенно согласился Матиас, смекнув, что я не просто так рвусь к нему. Моего благоверного можно обзывать какими угодно словами, но только не дураком. – Мне будет приятно.

- Сейчас спущусь, - пообещала я и торпедой поплыла вниз, перескакивая через две ступеньки.

- Это против правил! – попыталась вякнуть Омелла. Я щелкнула пальцами, шип у ее задницы стал еще длиннее и толще, и соперница заткнулась, предпочитая не рисковать.

- Ваше величество! – выплыла я на арену и встала между соперниками. – Это так… - и запнулась. «Приятно?» – откровенная ложь. Что угодно, только не приятно. «Волнительно?» – ближе, но тут скорее подходит: «Этот дурдом никогда не закончится!» – Эм-м-м, мне жаль, что так все произошло… - И тихо прошипела: - Омелла что-то задумала. Будьте осторожней! Оба! Не хочу никого из вас оплакивать! - И в сущности я уже все сказала! – Громко и ясно, для всех, кто подслушивал: - Ваше величество, разрешите мне удалиться, чтобы наблюдать за поединком?

- И даже ленты своей не подарите? – сощурился Матиас.

Зачем? Для виселицы? Или на топор палача, будь прокляты ваши интриги и власть?!

Я покосилась на Рауля, всем видом показывающего, что хрен он быстрее отдаст, чем мои ленты, вздохнула и оторвала от декольте оставшееся кружево, повязывая его на предплечье супруга с добрым напутствием любящей супруги:

- Ты мне еще за это ответишь!

- А ты мне за это! – запустил мне в корсаж бесстыжие зенки Матиас. – Если ты и будешь перед кем-то рвать на себе одежду, то только передо мной!

- Да мне сейчас впору рвать на себе волосы, - вздохнула я. – А раздевать меня будет палач…

- Я тебе обещал, что тебя никто не обидит! – вскинулся король. – И я сдержу свое обещание, чего бы мне это не стоило.

- Матиас, - укоризненно посмотрела на него я. – А себя ты в это «никто» не включаешь, верно?

Он яростно раздул ноздри.

- Потом поговорим, - внезапно притиснул меня к себе муж, пользуясь моментом и стремясь позлить противника. Ухмыльнулся: – Подари мне поцелуй, дорогая!

- Облизнись, - тихо посоветовала ему я, упираясь руками в грудь. – Полуголым самоубийцам ни фига не положено! Тем более, вторым по счету! Потому что первый у меня за спиной корчит зверские рожи!

- Откуда ты знаешь? – наклонился ко мне Матиас, игнорируя мои попытки освободиться. – У тебя глаза на затылке?

- У меня глаза на лбу! – слабо мякнула я. Слабо - оттого, что меня прижали к себе еще крепче. Пнула мужа каблуком по голени, чуточку освободилась и, тяжело дыша, возмущенно высказала: – Но если ты еще сильнее меня по себе размажешь, то будут и на затылке!

- Тогда не сопротивляйся, - посоветовал мне король и поцеловал. Потом оторвался и крикнул в толпу: - Рыжие – они страстные!

Толпа зашлась в восторге.

- Тьфу на тебя! – выругалась я вполголоса и обреченно потопала обратно.

- Ваше величество, - встрял Рауль с помертвевшими глазами, - заранее прошу за все прощения. Ваша честь превыше всего…

- И на нее тьфу! – злобно отреагировала я, следуя на свое место.

В принципе, итог поединка был уже ясен заранее, но если этим двум чудикам хочется поразмяться и похвастаться своей молодецкой удалью, то помешать им не сможет даже цунами. Мало ли ненормальных, которые бегут навстречу действующему вулкану или урагану, чтобы получить клевую фотку-селфи в инстаграмме? Самое прикольное, что потом ни фотки, ни фотографа. Ага. Иногда еще смешней - только селфи и осталось.

Пока я шлялась туда-сюда, на арену слуги принесли квадратные щиты из досок, быстро соорудив помост. На него постелили красный ковер. Пределы собранного щита оградили столбами с канатами.

Заблажили фанфары, заорали судьи. Или наоборот? В общем, объявили участников со всеми титулами. Матиаса даже два раза: как короля и как рыцаря Ордена. Как рыцаря -объявляли в два раза дольше, перечисляя все титулы и заслуги, типа как победитель того-то - и все титулы побежденного. Где-то в середине глашатая хотели удавить уже все, включая короля.

Но тут Раулю пришла в голову прямо-таки «светлая» мысль, и он под шумок достал откуда-то платок (руки оторвать оруженосцу, оторвать и выбросить!) и завязал себе глаза.

- Это что за безумная выходка? – нахмурилась я, начиная беситься по-новой. – Какого Марая он творит?

- Этим герцог показывает, - тяжело вздохнул Каспий, - что его рукой будет водить сам Марай!

- Да? – скривилась я от такой наивности. – А больше ничем Марай водить не будет?

- Да не переживайте вы так, ваше величество, - попытался утешить меня Неподкупий, - они вдвоем всегда так тренируются. Правда, у них у обоих тогда глаза завяза…

- У меня есть условие! – не дослушав, рявкнула я во всю глотку. – Сегал должен мне послабление! И я хочу, чтобы у обоих поединщиков были равные условия! Если один завязывает глаза, то второй делает то же самое!

Матиас посмотрел на меня с одобрением и протянул руку, требуя платок у оруженосца. И еще приказал принести защитный наконечник на меч. Амадин скуксился, но промолчал. Я с трудом подавила в себе огромное желание показать ему язык.

И передумала вовсе не из вежливости, нет. Просто на придворном куртуазном лексиконе это было призывом к неприличному действию.

- Первый раунд! – объявил самый горластый судья.

Воины вошли за ограждение, сдвинув повязки. Они встали на ковер и снова опустили платки на глаза. И началось шоу. Если бы я не была так взволнована, то получила бы настоящее наслаждение от происходящего. Честно.

Рауль и Матиас то перемещались плавно и неторопливо, как тигры или гепарды на отдыхе, то двигались с такой скоростью, будто юла. Они вертелись, ударяли мечами о мечи, чуть ли не сальто крутили, словно тут продавал приколы какой-нибудь показательный отряд Шао-Линь.

Рыцари вращали тройные «мельницы», двойные «девятки»... Они подпрыгивали, перекатывались, присаживались на почти шпагаты, ударяли по ноге противника ногой, скользили и рубили клинком о клинок, но упорно не кололи и не рубили друг друга. И все это вслепую, на слух.

Зрители следили за боем практически не дыша. И понятно почему. Сейчас на помосте дрались два мастера своего дела. Такого явно не увидишь на обычной тренировке, а в настоящем бою смотреть уже некогда.

Ну в общем, крутились они крутились, скакали-скакали… а потом Матиас упал. Сам. И меч красиво уронил. Фигурно. Его никто не толкал, я сама видела! Может, поскользнулся?

Я аж подпрыгнула! Он хоть понимает, чем ему это грозит? Какой урон это нанесет его престижу?

Рауль прислушался, сорвал с глаз повязку и отошел в сторону, опустив оружие. Это чтоб за покушение не признали?

Несмотря на то, что это была чистая победа, я дико злилась. Какого прыска король творит? Как потом расхлебывать будет?

- Победа! – провозгласил один из судей. – Второй раунд!

На это раз противники взяли мечи и кинжалы, предварительно нацепив заглушки. И оба надели наручи. У меня защемило сердце.

Снова прыжки, подсечки, перелеты, даже броски! Уходы, уклонения, перехваты… Ребята развлекались как могли: показывали зрителям вращение мечом в обратном хвате, переходы между рубящими ударами в связках и финтах, бросок меча с захватом из-за спины, связки из четырех ударов, «восьмерки», вращение мечей на скорость… Это было что угодно, только не дуэль! Чистое самолюбование и тренировочная отработка приемов. Типа мастер-класса для приезжих идиотов.

Поработали с кинжалами на публику… На сей раз еще друг друга на татами вволю побросали, поднимались перекатами… минут пятнадцать чудили! И - вот диво! – никого ж не покалечили и не порезали, даже мечи не поломали!

Прыгали, ногами дрыгали, толкались… Все шло нормально, пока один совсем ненормальный с фиолетовыми глазами не… поскользнулся и упал. И меч принципиально в сторону выронил… и кинжал… Лениво так. Типа, полежу, отдохну, а вы катитесь к прыску!

Трибуны аж привстали. Да и было отчего. У всех на глазах король нарочно подрывал свою власть и демонстративно отказывался от управления Орденом.

Матиас вскочил на ноги и посмотрел на меня, как будто что-то хотел сказать. Или сказал, но я не услышала? Я только видела, как шевельнулись его губы.

- Победа! – провозгласил один из судей. – Третий раунд!

И вот тут по-настоящему завертелось. Матиас на Рауля стал крепко наседать, а тот интересно так воевать стал… отбиваться, но как бы вяло, между делом. Шаг – отбив, рукой и оружием. Два шага – остановка, опять отбив, контратака без членовредительства… И все так уверенно, вальяжно, лениво… словно шутя.

Но я знала, чувствовала, что сейчас Матиас подставится третий раз и потеряет всяческую надежду на главенство в Ордене. И Амадин это тоже прекрасно понимал. Он сидел на месте, как-то враз постаревший и одинокий, мрачно глядя в пол, словно не имел сил и мужества спокойно смотреть на арену, наблюдая за поединком. Его интрига повернулась против него. Сейчас его сын выбирал не корону и не орденскую цепь, он выбирал честь своей супруги.

Но могу ли я принять настолько дорогой подарок? Вправе ли?

Я стояла, вцепившись в перила, и нервно кусала губы, лихорадочно раздумывая над ситуацией. Но не было времени… каждую секунду Матиас мог сдаться…

- Я согласна на суд крови! – громко выпалила я, пока не смалодушничала и не передумала. – Именем королевы остановите поединок!

Фух! Все-таки успела!

- Поединок остановлен! – охотно откликнулся судья. – Королева проиграла!

Вся моя свита рвала на себе прически. И не только она – Никас напротив тоже рвал, только куда более активно.

Спрашивается, с чего бы? «Что в имени тебе моем?⁹»

- Что ты делаешь?!! – сорвал с глаз повязку Матиас и попер на меня буром. – Что ты, Марай тебя дери, творишь?!!

- Спасаю тебя, - прошептала я чуть слышно. Выпрямилась и отчеканила, глядя прямо на воспрявшего Амадина, излучавшего благодарность: - Я, Алиссандра, милостью Марая королева Сегала и прочая, прочая, прочая, вручаю свою жизнь и свободу Сегальскому правосудию. Я знаю, что до суда крови по закону я должна быть заключена под стражу и помещена в темницу, но поскольку я сама потребовала этого суда, то прошу не заключать с собой своих фрейлин и статс-даму!

- Ваше величество, - бросилась ко мне Омаль, встав рядом на колени, - я пойду за вами куда угодно…

- Нет! – отчеканила я. И сквозь зубы: - Свяжись с графом, пусть пошевелится, если хочет что-то получить. Скажи ему, что я хочу амулет Глеховии. Срочно!

- Просьба удовлетворена! – склонил голову Амадин. Приказал: - Проводите ее величество в темницу.

Я вздернула голову и начала спускаться. У подножия помоста меня встретил Матиас.

- Прости, - посмотрела я в фиолетовые глаза, полные тревоги. – Я знаю, что ты хотел как лучше, но я не могу иначе. Только не ты! - Протянула руку: - Ты предлагал мне свой плащ, как символ Сегала, я принимаю его!

- Выдрать бы тебя! – прошипел мне на ухо муж, плотно закутывая в фиолетовый плащ и застегивая фибулу. Задержал руки на моих плечах: - Я что-нибудь придумаю и вытащу тебя оттуда. Ты не можешь…

- Могу, - улыбнулась ему я. – Просто ты об этом еще не знаешь, - и ушла в сопровождении стражи к месту моего нового ночлега. Я так хотела отдельные покои - и мне их предоставили. Воистину, бойтесь сбывшихся желаний!

Ко мне подскочили два стражника, оставшимся четырем Омаль всучила двух провинившихся фрейлин, и мы пошли…

И вот что интересно: моих фрейлин довольно быстро поселили на самых верхних этажах, а мы с шестеркой сопровождающих с факелами все шли и шли, шли и шли…

Наконец мы достигли дна, то есть местоположения моей обители. Как только мы двинули в сторону галерей, мне сразу шибко схудилось (хорошо, что не скопытилась!), потому что… помните байки про средневековые тюрьмы со скелетами в кандалах?

Ну так вот, люди не врали, и я пару-тройку таких тут по ходу дела увидела. Бр-р-р!

А про воду, капающую с потолка? Я так думала: брехня и враки! Ничего подобного, тут через одну камеру с потолка не только капало, но и даже лилось самым настоящим ручейком, а кое-где – почти водопадом!

И запах… сырости и болезни, вонь нужды и немощи. Я повела плечом:

- Далеко нам идти?

- Мы уже почти пришли, ваше величество, - почтительно ответил седой стражник, сворачивая в закоулок. Вперед вышагнул тюремщик, доставая ключи.

Камеру осветило ярким светом факелов. Меня передернуло.

Кусок, огороженный решеткой, ни малейшего уединения. А внутри…

ФУ! Тысячу раз «фу»! И это приют для королевы?

Дыра в полу как туалет. Со всех сторон каплет с потолка и клок вонючей соломы в углу. Я пригляделась и вздрогнула еще раз – блохи так и кишат!

- Будьте любезны пройти, ваше величество, - сказал лопоухий тюремщик без малейшей доли издевательства.

- А вы, батенька, шутник, - передернула я плечами от пробиравшего до костей холода и подумала, что не зря тиснула у мужа плащ. – Но все же хочу заметить – не любят в Сегале своих королев! – и зашла в камеру.

- Да любим мы, - начал защищаться лопоухий. – Вас там, - он ткнул пальцем в потолок, - не любят. А мы - что, - шмыгнул грязным носом, - мы люди маленькие, нам что приказали, то мы и делаем…

- Да, ладно, - отмахнулась я от него, во все глаза рассматривая помещение. Можно ему потом будет дать красивое название: «Последний Приют Алисы», сокращенно ППА. Хуже только прерванный половой акт, тоже ППА. Но итог у них, собственно, один: конец не вовремя.

- Смотрите-ка, - пробурчала я под нос, - все же кто-то позаботился! – и направилась в выдолбленную в стене нишу, где была импровизированная скамья.

-Мы тут вам, ваше величество, огоньку оставим, - смущаясь, сказал мне один из стражников, вставляя в специальную подставку факел.

- Лучше сразу костер разведите, - дружески посоветовала ему я. – Будет двойная польза: и светло, и тепло, и блохи прогорят.

- Так нельзя нам, - повинился тюремщик. – Против закона это, - и замялся, переступая с ноги на ногу: - Так мы пойдем? Я вам, ваше величество, поесть позднее принесу, чем Марай послал.

- Идите, - милостиво отпустила их я. И задумалась, кутаясь в плащ.

Все складывалось не так, как хотелось. Теоретически мне грозила страшная смерть от артефакта Сегала, и я сейчас должна была дрожать коленками, рыдать и биться головой о стену. Но мне почему-то было это делать лень и страха не было вообще. То есть абсолютно.

Если сложить все, что я узнала, и то, что помнила по какой-то необъяснимой случайности, то вырисовывалась весьма интересная картина. Но в эту картину никак не вписывалось странное поведение Матиаса. Как будто в морской пейзаж вписали елку. Или слону приделали лисий хвост. Или вместо выхлопной трубы автомобилю приварили педали и кухонную воронку.

- Ваше величество, - нарисовался рядом с решеткой лопоухий тюремщик, держа в руках кувшин и засохшую краюшку хлеба, - вы уж извините, но это все, что послал сегодня Марай…

- Хорошо он вас послал, - тут же согласилась я, постучав хлебом о стену. Звук получился звонкий, словно булыжником о булыжник. - Главное, далеко и надолго… - Но спорить не стала. Мало ли, вдруг пригодится, а то воды тут мало по стенам льется. И хлебом этим можно от зубов избавляться, чтобы сами не выпали.

Я положила подношение на скамью, а сама встала и подошла к маленькому зарешеченному окну, в котором было видно начинающее темнеть небо. И память показала мне…

Около зарешеченного окна стояла тоненькая девушка в темном суконном платье и мечтательно смотрела на звезды, грезя, что когда-нибудь она будет их видеть не через решетку, а просто так.

- Несносная девчонка! – заглянула в тесную маленькую келью толстая одышливая тетка. – Снова пропускаешь вечернее восхваление? А ну быстро марш в часовню!

- Сейчас приду, - не оборачиваясь сказала девушка, слегка мотнув рыжей косой от досады. – Пара минут…

- Это что такое! – раздался дикий рев за решеткой. – Да я вас всех в этой камере заживо сгною! Как вы посмели!

- Матиас? – отошла я от окна, отмахиваясь от видения. В этом месте, наверное, вредные галлюциногенные испарения, вот и привиделось. – А ты что тут делаешь?

- Вот что ты тут делаешь? – рявкнул в ответ король, держа в одной руке лопоухого тюремщика, а во второй - одного из стражников.

- Стою, - равнодушно пожала плечами. Хоть какая-то зарядка для согревания. – А что, не видно? Лечь не проси, очень мокро и грязно. А сидеть холодно.

- А все твоя глупость! – последний раз рыкнул Матиас и приказал: - Быстро отомкнули эту клетку и перевели ее величество в комфортное помещение!

- А у нас такого нету, - полузадушенно простонал лопоухий с красными ушами. – Это же тюрьма, хоть и во дворце.

- А что-то подходящее для королевы есть? – тряхнул его в который раз взбешенный король.

- Дык тут ваще место для королевы неподходящее, - справедливо заметил стражник, болтаясь в королевской длани. – Но посуше камеры точно есть, и даже с дверью.

- Почему вы сразу туда не поместили ее величество? – тряхнул Матиас уже обоих.

- Дык вы ж сами велели, - начала дружить против короля эта парочка. – Приказ от вас передали четкий: чтоб не расслаблялась. А как тут расслабишься?

- Мда, - ухмыльнулась я, сильнее кутаясь в плащ, - тут можно заболеть, накачать ноги, протянуть ноги, но расслабиться точно нельзя! Подтверждаю! - Гордо задрала голову: - Приказ выполнен точно, практически дословно.

- Быстро! – король выпустил из карающих дланей несчастных, попутно награждая мужиков увесистыми пинками. – Проводили ее величество в самую лучшую… - Скривился: - …камеру и обеспечили ей все условия!

- Условий нет, - загромыхал ключами в замке лопоухий. – Буджета нет - и условий нет. Есть что Марай послал…

- Послал он их знатно, - бодро согласилась с ним я. – И далеко, поскольку, пока они туда ходили, хлеб превратился в камень.

- Хлеб?! – Фиолетовые глаза стали практически черными и начали метать молнии. – Камень?!! Да как вы посмели предложить подобное королеве?!!

- Ну, либо хлеб… - отошел подальше стражник и спрятался за спины молчаливых товарищей, наблюдающих за неожиданным спектаклем. – Либо ничего. Мы решили, что хлеб лучше.

Матиас после этого решетку чуть зубами от злости не перегрыз:

- А если бы кто-то принес записку якобы от меня, то вы бы ее величество и прибили по-тихому, не разбираясь? Если с моей жены, королевы Алиссандры, тут упадет хоть волос… - Король угрожающе зарычал: - Я шкуры с вас поснимаю и велю сделать чучела! Буду каждый день с копьем на них тренироваться!

Тюремщики побледнели. Потом позеленели, посинели и снова побледнели. Я с интересом наблюдала за такой быстрой сменой окраса.

Наконец, дверь отперли и меня оттуда выудили и обняли.

- Ты бы не мог, - попросила я, слегка отогреваясь, - подержать меня еще подольше?

- Соскучилась? – начал оттаивать король, прижимая к себе теснее.

- З-замерзла, - честно ответила я, засовывая заледеневшие руки ему под мышки.

- Умеешь ты остудить мужчину, - скрипнул зубами муж, снова начиная злиться. Он стащил с себя плащ и закутал меня им поверх первого.

- Зато ты умеешь все, но ничего не доводишь до конца, - парировала я, сомневаясь, стоит ли залезать на него с ногами.

- Ваши величества, - прервал нашу перепалку лопоухий, - если вы последуете за мной в другую камеру, то там гораздо теплее. У нее за стеной камин в кабинете начальника тюрьмы. – Он похвастался: - Это… как его… елитное помещение. Туда только за особые заслуги сажают.

- О как! – открыла я глаза, стараясь не заржать. – Какие у меня, оказывается, особые заслуги! - Игриво пихнула мужа: - Никак мои фрейлины всем рассказали, с чем мне приходиться иметь дело. А остальные еще помнят кровавую брачную ночь.

- Вы еще можете смеяться, дорогая? – изумился король, подхватывая меня на руки и пиная лопоухого.

- Потому что не могу плакать, - честно созналась я. – И вообще, это нервное.

- Голову тебе за такие выкрутасы стоило бы оторвать! – отреагировал Матиас, занося меня в новую камеру.

- А тебе головку, - не осталась я в долгу, - за такие же выкрутасы! – и принялась рассматривать новое обиталище.

В общем-то, действительно практически курорт. Аскетичный слегка, но курорт. Но если вспомнить некоторые санатории, где я была с родителями, то это помещение, собственно, ничем не отличается.

Железная койка с тоненьким матрасом. Отхожее место за деревянной стенкой. Умывальник в виде кувшина и погнутого таза. Вот и все условия. Но, главное, сухо и достаточно тепло.

- Не думаю, что тебе понравится итог твоей диверсии, - заявил муж, осторожно спуская меня с рук. – Последствия могут быть непредсказуемыми.

- Это ты о себе или суде? – решила уточнить я на всякий случай, хотя какая была разница? Одному все равно не суждено было случиться, а второе уже произошло.

- О двух сразу! – рявкнул супруг, придирчиво разглядывая камеру. – Это же надо было додуматься и остановить поединок!

- Это же надо было додуматься, - в тон ему ответила я, скопировав его позу, - и поставить под удар свое положение!

- То есть ты мне предлагаешь, - изучающе сощурился король, - бросить тебя на произвол судьбы и просто наблюдать в сторонке, крепко держась за корону?

- Я предлагаю… - начала я, но в этот момент в коридоре заорали благим матом, срочно требуя монарха и как всегда по неотложному делу. Я пожала плечами: - Иди уже. Я в порядке.

- Я скоро вернусь, Алиссандра, - пообещал мне Матиас, быстро поцеловал и ушел.

- И зачем? – изумилась я. – Говорить откровенно он со мной отказывается. Секреты хранит почище любого сейфа. Как жену вообще игнорирует. Неужели я все же права в своих догадках?

Я плюхнулась на койку, поджала под себя ноги и задумалась. Времени у меня было много…

- Ваше величество, - заглянул ко мне в камеру Гамадрир, смотря на меня поистине обожающим взглядом, - вы не откажетесь от стряпни моей мамочки?

- Конечно, нет, - оживилась я, раздумывая, что любая стряпня будет лучше, чем хлеб, который вполне мог заменить кистень. – Я буду очень признательна.

- Счас, ваше величество, - пообещал мне палач и исчез для того чтобы полностью распахнуть дверь, в которую зашел сам и привел свою матушку, напоминавшую бронтозавра на задних лапах. И еще втащил громадную тележку, наполненную всевозможной снедью, распространяющей одуряюще вкусное благоухание.

- Это моя мама, ваше величество, - смущенно сообщил мне Гамадрир, последним втягивая дубовый стол и стул, - Мамонтина! – бронтозавр присел в книксене и одновременно попытался поклониться. Я чуть не хрюкнула от такого зрелища. Но сдержалась из вежливости и признательности.

- Приятно познакомиться с мамой такого очаровательного мужчины, - тепло улыбнулась я семейству. – И давайте обойдемся без реверансов. Все же я у вас в гостях, если так можно сказать.

- Ваше величество, - молитвенно сложила руки на необъятной груди Мамонтина, - вы такая замечательная. Только тонко чувствующий человек может по достоинству оценить красоту моего сына!

- Благодарю, - закусила я изнутри щеку, сдерживая рвущееся наружу веселье.

- Я как узнал, - потупил глаза палач, расставляя мебель, - сразу сказал мамочке, что кормить вас будут плохо, а она так расчувствовалась, что обнесла весь окрестный рынок. Мы, конечно, деликатесов вам, ваше величество, предоставить не можем…

Мама накрыла стол самотканой скатертью и начала выставлять на нее курицу жаренную, индюшку запеченную, кролика тушеного, салаты, гарниры, мед, свежий хлеб, взбитое масло, фрукты… и тележка не опустела даже наполовину!

- Да мне столько не съесть, - растерялась я от подобного изобилия. – Это же на всю стражу…

- Облезут, - презрительно фыркнула женщина, выставляя на стол кувшины с вином, с настойкой, наливкой, отваром, сидром. – Пусть жрут, что Марай послал!

- Громадное спасибо, - поблагодарила ее я и за еду, и за отношение. – Даже не знаю, как смогу вас отблагодарить…

- Ваше величество? – засунула голову в дверь Лара. – Вы тут?

- А есть варианты? – удивлено хлопнула я ресницами. – Почему ты спрашиваешь?

- Заносите! – скомандовала мой горничная, пропуская в камеру четырех дюжих мужиков, тащивших… кровать?

- И как это понимать? – окончательно растерялась я. – Что это такое?

- Походная кровать ее величества, - с гордостью ответила Лара, обходя камеру. Наконец, удовлетворившись осмотром, она показала пальцем в один из углов и скомандовала мужикам: - Собирайте, бездельники! И чтоб на совесть!

- Ну мы пошли? - застеснялся Гамадрир, комкая в ручищах шапку. – Ваше величество, мы утром подготовимся получше и завтрак принесем.

Я посмотрела на заваленный разнообразной снедью стол и сказала:

- Даже не знаю, стоит ли мне так вас напрягать. Но, в любом случае, моя безграничная признательность с вами.

Мама с сыном покраснели от удовольствия, низко поклонились и попятились к двери.

- Видишь, - прошипела Мамонтина, выталкивая сына за дверь, - какая милая у нас королева. Если ее будут казнить, ты просто обязан удавить ее раньше!

- Мне радоваться, - почесала я нос в раздумьях, - или бояться?

За это время мужики собрали мне кровать, притащили перину, подушки и одеяло и застыли истуканами.

- Снова бездельничаем? – уперла руки в бока горничная.

- Мешочки ваши? – влез к нам лопоухий тюремщик. – Постеречь?

- Сюда волоки, - отреагировала на его предложение девушка. – Да смотри, не залапай своими грязными ручищами!

- Это что? – прижалась я к стенке, наблюдая как к нам втаскивают несколько объемистых мешков.

- Гардероб вашего величества, - с гордостью сказала моя горничная, застилая кровать. – Ну можете же вы сидеть тут в одном и том же платье!

- Да мне сидеть тут до завтра, - хмыкнула я, усаживаясь за стол. – Какая разница в чем?

- Как это какая? – взвилась уязвленная в лучших чувствах девушка. – А удобство? А престиж?

- Ладно, не злись, - замахала я на нее руками. – Буду сидеть удобно в обнимку с престижем, - и подвинула к себе блюдо с курицей, отломав ножку. – И как ты вообще до этого додумалась?

- Пока я думала, - Лара мигом застелила кровать и начала энергично копаться в мешках, - как быть, пришел его величество в дурном настроении и сообщил мне, что он желает улучшить условия вашего пребывания. Он велел мне собрать все, что я считаю нужным. И вот, - она посмотрела на мешки и кровать, - я собрала, но только одну десятую…

- Ваше величество! - вломился к нам чернокосый красавец с корзинкой, полной снеди – из нее выглядывали фрукты и пряники. И застыл, широко раскрыв глаза на творящееся безобразие. Конечно, мне же полагалось страдать в застенках, в холоде и голоде! Вместо этого я сидела за накрытым столом с куриной ножкой в одной руке, стаканом вина в другой, рядом с шикарной кроватью, а моя горничная выуживала из мешка халаты, пеньюары, ночные рубашки, платья и так далее.

- Я вам чем-то могу помочь? – невозмутимо осведомилась я у неизвестного посетителя. – Здесь?

- Извините, ваше величество, - с поклоном сказал мне красавец странно-знакомым низким приятным голосом. - Это я вам хотел помочь, - и показал глазами на суетящуюся горничную.

Рослый широкоплечий воин в черно-серебряном бархате с двуручником за спиной, кинжал на поясе. С длинной черной косой, с глазищами серо-стального цвета, полыхающими таким гневом, что даже немного страшновато. Черты лица – не по-средневековому утонченные, благородной лепки. Высокие скулы, красивый крупный рот, чуть утяжеленный подбородок с намеком на ямочку, ровный пропорциональный нос, который даже чуточку маловат. Уши – маленькие и полукруглые.

Да у него лицо – словно дизайнер фотошопа создавал!

Брови идеальной формы, губы чувственные, греховные… харизмы у мужика на взвод моих фрейлин хватит и еще, пожалуй, останется. Только молочно-белая кожа странно контрастирует с загорелой шеей и руками, словно он носит маску. Или носил… Кстати – вспомнила наконец! – мужчина похож на Гидеона Буркхарда из «Комиссара Рекса», хотя рост у гостя королевский, по-настоящему гигантский. Кто бы это мог быть?

Я нахмурилась, поковырялась в памяти и внезапно прозрела, вспомнив скупые отточенные движения:

- Никас! Это вы? – Еще раз осмотрела мужчину, явившегося без боевой раскраски: - Вас и не узнать без вашего макияжа! Пардон, камуфляжа!

Гламуготец с намеком посмотрел на Лару. С большим таким намеком.

- Я в соседней камере посижу, - чутко отреагировала девушка, - подожду, пока вы закончите. Мне все равно нужно еще коменданта уговорить, чтобы сюда бадью разрешили пронести, - и смылась.

- Проходной двор, - пожала я плечами. С достоинством пригласила неожиданного гостя: - Присаживайтесь и рассказывайте зачем пришли, Никас.

- Ваше величество, - поставил на стол корзинку мужчина, - несмотря на то, что вы, к счастью, не голодаете, я принес вам ваши любимые пирожные, - и действительно достал сладости. – Не побрезгуете?

- А откуда вы знаете, какие пирожные я люблю? – сощурилась я на него, изучая. Конечно, я не психолог, но, по-моему, мой посетитель сильно нервничал, хоть и старательно скрывал. А вот с чего бы ему так волноваться, а?

- Я многое о вас знаю, ваше величество, - проникновенно посмотрел на меня Никас. – Например, когда вы задумываетесь, то слегка оттопыриваете нижнюю губку и крутите локон, когда в замешательстве – почесываете нос; когда злитесь – суживаете свои прекрасные очи…

- Это лирика, - перебила я его, машинально потирая лоб. – Но не это же вас привело сюда, сын ардриага?

- Не это, - мгновенно посерьезнел мужчина, теряя игривость. – В связи с последними событиями я предлагаю вам, ваше величество, убежище в моей стране. После вашего согласия вас тайно вывезут сегодня ночью, и через неделю мы достигнем берегов Гламуготии.

У меня от этого предложения просто голова кругом пошла и аппетит мгновенно пропал. Я медленно отложила куриную ножку, так же медленно вытерла руки о льняное полотенце, не отрывая от собеседника пристального взгляда, потом встала и подошла к зарешеченному окну, вглядываясь в темное небо.

- Что вы решили, ваше величество? – спустя какое-то время потревожил мое молчание Никас.

- Вынуждена вам отказать, - медленно повернулась я к нему. – Спасибо за предложение в любом случае, но это не для меня.

- Почему? – в волнении вскочил с места гламуготец. – Зачем вам находиться здесь, когда вы сможете наслаждаться свободой?

- Недолго, - грустно улыбнулась я ему. – Вы же сын ардриага и должны понимать, что своим побегом я полностью признаю свою вину - а, значит, мгновенно потеряю любой статус в двух странах, - приподняла бровь: - И Глеховии, и Сегалу опальная королева невыгодна. Как вы думаете, Никас, как долго я проживу после этого?

- При должной защите - очень долго, - серьезно ответил мужчина, глядя на меня сверху вниз. – И я могу вам ее обеспечить.

- Зачем? Почему? – наклонила я голову, вглядываясь в его лицо. – Что вы этим выигрываете? Чего хотите добиться?

- Я хочу вас, Алиссандра! – внезапно откровенно признался Никас, чем поставил меня в тупик. У меня даже возникло желание подпереть двумя руками так и норовившую отвалиться челюсть. Такого шока у меня даже после обвинения в нечистокровности не было!

- В качестве кого? – смогла выдавить из себя минут через десять, когда отдышалась, втянула обратно глаза и устроила дружественную встречу своим челюстям. – Гостьи? Пленницы?..

А про себя подумала: если согласится – дам по морде. Руку, конечно, отобью, но стресс сниму точно.

- Жены, - выдал на «голубом глазу» этот извращенец. И как бить больного на голову?

- Же-е-ны-ы? – протянула я в недоумении, с вожделением косясь на кувшин с вином. – Вы что на ужин ели? Или вас по башке долбанули по дороге сюда?

- Я абсолютно здоров, ваше величество, - торжественно заверил меня гламуготец. – И в своем уме, если вам это интересно.

- Не особо, - призналась я от отчаяния. – Вы все равно производите впечатление психа. – И попыталась воздействовать на совесть: - Вы о своей стране подумали? Зачем ей такая проблематичная королева?

- Гламуготия будет рада принять вас любую, - галантно заверил меня Никас. – Для нас вполне достаточно, что вас приняли и поддержали жрецы Марая. Это лучшее доказательство вашего статуса.

- Угу, - почесала я нос и зашла с другой стороны: - Вы же с Матиасом вроде бы друзья, нет?

- В любви друзей нет, - возразил мне чернокосый красавец. Вот эта коса так и напрашивается быть пущенной в дело вместо веревки. - Только соперники!

- Но я-то вас не люблю, - ухватилась я за соломинку. – И никогда по доброй воле к вам не прикоснусь…

И именно этот патетический момент выбрала толстая крыса, выскочившая на середину камеры. Она уставилась на меня маленькими блестящими глазками-бусинками с явно очень нехорошими намерениями.

Я взяла высоту в долю секунды, с отчаянным визгом взлетев на Никаса и усевшись к нему на шею.

- Дорогая, - в мою камеру ввалились спиной ко входу Матиас с Раулем, волоча с собой большую корзину и свернутый в рулон ковер. Развернулись и застыли, рассматривая во все глаза открывшуюся им картину. Наконец, король ожил, шваркнул ковер об пол и прошипел: - Это как понимать?

- Это понимать, как крысу! – призналась я, тыкая пальцем в наглое животное, неторопливо обнюхивающее ковер. – У меня паника! Я боюсь!

- Приветствую, - глухо сказал Никас из-под моих юбок. – Все в порядке. Королева в безопасности…

- Я вижу, - осторожно снял меня с шеи гламуготца муж и поставил на кровать. В это время Рауль ни слова не говоря вломил Никасу приличный хук в челюсть.

- Постой здесь, - попросил меня король и рванул к друзьям. Никак, видимо, бедный не мог пройти мимо хорошей драки. Мало сегодня дрался, нужно еще добавить, душу недостаточно на Рауле отвел.

- Ваше величество, - взволнованно подпрыгнула я на кровати, - вы ему хотя бы причину сообщите, за что физиономию разукрашиваете. А от вас, герцог, - гаркнула, - я вообще такого не ожидала! Нет чтобы на дуэль вызвать - сразу в морду!

- На поединок я его еще вызову, - отозвался Рауль, пребывая просто в физически ощутимом бешенстве. – Если от него хоть что-то останется! – и эта троица начала друг друга активно мутузить.

- Я зачем тебя сюда отправил? – рявкнул Матиас, совсем не по-королевски работая кулаками. – А ты чем занимаешься с моей женой?

- Вспомнил, наконец, - пробормотала я, соображая, что это безобразие нужно срочно остановить, пока они не поубивали друг друга. Тогда меня точно казнят, причем в двух странах!

- Как ты только посмел дотронуться до королевы! – ярился Рауль, выискивая слабые места в обороне Никаса. – Это недопустимо!

- Это была крыса! – попробовала я перекричать драчунов. Но куда там! Мужики так увлеклись выяснением кто кому чего сделал и за что меня трогал… им было не до чего.

- Никогда! – притиснул к стенке соперника король. – Слышишь, никогда не смей до нее дотрагиваться! Или я оторву тебе руки и запихну их в твою задницу!

Добро пожаловать в клуб под названием «Ревность», дорогой супруг. Вступление быстрое и одноразовое, а выхода нет. После вступления начинается немотивированная агрессия, подозрительность и усугубляется инстинкт собственника. И ты чувствуешь на своей шкуре каково это, когда тебя предают. «Да просто мне в голову не могло прийти, что когда я где-нибудь ухаживаю за чьей-нибудь женой, какой-нибудь нахал, вроде Вас, в этот момент ухаживает за моей!¹⁰»

- Стоять! – завопила я со всей мочи, почти на грани ультразвука. – Или я за себя не ручаюсь! – и между драчунами закружились мои снежинки, распихивая их в разные стороны.

Мужчины на удивление послушались и застыли, уставившись на меня недоумевающими глазами, тяжело дыша и поправляя одежду или потирая кулаки и челюсти.

- Вы! – направила я указующий перст на Никаса. – Мой ответ «нет» на все ваши предложения! – Увидела, как гламуготец открыл рот, пытаясь возразить, и рявкнула: - И это не обсуждается! Вы! – перевела палец на Рауля: - Благодарю за защиту, но здесь не ристалище! И вы, ваше величество! – сердито зыркнула я на мужа. – Вам от меня не избавиться! Примите это как данность!

- Алиссандра! – еще больше нахмурился король. – Это не подразумевалось, но ваша безопасность…

- Мне безопасней всего здесь! – категорично отрезала я, плюхаясь на кровать. – А теперь будьте все так любезны, оставьте меня в покое! Я хочу отдохнуть! У меня завтра очень загруженный трафик! Тьфу! График!

- Ну! – повернулся Матиас к друзьям с намеком.

Парочка переглянулась, низко поклонилась мне и вымелась за дверь, не прекращая бросать друг на друга угрожающие взгляды.

- А тебе особое приглашение надо? – набычилась я на супруга, направляясь к столу. – Заключенным тоже полагается отдых!

- Не от мужа, - спокойно сказал король, тоже усаживаясь. Прямо напротив меня. Так и знала, что спокойно поужинать мне не дадут! - У меня есть к тебе просьба, которую я настоятельно рекомендую тебе выполнить.

- Интересное начало, - фыркнула я, примериваясь к кролику. – И что же я должна сделать?

- Заболеть, - как ни в чем не бывало выкинул фортель Мараем посланный супруг. – Дней на пять-шесть, можно больше.

- Что сделать? – мне показалась я ослышалась. Я даже кусок мяса до рта не донесла. Так и застыла. – Заболеть? Каким образом?

- Ну как вы, дамы, болеете, - неопределённо пожал широкими плечами Матиас. – Голова болит, жить не хочется, все опротивело…

- Судя по указанным тобой симптомам, - сообщила я королю, - я уже болею. Причем давно.

- Тогда сделай это очевидным, - сказал мне мужчина, протягивая руку за одним из кувшинов с красным вином. Он налил себе бокал: - Не вставай завтра с постели и призови лекаря. Я поставлю его в известность, что ты серьезно больна и не можешь участвовать в завтрашней церемонии.

- Зачем тебе это надо? – проснулась во мне сильная подозрительность. – Какие причины скрыты за твоим приказом?

- Просьбой, дорогая, - въедливо поправил меня Матиас. – Всего лишь просьбой. – Он сделал глоток: - Мне нужно кое-что сделать перед судом крови, а для этого требуется время, - посмотрел на меня внимательно: - Не спрашивай пока, все равно сказать не смогу.

- Снова секреты, - уронила я вилку на стол. – Когда уже закончатся твои нескончаемые игры в прятки? Я чувствую себя круглой дурой, не понимая твоих мотивов. И все, что мне приходит на ум, характеризует тебя не с лучшей стороны. – Мои слова грохнулись тяжелыми свинцовыми бусинками на мраморный пол и, ненужные, раскатились по углам. Все как обычно, мой муж хронически тугоухий – нет, совершенно глухой!

- Я пока не могу тебе сказать ничего конкретного, - упрямо сжал челюсти монарх (заметьте, не муж, а именно король!). – Есть некоторые вещи, через которые нельзя просто так переступить…

- Все! – оттолкнула я от себя блюдо с кроликом. – Аппетит ты мне окончательно испортил! Я скажусь больной, если тебе так надо! А сейчас, будь так любезен, покинь меня и позови Лару – я хочу спать!

- Поскольку твоя безопасность для меня сейчас приоритетна, - нахально заявил этот невозможный тип, потягивая вино, - то я останусь, чтобы быть уверенным в том, что никто сюда не войдет!

От такого наглого заявления у меня не просто глаза на лоб полезли, они туда мгновенно запрыгнули.

- К тому же, - продолжил Матиас без малейшего смущения, - я тебе уже говорил, что кровать у нас одна… - и замолчал с многозначительной паузой.

- А как же королевское достоинство? – попыталась я воззвать к тому, чего не было. К разуму. – Разве пристало королю ночевать в темнице?

- Не я первый, - весело хмыкнул Матиас, обводя камеру рукой, - не я последний. К тому же долг мужа следовать за женой, так что... – пожал он плечами и перевел разговор на другую тему: - Почему ты не согласилась уехать с Никасом? Мы бы обеспечили тебе все условия.

- Я догадалась, - криво ухмыльнулась я, не желая раскрывать что именно мне пообещали обеспечить.

Причины у меня на это были две: одна – я не хотела вбивать клин между двумя странами, вторая – мне не хотелось злить Матиаса. И непонятно, какая из двух причин была приоритетней.

Матиас навострил уши.

– Но все равно не согласна на такую свободу…

- Мне кажется, - поиграл кубком король, - ты чего-то недоговариваешь! Ты какая-то ненормально взволнованная!

- Ты тоже, - внимательно посмотрела я на него. – Так что мы квиты. Когда расскажешь свои секреты, обещаю поделиться своими.

- Я запомню, - скривился муж и встал на ноги. – Давай я расшнурую твое платье. Тебе, действительно, нужно прилечь: день был нервный и тяжелый, а ты еще после последнего покушения не отошла. Ты так ранима и чувствительна, так эмоциональна… Расслабься.

- Слава Мараю, - облегченно пробормотала я, скидывая плащи и поворачиваясь к нему спиной, - что я вообще не отошла к нему со всеми этими событиями. Столько стресса на меня одну… и столько манипуляторов, что я задыхаюсь.

- Ты очень мужественно все вынесла, дорогая, - ласково поцеловал меня в шею король, ловко расшнуровывая платье. – Как настоящая королева.

Я замерла. Что он хотел этим сказать? Он знает, что я не Алиссандра? Или просто хочет сделать комплимент?

- Что случилось? – почувствовал мое напряжение муж. – Ты…

Положение нужно было срочно спасать, и я бросилась, как в омут:

- Почему вы скрываете, что вы с Раулем родные братья?

- Как… - у Матиаса перехватило горло. Он откашлялся: - Как ты узнала?

- Рауля сегодня пытались отравить, прислав от моего имени сладости, - сказала я в ответ, перебирая в уме события дня, - и у него началась сильная изжога. А ты говорил, что ваша линия не подвержена ядам, но после отравления всегда возникает изжога. И я предположила, что вы братья…

- Ты правильно предположила, - помог мне стянуть корсет и фижмы король. – Но отец не любит от этом вспоминать. Все получилось случайно, история давняя, но Рауля он очень любит и старается оберегать…

- Это я видела, - язвительно заметила я, поводя плечами от холода. – На сегодняшнем поединке дрались два его родных сына и вполне могли друг друга убить или покалечить.

- Мы? – повернул меня к себе Матиас и осторожно поднял мой подбородок, заглядывая в глаза: - Запомни, дорогая, мы не можем причинить друг другу вред, даже если захотим. Родная кровь не даст. Поверь, мы пытались поубивать друг друга в юном возрасте, соперничая за внимание отца, но все заканчивалось синяками и ушибами. Тогда нам отец и объяснил, - подал он мне теплую ночную рубашку, - что Сегальская монархия защищена Мараем от братоубийства, потому что когда-то давно братья чуть не прервали кровную линию…

- Удачная способность, - согласилась с ним я, заползая под одеяло. – Жалко, что я об этом не знала и все время боялась. – Зевнула: - Прости, но я очень хочу спать.

- Спи, дорогая, - задул свечи Матиас, потом разделся и скользнул ко мне под одеяло, даря тепло своего сильного тела. – И ни о чем не волнуйся. – Подпустил вторую подряд шпильку: - Ох, эти женщины! Они так эмоциональны! Ты слишком бурно реагируешь.

- Как же, - пробормотала я, пристраиваясь у него под боком, - а сам?.. А если тебя назовут Матиасом Сумасшедшим? Кто в нормальном уме будет спать в холодной темнице? И не надо все спихивать на прихоть и самодурство…

Король пробурчал что-то нелицеприятное, не поняла только – в чей адрес. Просто не расслышала, что он мне ответил.

Наверное, выдал очередную реплику про повышенную женскую эмоциональность. Чуть повыше уровнем воспитание открыто называть свою королеву сумасшедшей дурой не позволяет. Впрочем, я у них и так блаженная, то бишь Мараем в лоб поцелованная. Смешно. Мне, пожалуй, с моей репутацией тут вообще нечего терять, кроме жизни и короны!

Так устала, что не заметила, как провалилась в сон, будто в черный колодец. Буль-буль, буль-буль! – и круги по воде, тоже черные. Зато рядом с мужем было тепло и уютно. Спокойно.

Утром проснулась оттого, что кто-то щупал мой лоб и хватал за руки.

- О! – машинально отодвинулась я от нахала, хотя глаза упорно не открывались.

- Вот видите, ваши величества! – расстроенно заявил уже знакомый мне лекарь. – Я предупреждал, что для ее величества последствия тяжкого потрясения и удара не пройдут просто так!

- Королева серьезно больна? – загромыхал надо мной голос Амадина.

- Ее величество имеет весьма деликатное сложение, - на полном серьезе ответил лекарь. Беспроигрышный ход! Хрен оспоришь, если речь о благородной даме.

Я подыграла и неразборчиво простонала в куртуазном стиле что-то типа: «Все вы козлы – дайте откинуть тапки в темнице! Нигде от вас не спрятаться!»

Врач деловито продолжил:

- Нервы, треволнения - и вот результат!

- И сколько потребуется времени на ее выздоровление? – полюбопытствовал Амадин. – Два дня? Три?

- Минимум ш… - начал эскулап и вдруг запнулся - … шемь. То есть, семь дней, ваше величество!

- Лечите ее хорошо! – приказал старый король, судя по удаляющемуся голосу, направлявшийся на выход. Хлопнула дверь, до нас донеслось: - И эти дети наивно думают, что могут обмануть своих родителей? Непозволительная наивность!

- Спасибо, дорогая, - поднял мою руку и нежно поцеловал Матиас. – Мне сейчас нужно уйти, но позднее я вернусь и составлю тебе компанию.

- Угу, - пробормотала я, снова погружаясь в сон. – Веди себя прилично, короли дерутся армиями, а не коронами, - и уснула.

- Ваше величество, - спустя какое-то время разбудила меня Лара, - к вам там послы ломятся.

- Какие послы? – протерла я глаза и зевнула. – Откуда здесь послы?

- Все, - притащила мне халат горничная. – Откуда - не знаю, но все торчат за дверью, иногда дерутся, но всегда ругаются. Никак не могут распределиться по степени значимости для Сегала и Глеховии, - она пожала плечиками: - У всех разная значимость.

- А от меня-то им что нужно? – не поняла я, но халат натянула. – Я же вроде болею…

- Выразить свое сочувствие, наверное, - озадачилась девушка, начиная расчесывать и укладывать мои волосы. Потом накинула сверху на меня меховое одеяло, вручила чашку с чаем и поинтересовалась: - Могу я хотя бы парочку пустить, чтоб меньше крикунов было?

- Сумасшедший дом, - фыркнула я, отпивая травяной отвар. – Ну зови, а то завтрака пока все равно нет…

- Как это нет? – удивилась Лара, показывая на заваленный снедью стол, - уже с утра приходили два чудища: мужик и вроде женщина, потом их величество Матиас, потом их величество Амадин, потом герцог Силвермэн, потом этот разрисованный…

- Стоп, - подняла я руку, - я уже поняла, что меня решил откормить на заклание весь дворец. Давай запускай первое посольство, пока я окончательно не проголодалась!

Девушка кивнула, шустро подбежала к двери, распахнула ее и крикнула:

- Кто тут первый к королеве? И чтоб тихо!

- С ума сойти, - еле слышно пробормотала я. – И это заключение? Дверь нараспашку, куча народу в коридоре, еды навалом, кровать своя. И почему люди жалуются?

В камеру бочком зашли пять дюжих мужиков в юбках наподобие шотландских, только у тех в клеточку и в складочку, а у этих «клеш» и в горошек.

- Приветствую вас, послы Тьмутаракандии! – с трудом, но вспомнила я название страны. – Что привело вас сегодня ко мне?

- Ваше величество, - приклонили они одновременно одно колено, - мы в печали от случившегося и хотим уверить вас, что наша страна не имеет к этому никакого отношения. Мы уже подали протест в канцелярию Сегала, - один достал свернутую в рулон баранью шкурку и протянул мне: - Это копия.

- Благодарю вас, - старалась я не таращить на них круглые от удивления глаза и с трудом продираясь сквозь их шипяще-рычащий акцент. – Положите вон туда, - показала я на один из углов, по счастью свободный. – Я потом обязательно изучу. Что-то еще?

- Ваше величество, - переглянулись мужики, - мы считаем, что вам неполезно вкушать тюремную пищу, пить простую воду и жить в таких условиях. Разрешите нам преподнести наши дары?

- Разрешаю, - кивнула я, сгорая от любопытства.

И понеслось. В результате через час весь пол был устелен бараньими шкурками, мы все жевали вкусный шашлык и запивали все элем, обмениваясь последними сплетнями,

- Представляете, - сделала я большие глаза, отпивая из громадной кружки, - и тут вылезает крыса!

- Какой ужас! – театрально пугались послы и искали крысу по всей камере. – Мы сейчас убьем ее в вашу честь!

- Да ладно! – махнула я рукой, отпихивая от себя шампур и косясь в сторону активно жестикулирующей Лары, кивавшей на дверь. – Спасибо послы, накормили! Будем дружить странами, если сойдемся в цене на импорт и экспорт! – на том и попрощались.

- Там их много, - заметила горничная, топчась у выхода. – Можно я еще кого-то пущу?

- А давай! – благодушно махнула я рукой. – Где наша не пропадала!

Девушка выглянула в коридор и привела в камеру троих мужиков в неводах сверху камзолов. С ними я ела воблу и пила пиво. А! Еще мне задекорировали стены сетями и подарили лодку. Я решила использовать ее как ванну и попросила прислонить к стене. К подарку еще прилагались два весла и гребец. Весла я приняла благосклонно, а гребец мне не понравился, поэтому он погреб на выход, тяжело вздыхая.

Расстались мы друзьями, договорившись о поставках икры, если наши министры договорятся о цене. Но пустить их к нам на побережье Глеховии я отказалась наотрез, мотивируя тем, что самим нужно.

- Вам, наверное, нужно отдохнуть, ваше величество? - изумленная Лара смотрела, как я луплю сушеной рыбиной по спинке кровати. – Поспать?

- Марай троицами любит, - сказала я в ответ. – Давай еще одно посольство - и потом спать!

Горничная вздохнула и запустила Сумарок. Те вперлись со своими бурдюками, поэтому я их так и не смогла сосчитать. Постоянно путалась. Но арака у них была кайфовая! И сыр отпадный! А подушками я теперь могла просто торговать, не сходя с места.

- Представляете, - с трудом держала я глаза открытыми, отпивая из бурдюка, - и тут вылезает три крысы!

Как они уходили, я не помню. И ушли ли вообще, тоже не помню.

Очнулась от того, что Матиас щупал мой лоб и спрашивал:

- Что случилось? Ей плохо?

- А ты думаешь, болеть легко? – с трудом повернулась я на спину, не открывая глаз. – Это тяжелый труд...Ик! – и обдала мужа ядреным выхлопом принятых внутрь посольских подношений.

- Ты пьяна! – прозрел супруг, усаживаясь рядом на кровать. – И где ее величество умудрилась так набраться? – это уже, видимо, Ларе.

- Послы заходили, ваше величество, - кротко ответила девушка, чем-то шебурша. – Подарки приносили.

- Это я вижу, - согласился Матиас. – Только одного не пойму, зачем все, что принесли, тащить в рот?

- Это было налаживание дружеских отношений со странами, - я еле-еле открыла один глаз. – И вообще, если ты приходишь ко мне пьяный, то почему я не могу встретить тебя такой же?

- Лара, - позвал мою горничную король, - сходите к лекарю и принесите ее величеству хоть что-то от похмелья и головной боли, иначе я точно останусь вдовцом, а это не входит в мои планы.

- А в твои планы, - поморщилась я от закрывающейся двери, - вообще ничего не входит. Только и делаешь, что дразнишься!

- Зато в твои планы, дорогая, - ехидно ответил мне мужчина, пристраивая мне на лоб холодную мокрую тряпку, - входит слишком много. Взять хотя бы твою попытку подлить мне возбуждающего…

- Ты знал?!! – от неожиданности я подпрыгнула на кровати, приняв сидячее положение и даже открыла глаза. – И ничего мне не сказал?

- Сначала, когда у меня началась изжога, - спокойно ответил Матиас, подавая мне стакан воды, - у меня была одна мысль – не убить тебя сразу. Поэтому я уехал на охоту. Но когда спустя какое-то время Никас начал проявлять сильную заинтересованность к дамам, которых поблизости не было, то я понял, что ты подмешала в кувшин. А не сказал, потому что не хотел тебя разочаровывать, да и потом столько всего случилось…

- Совесть у меня можешь не искать, - выдула я стакан воды и снова улеглась, приготовившись страдать. – Она пала в неравном бою с посольскими дарами. Сейчас я могу только стонать и жаловаться на жизнь.

- Слава Мараю, - ответил король, помогая мне принять удобное положение, - что тебя сегодня не увидит мой отец. Вся легенда бы мгновенно испарилась от твоего выдоха.

- А чем он занят? – проявила я любопытство. – Интриги плетет, как всегда? Или пытается изыскать способ как меня по-быстрому укокошить?

- Зря ты так, - вздохнул муж, поправляя мое одеяло. – Это скрытая информация, но тебе я скажу: в Ордене большие проблемы. Там кто-то сильно мутит воду, и если мы не найдем виновника, то Сегал окажется на грани гражданской войны.

- И в это время, - вспылила я, переварив новую информацию, - ты хотел поставить под удар свое положение в Ордене? Спрашивается, чем ты думал?

- Я-то как раз думал, - весело хмыкнул мужчина, - в отличие от тебя. В случае моего проигрыша и отказа отца от поста Главы, это место по праву занял бы Рауль. А уж с родным братом у меня бы точно не было проблем, в отличие от моей торопливой жены…

Ага! Проблема в Сегале одна – только я! И тут мне стало так больно и обидно… я чуть не заплакала. Впрочем, состояние обиды быстро прошло.

- Ваши величества, - вломилась к нам Лара, с крепко зажатым бутыльком, - лекарь сказал, что это точно поможет! – И рявкнула в коридор: - Тихо! Я не лезу без очереди – я здесь живу! Живу и работаю!

- Давай, - кивнул на меня Матиас, - напои ее величество, а то у нас фамильные привидения - и то будут симпатичнее.

- Хам, - вполголоса пробормотала я, забирая у горничной лекарство и приникая к горлышку.

- Я вечером приду, - пообещал король, вставая. – Надеюсь, к этому времени тебе уже будет лучше.

- Либо так, - сонно сказала я, откидываясь на подушки, - либо мне уже будет хуже всех… - Снадобье успешно победило головную боль и погрузило меня в крепкий сон.

Проснулась я лишь следующим утром, свежая, как майская роза, и одна. Хотя мне всю ночь казалось, что у меня слишком много рук и ног, и вообще есть лишняя деталь в моей анатомии.

- Лара! – позвала я сидящую у окна девушку. Она что-то усердно штопала или подшивала. – А завтрак у нас есть?

- Конечно, ваше величество, - шустро отложила шитье горничная. – И на сегодня, и на завтра, и на послезавтра. Тут заходили все, кто приходил до этого… - она посмотрела на стол, - и еще те, кто приходил позавчера, - ее взгляд переместился на множество корзин, бурдюков и свертков. - И еще в коридоре люди своей очереди с едой ждут. Правда, пока стоят, добрую половину уже сожрали, но еще много осталось.

- Тогда давай завтракать, - решила я, садясь на кровати и сладко потягиваясь. – А потом приводить меня в порядок и принимать послов.

Так и сделали. Сначала я умылась, потом наелась, следом меня привели в надлежащий вид, чтобы послы сразу не пугались и не сплетничали, что Сегал хочет меня уморить с помощью еды и алкоголя в особо извращенной форме.

- Ну, - посмотрела я на Лару, - запускай первых, только скажи, чтобы алкоголь не тащили!

- Их величество, - на полном серьезе сообщила мне горничная, - еще вчера это запретил. Так и сказал: «Можете подлизываться к королеве сколько хотите, но тем, кто принесет ей спиртное, языки вырву собственноручно, и вам нечем будет лизать монаршие задницы!»

- Запускай! – спрятала я улыбку от подобной заботы о престиже жены.

Ну, что сказать… день прошел весело. Я стучала на тамтамах с послом страны Кускуснакус, отпихивая ногой разное зверье, призванное символизировать протест против моего заключения (радовало только то, что Матиасу доставили точно таких же зверушек – мне досталась лишь копия), а дама с островов Амаголяндии прицельно метала копье в цель, предотвращая появление пяти крыс. Я тоже пару раз метнула, но случайно попала в жабу, украшающую зад еще одного посла с юга, и пришлось долго и витиевато извиняться, что метила я совсем не туда – это просто рука дрогнула. Больше я рисковать не стала, ограничилась музыкой.

Уже к вечеру, когда Лара с громадным трудом выпроводила ублаженных монаршим вниманием послов, ко мне пришел Блу Гай, как всегда экзотично и вызывающе одетый.

- Простите, ваше величество, - встал на колени перед моей кроватью мужчина, - я пришел сюда не как посол своей страны, а как ваш друг.

- И за что мне вас прощать? – приподняла я брови, понимая, что этот разговор затеян не просто так от нечего делать.

- Возможно, - осторожно сказал Блу Гай, поднимая на меня глаза, - я паникую раньше времени, но мне бы хотелось, чтобы вы передали его величеству…

- Почему вы сами ему не скажете? - перебила я его, подозревая что меня впутывают в новую волну политики, грозившую накрыть нас с головой.

- Как посол, - вздохнул мужчина, - я не могу встретиться с его величеством, не вызывая подозрений, а к его ближнему кругу я не допущен. Так что для меня единственная возможность предупредить короля – это встретиться с вами на основании протеста против произвола Сегала, хотя, - покосился он в сторону на сваленные вокруг подарки и подношения, - вы явно не сильно от этого страдаете, и его величество проводит здесь каждую ночь…

- Следите? – фыркнула я в ответ на такую откровенность.

- Выясняю обстановку, - поправил меня посол и продолжил: - Пожалуйста, передайте его величеству, что в Совете Орегондии произошел серьезный раскол. И одной из сторон очень не нравится союз Сегала и Глеховии, так что недоброжелатели будут всеми силами пытаться его расторгнуть, - он замолчал.

- Кто именно за этим стоит? – обдумала я его слова. – Какая именно ложа?

- Не могу сказать, - сокрушенно ответил орегондец, - возможно, все это слухи, но лучше, если вы будете знать, ваше величество.

- Спасибо вам, посол, - поблагодарила я его от души. – Мы это вам не забудем. А сейчас можете идти, если вам больше нечего нам сказать.

- Благодарю вас, ваше величество, - резво вскочил на ноги Блу Гай. – И я делаю это не из-за вашей милости, а по велению сердца, - он поклонился и протянул мне свиток: - Копия нашей ноты протеста Сегалу.

- Крайне признательна, - зашвырнула я бумагу куда-то в угол. – Берегите себя, посол. Вы мне искренне симпатичны.

- Моя признательность не знает границ, - откланялся мужчина и ушел. А я закуталась в одеяло и начала размышлять. Если ко всем нашим проблемам еще вмешается третья сила, то будет очень сложно выстоять. И, судя по всему, Блу прав в своих предположениях, тогда многое становится понятным и покушения, ведущие вникуда, и довольный вид Омеллы, имеющей поддержку извне.

- Как ты себя чувствуешь, дорогая? – в камеру стремительно зашел Матиас в сопровождении Лары, семенящей за ним.

- Накрой нам ужин, - кивнула я горничной, - и оставь нас одних.

Девушка понятливо кивнула, быстро соорудила ужин и убежала, пообещав быть неподалеку.

Я пересказала предположения посла мужу и ждала его реакции.

- Это очень плохо, - сердито сжал губы король, опуская вилку, - и крайне невовремя. Если это действительно так, то мы можем быть вовлечены в большие проблемы. – Он внимательно посмотрел на меня: - Ты же понимаешь, что метить они будут именно в тебя? Им нужнее Глеховия, имеющая порты, чем Сегал, не имеющий выходов к морю.

- Ты намекаешь, что на меня будут снова покушаться? – подняла я бровь.

- Скорей всего, - отпил глоток вина Матиас, - покушаться будут на меня, но обставят так, что это было инициировано Глеховией.

- Мрак, - прокомментировала я его слова. – И что будем делать?

- По возможности, предотвращать, - ласково улыбнулся мне муж. И сразу посерьезнел: - Но я тебя очень прошу, можно сказать умоляю - не влезай никуда. Мне и так проблем хватает, за тобой мне просто не уследить, если ты надумаешь поиграть в героиню.

- Здесь, - обвела я вилкой захламленную камеру, - я могу играть только на тамтамах и нервах! Остальное мне пока недоступно.

- И славно, - откровенно порадовался мужчина. – Только давай договоримся, что нервы будут не мои. На остальных играй сколько хочешь.

- Какой ты щедрый! – восхитилась я, выползая из-за стола. – Давай спать?

- Хорошо, - согласился муж, помогая мне устроиться на кровати. Потом разделся и улегся рядом, бережно обняв.

- Матиас, - осторожно спросила я, краснея. Хорошо в темноте этого не видно. – А ты не хочешь… ну… этого…

- Ну не в камере же, рыжик, - король ласково дернул меня за локон. И вздохнул: - Алиссандра, я тебе обещаю, что, когда все закончится, наша первая и все последующие ночи будут незабываемы, но сейчас не мучай ни меня, ни себя, пожалуйста, дорогая. Хорошо?

- Хорошо, - согласилась я слегка разочарованная. – Будто у меня есть выбор!

- Выбор, Алиссандра, - поцеловал меня в макушку супруг, - есть всегда. Главное, сделать его правильно, - и замолчал, убаюкивая меня в своих надежных объятиях. Все же лежать в тюремной камере с мужем было гораздо приятнее, что просто сидеть в каземате.

Следующий день я провела, руководя стражниками, раздававшими еду заключенным, пока мурундиец натирал собой полы в коридорах. Ну пожадничал мужик чего-нибудь подарить, вот и отрабатывал, так сказать, натурой.

Происходило все достаточно слаженно и цивильно. Лара под моим чутким руководством складывала в корзины все, что Марай нам послал, но в нас не влезло, и вручала унылым стражникам. После чего мы шли по коридору сзади ползущего мурундийца, чтобы не запачкать подолы, и раздавали все по камерам.

- Ваше величество, - морщился кто-то из стражников, - вы так нам всех узников разбалуете. Что мы будет делать, когда вы отсюда выйдете?

- У меня солидарность, - возражала я, пропихивая через решетку в грязные руки курицу и хлеб. – И совесть. И потом это куда-то нужно девать, пока не испортилось!

- Так у вас же есть мы! – сообщила мне несчастная стража, пуская слюнки. – Мы-то на все согласны!

- Рожи треснут! – вопили из камер под громкое чавканье. – Жрите, что Марай послал, а нас сегодня кормит королева! Всех благ и долгого царствования вам, ваше величество!

- Мда, - шлепала я обратно к себе в камеру под впечатлением, - вот так и завоевывается электорат!

Наконец, мы все раздали и уселись отдохнуть. Но тут снова прибежали послы и притащили подарки.

- Лара, - с ужасом посмотрела я на кучу новой еды, - а у нас только одна тюрьма здесь?

- Можно еще в монастырскую школу отправить, - после раздумья ответила горничная, пробираясь через корзины. – Там все такие худенькие и бледненькие, даже через балахоны видно.

- Попроси, чтобы оттуда народ прислали, - сказала ей я, заворачиваясь в мех. – А то я страже не доверяю - для себя заныкают, потом сожрут все от жадности и, не дай Марай, животы у них схватит. Кто тогда нас будет охранять?

- Можно подумать, - фыркнула девушка, засовывая обратно в корзину мокрый хвост громадной рыбины, - что они сейчас нас охраняют! Вы, ваше величество, по тюрьме, как у себя во дворце ходите.

- Так тюрьма во дворце, - хмыкнула я, прикрывая глаза, - а, значит, - я у себя дома… - И задремала.

- Ваше величество, - осторожно потрясла меня за плечо Лара, - там воспитанники Марая пришли…

- Отдай им все, - сонно пробормотала я, не желая просыпаться, - и пусть идут.

- Они уже ушли, - ответила горничная, не прекращая попыток меня разбудить. – А сейчас вернулись и не дают никому отдыхать, пока не поблагодарят вас, ваше величество, за хлеб насущный.

- Почему не дают? – села я на кровати. И поняла сама. Снаружи доносилось заунывное пение на разные лады. – И давно они так… - попыталась подобрать подходящее слово. - …благодарят?

- Да поди час уже блажат, - кивнула Лара, протягивая мне плащ. – Сначала узники радовались, что наелись, потом были счастливы, что их посетила благодать, а сейчас готовят бунт, чтобы этой благодатью поделиться с остальными. Так что лучше всего позволить им себя поблагодарить издали, чем потом выслушивать все вблизи от оружия.

- Хорошо, - смирилась я с судьбой и пошла в коридор, где на коленях выводили песнопения все, кому досталось от моих щедрот. А поскольку этих самых щедрот было много, то и народу снаружи хватало. На все это с ужасом взирала окончательно деморализованная стража.

- Итак, дети Марая! – величественно выплыла я в коридор. – Слышала, что вы хотели увидеть меня по срочному делу!

Лучше бы молчала! Тут такое началось… На меня накинулись толпы благодарных, больше похожих на фанатов, и чуть не растерзали на сувениры. Хорошо, узники пригрозили запомнить всех в лицо и отловить по одному, если хоть один волос упадет с моей головы. В общем, я поняла одно: кормить так же опасно, как и не кормить.

- Во что ты вляпалась на этот раз? – с трудом пробрался в мою камеру Матиас в сопровождении слегка потрепанной охраны. – Почему там, - показал он на дверь, - дети Марая мутузят заключенных, а те поют восхваления и упоминают королеву?

- Извини, - пожала я плечами, - но я решила слегка почистить помещение от лишней еды, а выбрасывать было жалко. Ну и вот результат…

- Я уже его заметил, - сообщил король, прислушиваясь к шуму снаружи. – Надеюсь, нам не придется вызывать войска, чтобы выйти…

- Ваше величество! - рявкнул кто-то за дверью. - Король Амадин в сопровождении жрецов и верхушки Ордена движется сюда, чтобы ускорить выздоровление ее величества!

Матиас мгновенно посмурнел, потом посмотрел на дверь, прислушался и криво ухмыльнулся:

- Дорогая, а ты не могла бы попросить своих сторонников повосхвалять тебя еще пару дней? – Поднял бровь: - Активно так, с баррикадами и заслонами?

- А им ничего за это не будет? – насторожилась я в ответ. – Их не обидят?

- Кто ж тронет детей Марая? – изумился король. – Их же много, и они неуправляемые. Подождут, пока сами успокоятся или еще еды дадут, только в другом месте.

- Хорошо, - согласилась я с его доводами, - хотя такое непостоянство наводит на грустные мысли. – Я подошла к двери, высунула наружу нос, охраняемая мужем и его стражей, и рявкнула: - Дети мои! Я так благодарна вам за такую признательность, но мое сердце хочет большего! Не хочу покидать вас в ближайшие пару дней и надеюсь, что вы тоже не хотите со мной расставаться, тем более, что у меня есть еще кое что, - кивнула охране Матиаса (та шустро выставила наружу плетеные корзины с молодым вином), - что поможет вам в ваших восхвалениях! – И я благополучно смылась.

А потом мы все сидели в камере и слушали, как Амадин пытается к нам прорваться. Похоже, его остановили еще на подступах, судя по далеким крикам и проклятиям.

- Знаешь, - повернулась я к мужу, - даже не знаю, можно ли принять как комплимент от свекра «Рыжая – это, видимо, барометр беспорядка!»?

- Не обращай внимания, - посоветовал король, обнимая меня и засовывая себе под бок. Предложил: - Может, отдохнешь пока? Все равно отсюда так просто не выйдешь.

- Наверное, - согласилась с ним я, отчаянно зевая.

Но тут к нам в камеру запихнули сильно потертого и грязного мурундийца, который мгновенно усмотрел новое поле деятельности и пополз по стенам, стараясь отполировать их до блеска.

- Я так понимаю, - грустно сказала я, наблюдая за кучей охраны у входа, послом у стены и Ларой у стола, - что уединение нам…

В это время нам подсунули еще парочку затерявшихся в коридоре послов вместе с подарками, которые они прижимали к себе мертвой хваткой.

- С голоду мы точно не умрем, - сообщил мне Матиас, заботливо укрывая мехом. – А вот удобствами придется пользоваться по очереди.

- Ну чисто коммуналка, - фыркнула я и уснула, не реагируя на разгоравшуюся снаружи войну низов и верхов. Но больше всего бузила прослойка из детей Марая.

Проснулись уже утром. Все тело затекло. Я осторожно присела и начала потягиваться, когда узрела… Блин! Ночью в камеру накидали еще кучу народу. И этот народ сейчас дрых на всех свободных поверхностях. А в дверях стояли счастливые дети Марая и шепотом пели мне восхваления.

- Матиас, - испуганно оглянулась я на бодрствующего супруга, - и давно мы в такой тесной компании ночуем?

- Где-то с середины ночи, - довольно ухмыльнулся тот, - как только отцу надоело ломиться, и он отбыл, все стали искать себе пристанище на ночь. Большинство попросили убежище в камерах, кто-то спит в коридоре, но вот эти, - король кивнул на певцов, - меняются каждый час и бдительно несут свою службу.

- И как все это согласуется с королевским достоинством? – пихнула я локтем мужа. – Из того, что я вижу, это называется бардак!

- А никак не согласуется, - заверил меня король, падая обратно на кровать и сладко потягиваясь. – Зато хоть весело. В последний раз я так развлекался, когда мы с Раулем впервые напились на мое шестнадцатилетие и перепутали мои покои с покоями графини Оползенской…

- Бедная женщина, - нахмурилась я, представляя себе, как два в зюзю пьяных юноши пугают несчастную даму в темноте.

- Бедные мы, - хмыкнул Матиас в ответ. – Она так возрадовалась внезапно заползшему счастью, что держала нас в заложниках сутки и требовала ее скомпрометировать. Пришлось удирать через окно, чтобы не остаться заиками на всю оставшуюся жизнь.

- Все так страшно? – покосилась я на мужа. – А говорят, что в темноте все кошки серы.

- Поверь, дорогая, - передернул широкими плечами мужчина, - не в этом случае. Такое даже в темноте и со всем винным погребом дворца не покажется приемлемым. Рауль потом пару месяцев даже от собственной тени шарахался, потому что решил меня защитить и принял весь удар на себя. А пить вино мы смогли лишь почти через год – раньше тошнота мучила.

- Зато потом как серьезно оторвались, - напомнила я ему наши ночные рандеву. – Решил все разом наверстать?

- Ваши величества, - сунулся к нам из коридора один из детей Марая, - там серьезная угроза подкупа: принесли много еды и сложили в другом коридоре, а еще туда же выкатывают бочки с вином. Так что мы долго не продержимся.

- Спасибо за честность! – похвалила я юношу и повернулась к королю: - Что делать будем?

Матиас задумался, что-то прикинул и с сожалением сказал:

- Жалко, что нельзя еще на пару дней все оттянуть, но надеюсь на лучшее. В любом случае, если отец поставил себе целью начать церемонию, то его трудно свернуть с дороги. Так что будем ждать, когда он минует все пикеты и явится сюда в ореоле славы освободителя королевской фамилии. - Король замолчал, придвинул меня к себе ближе и зашептал на ухо: - У тебя все еще есть возможность избежать суда крови, просто откажись от него. Никто не может насильно заставить тебя коснуться артефакта…

- И что потом? – возмутилась я, не понимая его мотивов. – Если я правильно помню, то после этого я тут же получаю под зад коленкой с престола Сегала. Плюс от меня отказывается Глеховия как от отступницы, и в финале драмы за всем этим последует развод. И как предлагаешь мне жить дальше? Думаешь, по мою душу не придут убийцы?

- Главное, во всем этом – ты будешь жить, - ответил благоверный и разозлил меня окончательно. – Я смогу устроить тебе приличный замок в тихом месте, и в средствах ты тоже нуждаться не будешь…

Я сказала, что он разозлил меня окончательно? Да? Так вот! Я соврала! У меня еще притаился огромный запас, потому что вокруг меня по камере начали кружиться вездесущие снежинки. Особенно они возлюбили Матиаса и падали на него громадными хлопьями.

- Не понимаю, - нахмурился король, нащупывая оружие, - что происходит? Такое ощущение, что здесь кто-то есть, но я ничего не вижу! – Он прикрыл меня собой.

Тут мне стало совестно, и я отозвала своих маленьких воинов.

- Все же, Алиссандра, - еще раз обозрел все пространство на предмет скрытых врагов муж, - я не могу настаивать, но очень настоятельно прошу не подвергать свою жизнь опасности…

- То есть, - упрямо сжала я губы, - ты в меня ни на грош не веришь и поэтому спешишь избавиться? Или есть еще какая-то причина, о которой ты по своему обыкновению умалчиваешь?

- Если я тебе все расскажу, - взял мое лицо в ладони король, отпустив меч, - то ты пообещаешь мне не рисковать…

- Ну, наконец- то, - ввалился к нам взъерошенный и расхристанный Амадин, отдирая со своего рукава одного из детей Марая, вцепившегося в него зубами, - я до вас добрался!

А за ним ввалилась стража вся увешанная юношами в балахонах, жевавшими все, до чего смогли дотянуться: сапоги, штаны, мечи, кирасы, уши…

- Здравствуйте, ваше величество! – вежливо поздоровалась я, хотя хотела сказать на другом языке, который преподают во дворах бесплатно. – Как поживаете?

- И что вы тут делаете? – посуровел старый король, разглядывая нас из-под насупленных бровей. – Развлекаетесь на пороге такого серьезного испытания? – и поймал за шиворот одного из детей Марая, пытавшихся под шумок срезать парочку золотых украшений.

- Похоже, - почесала я нос, - развлекаетесь тут вы. А мы ждем, когда вам это надоест.

- Так вот, - посмотрел на нас сердито Амадин, - мне надоело! Думаете, я не знаю, что готовится как минимум три побега для королевы?!!

Я задумчиво посмотрела на взбешенного мужа, посчитала, почесала лоб, потом затылок и спросила:

- А третий–то кто?

- А дядюшка твой, - язвительно сообщил глава Ордена. – Чуть ли не подкоп готовит, мерзавец! Все стены мне исковыряли! Никакого почтения к Ордену!

- А где они ковыряли? - осторожно уточнила я, не понимая, как одно согласуется со вторым.

- Так в орденской башне! – рявкнул старый король, почему-то испепеляя взглядом сыночка. – Хотели артефакт выкрасть, засранцы! А вот им! – свернул он внушительную фигу.

- Не знаю, как это согласуется с королевским достоинством, - попеняла я ему, спрятав улыбку. Альфонсус в своем репертуаре: спасает свою шкуру – если я не пройду испытание, его первого возьмут за жабры. - Но выглядит впечатляюще. Не то что у меня, - свернула я свои фиги и печально на них посмотрела.

- Прекрати паясничать! – прикрикнул Амадин. Слегка смягчился: - Скажи, ты же не собираешься позорно удирать посреди ночи, не попрощавшись со стариком?

- Можно подумать, - громко хмыкнула я, натягивая на плечи мех и удерживая мужа, намерившегося куда-то пойти, - что если я попрощаюсь, то смогу сбежать?

- Не передергивай, - погрозил мне пальцем пока еще свекр. Подбоченился, двинув локтем в нос одному из детей Марая, норовившему проскользнуть в камеру: - Именно поэтому я здесь! Ожидание смерти подобно, а ты почти здорова, так что мы проведем испытание сейчас!

- Алиссандра, - все же вырвался из моей хватки Матиас и встал во весь свой немаленький рост, закрывая обзор, - почти здорова! Почти! – это с нажимом. – И в испытании участвовать не может по причине слабого здоровья, которому тюрьма вредит еще больше. Как может хрупкая девушка сидеть в каземате и ничего не подцепить?

- Это ты себя имеешь ввиду? – прищурился Амадин. – Так она тебя давно уже подцепила. Ты даже переехал сюда жить! Может, и править отсюда будешь? А что, короля-узника в нашем роду еще не было! – и уставился на сынка, как будто на что-то жирно намекая.

- Когда-то же надо начинать, - в тон ему ответил король, все так же меня загораживая. – И потом, это мое личное дело, где и с кем я ночую!

- А вот с этого момента поподробнее, - немедленно встряла я, толкая супруга в спину кулачком. – Что значит «где и с кем»?

- Успокойся, - оглянулся на меня Матиас, - мы ни одной ночи не провели отдельно. Так что тебе не на что жаловаться!

- Да ты что?!! – Я аж подпрыгнула от подобного заявления. Ткнула его в спину указательным пальцем: - Сам признаешься, что глупость сморозил, или мне рассказать?

- Алиссандра, - все же развернулся на меня король, - сейчас не время и не место! В конце концов, решается твоя судьба, а ты думаешь только об одном!

- Можно подумать, - прищурилась я, сверля его взглядом, - ты об этом не думаешь! Или он, - кивнула я на особо заинтересованную во мне часть его организма, - даже не реагирует? Только вот…

- Все! – зажал мне рот Матиас широкой ладонью. – Прекрати, пока лишнего не сказала!

- Тьфу! – укусила я его за ладонь в сердцах. – Было бы чего говорить! И о чем!

- Потом поругаетесь, дети! – по-отечески пожурил нас Амадин с интересом прислушиваясь к нашей перепалке.

- А вас вообще тут не стояло! – рявкнула я в ответ, не успев подумать.

- Со своей женой я сам разберусь! – не остался в стороне король, начиная надевать на себя рубашку. – Без посторонней помощи!

- А помощь бы тебе не помешала, - мстительно сказала я, оставив за собой последнее слово.

- Значит, так! – обвел нас сердитым взглядом старый король. – Потом выясните - кто, что, кому и сколько должен! А пока вот что я вам скажу… - Он приосанился: - Как глава Ордена назначаю суд крови сегодня, через два часа! – Уставился на меня взглядом постиранного в стиральной машине удава: - Алиссандра, ты должна прибыть туда в простой белой рубашке чтобы оказать уважение суду и не ставить свой статус выше всех. Такова традиция! – Потом перевел усталый взгляд на сына: - Пошли, у нас есть серьезный разговор, - поднял руку, предотвращая возражения, - по закону ты не можешь с ней оставаться. Весь путь она пройдет одна!

Матиас как-то сразу сник и собрался без лишних разговоров, стараясь не встречаться со мной глазами. Но перед уходом все же подошел, притиснул к себе, как бы стараясь размазать по груди и такой контрабандой вынести наружу.

- Все будет хорошо, - погладила я его по чуть колючему от щетины лицу, - не волнуйся…

- Ты меня в могилу сведешь своей глу… своим оптимизмом, - глухо пробормотал муж, крепко поцеловал с едва скрытым отчаянием и ушел, не оглядываясь.

- Через час за тобой придут, девочка, - сказал мне старый король, провожая сына взглядом. – Будь готова и не заставляй тащить тебя силой…

- Вы на это надеетесь, что ли? – раскрыла я глаза в притворном удивлении. – Конечно я буду готова. – Залихватски подмигнула ему: - Ни за что на свете не пропущу такое мероприятие!

- Жду, - кивнул Амадин и ушел плести свои козни и строить заговоры. Тоже мне, интриган коронованный!

- Рубашки смотреть будете? – шмыгнула носом Лара, пока стража выдворяла из камеры всех лишних с растопыренными от любопытства ушами. – Или мне самой выбрать?

- Буду, конечно, - весело подмигнула я ей. – Вот только достань-ка мне все рубашки, которые ты сюда приволокла. Чует мое сердце, там есть что-то подходящее! – и мы по самые уши закопались в узлах и тюках.

- Ну вот! – с удовлетворением сказала я, держа на вытянутых руках нужную вещь. – То, что нужно!

- Да? – искренне усомнилась горничная, рассматривая выбранное мной одеяние. – Но тут же практически ничего нет…

- Как это? – обиделась я, раскладывая рубашку на кровати. – Смотри, мережка, кружево, ажур, снова мережка, много-много ажура и еще одна полоска кружева! А ты говоришь «ничего»!

- И как вы в этом пойдете? – недоуменно хлопнула ресницами девушка, начиная переминаться с ноги на ногу и панически комкать передник. – И потом, как это согласуется с приказом короля Амадина?

- Он сказал, - нравоучительно ответила я, - что рубашка должна быть белой. – Ткнула пальцем в одеяние: - Она белая! – Пожала плечами: - Он же не сказал, что она должна быть закрытой, как доспех! Так что одевай меня и будем ждать провожатых!

- Ну хоть корсет и панталоны вы оставите? – попыталась проявить благоразумие Лара, тяжело вздыхая. – Для приличия?

- Для приличия, - согласно кивнула я, - оставлю, но все равно все будет неприлично. Пусть лучше на меня глазеют, чем интриги плетут, а то они у них, как кружева на этой рубашке – повсюду!

Лара помогла мне переодеться, неодобрительно бурча себе под нос и покачивая головой. Расплела и расчесала волосы, аккуратно расположив прядки. Накинула мне на плечи плащ и уселась в сторонке, молитвенно сложив руки и глядя в потолок.

- И что ты там нашла? – поинтересовалась я спустя какое-то время.

- Ваше величество, - отрешенно посмотрела на меня девушка, - я молюсь за вас… - И снова в потолок.

- И как? – не отставала я от нее. – Помогает?

- Не очень, - призналась Лара, - но успокаивает. А то, как посмотрю на вашу рубашку, так представлю вас в этом. А потом, как помыслю, что подумают их величества… А затем, что скажет ваш муж…

- Слишком много думаешь! – остановила я этот ассоциативный ряд. – По-большому счету, мне глубоко фиолетово… нет! Это королевский цвет Сегала!.. Мне сиренево-малиново, что подумают два мужика, которые хотят заставить меня что-то подержать, потому что сами нихрена удержать не могут! Даже свою зевластую тетку с рогами!

- Ваше величество! – заполз ко мне в камеру отряд стражи. – Вы готовы? Мы можем вас сопроводить?

- Конечно, - встала я, дружелюбно улыбаясь. – Куда идти?

- Ваше величество, - засмущался рыцарь, видимо, назначенный начальником. – Вы не можете туда идти в плаще – это запрещено!

- Ну смотрите, ребята, - широко улыбнулась я, скидывая с плеч бархат, - вы сами напросились…

О! И мне повезло! Честно! Таких оттенков красного в одном месте я еще никогда не видела! Просто палитра цветов.

Мужики честно старались смотреть куда угодно: в пол, в сторону, на потолок, себе за пазуху, но все равно их глаза, как приклеенные, возвращались ко мне.

- Знаете, ваше величество, - с трудом откашлялся рыцарь, сглатывая слюну, - возможно, это была хорошая идея – надеть плащ…

- Вот вас не поймешь, - сокрушено посетовала я, застегивая брошь на шее, когда шустрая Лара, подарив мне уважающий взгляд, накинула мне на плечи плащ, - то можно, то нельзя! А как насчет традиций?

- Пусть лучше пострадают традиции, - еще судорожнее сглотнул несчастный рыцарь, - чем все мы, потому что его величество нам этого никогда не забудет и не простит. А вот когда мы вас туда доставим, то пусть их величество сам с вами разбирается…

- Если бы он еще и знал - как, - хмыкнула я себе под нос, но протестовать не стала, просто направилась к выходу.

- Ваше величество, - посмотрел на мои ноги, обутые в туфельки бедный рыцарь, - прошу прощения, но вы должны в честь традиции пройти этот путь босиком, - он снова покраснел: - Извините, ваше величество…

- Да не вопрос, - не стала спорить с ним я. Просто скинула плащ, потом сняла обувь и наклонилась, чтобы закатать длинные панталоны и поддернуть рубашку. И не из вредности, а исключительно в целях предотвращения грязи…

- Ваше величество, - чуть не упал в обморок от открывшегося зрелища позеленевший от усилия рыцарь, - думаю, вы можете пойти в обуви, только, умоляю, накиньте на себя что-то! Не будьте так жестоки!

- Да вас, ребята, не поймешь, - пробурчала я, снова скрывая свою красу под плащом, - то сними, то одень. Я вам что, дворовая девка, которую можно по своему выбору вертеть во все стороны?

- Никак нет, ваше величество, - упал на колени совсем-совсем несчастный рыцарь, судя по выражению его скорбной физиономии, мечтающий оказаться отсюда подальше, как минимум в другой стране, как максимум в другом мире, - вы не девка… Вы – королева… Но традиции…

- Прыск с вами, - махнула я рукой, - давайте уже куда-то пойдем, а то если сюда придет подмога для вас, то нам грозит перенаселение.

- Слушаюсь, ваше величество, - рыцарь как был на коленях, так и пополз к выходу. – Прошу следовать за мной, ваше величество!

- Вы бы встали, - заботливо посоветовала я ему, - а то мы будем долго ползти и окончательно испортим пол и ваш доспех пострадает.

Рыцарь меня на удивление послушался и поднялся на ноги, указывая мне дорогу:

- Вы должны проследовать в башню ордена, ваше величество, позвольте, я вас направлю.

Мы поднялись наверх и пошли длинными, местами подземными, галереями с интересными потолочными арками. Но меня поразило не это, а совсем другое - по пути следования по обе стороны коридоров выстроились придворные и рыцари. И разделились они по очень интересному признаку: у большей части дам и рыцарей на рукавах были траурные повязки – это у тех, кто слева, и были они в самом деле, как в трауре; а у правосторонних, если их можно так называть, на рукавах или воротнике виднелись белые восковые букетики а-ля свадебный флердоранж, и выглядели они счастливыми и радостными. Скорбящие пришли в темном, дамы в слезах и темных вуалях. А у кого праздник – оделись в белое или в его оттенки, причем ленты у всех бордово-фиолетово-золотые с печатью быка и в белой окантовке, в личных цветах королевы Омеллы. И когда успели наштамповать, спрашивается? Небось год их денно и нощно печатали!

Те, кто в трауре, приседали или кланялись при моем появлении, но не поднимали глаз. А те, у кого привалила радость рогатая, пялились на меня во все глаза и как королеву намеренно игнорировали, а все законы этикета намеренно саботировали.

Это что, революция? Восстание придворных? Варфоломеевская ночь? Даже если так, что на это скажет и сделает Матиас?

- Скажите, что стряслось, почему столько людей во дворце ходит в трауре? – поймала я за рукав сопровождающего. – У нас кто-то несанкционированно умер? Почему тогда это демонстрируют мне?

- Не совсем так, ваше величество, - рыцарь закашлялся, отвел глаза и произнес: - У всех этих людей вот-вот умрет очень любимый высокопоставленный родственник… простите, родственница. – Подумал и поправился: - Или не умрет, но они хотят быть готовыми ко всему.

Ну надо же! Какая, блин, предусмотрительность! Интересно, а гроб мне тоже где-то уже заныкали? Или похороны за счет короны? Так вот – не дождетесь!

- Она, эта родственница, - хмыкнула я, решив поиграть с сопровождающим в ту же игру, - внезапно заболела? Грибочком подавилась ненароком? Или пирожные поперек горла встали?

- Да, и мы все боимся, что леди, возможно, уже не выберется, - покраснел рыцарь, стараясь не встречаться со мной глазами. – Оу, весьма за это переживаем…

- Как я вас понимаю, - кивнула я и от избытка чувств обняла ближайшую ко мне тетку: - Вы не переживайте, у нее еще есть шанс! Но если что, ждите меня на поминки! – Тетка от этого обещания чуть не скопытилась окончательно.

- Вы осторожнее, - покачала я головой, пока ее поддерживали ближайшие кавалеры: - а то все веселье пропустите, и поминки пройдут без вас. – И продолжила свой путь, вцепившись в провожатого: - А чему эти в белом радуются? Наследство готовятся получить?

- Можно и так сказать, - рыцарь стал бордовым, как будто я его душила лично. - Леди, которую они представляют, надеется на улучшение своих жизненных обстоятельств.

- Она тоже половине дворца родственница? – спросила я подозрительно. – Какая у нее, прыск ей в кузены, большая семья!

Рыцарь совсем погас и стал даже не бордовым, а нежно-фиолетовым. Отвечать он уже не мог, только поклонился. Зато полностью соответствовал цветам Сегала, которому служил. Мелочь, а приятно!

И вот так мы двигались вперед, полуголая королева в плаще и придушенный роком рыцарь. Топали и топали, а нам все кланялись и кланялись… малочисленная правая сторона молча поливала презрением… в общем, все проходило исключительно монотонно и стабильно до безобразия.

Я попробовала посчитать, сбилась и прикинула на глаз, после чего загордилась со страшной силой – у меня противников в три раза меньше, чем сторонников. Ого! Я точно в королевы выбилась.

Когда в галерее выстроились уже пажи, слуги, поварята, мне стало как-то нехорошо. Это уже совращение малолетних называется. Поэтому я ласково кышнула деток и пообещала, если послушаются, завтра накормить яблоками и конфетами. Дети сыпнули в сторону серой стайкой, как воробышки.

Мы поднялись по винтообразной длинной лестнице и вошли, пыльные и запыхавшиеся, в гулкое помещение. И увидели аудиторию амфитеатром и сто мужчин в фиолетово-золотых мантиях с цепями на груди.

Ик! Я уставилась на них, а они на нас.

Посредине опять помост и треглавый змей: Амадин, Рауль и Матиас.

Чур меня, чур! Надоели!

Король в своих цветах, не в фиолетовой попоне. Рауль тоже решить наплевать на условности и пришел в своем обычном виде начальника охраны. Зато Амадин при всех регалиях: на шее толстая золотая цепь в мою руку толщиной с печатью магистра ордена, в руках булава со знаком Марая в навершии. Перед ним лежит выдвинутый на треть меч-оглобля, рукоять отделана золотом и драгоценными камнями. Ножны украшены серебряной финифтью, синей эмалью и усыпаны бриллиантами. Хотя заметно, что внутри сам меч простой, благородная сталь меча ничем не запятнана. Типа он, ежели что, будет меня им миловать или казнить? Бред какой-то.

- Это что такое? – вылупился на меня старый король, занимающий центральное кресло. – Это как понимать? – зыркнул в сторону совсем-совсем-совсем несчастного рыцаря: - Почему королева в таком виде?

- Простите, Глава, - склонился в низком поклоне мой сопровождающий, - но лучше ее величество будет в таком виде, чем в другом.

- Ничего не понятно, - нахмурил брови Амадин, в то время, как Матиас и Рауль старались оторвать ручки от своих кресел. Свекр пожевал губы и велел мне: - Прими соответствующий вид, Алиссандра!

- Как пожелаете, - покорно согласилась я, в который раз уронив на землю плащ, и представ перед судьями и свидетелями в полной красе.

- Это как понимать?!! – привстал с места старый король, не веря своим глазам. – Это - что, называется рубашкой?!!

Мой муж и Силвермэн остервенело рвали со своих плеч плащи с явным намерением создать мне новый образ и, желательно, в парандже. Наконец, Матиас справился со своей яростью, пальцами и одеянием и в два прыжка настиг меня, закутывая в ткань.

- Ты не в первый раз нарушаешь традиции, девочка! – грохотал Амадин. – Что ты на это скажешь?

- Что мне повезло? – улыбнулась я сосредоточенному мужу и выглянула из-за его плеча. – Или очень повезло?

- Заклинаю тебя всем святым, - прошипел мне Матиас, практически не разжимая губ, - тяни время!

Я кивнула в знак того, что поняла. Правда, не поняла - зачем, но спрашивать воздержалась.

- Я все же настаиваю, чтобы традиции были соблюдены! – никак не мог успокоиться старый король. – Испытуемая должна прикоснуться к артефакту в надлежащем виде!

- А то что? – отодвинула я мужа и уставилась на свекра с таким же упрямым выражением лица. – Артефакт обидится?

- Это просто неслыханно! – бушевал Амадин, стуча по креслу сжатыми кулаками. – Это испытание, а не шутовское представление!

- Стесняюсь спросить, - подняла я в удивлении брови, - а что, у вас шуты в таких же рубашках по дворцу шастают? Почему я не видела? Это же прямое нарушение традиций – копировать королеву!

- Принесите ей нормальную рубашку! – проигнорировал меня Глава. – И быстро!

И мы немного подождали, пока нам не принесли несколько рубашек на выбор. Это они зря.

- Слишком грубая, - отвергла я одну, надув губы. – Слишком короткая! – откинула вторую. – Чересчур узкая! – на пол полетела третья. – Недостаточно торжественная! – показала пальчиком на четвертую.

Амадин пребывал уже в такой ярости, что был готов сжевать все рубашки, включая и ту, что была на мне:

- Прекрати выпендриваться! – заорал он. – Надевай первую попавшуюся - и приступим!

- Не смей кричать на мою жену! – рявкнул в ответ Матиас.

- Первая попавшаяся - на мне, - без тени ехидства заверила я старого короля, стараясь не ржать слишком уж открыто. – Но она вам почему-то не нравится!

- Будешь много выступать, - пригрозил мне свекр, находясь в состоянии настоящего озверения, - вообще… испытание пройдешь в Рубище Королев!

- Ни за что! – заорал Матиас, вспоминая, как это рубище выглядит.

- Согласна! – отреагировала я на угрозу. – Только вы давно его не видели. Это одеяние сейчас выглядит… - Тут я задумалась и нашла сравнение: - В общем, эта рубашка по сравнению с рубищем - монастырская ряса.

- И куда катится это мир? – схватился за голову Глава.

Хих! Каламбурчик!

– …Если уже простое испытание превращается Марай знает во что!

- А он знает? – потерла я переносицу, подмигивая непонятно почему нервничающему мужу. И Рауль постоянно поглядывал в сторону двери. – Или только догадывается?

Остальные присутствующие тихо шептались и, судя по всему, ловили кайф от происходящего.

- Не святотатствуй! - рыкнул на меня Амадин. И принял решение: - Будем проводить испытание в том, что на ней! Хватит уже время тянуть!

- Не, ну если вам не нравится, - начала я разматывать с себя слои ткани, - то я вообще могу ее снять! – и честно попыталась это проделать.

Тут уже взбесился Рауль и, подскочив, намотал на меня сверху и свой плащ во избежание незапланированного стриптиза.

- Руки мне только оставь свободными, - остановила я его трудовой порыв. – А то как я буду артефакт щупать?

- Его надо трогать, - моментально поправил меня старый король, снова выходя из иллюзорного равновесия. – Щупать будешь мужа! Потом!

- А есть разница? – удивилась я на этот раз искренне.

- Приступаем! – хлопнул в ладоши Амадин, игнорируя мой вопрос.

- Нет уж! – заартачилась я. – Я хочу знать, в чем разница между щупать и трогать! Вдруг я все не так сделаю?

- Щупать – это так, - проявил завидную выдержку Глава, скрипя зубами. – А трогать -вот так…

- Это больше похоже на гладить, - как-то засомневалась я.

- Тогда вот так, - энергично продемонстрировал мне предстоящее действо Амадин.

- А это выглядит как тыкать, - не сдавалась я. И тут же провела контратаку: – Почему мне никто по-человечески не объяснит все процедуру испытания? Как я могу быть уверена, что все пройдет правильно?

- Потому что все очень просто! – старый король вскочил с места с явным намерением меня удавить и закончить все самому, без участия артефакта. (Угу. Ну чисто по-королевски, в истинных традициях Сегала.) – Никто до этого не жаловался!

- А вы ему это право давали?.. – с откровенным сомнением высказалась жертва местного произвола. Глядя на коронованную сволочь, я нахмурилась, полная решимости выяснить все и сразу.

Передо мной на защиту встали Матиас и Рауль, закрывая своими телами от беснующегося отца, который так и тянул свои руки к моей шее. Глаза у Амадина безумные, рот ощерен.

А я не унималась. Кутить так кутить. Каждому манипулятору по личной кукле вуду!

– Что-то мне подсказывает, что нет! Просто сунули эту штуку в руки - и привет!

- Нет у нас процедуры! НЕТ! – орал свекр уже на уровне ультразвука, биясь головой об столб. – Совсем нет! Потому что все просто! ПРОЩЕ НЕ БЫВАЕТ!

- Это ваша недоработка, - рассудительно заверила его я из-за спин двух амбалов. – Даже простое движение короля предусматривается этикетом. Да у вас на горшок нельзя сходить без предписаний! А тут такое серьезное дело! Должны быть законы, уложения, предписания, перечисление параграфов, все должно быть закреплено уставом, разложено по полочкам, скреплено печатями, занесено в архив…

Сдвоенный громкий жалобный стон и сдавленный смех. «Мы с Тамарой ходим парой…» - а как же!

- Дети мои, - произнес сильно постаревший Амадин, внезапно выдохшись, - или мы сейчас все сделаем и разойдемся, или будут королевские похороны!

- Вы намекаете, что они могут остаться сиротами? – уточнила я, затыкая рот плащом… пардон, плащами. – Или у вас еще более худшие намерения, и вы покушаетесь на мою жизнь?

- Я знаю, - сообщил мне Глава, - что я впишу в устав щупанья-троганья-тыканья артефакта… - Он помолчал: - Я впишу, что испытуемый должен проходить процедуру спеленатым до самых ушей и с кляпом во рту!

- Слава Мараю, - порадовалась я за себя, - что это буду не я!

- Я бы на это не рассчитывал, - прошипел находящийся в окончательно стадии ярости Амадин, - вероятнее всего, с тебя эта традиция и начнется!

- Не смей ей угрожать! – напрягся Матиас, стараясь не выпустить меня из-за спины. – Это бесчестно! Она – дама и королева! И еще моя жена!

- Она – заноза в королевской заднице! – папенька перешел на личности и, видимо, не собирался останавливаться. – И я выдерну эту занозу любым способом!

- Что ж вы свое седалище куда попало укладываете? – не осталась я в долгу. – Эдак туда можно не только занозу получить!

- Сам убью! – принял решение старый король и начал расталкивать сыновей. Но те стояли не на жизнь, а на смерть. – Ладно, - сдался Амадин после нескольких бесплотных попыток, - пусть пока живет! – Он еще раз хлопнул в ладоши и крикнул: - Принести сюда королевский артефакт! Живо!

- Грязно играете, - заявила я ему. – Использование мощного оружия, когда противник безоружен, считается бесчестным!

- Зато по-королевски, - заверил меня свекр, сразу успокаиваясь и с удовлетворением наблюдая, как четыре рыцаря с торжественными лицами втаскивают в зал уже знакомый мне по свадебной церемонии ларец и ставят на постамент, находившийся на возвышении посреди зала.

Вообще, эта привычка вечно что-то куда-то повыше устанавливать процветает во всех странах и мирах. Многих хлебом не корми, дай только куда-нибудь забраться, как-то: постамент, трибуна, броневик…

Рыцари приладили свой волшебный ящик, поклонились ему до земли и встали на одно колено по углам лицами к амулету.

- Слушайте, - вытаращилась я на это, - а они не боятся? – Попыталась объяснить: - Ну если кто-то не пройдет испытание, что их кровью зальет или кишками забросает?

- Это их работа, - заметил старый король, перемещаясь в сторону, чтобы меня увидеть. Но живая стенка из Матиаса и Рауля переместилась вместе с ним. – И такого уже давно не случалось. – И к сыновьям: - Ну не можете же вы ее прятать вечно от меня? Все хорошо в меру. Давайте быстренько проведем испытание и займемся другими делами, а то и так полдня уже потеряли на традиции…

- Во-о-от! – высунула я между братьями руку и ткнула в Амадина указательным пальцем. – Именно! Даже вы признали, что ваши традиции устарели и их надо менять! Давайте начнем с церемонии испытания? Посидим, обсудим, придем к какому-то соглашению, потом от него откажемся, выработаем новое…

- Сынок, - обратился свекр к Матиасу, - или ты сам ее к артефакту приведешь, или ее туда принесут мертвой. И все равно заставят пощупать! Я больше не выдержу. – Уже в мой адрес: - И запомните: самозванцев и особ, не имеющих королевской крови, этот амулет убивает долго и мучительно. Кто видел – впечатлился навсегда! Вам впору молиться Мараю, чтобы достойно пройти это испытание, а не устраивать этот… балаган. Бойтесь и трепещите, трепещите и бойтесь, - сказал мне этот коронованный подлец и баран.

- Пойдемте, дорогая, - смирился с неизбежным мой муж, подарив сводному брату выразительный взгляд. После чего подал мне руку и медленно-медленно повел к постаменту.

- Вредная у вас работа, ребята, - заметила я, проходя мимо рыцарей. – Спецодежду-то хоть казна выдает или за свой счет покупаете?

- Алиссандра, сосредоточьтесь, пожалуйста, - довольно мирно сказал мне муж, откидывая крышку ларца, - процедура проверки достаточно проста, просто положите руку на…

- На ЭТО? – вперила я округлившиеся глаза в семейный артефакт. – Вы серьезно? Как ЭТО можно трогать? Оно же напоминает… фу-у-у-у!

Внутри ларца на фиолетовом бархате покоилась друза камней темно коричневого цвета, сильно смахивающая на какашку. Без шуток. Если особо не приглядываться, все выглядит, как кучка собачьего дерьма.

- И вот это вы трогаете на коронации? – с неприкрытым удивлением перевела я взгляд на невозмутимого Матиаса, или, по-крайней мере, старавшегося таковым казаться. – Как я вам сочувствую! Все же у нас в Глеховии, конечно, тоже куча старомодных традиций, но мы хотя бы руки не пач…

- Давай уже! – приказал старый король, успевший усесться на свое место. – Меньше языком чеши, больше руками работай!

- Я очень извиняюсь, - посмотрела я на артефакт, потом на свекра, потом снова на артефакт, - а не могла бы я его через тряпочку потрогать? В виде исключения? Чтобы не запачкать и не запачкаться, а?

- Что?!! – вытаращился он на меня, как баран на мясника. – Через что потрогать?!

- Да не переживайте вы так, - пожалела я старого короля, - я ж через плащ в ваших родовых цветах все это проделаю. Со всем уважением…

- Быстро положи на него руку! – уже окончательно вышел из себя Амадин и бросился ко мне. У него на дороге встал Матиас, останавливая отца.

- Если уж кто-то и будет с Алиссандрой рядом, - прошипел мой муж, - так только я!

Они померились взглядами, показали друг другу всю крутизну, и свекр отступил, скалясь и шипя, как дикий кот. Матиас расправил плечи и вернулся ко мне, вытаскивая на ходу узкий кинжал по типу мизерикордии¹¹.

- Это для чего? – отшатнулась я от него больше в удивлении, чем в испуге. – Как убеждение? Или все уже настолько плохо?

- Алиссандра, ты не понимаешь, - скрипнул зубами король. Шепнул на ухо: - Так нужно. Верь мне. Верь. – И встал с ним наизготовку.

- Ну спасибо тебе! – порадовалась я за него. – Прямо мать Тереза в королевских штанах! На тебя даже глянуть страшно.

- Приступайте! – велел Амадин, вытягивая шею на своем кресле, чтобы, видимо, не пропустить, как его сноха будет исполнять танец смерти. – Закончим наш суд крови!

Я пожала плечами, выпутала руку из плащей и поднесла к артефакту. Действительно, сколько я еще могу выпендриваться? У меня уже все идеи иссякли. Если только немного побегать по периметру. Но тут так много народу, что все равно поймают и заставят щупать артефакт на их условиях.

- Стойте! – в зал ввалилась делегация из десятка человек. Возглавлял ее высокий черноволосый и черноглазый мужчина лет тридцати пяти в черной богатой одежде и с толстой золотой цепью на шее.

Если честно, то он напомнил мне американского индейца. Такие же резкие, орлиные черты лица, бронзовая кожа, пронзительный взгляд.

Глава Глеховской делегации уступал в росте Раулю и Матиасу, но ненамного. Зато двигался… закачаешься! Как кот, словно обученный ниндзя, как змея в траве. Плавно и стремительно. Если учесть скромную одежду черного бархата с черными же украшениями, включая жемчуг, который тоже был черным… самая настоящая пантера! Пантера в черном, с темно-карими глазами. Или дикий ворон. А на правой руке герцога перстни на две последние фаланги с острыми заостренными наконечниками, будто когти. Ладно, пусть для меня будет Ворон.

Вообще мужик внешне холодный, внутри темпераментный и… страшный. Страшнее Амадина и Матиаса вместе взятых с Никасом и Раулем впридачу. Веяло от него такой жутью…

- Это кто? – глянула я с недоумением на Матиаса, испустившего громкий вздох облегчения и ослабившего руку с кинжалом около моего сердца. – Чего они как к себе домой ввалились?

- Это герцог Орео во главе делегации Глеховии, - тихо прошептал мне муж. – Твои подданные, Алиссандра.

- Да? – еще больше удивилась я, во все глаза рассматривая своего канцлера и мужа Симоны. – И чего они тут забыли?

- От имени Глеховии, - рявкнул мой канцлер, расстреливая в упор взглядами Амадина, - мы заявляем протест против этого постыдного испытания! Если вас не устраивает наша принцесса, то мы согласны и, - он добавил в голос угрозы, - даже настоятельно требуем, чтобы ее высочество вернулась домой, в Глеховию!

- И кто вас сюда пустил, спрашивается? – в раздражении громыхнул старый король, наводя на мое посольство взгляд пусковой установки.

За спинами глеховцев мелькнула Омаль, скрытно пробираюшаяся к выходу. Ну, теперь понятно кто… Вот только непонятно - как… А! Статс-даму у входа встретил Каспий и куда-то повел.

- Мы не будем отвечать на ваш вопрос! – отрезал Орео, сжимая в руках шкатулку из красного дерева. – Мы требуем отдать нам нашу принцессу!

Все присутствующие воины срочно подоставали кинжалы и приготовились к заварушке. Делегация тоже ощерилась оружием, готовая прийти мне на помощь.

Прия-я-ятно, но глупо. И обидно. Что бы им прийти минут на двадцать раньше?

- Король против! – окрысился на него Матиас. – Алиссандра - моя венчанная жена и ей останется!

- Орден против, - рубанул рукой воздух Амадин. – Ваша принцесса – это наша королева! – С фальшивой патетикой: - Это звание выше!

- То-то я смотрю, - уничижительно сощурился мой канцлер, - вы так любите и почитаете своих королев, что пытаетесь их прирезать! И потом, мы тоже можем сделать нашу принцессой королевой и тогда вам нечем будет крыть!

- Трехэтажный все равно останется, - пробурчала я себе под нос. – Так что крыть всегда будет чем.

- Упаси Марай, - посмотрел на них честными глазами старого политика Глава ордена. - мы не собирались причинять нашей королеве даже малейший вред! Просто обычная процедура проверки…

- Оно и видно, - согласился с ним герцог Орео, - что просто совсем-совсем обычная, которая в последний раз была аж двести восемьдесят три года назад. – Он угрожающе выпрямился: - Мы заявляем, что вы нанесли Глеховии неприкрытое оскорбление, подозревая нашу принцессу в неприличных вещах!

- А что подразумевается под «неприличными вещами»? – полюбопытствовала я. Пожала плечами на всеобщее изумление: - Ну чтобы хоть как-то быть в курсе… А то вы все у меня через голову переругиваетесь.

- Глеховия требует возвращения своей принцессы! - не прекращал качать права мой канцлер. – Или мы будем вынуждены разорвать с Сегалом всяческие отношения!

- Спятили, - покачала я головой, просчитывая последствия. – Кто ж так бездарно угрожает?

- Это угроза? – напрягся Матиас, почувствовав запах добычи. – Вы хорошо подумали, герцог, прежде чем выдвинуть ультиматум?

- Он погорячился, - похлопала я мужа по плечу. – Все равно, в присутствии принцессы его слова не имеют значения, если только я их не подтвержу. Или он должен предоставить доказательства, чтобы объявить меня ненастоящей принцессой. И судя по его ящику, - я скосила глаза на шкатулку в лапах Орео, - он тоже притащил сюда мой родовой артефакт.

- Это не совсем так, ваше величество, - улыбнулся мне канцлер, низко кланяясь, - это действительно ваш родовой артефакт, но привезли мы его только для того, чтобы наша принцесса коснулась своего сокровища, а не пачкала свои лилейные руки об сегальский булыжник!

- Завернул-то как красиво! – задумчиво почесала я нос. – И не придерешься по большому счету. Вот только, герцог, а то что если я коснусь своего артефакта, и он зарядится, чтобы приносить стране пользу, вы не учли? Или просто умолчали? – Я сокрушенно всплеснула руками: - О Марай! Вы же не подразумевали, что уедете отсюда с заряженным артефактом, которого хватит примерно на год, и без меня? Вы же не способны на такую подлость, герцог Орео?

Судя по злющему виду, этот стервятник был способен еще и не на такое. Но мужик был умный, а потому спорить и доказывать обратное не стал. Просто протянул мне шкатулку с новым поклоном и сказал:

- Если ваше величество соблаговолит коснуться и показать сегальцам, что они неправы, мы будем предельно счастливы и сможем вести наши переговоры дальше, - намекая, что мне лучше всего заткнуться и лапать, что подсовывают.

- Откройте, - отпихнула я короля, так старательно пытавшегося не пустить меня к герцогу. Хотя я подозревала другие мотивы. Слишком жгучими были взгляды канцлера, чересчур оценивающими. Плотскими.

- Прошу, - откинул крышку мужчина, явив миру громадный красный…

- Это что? – нахмурилась я, подходя поближе и заглядывая в шкатулку. – Какого хрена… пардон, прыска, вы притащили сюда Кровавую Слезу Глеховии? – Сердито посмотрела на канцлера: - Я могу щупать, гладить, кусать или целовать этот камень бесконечно, но это ничего не даст!

- Не понимаю, - пробормотал Орео, недоумевающе глядя в шкатулку.

- А вам и не надо понимать, герцог, - пренебрежительно фыркнула я. – Без Глаз Глеховии Кровавая Слеза лишь простой камень. Вы же его в руки брали, чтобы в шкатулку положить? – дождалась слабого кивка: - И все еще живы, как видите.

- Но я королевской крови! - вскинулся оскорбленный в лучших чувствах мужчина.

- Недостаточно королевской, - отрезала я, припоминая родословную канцлера, - если камень на вас не отреагировал, пока вы выковыривали его из короны!

- Отойдите от королевы! – активировался молчавший до этого Матиас.

- Глеховия хотела совершит подлог! – тут же воспользовался ситуацией старый король. – Поэтому все претензии снимаются! И Алиссандра должна будет пройти проверку на артефакте Сегала, чтобы избавиться от подозрения!

- Принцесса Алиссандра, – вскинул голову Орео, - никому ничего не должна, кроме как своей стране!

- Значит, все же должна, - резюмировала я, складывая на груди руки.

- Прикройся, - покосился на меня муж и снова уставился на противника. Впрочем, герцог тоже с немалым интересом изучал то, что мелькало под плащами Сегала. С явным таким интересом. Мне, наверное, должно было польстить, а не польстило. Только разозлило больше.

- Королева Алиссандра, – приблизился к нам Амадин с несколькими рыцарями в качестве поддержки, а скорее всего - угрозы, - должна своей стране, которая возложила на ее чело корону! – Он очень невежливо тыкнул пальцем в моего канцлера: - В отличие от вашей страны, которая совсем не торопится это сделать!

- Почему же? – насупился Орео, став еще больше похожим на ворона. – Мы как раз и прибыли сюда с предложением занять престол Глеховии. Но! – Хищно оскалился мужчина: - Это не снимает с Сегала оскорбления в статусе нашей принцессы! А, значит, Сегал должен понести за это наказание! Мы можем урегулировать этот вопрос, если вы откажетесь от принцессы Алиссандры, принесете ей свои искренние извинения и заверения в дальнейшей дружбе и сотрудничестве, вернете ее приданое вместе с пеней за использование и беспрекословно отпустите ее домой в Глеховию!

- И рожа не треснет? - тихо прокомментировала я, в глубине души гордясь своим канцлером. Хотя я прекрасно понимала из каких побуждений он действовал. И альтруизм стоял в них на последнем месте, если, конечно, вообще присутствовал.

- Вы слишком многого хотите, Орео! – рявкнул в ответ Матиас, переведя мой комментарий на политический язык. – Я не собираюсь выполнять ваши смехотворные условия и отдавать вам свою жену! Забудьте об этом раз и навсегда!

- И мое приданое в этом никакой роли не играет? – не удержалась я от ненужного любопытства. Поймала убийственно яростный взгляд в ответ и заткнулась, раздумывая над мотивами короля.

Все складывалось более чем странно. С одной стороны, мне всегда казалось… да нет, я была уверена, что Матиасу с отцом нужна именно корона Глеховии на моей голове. И сейчас самый благоприятный момент эту корону получить, поскольку глеховцы на данный момент в безвыходной ситуации: чтобы страна нормально существовала, им нужна магия королевской семьи, способная оживить Источник, а таковая в данный момент имелась исключительно у меня и должна будет передаться по наследству моим детям. С другой стороны, Матиас абсолютно ничего не предпринимал к достижению своей цели, лишь отказывался меня отдать. Впрочем, возможно это был хитрый ход… Посмотрим.

- Я могу спокойно отдать приданое королевы, - рыкнул мой муж, не выпуская меня из-за своей спины. – Но она сама останется в Сегале!

- Орден против! – заорал Амадин, стукнув об пол мечом.

- Орден не имеет над этим власти! – ответил ему щедрый сынуля. – Никто не может обвинять меня в торгашеском отношении к моей жене! Точка! Хотят свои земли – пусть берут и сваливают отсюда! Алиссандра останется здесь! И никаких испытаний! Я так сказал! – и зверски долбанул кулаком по постаменту.

И тут случилось неожиданное. От удара шкатулка с артефактом Сегала подпрыгнула и этот коричневый, простите меня за отношение к святыне, кусок породы подскочил и выпал прямо мне в руки.

Все мгновенно замерли, ожидая чего угодно. Матиас с искаженным не то от боли, не от гнева лицом поднял и крепче сжал мизекордию. Амадин расплылся в довольной улыбке. Рауль посерел и не сводил с меня больных глаз. Орео забыл как дышать… И воцарилась такая пронзительная тишина, настолько густая, что ее можно было резать ножом.

Артефакт мгновенно нагрелся в моих руках и вспыхнул ярко-фиолетовым светом, играя бликами на стенах, как стеклянный шар на дискотеке. А сверху начал падать снегопад из золотых снежинок, отсекая меня от всех них.

Зрелище, наверное, было еще то. В смысле, красочное. Уж не знаю - как, но гала-концерт я им устроила по высшему разряду.

- Слава Мараю! – выдохнул Матиас, опуская кинжал. И склонил голову: - Да благословенна будет королева Алиссандра!

После его слов все рыцари Ордена опустились на колени и склонили головы, признавая меня и мой статус.

- И надо было так долго сопротивляться? - удовлетворенно сказал Амадин, устало присаживаясь на ступеньки постамента. – Могли бы все раньше закончить. – Он взглянул на сына: - Отцу надо верить, сынок!

- Ваше величество, - преклонил передо мной колени герцог Орео, с каким-то детским восторгом взирая на снежинки, - народ Глеховии готов вступить под вашу руку!

- Кто бы сомневался, - пробурчал старый король. – Можно подумать, иначе Глеховия выживет. Какой урожай вы уже по счету снимаете? Второй? Третий? А ведь Алиссандра еще не даже не вступила на земли Глеховии!

- А как быть насчет того, – вздела я бровь, глядя сверху вниз на делегацию Глеховии, - что королева перед помазанием должна быть девственницей? – и осторожно положила артефакт обратно в ящик. Сияние мгновенно исчезло, а снежинки поменяли направление и начали кружиться вокруг меня по спирали.

- Этот закон был отменен, - сообщил герцог Орео, не спуская с меня черных, жгучих глаз, - как устаревший.

- И когда? – полюбопытствовала я, глядя на застывшего столбом мужа.

- Пару дней назад, - ответили мне.

Матиас выглядел так, как будто хотел долбануться лбом об колонну. Мда-а-а, вот у него облом так облом.

- Вы примете корону Глеховии, ваше величество? – поедал меня глазами Орео в напряжении.

- Есть сомнения? – нахмурилась я, не понимая причин такой настойчивости.

- Мы можем выехать сегодня, ваше величество? – пропустил мимо ушей мою колкость канцлер Глеховии.

- Не вижу никаких причин, чтобы откладывать отъезд, - немного подумав, сказала я, спускаясь по ступенькам.

- Я вижу! – сообщил мне муж, подхватывая на руки и утаскивая из зала. – Все вопросы, связанные с отъездом, мы решим потом! А пока королеве нужно отдохнуть!

- Это произвол! – услышала я категоричные возражения Орео.

- Это семейная жизнь! – отрезал Амадин, и они продолжили выяснять, кто из них круче на политическом ристалище.

- Матиас, - попробовала я достучаться до мужа, пока он несся семимильными прыжками в королевские покои, - мы куда-то торопимся? Что случится, если… - Он прижал меня к груди еще сильнее, и мне не хватило воздуха, поэтому окончание я выпалила, можно сказать, на последнем дыхании: - Ты пойдешь помедленнее и понесешь меня осторожнее?

Может, меня и услышали (не исключаю!), но ответом точно не удостоили.

Пока меня тащили, я меланхолично повторяла скороговорку:

- «Однажды был случай в далеком Макао:

Макака коалу в какао макала,

Коала какао лениво лакала,

Макака макала, коала икала».

В другое время Матиас хотя бы заинтересовался, а теперь – ноль эмоций. Оглох.

Король вломился в наши покои, как лось в гоне, обвел взглядом притихших Омаль, Лару, Кристин и Вемулю, и рявкнул:

- Все вон! Потом оближете ее величество!

- Все хорошо! – успела я сказать своим дамам, когда они прожогом одна за одной выскакивали за дверь.

Матиас прямиком прошествовал к столику, где стоял графин с вином, и попытался трясущимися руками себе налить хмельную чару. Что было достаточно сложно, поскольку у него в руках была я. Конечно, он попытался пристроить меня под мышку и освободить руки, но тут я воспротивилась и предложила компромисс:

- Либо ты даешь мне возможность тебе налить и напоить, либо сажаешь меня на кровать или в кресло и делаешь это сам!

Король прикинул расстояние до кровати и до кресла, стоявшего прямо перед ним, и заявил:

- Слишком далеко! Наливай!

Я постучала пальцем по его лбу, но налила и даже собственноручно напоила его красным вином. Муж вылакал бокал в два глотка и плюхнулся в «слишком далеко» кресло, прижимая меня к груди, как плюшевого мишку. Осталось только рявкнуть и вытаращить глаза. Впрочем, и то, и другое я уже сделала и повторяться не хотела.

- Что случилось? – спустя пару минут спросила я, упираясь ему руками в грудь и освобождая себе несколько миллиметров свободного пространства. – На тебе лица нет!

- А ты думаешь легко стоять рядом с тобой с кинжалом? – выдохнул супруг, зарываясь лицом в мои волосы. Обратился ко мне шепотом: – Налей еще, пожалуйста.

- Хватит, - отрезала я, не собираясь отступать и отвлекаться на алкоголь. – Так почему ты стоял рядом со мной с кинжалом?

- Если бы что-то пошло не так, - глухо сказал король, - если бы хоть что-то пошло не так… ты бы умирала страшной, мучительной смертью. Я не мог этого допустить. Только не ты…

- Эм-м-м, - запнулась я от подобного признания, испуганно отшатываясь, - романтично, ничего не скажешь. А почему ты решил, что что-то пойдет не так? У тебя были сомнения в моей подлинности?

- А у тебя их не было? – коварно ответил вопросом на вопрос Матиас, видимо, начиная приходить в себя и, как всегда, ускользать от прямого ответа. Если он сейчас скажет «все узнаешь потом», я его сама утоплю в графине с вином, дам пустой посудой по голове, а потом удушу его же собственным плащом, обставив все как несчастный случай. Матильда Многомужняя так и поступила. И не один раз. Ее мужья постоянно травились грибами, поскальзывались на банановых шкурках, давились ананасами и падали на кинжалы… и все совершенно случайно.

- Ваше величество! – заколотились в дверь чуть ли не с истерикой. – Это срочно! Тут такое творится!

- Извини, - встал с места муж, осторожно усаживая меня в кресло, - сейчас я быстро пошлю их куда нужно, и потом мы договорим.

- Ну-ну! – хмыкнула я, ни во что уже не веря. – Все, как всегда! – (Король уже открыл дверь и принял низкий старт для предстоящего забега.) - Сейчас будет «мы потом по…»

И увидела, как Матиас получил мощный удар в челюсть, влетая обратно в комнату.

Я аж привстала от неожиданности:

- Нихрена себе пенки!

- Как ты мог! – носорогом вломился за ним взбешенный Никас. – Как ты только посмел подвергнуть ее такой опасности! – Увидел меня с круглыми от изумления глазами и низко поклонился: - Как ваше самочувствие, ваше величество?

- Ты… охренел?!! – потер ладонью пострадавшую челюсть Матиас. – Какого прыска ты творишь?!!

- Спасибо, хорошо, - царственно кивнула я гламуготцу в боевой раскраске. – Но буду еще лучше, если вы прекратите устраивать здесь рукоприкладство к моему мужу. Меня это нервирует!

- А если я буду устраивать рукоприкладство там, где вы не увидите, ваше величество? – с затаенной надеждой спросил меня Никас.

- Но я же увижу последствия, - резонно заметила я.

- Я тебя спрашиваю, - взял за грудки друга король, - какого прыска ты все это затеял?

- Ты не должен был допускать этого испытания! – заорал на него гламуготец, вцепляясь в короля в ответ. – А если бы она пострадала?!!

- И этот мне не верит, - покачала я головой, наблюдая за танцами двух медведей. Сокрушенно: - И как после этот жить? – и налила себе вина в качестве успокаивающего средства.

- Ты думаешь, я не пытался? – взорвался Матиас, таская друга по паркету. – Я продумал поединок! Когда последнего поединщика заменили на меня, я бы проиграл, но кто-то, - он зыркнул в мою сторону, - имеет очень длинный язык и громкий голос! Потом я пытался уговорить ее бежать, но мы же гордые, мы не хотим!

- Я не гордая, - пожала я плечами, потихоньку отхлебывая вино, - я просто думаю наперед.

- Когда, - никак не мог остановиться король, - она упрямо отказалась, я сделал все, чтобы затянуть время, и послал гонца в Глеховию, предлагая им выручить свою принцессу, и за это предложил приграничные земли! И старался выиграть время, как мог!

- Это еще кто старался, - поправила его я, тихо наливаясь под завязку. А что? У меня стресс. А чем лечится стресс? Винишком и кинишком. Вино у меня было, а разворачивающееся действие было ничем не хуже комедийного боевика с элементами любовной драмы.

- Ты хоть понимаешь, каково это стоять рядом с ней с кинжалом? – король двинул Никасу в челюсть от воспоминаний. – И ждать? Мне легче было себе глотку перерезать, чем ее тронуть!

- Все равно! – попытался ответить ему Никас. – Ты не должен был этого допускать! Просто отменил все это королевской властью! И все!

- Он не мог! - рявкнула я, потому что мне все уже надоело, комната кружилась, а в глазах плыло. – Даже если бы он отменил, я бы все равно помацала этот кусок какашки… стекляшки! Потому что я никому не позволю лишить своих будущих детей короны по причине недоверия к их матери! А вам обоим должно быть стыдно! – ткнула я в их сторону пустым графином. - Вы оба в меня не верили! И кто вы после этого?

- Алиссандра, - обратил на меня внимание супруг, - вы снова надрались, как последний сапожник!

- Нет, - упрямо мотнула я головой, - я надралась как королева Сегала и будущая королева Глеховии, которой не верит собственный муж!

Драчуны расцепились и смотрели на меня, тяжело дыша.

- Вам, Никас, - ткнула я в гламуготца родным графином, - должно быть стыдно! Вы совершенно не хотите подумать! Как Матиас мог отметить эту проверку, если у него на хвосте висела сотня недовольных орденских рыцарей? Нет, - нахмурилась я, - можно было, конечно, своей волей и именем Марая все отменить, а потом годами разбираться с гражданской войной в стране! Фу! – сморщилась я. – И ради чего? Одной рыжей девки?

- Алиссандра, - беспомощно посмотрел на меня Матиас, - ты не девка, ты…

- Заткнись! – рявкнула я на него в сердцах. – И слушай, что я тебе скажу! Я вообще тебя больше видеть не хочу! Никогда! Не из-за поединка или проверки, а потому что ты разбил мне сердце! Вдребезги! И не надо прикидываться, что я тебе нужна, как жена! Я тебе нужна исключительно как голова под корону Глеховии!

- Ваше величество, - осторожно подал голос Никас, - Гламуготия будет рада распахнуть для вас свои границы…

- Для меня ли? – хмыкнула я, пытаясь встать из кресла. – Или для моих портов? Или моей магии, которая поможет и Гламуготии, если я буду на ее земле? Ведь кусочек всего этого плодородия достанется и вам, Никас!

- Алиссандра, - кинулся ко мне муж, когда я пошатнулась, - давай я тебя уложу в постель? Ты переволновалась, понервничала…

- Зафига мне в постель? – сдвинула я глаза к носу. – Ой! Вспомнила! Я же там буду спать рядом с бесчувственным бревном, которое всеми силами будет сохранять мою девственность, чтобы надеть на нее корону Глеховии! – Зажала рот ладонью в притворном ужасе: - О! А закон-то отменили! Какой кошмар! Оказывается, мой муж мог давно уже выполнять свои супружеские обязанности. А тут такой облом! Никас, заткните уши!

- Дорогая, - все же умудрился схватить меня король и прижать к себе, - прекрати нести чушь. Мне по-большому счету все равно, будешь ты королевой Глеховии или нет.

- А по-маленькому? – вскинула я на него глаза, полные непролитых слез. – Неужели тебе корона важнее, чем… - и заткнулась, потому что не хотела услышать ни его ответ, ни увертливый уход от ответа.

- Давай ты поспишь, - уложил меня на кровать Матиас, накидывая сверху меховое одеяло, - а потом все выясним, если захочешь…

- Не захочу, - упрямо пробормотала я, прикрывая глаза. – И видеть тебя не захочу! И еще много чего уже не захочу, - и мгновенно уснула, закрывая этот бесконечный день, который принес столько событий, которых я просто не могла вынести. А, значит, следовало вынести что-то за рамки. И для этого я выбрала Матиаса, спасаясь от еще большей боли и разочарования.

Проснулась я уже на следующий день, достаточно отдохнувшая и готовая ко всему, и сразу наткнулась взглядом на кислую физиономию Омаль. Статс-дама сидела около моей кровати в кресле с рукодельем в руках, в которое она яростно тыкала иголкой, как мечом, изредка тяжело вздыхая и поджимая губы.

- Доброе утро, - поздоровалась с ней я, сладко потягиваясь. – Спасибо, что помогла с делегацией.

- Для тебя – все, что угодно, - встрепенулась маркиза, откидывая пяльца в сторону. – Как ты себя чувствуешь после испытания? Сможешь выдержать дорогу?

- Дорогу? – приподнялась я на локтях. – Какую дорогу?

- Его величество, - снова поджала губы Омаль, опуская глаза, - настоятельно советовал тебе выехать в Глеховию не мешкая, то есть сегодня. Мы уже собрали багаж и карета тоже готова.

- Странная спешка, - нахмурилась я, ничего не понимая. Нет, я, конечно, вчера отличилась и даже не слегка, но мог бы понимать, что я не железная, и у меня нервы сдали. А так получается, меня просто отсылали с глаз долой, чтобы больше не скандалила и права не качала? Как-то все ненормально?

Честно говоря, за эти дни я достаточно узнала мужа и понимала, что без особой причины он бы так не поступил. Но вот какой причины? И узнаю ли я ее?

- Я не буду спорить с его величеством, - сообщила я маркизе после короткого раздумья, - и уеду сразу после того, как позавтракаю и буду готова. Что-то еще я должна знать?

- Его величество, - кивнула статс-дама, - отстранил от обязанностей всех твоих фрейлин, кроме Вемули и Кристин, и позволил моим дочерям занять эти должности, - она слегка покраснела от удовольствия. - Но поскольку тебя в поездке должно сопровождать не меньше чем пять фрейлин, то мне было позволено рекомендовать дочь моего брата, графа Раз, Леш Терех.

- Значит, - хмыкнула я, почесывая нос, - меня теперь полностью будет окружать твой клан? – Прищурилась: - Я могу быть уверена, что вы будете верны мне, а не кому-то еще?

- Ваше величество, - соскользнула с кресла на колени обер-фрейлина, встречая мой испытующий взгляд, - вашей волей моя семья была вознесена на недостижимые для нас высоты, и никто не сможет заставить меня или мою семью предать вас! Клянусь жизнью моих дочерей!

- Это успокаивает, - пробурчала я, скрывая улыбку. Пояснила: - Меня бы сильно обеспокоило, если бы ты поклялась жизнью своего мужа.

- А! – подскочила с места Омаль. – По поводу мужа… нас в поездке будет сопровождать герцог Неподкупий с усиленной охраной! – и покраснела.

- Интересно, - закусила я губу, снова впадая в раздумья. – Следовательно, герцог Силвермэн нас сопровождать не будет? И что же случилось?

- Так распорядился его величество, - отвела глаза статс-дама. – Я не могу его спрашивать о причинах такого решения.

- Хорошо, – кивнула я, откидывая одеяло. – Тогда я поблагодарю его за мужественную защиту моей чести на поединке позже. А пока давай уже завтракать, приводить меня в порядок и выезжать!

- Лара! – крикнула маркиза с видом освобожденной от смертной казни, что наводило на некоторые мысли, которые я пока оставила при себе. – Девочки!

В спальню ворвалось шесть девушек, закруживших вокруг меня с предметами туалета.

- Так! – решительно остановила я эту карусель. – Двух из вас я знаю! Еще двух припоминаю, - ткнула пальцем в практически одинаковых дочерей Омаль. – Сирения… - Шатенка с синими глазами присела в низком реверансе. - И Лавандия… - Меня приветствовала рыжеватая блондинка с серыми очами. – А ты, наверное, Леш, - внимательно посмотрела я на красивую статную брюнетку с голубыми глазами. Та склонилась в глубоком, мастерски исполненном придворном реверансе (я так никогда не научусь, это высший пилотаж!). – Добро пожаловать!

- Благодарю, ваше величество, - искренне улыбнулась миловидная девушка. – Это большая честь служить вам!

- Н-да? – усомнилась я в этом заявлении, но спорить не стала. - Будем считать, что ты достаточно прогнулась. А теперь давайте меня одевать и кормить!

Спустя пару часов я была сыта и готова выехать в Глеховию. Меня чуть ли не под руки сопроводили во двор и усадили в одну из семи карет. Со мной уселись Омаль и Лара. Но как только к нам сунулся герцог Орео с какими-то не совсем понятными намерениями, как маркиза мгновенно ощетинилась и прошипела:

- Ваша светлость, королева поедет в сопровождении своих дам! Если вы не дама, то вам здесь делать нечего!

Канцлер Глеховии зыркнул на нее, как на врага народа и удалился, не говоря ни слова.

- Сурово ты с ним, - скрыла я улыбку за веером, и нахмурилась: - А почему так пахнет горелым? Кто-то из поваров сжег завтрак?

- Ночью, - нехотя ответила статс-дама, в который раз за сегодня отводя глаза, - в северном крыле был пожар. Его погасили, но запах до сих пор есть…

- Погоди, - нахмурилась я, - северное крыло – это там, где покои Рауля и Никоса? Я ничего не путаю?

- Нет, ваше величество, - маркиза упорно прятала глаза, наводя меня на интересные мысли. - Вы абсолютно правы…

- То есть эта чересчур активная троица, - сделала я свои выводы, - снова набралась по самые уши и устроила пожар? И именно поэтому никто из них не пришел меня проводить? – Я посверлила Омаль взглядом: - Они хоть в состоянии передвигаться?

- Мне об этом неведомо, - вздохнула обер-фрейлина, методично расправляя кружево на своем платье. – Знаю лишь, что герцог не совсем здоров…

- Я думаю, - кивнула в ответ, отводя от лица зеленые перья шляпки, - если они набрались так, как в последний раз - то удивительно, что живы вообще!

- Трогай! – заорали где-то впереди нашего кортежа.

Я отодвинула занавеску и взглянула на королевский дворец, принесший мне столько приключений и разочарований. Странно, но уезжать не хотелось. Нисколечки. Даже наоборот - тянуло остаться. Но существовало столько разнообразных «но», что… А, впрочем, где наша не пропадала!

В это время на верхнем этаже дрогнула занавеска. И мне всем сердцем захотелось, чтобы за мной сейчас следили красивые фиолетовые глаза, так часто снившиеся мне по ночам. Но королева не может себе позволить быть наивной. Такие не выживают в королевском гадюшнике под названием – власть. Я могла мечтать сколько угодно, но при этом должна крепко стоять на ногах.

- Хочешь, - отвлекла меня от грустных мыслей Омаль, - я почитаю вслух последний модный роман придворного писателя, Растрипо Завидос? Дамы им просто зачитываются и весьма хвалят.

- Да? – не поверила я такой оценке, зная, что дамы при дворе будут хвалить все модное, даже если это не выдерживает никакой критики. – Ну почитай тогда, все равно делать нечего, - и прикрыла глаза, откидываясь на сиденье.

Где-то после нескольких страниц чтения я уверилась в своих предположениях. Роман начинался с того, что все герои кого-то сильно любили, но стойко об этом молчали, накручивая вокруг объекта своего обожания круги. Все это было обильно приправлено розовыми соплями и слезливыми излияниями. Убогость сюжета не спасал даже хорошо поставленный голос маркизы.

- Не верю! – выдала я, не открывая глаз. Смилостивилась и объяснила: - Никогда в жизни не поверю, что прославленный рыцарь, одержавший кучу побед и не проигравший ни одного поединка, будет стоять около двери своей дамы, которая, кстати, к нему тоже совсем не равнодушна, и что-то мямлить о своих чувствах!

- Почему что-то? – не поняла статс-дама. – Он признается ей в своей любви! Это так романтично!

- Серьезно? – я даже глаза открыла. – А дама-то где? Кому он там признается? Ты уже битый час читаешь его непрерывный монолог о том, как он несчастен без нее. И где в это время его возлюбленная? Дрыхнет, как сурок?

- Она гуляет по саду в лунном свете, - влезла Лара, сосредоточенно хмуря брови и стирая с лица выражение романическо-клинической идиотки. – По крайней мере, гуляла перед тем, как рыцарь пришел к ее спальне.

- Все же куда-то он да пришел, - хмыкнула я, поправляя меховую оторочку зеленого дорожного костюма. – Не в чистом поле стал изливать свою душу. Хотя по мне разницы нет: в поле или около пустой спальни. Потому что кто-то слишком умный сейчас таскается по ночному саду и активно ищет себе приключений на пятую точку. И, вероятнее всего, найдет! – я внимательно посмотрела на своих спутниц: - Вот увидите, сейчас ее похитит какой-то злодей просто из любви к искусству и запрет в своем мрачном огромном замке в роскошной темнице с кучей слуг. Героиня будет долго-долго страдать о своей несчастной доле, пользуясь всевозможными удобствами. Хотя, - потерла я подбородок, - по моему мнению, страдать она будет совсем не о том, о чем будет жаловаться вслух!

- А о чем? – полюбопытствовала наивная горничная.

- О том, что рядом с ней где-то бродит брутальный злодей, который не обращает на даму никакого внимания, потому что страдает о другой даме, - пожала я плечами. – Он просто перепутал двух дам в темноте, а вернуть не может, чтобы не выходить из образа. И вторую похитить тоже не может, потому что она передерется с первой!

- У нашей героини есть влюбленный в нее светлый рыцарь, - попыталась защитить сюжет Омаль, скорее из принципа, чем по велению души.

- У нее есть рохля, погрязший в собственных переживаниях, - отрезала я, изживая в себе любой неуместный романтизм. Любовь и корона понятия обычно трудносовместимые. Хорошо если супруги не испытывают друг к другу отвращения. Помню из истории герцогства Коварди, нынешний правитель, герцог Люфоль так сильно «любил» свою супругу, покойную герцогиню Модесту, что перед тем, как прийти к ней в постель, выпивал адскую смесь из крестьянской самогонки и возбуждающего. И таким образом сделал жене двух детей, одной из которых была Омелла. Понятно, что от союза с такой приправой по определению ничего приличного родиться не могло.

- Алиссандра, - покачала головой маркиза, глядя на меня сочувствующим взглядом, - ты совсем разочаровалась в романтических чувствах.

- А что, - прикрыла я ладошкой зевок, - у меня их было много? Давай говорить прямо, у меня есть муж, преследующий свои собственный цели и обращающий на меня ровно столько внимания, сколько требуется, чтобы я не сбежала с короной Глеховии под мышкой…

- Его величество… - встала на защиту Матиаса Омаль. И заткнулась, не зная, что сказать.

- Потом, - сложила я на груди руки, - есть Рауль, влюбленный в свою мечту, не имеющую со мной ничего общего. И когда он это поймет, то переключится на другой объект страстей. И к эти двум, видимо, за компанию присоединился Никас, которому от меня что-то нужно помимо моей неземной красоты. - Я потерла лоб. – Скорей всего, гламуготца сильно стимулирует моя корона…

- Нельзя так цинично смотреть на романтику! – взвилась статс-дама. – Ты еще так молода, и у тебя все впереди!

- А что сзади? – скривилась я. – И я смотрю на вещи реально! Поверь, что корона любой страны на голове женщины делает ее неземной красавицей… - Тут мне пришло в голову, что определение «неземная» прекрасно ассоциируется с зеленой кожей, антеннами и лишними частями тела. - И никакого возбуждающего не надо!

- Это так приземленно! – сокрушенно всплеснули руками мои спутницы.

- Зато откровенно, - заверила их я. – Как вы думаете, если бы за моим именем не тянулась вереница громких титулов, и я была бы простой посудомойкой в трактире, много бы нашлось на меня одну влюбленных аристократов? Молчите? – ткнула я в их сторону веером. – А я отвечу: ни одного! Точка!

- И все же, - попыталась смягчить меня Омаль, - жизнь не настолько черная. В ней есть и светлые моменты.

- Я бы сказала – мгновения, - согласилась я с ней, снова скрывая зевок. – Что у нас сегодня по плану?

- Мы будем ехать без остановок до вечера, - деловито ответила маркиза, - дабы быстрее достичь Глеховии. Вечером остановимся в одном из королевских замков, чтобы на рассвете продолжить путь дальше. Если все пойдет по плану, то через три дня пересечем границу.

- Тогда я немного посплю, - уже не скрываясь зевнула я, устраиваясь поудобнее. – Чует мое сердце, герцог Орео вечером будет весьма настойчив.

- Это неприлично! – подпрыгнула на скамейке, оббитой бархатом обер-фрейлина, вспоминая о своих обязанностях.

- Тьфу! – чуть не сплюнула я от злости. – И о чем ты только думаешь? Я имела ввиду, что канцлер будет очень настойчив, добиваясь аудиенции. А ты о чем подумала?

- О том и подумала, - недовольно пробурчала Омаль. – Аудиенция – это тоже неприлично! Будто ты не знаешь, что творится на этих аудиенциях?!!

- Откуда?!! – возмутилась я от души. – Можно подумать, что я только тем и занимаюсь, что даю!

Маркиза и Лара мгновенно опустили глаза, залившись стыдливым румянцем.

- Да что я такого сказала? – начала я возмущаться, но тут до меня дошло. – В смысле, - откашлялась я, - имелась ввиду аудиенция, а не то, что вы обе себе нафантазировали! И вообще, я сплю! – и демонстративно улеглась на сиденье, закрывая глаза.

Дорога была на удивление ровной и меня практически мгновенно сморило.

Мне снились поля. Точнее, вода. Она тонким ключом забила у меня под ногами, когда я стояла среди свежеубранного ржаного поля (оно могло быть с таким же успехом ячменным или пшеничным. Черт его разберет. Я вот так точно не управлюсь).

Так вот, был красивый вечер, довольно ранний. Холодное осеннее солнце медленно катилось к земле вниз, сквозь бело-серые облака. Деревья, которые обрамляли поле, уже полностью облетели, и корни укрывала багряная палая листва.

А ключ бил и бил… Он становился все сильней и выше, пока не затопил все поле, и вода не начала прибывать. Вот она уже по щиколотку… по колено… по пояс! Тоненький ключик превратился в фонтан, а затем вся вода поднялась стеной, словно цунами в Японии, накрывая меня уже практически с головой!

Волны не были мутными, листья непонятным образом остались на дне, но… меня преследовало ощущение, что я, как поплавок, немножко побултыхалась на поверхности, а теперь, задыхаясь и хлебая воду носом и ртом, катастрофически иду ко дну.

Подводный фонтан давил на меня со всей силы, прижимая к земле. Многотонная масса воды беспощадно погребала под собой.

Я затрепыхалась:

- Буль-буль-буль! – и проснулась, спросонья не понимая, где я и кто я. Хотелось закричать, но почему-то не было сил. Я смогла только захрипеть, но меня сразу никто не услышал: Лара дрыхла на полу, а Омаль дремала напротив, сидя на лавке.

- Мне, - с громадным трудом рванула я вырез платья, - плохо… Помогите, - ощущая себя воздушным шариком, швыряемым из угла в угол, хотя лежала на месте. Перед глазами все плыло и кружилось.

- Алиссандра! – проснулась маркиза и бросилась ко мне, встав рядом на колени. – Что случилось? Что происходит? Нюхательные соли дать?

- Мне плохо, - еле выговорила я, задыхаясь. – Все внутри горит. Воздуха…

- Остановите! – подпрыгнула Омаль и заколотила кулаками в стенку кареты, забыв о звонке. – Ее величеству дурно!

Экипаж мгновенно встал. И буквально спустя пару минут в карету заглянул встревоженный Каспий:

- Что случилось с ее величеством?

- Не знаю, - растерянно ответила ему статс-дама, отодвигаясь от меня, чтобы дать больше воздуха. – Ее величество уснула, а потом… - она стиснула руки.

- Вы… вынесите ме.. меня, - выдохнула я, желая оказаться снаружи.

Неподкупий, наплевав на этикет, осторожно подхватил меня на руки и вынес на свежий воздух. Как оказалось, мы остановились посреди большого луга. Мой начальник охраны сделал несколько шагов и опустил меня в густую траву с приятным, чуть горьковатым запахом.

- Что случилось? – бежали к нам со всех сторон люди во главе с герцогом Орео. – Что с ее величеством?

Я уже не слушала сбивчивые объяснения Омаль. Я просто лежала, смотря в темнеющее небо, расцвеченное разноцветными красками и думала о том, как мало я прожила на этом и на том свете. Обидно.

- Ваше величество, - опустился рядом со мной на колени канцлер Глеховии, - нам нужно доехать до замка, чтобы вам оказали помощь. Прошу вас, продержитесь еще буквально с полчаса.

- Как вас зовут, герцог? - повернула я к нему голову, по ощущениям весившую как минимум пару тонн.

- Что? – не понял моего вопроса Орео, наклонившись еще ниже и повторил: - Прошу вас, ваше величество, позвольте нам довезти вас до замка…

- Имя ваше какое? – переформулировала я свой вопрос.

- Себастьян, - растерялся мужчина, стаскивая с себя камзол. Он свернул плотную бархатную ткань, оставшись в черной батистовой рубашке, и подсунул мне под голову вместо подушки.

- Отвали, Себастьян, - с удовольствием сообщила я ему и снова уставилась на небо.

Пока меня никуда не тащили и не дергали, все чувствовалось более-менее сносно, если не считать сильной слабости и головокружения.

- Хорошо, - внезапно сказал канцлер, подхватывая меня на руки и утаскивая куда-то, - вы потом сможете меня казнить, когда поправитесь, но я не дам вам умереть в поле подобно безродной крестьянке!

- Меня это должно ободрить? – пробормотала я, с громадным трудом сдерживая тошноту, пока этот садист забирался со мной на коня. Мало того, еще, блин, и поскакал во весь опор, глеховское чудовище!

- Охрана, за мной и королевой! – рявкнул Орео, еще сильнее пришпоривая скакуна. Я подумала, что если мне суждено умереть, то какая разница где? Вот разница как – была достаточно существенной. Если бы я могла выбирать, то предпочла удобную кровать и Матиаса рядом с несчастным выражением лица, держащего меня за руку трепетной дланью. Но меня никто не спрашивал. Видимо, королевы не имеют право голоса в этом вопросе.

Честно говоря, каким-то чудом я оставалась в сознании до самого конца этой бешеной скачки. Даже когда герцог остановил коня посередине замкового двора и потащил меня внутрь, я все еще осознавала себя живой, хоть сама в это и не верила.

- Ваше величество, - начал суетиться вокруг тощий лекарь, предварительно ощупав меня с ног до головы. Даже в уши заглянул. Интересно, что он там искал? Правду? –Давайте выпьем вот эту настоечку…

Спустя пару часов я чувствовала себя водяным матрасом, выпив, по-моему, весь лекарский запас снадобий, а улучшения не было. Как, впрочем, и ухудшения.

- Что с ее величеством? – навис над нашей парочкой Орео, бдительно следя за тем, как лекарь задумчиво сливает в одну склянку, все что у него осталось, и взбалтывает.

- Все симптомы отравления, - пожевал губами средневековый медик, отпивая из этой же склянки, - но ни одно противоядие не работает. А должно…

- Ты! – сгреб его за грудки взбешенный канцлер Глеховии. - Ты хоть понимаешь, кого лечишь? Это королева Сегала и Глеховии!

- А что, от перечисления титулов отравление лечится быстрее? – хмыкнула я в защиту своего эскулапа, все так же хлебавшего свои зелья. – Или у королев все протекает иначе? Не как у людей?

- Я перепробовал все, - индифферентно цедил смесь лекарь, абсолютно не обращая внимания на беснующегося аристократа, - учел все известные науке яды, но ничего не выходит. Симптомы есть, излечения нету! – Он отставил склянку и развел руками: - Я бессилен, хоть казните.

- И казню! – рявкнул Орео.

- Не сметь! – остановила его я. Покосилась на врача: - Спасибо за помощь. Возможно, просто нужно больше времени?..

- Его у вас нет, ваше величество, - честно ответил медик. – Если все и дальше так пойдет, ваш организм просто не выдержит нагрузки. Все, что я могу вам посоветовать – это не напрягаться и по возможности не двигаться. Тогда вы проживете немного дольше…

- Вон! – заорал окончательно вышедший из себя канцлер. Хотя, судя по моим наблюдениям, в себе он бывал достаточно редко, поэтому ничем не рисковал. – Пошел отсюда вон!

- Как прикажете, - низко поклонился лекарь и, собрав свои пожитки, удалился.

- Не позволю! – яростно посмотрел на меня Орео. – Вы не можете умереть, не достигнув Глеховии! И у нас есть лекари, гораздо более сведущие в своем деле!

- И что вы предлагаете? – уставилась на него я в изумлении. – Каким образом вы собираетесь доставить меня в Глеховию? И зачем? Если мне суждено умереть, то какая разница где?

- Разница есть, - мрачно ответил мужчина, начиная осторожно заворачивать меня в одеяло. – Если вы не примете корону Глеховии, то ваш род прервется, и страна будет вынуждена сменить династию.

- Угу, - согласилась с ним я, не в силах сопротивляться его произволу. – А если я умру в Глеховии, то династия не прервется?

- Нет, - покачал головой канцлер, подхватывая меня на руки, - если вы успеете короноваться, и у вас будет муж. И я приложу все усилия, чтобы два этих условия были выполнены.

Вот что-то мне подсказывало: его забота была явно не о Матиасе. Не могла я поверить в подобный альтруизм, хоть тресни! Но что именно задумал канцлер, для меня пока оставалось загадкой.

- Надеюсь, вы не угробите меня по дороге, - пробормотала я, путешествуя на руках у Орео. – Это, конечно, романтично - умереть на руках у мужчины, но боюсь мне этого не оценить.

- Почему вы спросили мое имя, ваше величество? – внезапно поинтересовался герцог, вынося меня во двор и успевая по дороге отдавать указания.

- Чтобы вас послать подальше, - честно ответила я, не видя смысла скрывать. – Трудно послать человека, с которым на «вы», гораздо легче отправить собеседника в пеший поход, если ты с ним на короткой ноге, так сказать.

- У вас интересное мышление, ваше величество, - вскочил на коня Орео. Он осторожно устроил меня спереди, проверил охрану и пришпорил скакуна, отправляя нас в бешеную скачку.

Так я еще никогда не путешествовала. Всю поездку до границы можно было охарактеризовать одним словом – быстро. Уж не знаю, из чего был сделан Себастьян - вероятнее всего, из титанового сплава, потому что он практически не делал остановок. Лишь для того, чтобы сменить лошадей, быстро перекусить и посетить места не столь отдаленные. Все остальное время мы целенаправленно неслись во весь опор к границе.

А мне становилось все хуже и хуже. Возможно, сказывался бешеный ритм скачки. Или просто усталость. Или яд начал свое черное дело, несмотря на противоядия. Или все вместе. Но мне было уже почти хуже всех.

Перед глазами мелькали радужные пятна. Тело разрывало на части и ломило во всех местах. Голова уже не просто отказывалась думать, она отказывалась открывать глаза и все остальное. Сознание не знало, что ему делать и то уходило, то возвращалось. В общем, можно было уже заказывать музыку и гладить саван.

Я не заметила, как мы пересекли границу Глеховии. Я вообще сейчас ничего не замечала, плавая в золотистой мари, на грани громадной боли и сильной боли. И все, что я сейчас хотела – это…

- Где совет лекарей? – рявкнули у меня над ухом. – Куда мне нести ее величество?

- Матиас, - разжала я спекшиеся губы. – Известите короля Сегала. Мне нужно… - и не договорила, в очередной раз потеряв сознание.

- Алиссандра, - мою разваливающуюся на части голову приподняли. В губы ткнулся холодный металлический край бокала: - Прошу тебя, выпей это.

Я с трудом сглотнула жидкость со странным медным вкусом. Один раз, другой, третий… И… силы закончились. Снова начала наползать чернильная темень, грозя поглотить полностью и закрутить в невидимой карусели.

Но спустя какое-то время стало легче. Тело перестало ощущаться чужим. Вернулась чувствительность и возможность шевелиться. Я с трудом подняла все еще тяжелые веки и встретилась с тревожным взглядом фиолетовых глаз.

- Матиас, - попыталась улыбнуться я мужу, – ты здесь…

- Ты меня напугала, - осторожно положил он мою голову на подушку и присел рядом.

Глаз зацепился за белую повязку на его запястье. В мозгу щелкнуло и все встало на свои места.

- Ты, - нахмурилась я с трудом, начиная хоть что-то соображать, - напоил меня своей кровью? Зачем?

- Моя кровь, дорогая, - поднес муж к губам мою ладонь и поцеловал, - поглощает и растворяет любую отраву. Универсальное противоядие. – Он поцеловал ладошку еще раз, тяжело вздохнув: - Предположительно, это должно на тебя подействовать, пока моя кровь не растворится в твоей.

- Спасибо, - благодарно сказала я, понимая, что, какие бы мотивы им не двигали, он проделал весь это путь из-за меня.

- Не благодари, - прижал к своей колючей щеке мою ладонь Матиас. – Нет ничего, чтобы я не сделал для тебя.

- Даже сделать меня настоящей женой? – поддразнила я его, пытаясь разрядить накалившуюся обстановку.

- Не сейчас, - с видимым сожалением ответил муж. – Пойми меня правильно, но ты очень слаба и окружение тоже не способствует романтике, должной окружать такой важный шаг. Но когда мы будем одни в соответствующем месте, я клянусь тебе…

- Не надо, - погладила я его по щеке, - не надо обещать, просто сделай это. – Поморщилась: - Не хочу умирать королевой-девственницей.

- Не смей об этом даже думать, - потемнел лицом король. – Ты не можешь меня оставить. Только не ты…

— Вот давай без этих рассусоливаний, - сморщила я нос. – Терпеть не могу всей этой розовой лабуды. «Не ты, не я, и корова не моя!». Просто не затягивай с этим, и все. Остальное как-нибудь уладим.

- Не надо как-нибудь, - у Матиаса дернулся уголок губ. – Все должно быть правильно.

- Ну да, ну да, - истово закивала я, стараясь не фыркать. – Не зря же ты столько ждал. Наверное, все пытался сделать правильно. Книжки что ли для самообразования читал? Или дополнительную практику проходил?

- Язва, - хмыкнул муж, отпуская мою руку и поправляя одеяло. – Тебе палец в рот не клади, откусишь.

- А ты что-нибудь другое попробуй положить, - подмигнула ему я. – Вдруг да не откушу, - и в первый раз увидела, как мой муж краснеет. Фантастика!

- Тебе нужно поспать, дорогая, - пересел в кресло, стоявшее рядом с кроватью Матиас, беря в руки знакомую книгу модного романиста. Я ехидно хмыкнула про себя, представляя, как много полезного он оттуда почерпнет. – Я немного побуду с тобой, но потом мне надо будет вернуться. – Он поднял руку, предотвращая мои протесты: - Но я обязательно буду на твоей коронации.

- Сильно не пей, - посоветовала я ему, прикрывая веки и погружаясь в сон без сновидений. Сколько я спала, не знаю. Несколько раз чувствовала, как он проверял мой лоб и поправлял одеяло.

- Мне пора, - легко поцеловал меня Матиас в губы. – Поправляйся дорогая, у нас есть незаконченное дело.

- Угу, - согласилась я с ним, не в состоянии проснуться. В это раз пришел сон, затягивая меня в неведомые дали.

Я стояла на высокой скале спиной к морю. У моих ног раскинулась прекрасная цветущая страна. Поля лаванды, синие и белые, чередовались с обильными виноградниками. Чуть дальше виднелись обширные сады, где люди убирали яблоки, груши и хурму, айву, мушмулу и инжир. Издали все это благолепие казалось осколками маленьких солнышек.

Неожиданно какое-то ощущение опасности заставило меня оглянуться. Я обернулась и крик ужаса застыл у меня на губах: море далеко отступило от берегов, а вдали… Огромная темная стена воды надвигалась на меня, грозя поглотить. Это как в фильме ужасов – колоссальная семидесятиметровая стена серо-стальной воды нависла над горизонтом. Она приближалась со скоростью курьерского поезда, мчалась с беззвучной неотвратимостью. Только проливной дождь, ветер и стена воды. И я поняла, что если ничего не смогу противопоставить, то смоет и меня, и прекрасную страну за моей спиной. Я широко расставила руки, пытаясь своей волей цунами остановить, волна до меня дошла, накрыла с головой и… остановилась.

- Помогите! – крикнула я из последних сил, выгибаясь на кровати в смертной муке. Я отчетливо осознавала – это конец. И не счастливый, как в сказках, где все жили долго и счастливо. А тот, где траур и много цветов, запаха которых ты не ощущаешь.

- Ваше величество, - раздался надо мной знакомый голос Училы Занука, - держите крепче королеву! Вы должны поглотить как можно больше ее магии!

- Каким образом? – в голосе Матиаса слышалось отчаяние. Меня обхватили сильные руки, крепко прижимая к себе. – Я ничего в этом не понимаю!

- Просто держите ее, - рявкнул на него старый учитель. – Этого пока вполне достаточно! Ваша кровь все сделает за вас! – И наклонился ко мне: - Алиссандра, будьте так любезны и сосредоточьтесь – от этого зависит ваша жизнь!

- Что я должна сделать? – пробормотала я, чувствуя облегчение.

- Попробуйте найти внутри себя магические потоки, - пояснил Занук. – И пропустите их через себя, не задерживая. Не дайте магии себя убить. Ее у вас слишком много…

- Почему? – не выдержал король, укачивая меня в своих надежных объятиях. – Откуда все это взялось?

- Вы разрушили ее защитный барьер своим артефактом, - отрезал Учила. – К тому же королева в Глеховии, земля которой полна магии королевской семьи. А поскольку королева единственная оставшаяся в живых, то вся магия устремилась к ней. И, ваше величество, я вас предупреждал вместе с королем Амадином, что Алиссандру нужно учить пользоваться ее возможностями!

Пока они выясняли и ругались, я заглянула в себя и нашла громадный клубок из золотых снежинок, давивший на меня изнутри. И начала распутывать его, нитка за ниткой, превращая в поток. И представляя, как этот поток проходит через меня, омывая своей благодатью и уходит в мир, творить добро, чтобы вернуться ко мне снова.

- Вы должны были позволить мне поговорить с королевой, - злился Занук, манипулируя надо мной какими-то странными пасами. Это я уже могла видеть сквозь прикрытые веки. – Или дать мне возможность поехать с ней вместе. Тогда ничего этого бы не случилось! А все ваши королевские интриги! И торопливость!

- Вы разговариваете с королем Сегала! – напомнил ему Матиас, повысив голос.

- А вы чуть не уморили королеву Глеховии! – отрезал непреклонный учитель. – К тому же, мою королеву и ученицу! И кто вы после этого?

- А вот и не подеретесь! – широко распахнула я глаза, обретя внутреннее равновесие. Магия спокойно циркулировала внутри, не вызывая неприятных, а тем более - смертельных ощущений. Посмотрела на взъерошенного Занука в мятой и запыленной одежде, и тепло улыбнулась, все так же прижимаясь к мужу: - Здравствуйте! А как вы тут оказались, учитель?

- Я выехал сразу, как только услышал об вашем отъезде, ваше величество, - осторожно погладил меня по руке Учила, кидая сердитый взгляд на короля поверх монокля. – И, слава Мараю, успел во время. Иначе эти неучи вас бы точно уморили! Это надо же, - всплеснул он руками, - они подозревали у вас отравление! И накачали противоядием от всех возможных ядов! А просто додуматься о магическом потоке ума не хватило!

- Точно, - потерся подбородком о мою макушку Матиас, - это же такое обычное дело – магические потоки!

- Вы хотите сказать, ваше величество, - набычился Занук, - что у вас в стране обычное дело – королевское отравление?

- Мы уже выяснили, - попыталась прекратить я это бессмысленное выяснение отношений, - что никакого отравления не было! О чем тогда спорить?

- Не было, - упрямо мотнул головой Занук, - но сразу про него подумали, а, значит, теоретически могло быть! И никто, никто, - чуть ли не начал он рвать на себе волосы, - даже канцлер Глеховии не заподозрил магическую передозировку! Это недопустимо!

- Кстати, о канцлере, - еще крепче сжал вокруг меня руки муж. – Как ты можешь объяснить путешествие с ним наедине?

- Никак, - пожала я плечами, наслаждаясь прекрасным самочувствием. – Я практически ничего не помню. Но, думаю, вряд ли герцога прельщают полудохлые королевы.

- Да и прыск с ним, - внезапно отреагировал король. – Главное, он пытался тебя спасти. – И тихо на ухо: - Поверь, что любые королевы прельщают любителей власти. Это непреложный закон.

- Мда? – подняла я на него глаза, чуть отодвинувшись. Ну хорошо, попытавшись отодвинуться. – А тебя, следовательно, власть не прельщает?

- Кто о чем, - закатил глаза Матиас, - а моя королева о супружеской постели. Все у тебя будет…

- Вы как дети, - прервал нас старый учитель, поправляя монокль. – Ваши величества, перед тем, как вы решите, что вам срочно нужно уединиться, давайте определимся: королю нужно экстренно возвращаться назад – у него там осталось сверхсрочное дело, а королеве следует потратить немного времени и научиться владеть своим даром, чтобы не умереть перед коронацией!

- Твой ментор прав, дорогая, - неохотно разжал объятия Матиас, бережно укладывая меня на кровать. – Мне действительно давно пора ехать. Просто трудно разрываться между… - Он замолчал, будто сболтнул лишнего. Нагнулся, крепко поцеловал в губы и вышел со словами: - Просто помни, что я обязательно буду на твоей коронации. Чего бы мне это не стоило!

- А?.. – открыла я рот, собираясь задать миллион вопросов.

- Итак, ваше величество, - уселся в ближайшее ко мне кресло Учила, предварительно брезгливо изучив творение Завидоса и закинув его в угол, - начнем с того, что Глеховия - это сельскохозяйственная страна, которая живет за счет магии королевской семьи…

Мы пробыли в приграничном замке Глеховии еще три дня, которые я отлеживалась и постепенно приходила в себя, попутно узнавая очень много интересных вещей.

Например, что благополучие Глеховии напрямую зависит от количества магии, которой обладает правящий король или королева. Именно это стимулирует урожай и окот скота. Более того, совсем не обязательно, что член королевской семьи рождается с магическими способностями. Мы рождаемся с возможностью принять магию, но прийти к нам или нет, она выбирает сама, по своим критериям, в которых немаловажную роль играют личностные качества и самочувствие.

Эта информация расставила все по своим местам. Если учесть, что предыдущий монарх Глеховии, приходившийся мне дядей с отцовской стороны, долго болел, то страна постепенно приходила в упадок. А его наследник не горел желанием короноваться лишь по одной причине – он не был уверен, что магия его примет. И если бы он оказался прав, то вряд ли бы остался жив на коронации. Ведь глеховских самодержцев коронует магия, а не народ. И в процессе инициации ты можешь обрести на голове корону, а можешь обзавестись рубищем или саваном. И никто не может подать апелляцию и потребовать пересмотр дела. Решение окончательное и изменению не подлежит.

- В таком случае, - наморщила я лоб, переварив полученные знания, - где у меня гарантия, что я пройду коронацию и останусь в живых?

- Гарантии нет ни у одной королевы, - сложил пальцы домиком Занук, внимательно меня рассматривая, - но, судя по тому количеству магии, что чуть вас не убила, ваше величество, не думаю, что будут какие-то проблемы. Тем более, что магический источник очень любил вашего отца, Алиссандра.

- Вы его знали? – полюбопытствовала я.

- Я его обучал, - кивнул старый учитель и его глаза затуманились слезами: - Он был моим любимым и самым талантливым учеником.

- Что случилось с королевской семьей? – задала я давно мучавший меня вопрос. – Если король владел магией, почему он не защитил свою семью?

- От случайностей нет защиты, ваше величество, - покачал головой Учила. – Не знаю, что напугало лошадей, но карета упала в пропасть вместе с вашими родителями. И ваш отец до последнего пытался спасти свою жену, но так и не смог.

Я склонила голову, чтя память родителей Алиссандры, испытывая настоящее горе и где-то в глубине души надеясь, что смогу обрести такое же счастье в семейной жизни.

- Еще вопросы, ваше величество? – смахнул набежавшую слезу старый учитель.

- Кто вы? – тут же отреагировала я. – Откуда вы все знаете про магию и способности королевской семьи?

- Это весьма интересная история, ваше величество, - уселся поудобнее в кресле Занук. – Давным-давно, на заре времен, когда еще не было государства Глеховии, а была лишь маленькая крепость, стоящая посреди плодородных полей, два юноши нашли расщелину, в которой клубился разноцветный туман. И ради любопытства туда спустились и окунулись в магический источник. И тогда один обрел силу и власть – это был ваш предок, ваше величество, а второй – знания – это был мой предок. После чего все это начало передаваться по наследству и со временем возникло государство. Ваш предок стал королем, а мой учителем и хранителем знаний.

- Это были братья? – широко раскрыла я глаза, впитывая историю.

- Нет, - отрицательно покачал головой Учила, - это был сын владельца замка, аристократ, и его друг по играм, сын кухарки и управляющего.

- Жалко, - почесала я нос. – Было бы романтично, если это были братья.

- Это было бы трагично, - поправил меня старый учитель. – Два аристократа, равных по рождению, претендующих на корону - слишком много для одной маленькой страны. Началась бы междоусобица и Глеховия бы никогда не стала великой, какой стала позднее.

- Логично, - подумала я над его словами. – А почему меня не обучали? С детства?

- Обучение, по законам Глеховии, - снова сел на своего любимого конька Занук, - начинается только тогда, когда просыпается магия, и обычно это незадолго до коронации. Основное обучение начинается уже после нее, чтобы не тратить время. Никто не знает заранее, как отреагирует источник. До этого времени обычно ставят заглушку на магические потоки, лишая возможности необученного пользоваться магией.

- То есть, - нахмурилась я, вспоминая прошлое, - когда мне чудился ваш голос, вы ставили мне заглушку?

- Скорее постоянно обновлял, - почему-то смутился Учила. Погрозил мне пальцем: - Ваше величество настолько неугомонны, что постоянно уничтожали мои барьеры. – Он потер лоб в задумчивости: - Наверное, земля Глеховии вас сильно алчет, если так щедро оделяет.

- Так почему же вы мне не сказали? – поразилась я. – Мне казалось, я мозгами двинулась!

- Вы меня невнимательно слушали, Алиссандра, - выпрямился в кресле старый учитель. – На троне сидел законный король, у него был наследник, и вы вообще не должны были иметь магию. Но поскольку каким-то чудом вы ее все же получили вне очереди, то моя задача была заглушить ее и дать вам возможность жить нормально.

- Вы считаете нормальным постоянно видеть золотистые снежинки? – изумилась я.

- А вот это вообще поразительно, - нахмурился Занук, - обычно магия впервые проявляется в виде кристальных капелек или радужных бликов. Потом, после снятия заглушки, все это трансформируется в серебристые снежинки, а уж после коронации магическим источником цвет снежинок меняется на золотистый. Вы же перепрыгнули все ступени разом!

- Извиняться не буду! – отрезала я. – Потому как не за что! Я, собственно, об этом не просила. И вообще у меня была моральная травма после того, как я впервые увидела ваш снегопад!

- И впервые это произошло на землях Глеховии, - тихо пробормотал Учила. – Видимо, произошла активация спящих способностей, хотя все это неудивительно, учитывая королевскую кровь, но поразительно, если взять в расчет разум…

- Ваше величество? – заглянула ко мне Омаль. – Герцог Орео спрашивает, если вы будете в состоянии продолжить свой путь завтра?

- Вполне, - ответила я ей. – Прямо с утра и поедем!

- Откушать желаете? – неодобрительно посмотрела на Училу маркиза, считая, что он меня слишком перегружает своим занудством. А мне следовало больше отдыхать и набираться сил перед коронацией.

- Не откажусь, - поощрила я ее. И вокруг меня закрутился вихрь разноцветных шелков и бархата.

- Ваше величество, - воспользовался моментом учитель и откланялся, - встречу вас во дворце. Помните мои наставления и следуйте им.

- Благодарю, - отпустила я его. – Надеюсь, что после коронации вы мне все же расскажете больше.

- Кушать нужно больше, - пробурчала статс-дама, ставя мне на ноги поднос с разнообразной пищей. – Где это видано, чтобы королева столько времени зубрила уроки! А когда страной управлять? А придворных окорачивать? А мужу внимание уделять?

- Страна пока еще не моя, - фыркнула я, помешивая серебряной ложкой суп-пюре. – С придворными ты прекрасно справляешься сама, а муж у меня далеко. Так что самое время повышать уровень знаний!

- Самое время задуматься, - выгнала из моей спальни всех Омаль и присела в нагретое Зануком кресло, - почему твой канцлер вьется вокруг тебя черным вороном! Это ж надо, - всплеснула она руками, - он тебе корсет расшнуровывал! И в спальню хотел пролезть! И пролез бы, если бы я его не остановила! – она с открыла и с треском захлопнула веер. – А если бы меня не было рядом?

- Но ты же была, - возразила я, скрывая улыбку. – И потом, вероятно, у герцога были ко мне какие-то спешные дела…

- Спешные дела, - раздула ноздри маркиза, - у него были в твоем корсете! И расшнуровывал он его достаточно быстро! – она подняла руку, останавливая мои протесты: - И не надо мне говорить, что он пытался тебя спасти и дать воздуха! Порядочный мужчина сам бы своими похотливыми ручонками к тебе не полез, а позвал бы какую-нибудь даму!

- А если дамы нет поблизости, - заинтересовалась я такой постановкой вопроса, - тогда что?

- Тогда мог бы этот делать через платок, - не сдавала своих позиций Катецкая. – Как приличный человек! И не глазел бы на то, что ему не принадлежит!

- То есть, - подняла я бровь, отодвигая от себя пустую тарелку, - пусть лучше щупает, чем смотрит?

- А ему и то и другое делать не положено! – раздраженно отрезала Омаль, играясь веером. – Пусть за страной приглядывает и не лезет королеве под юбку!

- Ты же говорила о декольте, - нахмурилась я, застыв с куском мяса у рта. – Откуда уже взялась юбка?

- Было бы у него больше времени и меньше совести, - фыркнула статс-дама, - и туда бы залез! И нечего его выгораживать!

- Да я, собственно, и не выгораживаю, - пожала я плечами, занимаясь мясом вплотную. – Что-то еще, что я должна знать?

- Дядя твой вокруг двери круги накручивает, - ткнула веером в ни в чем не повинную дверь Омаль, - на разговор напрашивается.

- А он-то тут какими судьбами? – поразилась я оперативности Альфонсуса.

- Это же его замок, Алиссандра, - изумленно посмотрела на меня маркиза. – я понимаю, что ты в любом замке, как у себя дома, но это все же твой родственник…

- И что? – подняла я бровь, слегка смутившись. – Я теперь должна все замки по спальням узнавать? В корсет нельзя, а в спальню можно?

- Прости, - потупилась подруга, - я нервничаю сильно. Слишком много событий за короткое время, никак пережить не могу – все чего-то еще жду.

- Это правильно, - одобрила я ее, - расслабляться нам нельзя ни в коем случае. А с дядей я поговорю, когда поем.

И как только я насытилась, ко мне ввели взволнованного Альфонсуса, нервно потиравшего руки и страдавшего нервным тиком на оба глаза. Слава Мараю, по очереди.

- Ты что-то хотел мне сказать, дядя? – наклонила я голову, рассматривая мужчину. – Что-то срочное?

- Алиссандра! – вдруг бухнулся на колени родственник и пополз ко мне: - Прости меня, дурака! Я же не знал!

- Прекрати немедленно этот напыщенный эпатаж! – непреклонно потребовала я, стараясь сдержаться и не запустить в него подушкой. – Опять весь винный погреб обнес?

- Прости, - потер лоб Альфонсус, не поднимаясь с колен. – Я очень виноват перед тобой, Алиссандра. Больше, чем ты можешь себе представить!

- Да уж, - фыркнула я. – Воображение у меня не настолько богатое. И что вы на этот раз выкинули, дядюшка? Снова ввязались в интриги? Или выдали страшную тайну врагу?

- Я согласился отправить тебя в монастырь, - убито сказал мужчина, глядя в пол. – И даже не сопротивлялся указу прежнего короля, хотя в память о своей покойной сестре должен был взять тебя к себе и воспитать, как настоящую принцессу. Но мне казалось, что так будет лучше, и я не знал, как управляться с маленькими детьми, и…

- Тебе хотелось новых милостей от короля, - закончила я за него. – Все достаточно ясно. Непонятно только, почему ты решил теперь покаяться.

- Я… - закашлялся Альфонсус. - Я видел, как ты умирала. И это покажется глупым или сентиментальным, то я вспомнил свою сестру, любившую тебя больше всего на свете…

- Альфонсус, - нахмурилась я, стараясь свести концы с концами, - если ты помнишь, где меня нашел…

- Это еще одна моя ошибка, - пробормотал родственник, - ты не должна была жить в таких условиях. В тебе течет кровь истинных королей Глеховии, а ты мыла посуду за кусок хлеба.

- Ничего не понимаю, - откровенно призналась я. – Какое-то странное пробуждение совести. И как-то очень вовремя, перед коронацией…

- Когда твой отец, король Камил увидел на одном из балов мою сестру, совсем не подходившую ему по статусу, он разорвал свою помолвку с орегондкой и женился на любимой девушке, - глухо ответил граф, - наплевав на все последствия. Он безумно любил Стефанию. Больше нее он любил только тебя, Алиссандра. Мне было лестно оказаться в родственниках у монарха, и я, конечно, ожидал титулов и милостей, но Камил не стал выпячивать нашу семью, стараясь не создавать больше волнений и протестов, чем было.

- И ты затаил на него обиду, - сделала я логичный вывод. – И когда королевской четы не стало, ты кинулся лизать пятки новому королю. И как, получилось?

- Мне отдали в управление твои земли за то, что я упрячу тебя вместо прежнего пансиона для благородных девиц, того, что был недалеко от столицы при достопочтенном монастыре - в монастырь-тюрьму, где святые жрецы и монахини займутся уничтожением твоего фамильного дара, и стану твоим опекуном, освободив от этого короля. Заодно буду держать тебя подальше от дворца, - еще ниже опустил голову аристократ. – И я выбрал этот путь, самый легкий, не понимая, на что обрекаю свою единственную родственницу. Кроме тебя, у меня никого нет, Алиссандра, - поднял он на меня больные глаза. – Прости меня, если сможешь.

- И что ты от меня хочешь? – напрямую спросила я. – Должностей? Денег? Чего?

- Твоего прощения, - мотнул головой Альфонсус. – Если пожелаешь, я не буду покидать свой замок и беспокоить тебя, но я должен знать, что ты не держишь на меня зла.

- Я подумаю, - пообещала я, не зная, что еще сказать. Верилось мне во все это с трудом. Но он действительно единственный родственник Алиссандры и по нынешним временам отшвыривать старого интригана глупо и недальновидно. – Иди пока.

- Спасибо, племянница, - с трудом поднялся на ноги Альфонсус, опираясь на кресло одной рукой. – И ты можешь не прислушиваться к моим словам, но канцлер мутит воду в совете и что-то готовит. Что именно, мне неведомо, но вряд ли тебе это понравится, - и ушел какой-то враз постаревший и сгорбившийся.

- Все чудесатее и чудесатее, - почесала я нос и улеглась, натянув одеяло по самые уши. – Но эти сведения нужно принять к сведению, - и мгновенно уснула, не дожидаясь Омаль и фрейлин.

Утром, когда меня после завтрака одевали в дорогу, я попросила маркизу, все еще пребывая в тяжелых раздумьях:

- Пригласи ко мне, пожалуйста, графа. Хочу кое о чем с ним поговорить.

Омаль кивнула, как бывалый солдат и удалилась, не задавая вопросов. Альфонсус прискакал практически мгновенно.

- Под дверью сидели, дядюшка? – ехидно спросила я, натягивая перчатки.

- Чем могу служить вашему величеству? – склонился передо мной в низком поклоне родственник.

- Я тут подумала, - одарила я его изучающим взглядом, не торопясь давать позволение разогнуться, - что ты мне будешь нужнее в столице, чем в своем замке. – (Граф радостно встрепенулся.) – Но! – остановила я его. – Должностей я тебе важных не доверю, хватит с тебя ренты! А служить ты мне будешь ушами и глазами…

- Все, что прикажет ваше величество! – бухнулся на колени осчастливленный родственник и облобызал подол моего дорожного платья.

- Не слюнявь, - выдернула я из его рук бархатную ткань, - мне в этом еще целый день ехать! И не дай тебе Марай, дядя, меня снова подвести, - я подняла его голову за подбородок веером, - мигом окажешься на плахе. Я не посмотрю, что ты мой единственный родственник!

- Я не подведу, ваше величество! – радостно заверещал Альфонсус, почувствовав себя в родной стихии. – Все вызнаю, все доложу!

- И не смей искажать факты в свою сторону! – окоротила его я. – Узнаю, что крысятничаешь и вымогаешь, итог будет такой же – плаха! А теперь иди, встретимся в столице, на коронации. Советую прибыть туда раньше и разузнать побольше!

- Да пребудет с вами, ваше величество, - уполз счастливый граф, радуясь непонятно чему, - благодать Марая и милость источника!

- Сурово ты с ним, - одобрительно фыркнула Омаль, накидывая мне на плечи плащ.

- Он еще легко отделался, - качнула я перьями шляпы, покидая комнату, - за свои выкрутасы. По-хорошему, я должна была его пять лет продержать в темнице на черством хлебе, тухлой воде и молитвах Мараю и потом простить, если выживет. А у него элитные условия!

- Ваше величество, - нагнал меня в коридоре герцог Орео, - как вы себя чувствуете?

- Удовлетворительно, канцлер, - спокойно ответила я, следуя дальше. – Но вот только одного не пойму: почему вы, приближенный к короне, не смогли распознать мою болезнь, а сразу предположили отравление?

- Я… - обмер мужчина, замедлив шаг.

- Не знаете, что соврать, герцог? – покосилась я на него через плечо. – Не придумали еще?

- Это оскорбление, ваше величество? – попытался вспылить обескураженный моей прямотой Орео. – Или обвинение в плохом исполнении обязанностей?

- А вы как это рассматриваете? – невозмутимо ответила я вопросом на вопрос. – Или, может, все же попробуете признаться честно, что несмотря на вашу родословную, достаточно близкую к королевской семье, вы совершенно лишены магии? И именно поэтому престол Глеховии до сих пор свободен и достается женщине?

- А вы умны, ваше величество, - поравнялся со мной канцлер. – Честно говоря, не ожидал от девушки, столько времени проведшей в отдаленном монастыре, такой подробной оценки ситуации. – Он чуть склонил голову: - Примите мое восхищение и почтение, ваше величество!

- Оставьте себе, - расщедрилась я. – Думаю, они вам еще понадобятся, – за это время мы вышли во двор и меня куртуазно посадили в карету.

- Ваше величество, - застыл около двери герцог, — это не совсем по этикету, но не разрешите ли вы сопровождать вас до королевского дворца в вашем экипаже? К тому же, - он покосился на недовольно поджавшую губы Омаль, - с вами ваши дамы, которые в случаем моего неподобающего поведения забьют меня насмерть веерами и носовыми платками.

- Наивный какой, - пробурчала Лара, перекладывая поближе в себе кочергу для походной жаровни, - зачем веера на такого тратить, когда можно подручными средствами разобраться? – но так тихо, что ее услышала лишь я. Маркиза была занята, делая отвращающие зло и нечистую силу знаки.

- Мы удовлетворим вашу нижайшую просьбу, канцлер, - обдумала я его слова, - поскольку благодарны вам за помощь в спасении нашей жизни. - Я подвинулась на сиденье, поманив к себе статс-даму, сейчас точно оправдывающую свою фамилию по мужу - мордебулия у нее была будь здоров! – Но при одном условии: вы не будете нам надоедать!

- Как прикажет ваше величество, - коротко кивнул мужчина, забираясь в карету и садясь напротив. – Все будет, как вы хотите.

И спустя несколько минут наш кортеж двинулся в путь.

Собственно, страну Глеховию от края до края я видела мельком. Что могу сказать по этому поводу? – страна в основном равнинная, кое-где были участки степей и лесостепей, но, по-большей части территория Глеховии – ровные поля, сады, много рек и озер. Леса. Холмы. Гор почти не видно.

Сельскохозяйственная страна с небольшим количеством залежей полезных ископаемых, но щедро одаренная другими природными ресурсами: водой, богатой плодородной почвой и прекрасным климатом, в меру мягким и полноводным.

Жители Глеховии по большей части небогаты. Но зато они трудолюбивы, а потому не голодают и веселы. Днем ни в городе, ни, тем более, в деревне, людей не много. Но утром и вечером видно, как пастухи сгоняют скот на выпас, как селяне с граблями и косами на телегах едут в поля или бредут с пустыми корзинами в сады и на виноградники.

Идут весело, с песнями. И пусть на ногах рваные постолы, штаны и свитки в заплатках - на лицах улыбки. Жизнерадостный народ, не жадный, и довольный даже малостью. Не то что окружающие меня аристократишки, напыщенные и сердитые, вечно всем недовольные.

Для них радость собственного народа, их песни – вызов. И я не раз видела, как их от вида собственных людей плющило и корежило, словно голубокровому аристократу сунули под нос лопату навоза, и он, бедненький, не знает куда деться от неприятного запаха. И дал бы по шее смердам, да при королеве так себя вести неудобно. Слишком велика разница между придворной куртуазностью и отвращением, замешанным на страхе и ненависти.

- Герцог, - уставилась я на своего неожиданного компаньона, - сколько лимонов вы съели сегодня с утра? Предваряя ваш вопрос: выражение вашего лица настолько кислое, что вы явно переборщили, даже если не съели ни одного!

— Это же простолюдины, - безразлично пожал плечами Орео, не отреагировав на мой выпад. – Вы же не ожидаете, ваше величество, что я буду с ними целоваться?

- Да я вообще не ожидаю, - фыркнула я ответ, - что вы будет хоть с кем-то целоваться при мне. Ваша личная жизнь вне пределов моих интересов!

- А личная жизнь короля Сегала тоже вне ваших интересов? – пустил в меня отравленную стрелу канцлер. – Почему ваш супруг не сопровождает вас на такое важнейшее событие, как коронация? – Вкрадчиво: - Возможно, он сопровождает кого-то еще, отдавая предпочтение этой персоне?

- Мне не нравятся ваши намеки, - спокойно ответила я, не давая возможности противнику увидеть, как его шпилька достигла своей цели. – И если его величество отсутствует - следовательно, у него есть неотложные дела, требующие его вмешательства! И мы больше не будем касаться моей личной жизни. Это понятно?

- Вы еще так наивны, ваше величество, - ответил мне мужчина, внимательно изучая мое лицо. – Оттого, что вы не желаете видеть - не значит, что этого не существует в природе. Но я подчиняюсь вашему приказу и больше не произнесу ни слова на эту тему.

На том и порешили. Хотя весь путь до следующего замка я ловила на себе его изучающие взгляды. И мне это страшно не нравилось. Моя интуиция вопила сиреной, сигнализируя об опасности. И в этом случае мне бы очень хотелось ошибиться.

Кортеж подкатил к одному из безликих королевских замков, предназначенных для ночлега монархов и остановился у высокого крыльца. За чугунной оградой, несмотря на позднее время толпился народ, желая поглазеть на свою королеву.

Герцог вышел наружу и вежливо подал мне руку.

- Смотрите-ка! – раздался радостный вопль. – Королева-то рыжая! Как пламя! Прям смотреть больно!

- Да не, - откликнулся кто-то с другого края. – Под шляпой не видно. Можа, дурят нас?

- Разогнать зевак! – гаркнул канцлер страже. – Живо!

- Не сметь! – рыкнула я в ответ, окружая себя золотистыми снежинками и выдергивая свою руку из его ладони. – Если мой народ хочет убедиться в цвете моих волос, - сняла я шляпу и вытащила шпильки с помощью снежинок, позволив своим волосам струиться свободно, - то пусть смотрит! Это не секрет!

- Истинная! – пронеслось по толпе. – Истинная королева! – и народ начал падать на колени. Послышались крики:

– Благослови вас Марай!

- Наконец на Глеховию спустилось благословение!

- Долгия лета настоящей королеве!

- Прям голубка рядом с этим стервятником!

- Да не! Это ж падальщик!

- Если вы уже насмотрелись, – громко сказала я своим настоящим подданным, кормящим все королевство, - то позвольте мне удалиться и отдохнуть! И расскажите всем, что теперь у вас есть истинная королева, которая принесет в страну благоденствие! – И, кивнув всем, развернулась к выходу.

- Да благословит Марай королеву! – раздалось мне вслед.

- Позаигрывали с чернью, ваше величество? – прошипел сзади канцлер, топая за мной попятам. – И как? Получили свою минуту ненужной славы?

- Я не искала славы, - фыркнула я, следуя за королевским распорядителем. – Я просто показала народу, что ему есть на что надеяться! И мне приятно понимать: душу народа в Глеховии жестокостью и поборами не убили. А завидовать нехорошо, герцог!

- Не надо делать поспешные выводы, ваше величество, - с трудом сдержал свой норов герцог и удалился, впрочем, не забыв поклониться.

- Да и фиг с тобой, - пробурчала я себе под нос, вступая в отведенные мне покои, роскошные и безличные.

Вокруг мгновенно закрутились мои дамы, стаскивая с меня дорожную одежду, готовя ванну и заказывая ужин. Обычная рутина, скучная и повседневная.

Сюрпризы начались, когда я, сытая и расслабленная, сидела у открытого окна в спальне, любуясь ночным небом и попивая травяной настой. Я отпустила своих дам отдохнуть и сейчас наслаждалась покоем.

- Думаешь, ты слишком хороша для меня? – ворвался в мою спальню расхристанный герцог Орео с открытой бутылкой вина в одной руке. Он остановился, пронзил меня взглядом черных глаз и, запрокинув голову, отпил из бутылки, капая на голую грудь.

— Это уже становится традицией, - пробормотала я, во все глаза рассматривая чудное юдо, - приходить ко мне пьяным! А стереотипы надо ломать! – И громко: - Чем обязана вашему визиту, канцлер? Дверью ошиблись?

- Ты! – ткнул в меня посудиной Орео. – Никогда не будешь надо мной смеяться! Никто не смеет так со мной поступать!

- Все сказал? – встала я из кресла, начиная откровенно злиться. Вот только истерик мне не хватало для полного счастья. – Тогда пошел отсюда вон! Живо!

- Не так быстро, Алиссандра! – поймал меня в прицел своих глаз мужчина. Он отшвырнул бутылку, залившую красным вином светлый ковер и целенаправленно пошел ко мне. – Когда я с тобой закончу, то ты будешь молить, чтобы я остался…

- Смотри не лопни от своей мнимой значимости, - отрезала я, почему-то совсем не испытывая страха. Да, он меня выше, сильнее и может скрутить одной левой, но я его не боялась. Возможно, опасалась, частично жалела, но больше недоумевала.

- Стерва! – облапил меня герцог, прижимая к крепкому телу. – Но мне такие нравятся!

Я беспомощно посмотрела на приоткрытую дверь, ожидая хоть какой-то поддержки от челяди. Но стоявший за створкой слуга закрыл ее с виноватым выражением лица, стыдливо пряча глаза.

Понятно! Действительно, кто я такая пока? Кандидатка на престол, которая еще неизвестно получит ли его, а герцог годами платил жалованье всем слугам в королевских замках. Он был для них всем, и кто пойдет поперек своему кумиру и благодетелю ради какой-то рыжей девки?

- Ты дашь мне то, что я хочу больше всего на свете, - нагло заявил канцлер, опуская голову и завладевая моими губами.

Ну да, счас! Прям, я вся заждалась понимания. И, судя по сложившемуся у Орео мнению, просто горела от желания быть изнасилованной. Это он где у меня прочитал?

- Ой! – отшатнулся от меня герцог, не выпуская из рук. Чего отшатнулся? Я его цапнула за губу в порыве страсти. Страсти к освобождению и избавлению, если кто не понял. – Дикая кошка, - вытер он капающую кровь рукавом черной шелковой рубашки. Расчетливо прищурился: - Страстная, значит? Сейчас проверим! – и потащил меня к кровати, попутно пытаясь стащить с моих плеч платье.

- Ну все! – выдохнула я, вызывая свои снежинки. – Кто не спрятался, копайте себе могилу! – и напустила на мужчину своих помощников, придав им ускорение.

Орео как корова языком слизнула. Его отбросило к двери с такой силой, что створка задрожала и, кажется, треснула. Мужчина перевел дух и с недоумением уставился на свои запястья, пришпиленные к дереву магией.

- Если ты еще раз… - приблизила я свое лицо к его побагровевшей физиономии, чуть ли не касаясь носами, - еще раз протянешь свои загребущие ручонки к тому, что тебе не принадлежит, то сильно об этом пожалеешь! – Я отодвинулась от него: - Потому что у тебя больше не будет рук – я их просто-напросто оторву и подарю обратно! – и покрутила указательным пальцем, показывая снежинкам направление, куда отправить нежеланного гостя.

- Все можно изменить! – прошипел Орео, пока магия достаточно мягко вышвыривала его в коридор. Мягко, потому что его не размазало по стенам, не постучало по потолку, не выкинуло в одно из громадных арочных окон, а всего лишь шлепнуло пару раз об пол. И то… достаточно интеллигентно.

- Ваше величество! – бежали ко мне неподобающе задрав юбки Омаль и Лара. – Вы в порядке?

- Я-то да, - с удовольствием наблюдала я за подлетающим и шлепающимся обратно канцлером. – А вот он нет! – кивнула на Орео, старавшегося отпихнуться от назойливых снежинок, так и норовивших сделать из него качественную отбивную.

- Встаньте герцог Орео, - рявкнула маркиза, предварительно осмотрев и ощупав меня с головы до ног на предмет повреждений, - как подобаем мужчине и аристократу!

- Не могу, - признался тот, устав бороться с магией.

- Вставайте уже, - отозвала я своих маленьких, но храбрых воинов. Честно говоря, очень хотелось увидеть, что задумала моя статс-дама, которая в данный момент просто дымилась от жажды мести.

Орео с трудом поднялся на ноги и выпрямился, опираясь на стену.

- Я не могу вызвать вас на дуэль! – поддернула Омаль кружевные рукава платья… и врезала ему в челюсть приличный хук справой. – Но я могу дать вам в наглую морду!

Неожиданно герцог закатил глаза и свалился на пол без сознания. За ним обнаружилась довольная Лара с кочергой в руке.

- И как это понимать? – скрыла я улыбку.

- Дык, - пожала плечами девушка, перешагивая через поверженного врага, — это вы тут по-благородному в морду даете, а я по-простецки кочергой по башке - и пусть думает в чем провинился!

- Думать ему после твоей кочерги будет нечем, - заметила я, подзывая жестом выглядывающих из-за угла слуг. – Унесите канцлера в его покои, чтобы на дороге мусором не валялся! А то окончательно раскинет государственные мозги! – и ушла к себе в спальню.

- Ты нажила себе врага, - сообщила мне Омаль очевидную новость. – Лютого! Такое оскорбление не прощают даже королеве!

- И что мне теперь делать? – покосилась я на нее, плюхаясь в облюбованное кресло. – Попросить у него прощения или раздвинуть ноги, чтоб уж совсем простил?

- Не утрируй! - погрозила мне пальцем маркиза с расстроенным видом. – Просто всегда об этом помни, пока не поменяешь канцлера навсегда, - тем же пальцем она показала в пол. – Совсем навсегда.

- Ты прямо из меня какого-то монстра делаешь, - обиделась я, поджав губы. – Он все же человек…

- Если бы он еще об этом помнил, - фыркнула статс-дама, аккуратно присаживаясь на кровать. – И когда на голове корона, то руки всегда по локоть в крови, хочешь ты того или нет. Всегда будут враги, желающие лишить тебя жизни, а твоя задача опередить их в этом. И, конечно, ты можешь ходить с закрытыми глазами и не видеть очевидного, но сколько ты тогда проживешь?

- Мало, - согласилась с ней я. Призналась: - Но мне претит мысль об убийстве. Как-то это… - я передернула плечами.

- А ты подведи его под казнь за измену стране или королеве, или стране и королеве, - предложила мне женщина. – Только не позволяй себя убить. - Она украдкой смахнула слезу: - Ты мне уже как дочь и потерять тебя я просто не могу…

- О Марай! – уперла руки в бока молчавшая до этого Лара. – Одни сопли! Дали бы мне его добить кочергой, потом бы сказали, что сам напился и с лестницы рухнул. Раза три, - она задумалась. – Или четыре. Но все равно все было бы на моей совести, а я бы с ней уж как-нибудь договорилась, поскольку совесть моя и меня слушается!

- Ты меня пугаешь! – смотрела я во все глаза на девушку. – Такая кровожадность…

- Какая кровожадность! – всплеснула она руками. – Вот если бы я его кастрировала шипчиками для бровей – это было бы кровожадно! А так вполне милосердно – два удара и все – спекся!

- У нас тут что, - подпрыгнула я в кресле, - сборище кровавых убийц? Почему мы на ночь глядя рассуждаем об душегубстве?

- Потому что если бы у тебя не было бы магии, - нравоучительно заметила Омаль, - то лежала бы ты сейчас под герцогом. И спасли бы мы тебя уже поздно. А поскольку ты все еще девственница, то потребовать тебя для него даже особо напрягаться не нужно! Это ж такой подарок!

- Тьфу! – сплюнула я в сердцах. – Не порть мне сон. И скажи Неподкупию, пусть поставит мою личную стражу у моих дверей, даже если канцлер распорядился иначе!

- Слушаюсь, - кивнула маркиза и ускользнула, бросив на Лару выразительный взгляд.

А я улеглась спать под бдительной охраной воинственной горничной и задумалась. Омаль была полностью права: герцог мне этого никогда не простит. Я слишком расслабилась и забыла о гадючнике, в котором обитаю уже не первый день. Здесь все живут как скорпионы в банке: либо ты, либо тебя. И почему-то мне не хотелось, чтобы меня. Но и кровь проливать тоже особого желания не было. И куда же я лезу? Зачем я во все это вляпалась? Ради мужчины с фиолетовыми глазами? А нужна ли я ему?

Так и уснула с грустными мыслями, ничего не решив.

А утром мы снова отправились в дорогу. Орео со мной не разговаривал, держась особняком и явно демонстрировал свое равнодушие и презрение. Не то, чтобы я была против, но все это сильно настораживало. К тому же я случайно подслушала разговор, когда гуляла в кустики на одной из «зеленых» остановок.

- Герцогиня уже выехала, - сообщил кто-то грубым голосом. – Она уже несколько раз встречалась с объектом и все прошло достаточно успешно.

Мне стало не по себе. Если под герцогиней подразумевать Симону, то объект – это Матиас? И что значит «прошло успешно»? Как вообще все это понимать?

- Наблюдай дальше, - велел Орео. – Мне нужны подробности, - и они удалились от того места, где я сидела в засаде.

Настроение у меня упало ниже плинтуса, зато канцлер повеселел и сменил гнев на милость, снова начав мне оказывать знаки ненужного внимания.

Я настолько расстроилась, что пропустила все на свете, даже торжественный въезд в столицу Глеховии Анадэйл.

- Ваше величество, перед вами королевский замок… - склонился к окошку кареты герцог, привлекая мое внимание.

Я безразлично кивнула, но выглянула из окна.

Первое впечатление – пряничный домик, красивый и опрятный. Такой себе кукольно-мультяшный замок, взятый из фильмов Уолта Диснея, приторный до невозможности, с тонкими высокими шпилями, башенками и балкончиками, увитыми виноградом, и покрашенный яркими красками на разных этажах. В меру готики, в меру жизнерадостности, и очень много вложено любви….

Каменная резьба, статуи, вокруг замка зелень, облагороженная ножницами садовника. Несмотря на то, что поздняя осень, кусты цветут и благоухают, листва зеленая, трава изумрудная… ну прям оазис. Диснейленд, блин. Детей на экскурсию водить! И как тут жить?

Но это лишь первое впечатление. Потом накатило чувство теплоты и родства, окутанное дымкой легкой печали, как будто замок ждал меня много лет и сейчас распахивал гостеприимные объятия.

Наш кортеж сделал круг по дворцовому двору и остановился около резного высокого крыльца, внизу которого стояла толпа аристократов. Чуть в отдалении маячила челядь, стараясь не попадаться господам на глаза.

Орео спешился, бросив поводья подбежавшему мальчишке и распахнул дверцу кареты с моей стороны, галантно подавая мне руку. Делать было нечего, я приняла его помощь и вышла наружу, для пущей безопасности выпуская свои снежинки.

- Истинная королева! – склонились передо мной придворные. – Снова благословенна Глеховия!

- Сохрани Марай королеву! – встала на колени прислуга. – Пусть будут дни ее светлы и длинны!

- Приветствую вас, о люди Глеховии! – сообщила я, двигаясь ко дворцу в расступающемся людском море. – Да пребудет с вами благодать Марая и Источника!

Дамы из числа встречающих попробовали было меня оттереть от Омаль и остальных моих фрейлин. Особенно усердствовали человек пять, одетых как на подбор: испанская прическа с характерным головным украшением «сердечком», плоеный многослойный воротник на горле – забыла, как он называется, высокий стоячий ажурный ворот на спине, приталенные платья в бело-синюю полоску с золотыми вкраплениями вышивки и жемчужинами.

А вот это уже вызов! Но я после Сегала уже научилась жестко отвечать.

- Ваше величество, ваше высочество!.. Вы должны… Вы обязаны…

Тут я не выдержала:

- Молчать! – Я обратилась к канцлеру, громко и резко: - Ваша светлость, эти люди не признают моего права на корону?

- Почему вы так решили? – жилка на виске Орео задергалась.

- Потому что дамы моей глеховской свиты встретили меня не в цветах Глеховии, если вы заметили! А это недопустимая вольность и прямой бунт! По этикету тем самым они демонстрируют, что они не мои люди и отказываются повиноваться!

Орео перекосило, он кинул выразительный взгляд на начальника охраны дворца и рявкнул, брызгая слюной:

- Разобраться и убрать!

Нахалок как ветром сдуло.

После это инцидента прочие свитские были тише воды, ниже травы. Мне представили коннетабля, королевского сенешаля, начальника дворцовой охраны и нескольких других важных персонажей, членов Совета. Полуофициально, правда, полное официальное представление будет только после коронации, во время принятия присяги дворянства новой королеве, но и то хлеб.

И вот, наконец, передо мной распахнулись тяжелые кованные двери, приглашая внутрь.

Сбилось дыхание. Стиснуло в груди. Забилось сердце. И я сделала шаг…

Я вступила под своды родового дворца Глеховии, испытывая благоговейный трепет. Все же я вернулась домой. И вдруг перед глазами возникло…

- Папа! – бежала по коридору маленькая девочка в пышном платье, потряхивая длинными рыжими кудряшками и шустро переступая ножками, обутыми в белые туфельки. – Папа, я тебя нашла!

- Да, дорогая моя! – подхватил девочку на руки высокий рыжеволосый мужчина, вокруг которого рассыпались в разные стороны золотистые снежинки. И нежно улыбнулся стоящей рядом красивой женщине с каштановыми волосами. – Разве наша дочь не прелесть?

- Она такая же как ты, любимый, - улыбнулась ему супруга и ласково поцеловала дочь. – И она станет великой королевой, когда вырастет…

Видение исчезло, растаяв, как и не было.

В это время подбежавший слуга, низко поклонившись, протянул канцлеру перевязанный свиток со свисающей вниз тяжелой сургучной печатью. Мужчина открыл послание, прочитал и довольно усмехнувшись, обратился ко мне:

- Сегодня вечером ваша коронация, ваша величество.

- В чем причина такой спешки? – нахмурилась я, пытаясь сообразить, что стоит за этим. – Почему нельзя сделать это завтра?

- Зачем тянуть? – чуть сощурился герцог, старательно гася алчный блеск в темных, как ночь, глазах. – Время подходящее – Источник ждет свою королеву! Но, - он выразительно посмотрел на меня, - нам нужно кое-что обговорить. Разрешите сопроводить вас в мой кабинет?

- Можно подумать, что я смогу отказаться, - пожала я плечами, следуя за ним в сопровождении личной охраны и фрейлин во главе с Омаль. Лара убежала проверять мои новые покои и налаживать связи с прислугой.

- Отказаться вы можете, - оглянулся через плечо Орео, прекрасно ориентируясь в запутанной системе коридоров, - но, боюсь, этот отказ вам будет стоить короны, ваше величество.

- Вы мне угрожаете? – остановилась я, нервно похлопывая веером по ладони, затянутой в перчатку.

- Я вас предупреждаю, ваше величество, - остановился и канцлер, почуяв неладное. И тут же пошел на попятный: - Я не займу много вашего времени, и вы успеете подготовиться к коронации, ваше величество.

- Герцог, - внимательно посмотрела я на него, - вы, может быть, не в курсе, но вам моя коронация нужна куда больше, нежели мне, поскольку именно я сейчас сосредоточие магии Глеховии, и я последняя из королевской семьи, кто может владеть ей! Любой другой претендент на престол не будет принят Источником и, как следствие, не будет законным королем, принятым народом!

- Прошу прошения, ваше величество, - склонил гордую голову в поклоне герцог, - если по моему упущению вы сделали столь поспешные выводы. Именно для этого я и прошу уделить мне несколько минут вашего драгоценного внимания наедине…

— Это недопустимо! – вмешалась разъяренная Омаль. – Королева не может находиться наедине с мужчиной, не являющимся ее супругом!

- Даже если это ее канцлер? – насмешливо приподнял черную бровь Орео. – Бросьте, маркиза, что может случиться, если вы все будете за дверью?

- Хорошо, - приняла я решение, - мы поговорим наедине, если вы настаиваете! – И мы все же дошли до его кабинета, оставив за дверью недовольную статс-даму и встревоженного Каспия.

Ну что сказать? Умеет герцог жить. Его рабочее место было обустроено в спокойных и выдержанных тонах, но все использованные материалы были самого высочайшего качества.

Пол с интересной изразцовой плиткой бежево-песочного цвета, правда, шершавой и неглазурованной – на такой всегда нежарко, не скользит нога и стоять приятно. У стены, уголком, два открытых деревянных шкафа-секретера, битком набитых книгами, старинными изданиями in-quarto¹².

У стены – столик для письма, невысокий, и почти пустой, на нем скромный бронзовый подсвечник и чернильница с перьями. Сбоку на возвышении - привозной орегондский набор для запечатывания писем сургучом, сияющий сине-красными эмалями, в меру скромный, в меру нарядный.

В комнате отдельно расставлены кружком пять кресел: три - для важных персон, со спинками и массивными подлокотниками, их сиденья подбиты красным бархатом; два – скорее всего, для писарей или секретарей. Одно совсем без спинки, на типичном крестообразном основании, как у раскладных стульев нашего мира, второе – со спинкой, но какое-то маленькое и без подлокотников, оба подбиты зеленым бархатом. Наверное, чтобы прислуга понимала свое место сразу, так сказать угадывала по цвету.

Там же, в углу, был постелен на пол декоративный тканый коврик из циновки, привезенный из Амаголяндии, на котором были изображены танцующие хохлатые журавли, на нем посредине на круглых грифоньих лапах стояла переносная восьмиугольная медная жаровня, красивая и элегантная. В ней уже положены для обогрева горящие угли. В нашем мире за нее, наверное, бы много заплатили как за раритет.

Еще одно раскладывающееся бюро у стены – скорей всего, для личного секретаря.

И, наконец, очень необычное окно - кажется, выдвигающее вверх-вниз, как американское, или закрепленное наглухо. Вокруг оконного проема пространство оформлено готической аркой – скорее всего, снаружи эркер. Вверху и по бокам арки белое панно из матового стекла, а от пола до уровня пояса – уже крашеный в кирпично-красный цвет камень.

Перед окном удачно поставлен основной рабочий стол с деревянным креслом (на седалище кресла накинута мягкая подушка красного бархата) плюс деревянная подставка для книг или документов. Напротив стола – два кресла для посетителей; одно для аристократов, второе для обслуживающего персонала.

Стены внизу на метр от пола – все тот же тесаный красный камень, выше они покрыты теплыми желто-оранжевыми шпалерами. Слева от стола громадный гобелен в красно-зелено-коричневой гамме, полный изображений каких-то исторических событий, от сцен битв – до коронаций, каких-то религиозных публичных покаяний и помпезных праздничных шествий, в которых я откровенно несведуща.

В подвешенной на угловой крюк кадильнице слабо тлеет какая-то ароматная смола. Воздух в кабинете пахнет благовониями и какими-то терпкими южными специями. Специфический запах, но приятный.

- Прошу вас, ваше величество, - галантно выдвинул мне мужчина массивное кресло напротив его стола.

Я затрепетала ресницами, принимая маску «благородная дама в беде». Вдруг купится? Гад. Не купился.

- Благодарю, - уселась я не чинясь. Быстрее начнем, быстрее по ушам получит. Не верила я, что мы сейчас будем обсуждать природу и погоду. Судя по его загадочному виду, пакость он уже приготовил, и пакость это вселенских масштабов, иначе почему его так распирает от собственной значимости?

- Для начала, ваше величество, - уселся в свое рабочее кресло Орео, отодвинув бумаги, - ваша коронация уже подготовлена, и все рода будут присутствовать, чтобы засвидетельствовать свое почтение и разнести весть о новой королеве. После чего вы можете, если хотите, встретиться со своими подданными. Вот список желающих, - подвинул он ко мне один из свитков. – Коронационный бал назначен на завтра, чтобы дать вам возможность отдохнуть и набраться сил.

- Прекрасно, - не сводила я с канцлера пристального взгляда, - но вы ведь не это хотели сказать мне наедине, ваше сиятельство?

- Вы проницательны, - встретил он мой взгляд. – Это приятная неожиданность…

- Не заговаривайте мне зубы! – отрезала я, испытывая беспокойство от подобной затянутости. Явно подлянка будет размером с мамонта! Или трех! Чтобы одному не скучно было.

- Как пожелаете, ваше величество, - наклонился ко мне корпусом Орео, - нам нужно решить еще один немаловажный вопрос: после коронации ваш брак с сегальским монархом будет расторгнут на основании неконсуммированного брака и оскорбления принцессы Глеховии.

- Кто это решил? – выпрямилась я в кресле, сверля взглядом канцлера, понимая, что таки дождалась. – Кто посмел?

- Совет министров, ваше величество, - ответил чем-то страшно довольный герцог. – Вы восходите на трон как королева-девственница - а, значит, совет министров вправе выбрать вам мужа по закону.

- Закон был отменен, - напомнила ему я, внутренне кипя от гнева. – Вы сами официально это заявили на суде крови при свидетелях.

- Был отменен закон о девственности, но не о выборе мужа, - тонко улыбнулся мужчина. – Так что вы обязаны будете подчиниться Совету. Это неоспоримо!

- И откуда вы знаете, что я девственница? Почему решили? – прищурилась я, глядя на герцога, как в прицел винтовки. Могла бы - прибила на месте! Тут меня осенило: - Подслушивали? – сгребла со стола перо, чтобы хоть как-то отвлечься и иметь возможность подумать.

- Кто ж не без греха? – усмехнулся уголком губ Орео. – Но все вышло случайно: я хотел справиться о вашем самочувствии, а вы слишком громко обсуждали с королем эту сторону ваших отношений. И поскольку вы полностью соответствуете закону, при котором королеве-девственнице мужа выбирает Совет Министров, то и спорить не о чем.

- Да вы что? – откинулась я на спинку, рассеянно крутя в пальцах перо. – А как насчет того, что если брак будет завершен до коронации? Или сразу после нее?

- В этом случае претензии снимаются, - с усмешкой посмотрел на меня Орео, - но у вас нет на это времени, ваше величество! Коронация начнется через пару часов, а ваш так называемый супруг еще в пути. Так что, - сокрушенно развел он руками, - вам придется смириться с выбором Совета министров и принять своего нового мужа.

- Не себя ли вы прочите на это место? – в сердцах отбросила я в сторону перо. – Слишком уж вы довольны этим обстоятельством.

- А вы будет против, ваше величество? – увильнул от ответа хитрый лис, оскалив в хищном оскале белоснежные зубы.

- Ведь вы женаты герцог, - смотрела я в черные глаза с золотистыми искорками. – Не так ли?

- Я разведен, ваше величество, - поведал мне канцлер, нимало не смутившись. На его физиономии читалась бездна самодовольства.

- И давно? – не удержалась я от вопроса, лихорадочно раздумывая в поисках выхода. – Мне кажется, такие дела быстро не делаются. Или я ошибаюсь?

- Уже неделю как, - герцог провел рукой по своим густым волосам. – Все делается очень быстро, если это в интересах государства, ваше величество.

- Но почему? – нахмурилась я, не понимая его мотивов до конца, хотя очень хотела понять. Тогда, вероятно, можно было найти решение. – Вам так хочется власти?

- Власть у меня уже есть, правда неполная, но есть, - пожал широкими плечами, затянутыми в черный камзол Орео. Щелкнул пальцами и сказал: - Вы истинное сердце Глеховии, Алиссандра, - он обдал меня заинтересованным, чисто мужским взглядом, - и быть мужем такого сокровища очень почетно. А то, что вы свежи, нетронуты, молоды и красивы – приятный многообещающий бонус.

- А вы не забыли о нашем небольшом происшествии? – сжала я губы от бессилия. – Я ведь могу и не подпустить вас к себе, канцлер!

— Это вы забыли, ваше величество, - мужчина уже откровенно раздевал меня взглядом, - что на вашего супруга магия не действует. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Так что вы будете полностью в моей власти, Алиссандра!

- Вы ко мне не прикоснетесь, - раздула я ноздри. – Никогда и не при каких обстоятельствах! Даже если мне придется отказаться от престола! – Перевела дух. – И напомню одно обстоятельство: на моего мужа магия страны, может быть и не действует, но она ОЧЕНЬ ХОРОШО действует на предметы! – И я с помощью снежинок приподняла чернильницу и опрокинула на плетеную циновку, наблюдая как по ней черной кляксой растекаются чернила. Журавли, прощайте!

- Вы уже не можете с этого пути свернуть, ваше величество, - подарил мне злорадную усмешку канцлер, мечтающий стать королем. – Лишь только вы вошли в королевский дворец как последний представитель вашей семьи, источник вас уже не отпустит. Скорее убьет, если вы попробуете сбежать. Так что у вас нет выбора. Вернее, он есть – смириться и получать удовольствие от брака с настоящим мужчиной, или еще подергаться и испытать море боли! Выбор за вами, Алиссандра!

Не проняло или не дошло?! С помощью снежинок я приподняла на расстоянии тяжелый ящичек с набором для согревания сургуча и злобно шваркнула о стену. Он разлетелся на куски.

- А так?!

Герцог слегка задумался. Именно, что слегка. Крепкий мужик. Недостаточно доказательств моей решимости? Но мне нужна рабочая глеховская лошадка госаппарата, которая борозды не портит, и не хочется его убивать. Хотя… если станет рядом со мной королем и получит корону, то придется. Вместе нам несдобровать. Или он меня, или я его. Да простит меня Бог, предпочтительно последнее.

- Вы еще не знаете одного, герцог, - встала я из кресла. – Я всегда выполняю свои обещания! Но не факт, что с вами!

- У нас будет удачный брак, ваше величество, - поднялся за мной мужчина, все еще раздевая меня глазами. – На вашей коронации будет объявлено решение Совета Министров, и у вас не будет выбора. – Он внимательно посмотрел на меня: - То, что я говорю вам об этом заранее, исходит исключительно из галантности. Считаю, у вас будет возможность смириться с этим и принять меня как мужа добровольно.

Я посмотрел герцогу прямо в лоб с мечтой об убийстве. Кровавом. Даже представила себе это удовольствие в лицах.

Он мое кровожадное выражение лица оценил. И специально для умягчения моей гордости продолжил:

- Знаю, если бы я поставил после коронации вас перед фактом, боюсь, могли бы быть… последствия. А так вы успеете морально подготовиться и подумать. Поверьте, - он встал, подошел и поцеловал мое запястье с тыльной стороны (что, согласно этикета, было вольностью, доступной, только любовнику), - я буду ласковым и хорошим мужем, буду заботиться о вас и относиться с уважением.

- Также, как к предыдущей жене? – смерила я Орео уничижительным взглядом.

Он не дрогнул. Мужчина был невозмутим и спокоен, как удав. Плохо. Значит, герцог морально готов ко всему и намерен идти по трупам.

Я решила не останавливаться и выяснить его окончательный настрой, дожать:

– Меня не впечатляет эта картина. А что будет потом, когда вы решите, что вам опять власти недостает – я рожу наследника престола, и произойдет несчастный случай? Или меня объявят безумной?

В глазах герцога что-то мелькнуло, какая-то мысль, но я не поняла – что.

Дожать ушлого политика не получилось. Тогда спасаемся бегством, пока он еще чего не удумал.

Тут герцог бросился меня заверять, что я ошибаюсь и вся из себя очень замечательная и нежно любимая, но, опять-таки, что-то в его глазах…

- Я подумаю, - фыркнула я, направляясь к выходу. – А теперь прошу меня простить, мне нужно подготовиться к коронации! Дорогу я найду сама!

- Что-то случилось? – выпалила Омаль, как только я пулей вылетела из кабинета.

- Случилось! – рявкнула я, стремительно заворачивая за угол и маня к себе пальцем герцога Неподкупия. Когда мужчина подскочил ко мне, я вцепилась в его рукав и прошипела: - Доставьте на мою коронацию Матиаса каким угодно путем! Хоть через седло перекиньте! Хоть в мешке привезите, но живым! Он мне срочно нужен!

- Но его величество, – брови начальника охраны взлетели к кромке волос, - и так собирался прибыть на вашу коронацию?..

- Молчать! – невежливо перебила его я. Ткнула пальцем себе в грудь: - Слушать сюда! У меня сегодня коронация, мне на ней крайне необходим мой муж, но канцлеру он совсем не нужен, поэтому срочно озаботьтесь этим вопросом и доставьте мне короля Матиаса сюда живым и целым! Срочно! Это важно, срыв задания приравнивается к государственной измене и карается соответственно!

- Хорошо, - кивнул головой Каспий, начиная что-то соображать. – Но в таком случае, нас, скорей всего, не выпустят из дворца по какой-нибудь важной причине…

- Счас! – отреагировала я, бросаясь к группке своих фрейлин. – Леш, - вытащила я за рукав новенькую, - ты на лошади скакать умеешь? – Обескураженная девушка кивнула: - Быстро умеешь? – Второй кивок.

- Я училась у лучших учителей верховой езды столичной школы, - сказала Леш, приседая и краснея от смущения. Совсем тихо призналась: – Даже моим братьям не удавалось перегнать меня.

– Тогда тебе все расскажет начальник охраны, и не дай тебе Марай меня подвести! – И громко заблажила: - Пошла вон, неблагодарная девка! Как ты только посмела такое удумать! Я отсылаю тебя домой! Немедленно!

На мой крик сбежались слуги и вышел из кабинета канцлер, застыв с недоумевавшим видом.

- Герцог! – развернулась я к нему в бессильной ярости. – Срочно выпишите подорожную этой девке, чтобы ноги ее в Глеховии не было в течении пяти минут!

- Что-то случилось, ваше величество? – нахмурился Орео переводя взгляд с меня на стоящую на коленях и заламывающую руки Леш. Хорошо у нее получалось. Правдоподобно.

- Случилось! – топнула я ногой, чуть ли не вцепляясь зубами в веер. – Поэтому я хочу, чтобы она быстро меня покинула и чтоб духу ее в Глеховии не было! И если… - Я в упор посмотрела на канцлера: - …не будет по-моему, то короноваться сегодня я не буду! Это понятно?

- Вполне, - кивнул Орео. Наклонился к безутешной Леш и сказал: - Пойдемте леди, я отдам нужные распоряжения…

- Я также требую, - спустила ему в спину словесный курок, - чтобы ее сопровождал мой начальник охраны. Так я буду полностью уверена, что эта мерзавка покинет страну!

- Но она все равно не успеет, - пожал плечами герцог. – До границы пара суток…

- А меня это должно волновать? – нахмурилась я, нетерпеливо постукивая сапожком об пол. – Это должно волновать вас. – Не удержалась от шпильки: — Это же вам моя коронация важна как своя!

- Я прослежу, ваше величество, - прекрасно понял меня Орео и удалился в сопровождении девушки и части моей охраны. Я дождалась пока они скроются из вида и устало привалилась к стене, прикрыв глаза.

- Алиссандра, - осторожно тронула меня за руку маркиза, - может быть, тебе стоить хоть немного поспать?

- С кем? – подпрыгнула я от неожиданности, сморозив глупость. – Извини, вырвалось. Отведи меня в покои.

Омаль понятливо кивнула и повела меня в отведенные покои, вызвав для этого слугу.

Две створки двери распахнули лакеи, и я вошла… Ой!

Покои королевы были похожи на дамскую шкатулку, или поставец, обитый сине-золотой парчой. Сами-то покои на самом деле большие, даже огромные, но без людей пустые до гулкости.

По левую руку, напротив от парадного входа утопленный в стену камин с темно-серым экраном. Второй, черный ход для слуг – узкая дверца неподалеку от очага – думаю, метрах в трех.

Посреди пустующей комнаты кровать, сделанная с размахом, по-королевски, как сексодром на пятерых, а, может быть, и больше.

Шпалеры стен, квадратный балдахин, занавеси балдахина, покрывало на кровати – все из узорчатой полосатой парчи, сине-золотой с капелькой коричневого. В этом же ключе изразцы плитки камина, так великолепно подобранные, что разница не бросается в глаза.

На полу яркая изразцовая плитка, бело-сине-желто-черные квадраты, выложенные рустикальными узорами.

Потолок оформлен полосками навесного деревянного потолка с тяжелой поперечной балкой. Полоски дерева не то обтянуты теми же шпалерами, не то покрашены (хотя вряд ли). Потолок довольно-таки высокий, метров пять, а может и больше - сразу не понять. Яркая оболочка стен зрительно скрадывает размеры.

С потолка спускается тяжелая кованая люстра, оснащенная чашами с инкрустациями камней и хрусталем, но в каждом углу комнаты стоят массивные бронзовые четырехсвечники, так что, думаю, ей пользуются нечасто, только для каких-то парадных аудиенций.

И одинокое напольное зеркало в бронзовой раме.

Дизайн немного режет глаз контрастом сочетаний, но в целом в ансамбле все выглядит приятно. Получается, внизу много белого и синего, а выше – коричневого и золотого. Смотрится довольно роскошно.

- Ты можешь объяснить, что случилось? – подступила ко мне с расспросами статс-дама, когда мы остались одни. – Такое поведение тебе настолько несвойственно, что я начинаю сильно волноваться за твое душевное здоровье.

- Да? – фыркнула я, накручивая круги по спальне. – Лучше бы волновалась за другое! – и кратко ввела ее в курс дела.

— Вот сволочь! – выругалась Омаль, дослушав пересказ последних событий. Потом задумалась: - Но если ты станешь королевой, то, значит, в тот же миг обретешь возможность отменять любые законы! Вот сразу и отменишь этот.

- Не могу! – плюхнулась я на кровать, заламывая руки. – Пока у меня это треклятая девственность, у меня нет полной власти! И Совет Министров действительно может выбирать мне мужа и диктовать условия. Так что мне срочно нужен Матиас!

- Что же могло задержать его величество? – постучала пальцем по губам статс-дама в задумчивости.

- Рыжее такое задержало, - фыркнула я в ответ. Показала руками: - С во-от такими достоинствами!

- Но… - начала говорить Омаль, но тут же осеклась и отвела глаза. А вот это уже становится весьма интересным. И что же знает она, чего не знаю я, а?

- Алиссандра, - в дверь бочком протиснулся взъерошенный дядя, - нам нужно срочно поговорить! Я разузнал: тут готовится что-то серьезное – тебя намереваются развести с королем…

- Да я уже в курсе, - кивнула я ему, отвлекаясь от маркизы. – Меня уже поставили перед фактом в очень неудобную позу! Герцог порадовал… из - чтоб ее! - галантности… Так что можешь не тратить слова. Вряд ли замышляется еще одна такая же грандиозная подлянка!

- А-а-а, - сдулся от разочарования Альфонсус, - а я-то думал…

- Все в порядке, - утешила я его, - просто меня канцлер по этому вопросу самолично просветил с указанием новой кандидатуры на роль мужа. Другой вопрос, - прищурилась я на него, - ты чем-то можешь им помешать?

- Ничем существенным, - сокрушенно развел руками родственник, - кроме того, что я уже отправил своих шпионов на поиски твоего мужа. И вот, - покопался он в своих карманах и сунул мне маленький пузырек.

- Что это? – посмотрела я на бутылочку. – Яд? Для меня?

- Почему сразу яд? – покраснел от негодования граф. – Я не до такой степени ненавижу свою единственную племянницу. Это сильнодействующее снотворное, всего-навсего!

- А зачем мне снотворное? – вытаращилась я на Альфонсуса. И тут до меня дошло: - «Ромео и Джульетта»! – Я послала ему воздушный поцелуй. - Дядя, ты гений! И пусть попробуют меня сонную затащить на коронацию! – и в сторону Омаль: - Давай стакан с водой, будем отлынивать!

- Я выпью первая, - отрезала статс-дама, - мало ли что там намешано! Если через какое-то время не умру, можешь, тоже пить!

- Да счас! – взорвался дядюшка, выхватывая у меня из рук бутылочку. – А кто будет ей подливать снотворное в питье, пока король не приедет? Я, что ли? – Он открыл склянку: - Лучше на мне проверим! Если что - запихаете меня под кровать до тех пор, пока я не просплюсь! - и выдул глоток.

Спустя пару минут граф сонно моргнул и вырубился, начав оседать на ковер со словами:

- Я же говорил, что это снотворно… - Он захрапел.

- И куда мы теперь будем его девать? – вопросительно уставилась я на чересчур бдительную Омаль. – Под кровать нельзя. Дядя слишком громко храпит, обнаружат сразу: а это существенный компромат для моей репутации!

- В гардеробную, - решила статс-дама после короткого раздумья. – Заныкаем под платьями, там никто искать не будет. Если что - скажем, что мыши, - и нагнулась, хватая Альфонсуса за ноги.

- А мыши храпят? – поддела ее я, помогая перетаскивать родственника в гардеробную и заваливать платьями и нижним бельем.

- Можно подумать, - пыхтела маркиза, - что кто-то из нас знает – храпят ли мыши! Пусть думают, что храпят! – в это время граф издал тонкий стон, сменившийся посапыванием: - И стонут, и сопят, и вообще… умеют все!

- Мда, - вернулась я в спальню и отмерила себе немного снотворного в стакан с водой, — вот так и рождаются легенды.

- Погоди, - остановила меня практичная Омаль. – Давай сначала помогу раздеться, а потом ты ляжешь в кровать, как и подобает королеве.

- А графы у нас, значит, по гардеробным валяются, - хихикнула я, но послушалась. Безусловно, спать лучше в кровати и без корсета. Удобно устроившись, выпила снотворное и закрыла глаза. Вскоре пришел сон…

Я парила над дорогами, выискивая Матиаса. И нашла. Он стоял на берегу полноводной реки рядом с боевым жеребцом и слушал доклад своего начальника охраны о том, что дороги перекрыты и переправы нет, поскольку на мосту сейчас усиленный наряд стражи.

Я разозлилась. Ну, Орео, погоди! Никто на моей земле не может помешать мне и моим желаниям! И по моей воле расступились воды реки, открыв широкий проход для короля Сегала.

- Алиссандра? – нахмурился мой муж, пока остальные в изумлении глазели на случившееся чудо. – Ты здесь? С тобой все в порядке?

Ответить я ему не могла, лишь качнула ветвями прибрежных ив и еще шире распахнула проход. Матиас не стал ждать еще одного чуда. Он махнул рукой, призывая остальных, вскочил на коня и рванул вперед.

И ложилась прямая дорога по копыта его коня. И расступался лес, и сдвигались горы, и мелели реки, делая его путь прямым и легким.

Но это все лирика, в на самом деле все это было нудной и тяжелой работой. Поскольку помимо него, были еще люди, жившие на моей земле. И мне точно не хотелось, чтобы они пострадали. Поэтому помимо сглаживания дороги, приходилось еще убирать последствия: выращивать погубленный урожай, залечивать раны леса, успокаивать испуганную рыбу. В общем, офигительно много чего, и не спрашивайте, сколько мне потребовалось сил. У меня все равно их не осталось…

- Вы можете немедленно разбудить ее величество? – громыхал рядом со мной герцог Орео, отвлекая от насущной работы. – Она должна быть на коронации!

- А вы ее туда отнесите, - издевательски подзадорила его Омаль. Встала в позу: – И почему я должна будить ее величество? Королева устала. Вот отдохнет, придет в себя и решит, когда и где ей нужно быть!

- Тогда я сделаю это сам! – рявкнул герцог. Ну да, ну да… я отозвала незначительную часть снежинок и построила вокруг себя заградительную стенку. Теперь пусть хоть лбом об нее стучится, хоть головой таранит! Судя по звукам, так и случилось. Потом хлопнула об косяк дверь и наступила тишина.

А Матиас все скакал, сокращая расстояние между нами. И я была рядом, помогая ему. Потому что от этого зависели не только наши судьбы, но и жизни людей двух стран. А это хорошая мотивация, не так ли?

И закончилась эта безумная скачка во внутреннем дворе замка, куда я открыла им ворота. И никто не посмел мне перечить!

Матиас соскочил с коня, отбросил со лба взмокшие пряди волос и кинул поводья подбежавшему конюху. После чего твердой походкой направился в королевский дворец.

- Всем привет! – распахнула я глаза, сладко потягиваясь. – Что у нас новенького?

- Алиссандра! - напряженно сказала Омаль, стоя неподалеку от кровати с кувшином в руках, но не приближаясь. - Твой муж прибыл. Канцлер уже сгрыз от злости спинки твоей кровати, пытаясь тебя разбудить. И… не могла бы ты убрать свой барьер, чтобы я смогла выйти? – Она замялась: - Мне неловко в этом признаваться, но мне очень нужно отлучиться по делам.

- Извини, - покраснела я от стыда, что не подумала о своей статс-даме и заперла ее внутри со мной.

- Ничего страшного, ваше величество, - рванула на всех парах в туалет маркиза, счастливо прижимая к себе кувшин.

Вернулась она спустя полчаса еще более довольная и сообщила:

- Там герцог допиливает своих советников, профукавших короля Сегала, и спрашивает: можем ли мы все же провести коронацию!

- А что советники? – полюбопытствовала я, разрешая фрейлинам обо мне позаботиться.

- Советники оправдываются, что они тут ни при чем, мол, во всем виновата королева, которая еще даже не короновалась и не торопиться этого делать, - деловито доложила мне Омаль. – И справедливо опасаются, что если такое творится до коронации, то что же будет после, и не пора ли им паковать свои вещи и бежать в фамильные замки!

- Наивные, - хмыкнула упомянутая некоронованная королева Глеховии, заворачиваясь в халат и присаживаясь за накрытый столик, - если мне будет очень надо, то я их и там найду.

- Ну должны же быть у этих господ быть хоть какие-то иллюзии, - пожала плечами статс-дама, раскладывая на кровати рубашку из небеленого холста. Она мотнула подбородком, указывая на тряпку: – И вот это тебе нужно надеть на коронацию. – Она потерла лоб: - Нет, я понимаю, что у нас в Сегале своих причуд тоже хватает, но чтобы так…

- А они подстраховались, - заметила Лара. – Видно, до них дошли слухи о том, что наша королева имеет в одежде свои предпочтения, и они всегда не совпадают с традициями.

- У каждого свои недостатки, - фыркнула я, уплетая поздний завтрак.

- Никто и не спорит, - бурчала себе под нос горничная, делая свои дела. – А уж про умение выдавать свои недостатки за достоинства я вообще ничего не говорю… чисто из верноподданнических чувств!

- А где, кстати, мой муж? – вспомнила я из-за чего организовался весь сыр-бор. – Если он приехал, то почему его нет здесь, со мной?

- Потому что около твоих покоев, Алиссандра, - спокойно сообщила маркиза, прекратив поджигать взглядом простонародную рубашку, - дежурит цепной герцог, который бросается на каждого посетителя, угрожая стукнуть по голове сводом законов Глеховии и утверждает, что королева до коронации должна находиться в одиночестве, дабы подумать о своей стране и поразмыслить о своих обязанностях!

- То есть, судя по его логике, - слегка растерялась я от такой информации, - он вас за людей не считает? Если уж я тут в одиночестве…

- Мы – дамы, - пояснила Омаль, - нам можно. А дамы у него с разумностью не ассоциируются. И его величество честно пытался к тебе прорваться, но канцлер сказал: либо с ним, либо никак. Я думаю, его величество не стал рисковать своим моральным здоровьем и попросил передать, что обязательно будет на коронации, даже если ему придется прибыть туда через труп Орео.

- А где Леш? – пересчитала я фрейлин. – Она же с ним должна быть? Нет?

- Моя племянница сейчас сидит под замком в покоях герцога до выяснения вашего решения, - поведала статс-дама. – И, судя по всему, не очень-то хочет что-то менять. Так я могу ее оттуда вытащить и заставить выполнять свои обязанности?

- Стоп! – нахмурилась я. – Как это незамужняя девушка в покоях неженатого мужчины - и одна? Это же неприлично!

- Кто сказал, что она там одна? – растерялась Омаль. – Там с ней ее родители, две сестры, три брата и все родственники, срочно приехавшие на твою коронацию.

- А герцог тогда где? – не поняла я, куда там можно запихать еще и канцлера.

- Дык под вашей дверью, - влезла в разговор хихикающая Лара. – Которые сутки там ночует. Жалко у него хвоста нет, а то бы махал.

- Боюсь, что есть, - поднесла я к губам чашку с травяным чаем. – Только он им махать не будет, а сразу к делу пристроит, если у нас ничего не получится.

- Ваше величество! – заорал в коридоре Орео. Легок на помине. – Если вы все же хотите присутствовать на своей коронации, то она начнется через пару часов! Я не могу позволить гостям и дальше спать в коронационном зале, чтобы никто не занял их места! Пожалейте своих подданных!

- Хорошо, ваша светлость! – рявкнула я в ответ. – Считайте, у меня проснулась совесть, и я буду готова в течении часа, только доем свой завтрак!

— Это уже обед, - не смолчал мужчина. – И благодарю вас, ваше величество!

- Да пока не за что, - мрачно сказала я, отставляя чашку и вставая. Чай встал колом в горле и резко пропал аппетит, во рту противно и горько. Еще чуть-чуть обидно. Я набрала воздуха и с ледяным спокойствием сообщила: – Ну, дамы, давайте на этот раз будем следовать традициям!

И меня быстренько собрали на коронацию. Угу. Сборы были как на похороны и примерно столько же радости. Да и вид соответствующий, позаимствованный прямо из «Вия». Нужно было всего-навсего натянуть на себя рубашку и причесать волосы, оставляя их распущенными. На ноги мне обули легкие туфельки без каблуков, на плечи накинули зеленый бархатный плащ без меховой оторочки и вышивки.

- Я готова! – кивнула я маркизе. Та распахнула дверь, и в нее вошли четверо здоровых гвардейцев в национальных цветах во главе с канцлером. Ворон на сей раз себе изменил. Вернее, изменил черному цвету и вырядился во все темно-зеленое. Впрочем, этому подлецу все было к аристократическому лицу. Это несправедливо!

- Прошу вас, ваше величество! – склонился в поклоне Орео, мазнув по моему лицу быстрым взглядом. И что он там хотел прочитать? Декларацию Независимости или новую Конституцию Глеховии?

- Ведите, - кивнула я ему, полностью готовая к принятию новых обязанностей. Более того, мне это было нужно. Что-то внутри меня настойчиво подталкивало к этому шагу и напоминало о наследии и длинной череде предков. Предки, правда, были не мои, но почему-то воспринимались на родственном уровне.

Мы прошли широкими светлыми коридорами, следуя в королевскую часовню, с незапамятных времен хранившую магический колодец, закрытый камнем. И на этот раз не было никаких посторонних зрителей. Мы шли в полном молчании и одиночестве. Хрупкая тишина нарушалась лишь звуком шагов и слабым бряцанием оружия.

- Минуту, - попросил герцог, останавливаясь у громадных дверей. Он окинул меня внимательным взглядом, не упуская ни одной детали, кивнул и распахнул створки со словами: - Внимайте, все люди Глеховии! Сегодня знаменательный день! На трон взойдет истинная королева, и ее по нашей давней традиции коронует магический источник, подтверждая ее право на трон, власть и наши жизни! – Он повернулся ко мне, склонился в низком поклоне и прошептал: - Прошу вас, ваше величество! Идите и владейте!

- Благодарю, - с достоинством ответила я ему, не разжимая губ, и пошла по проходу к кругу, в середине которого лежал Камень Королей.

На границе круга сбросила плащ на руки подбежавшего рыцаря и приняла корону Глеховии у седовласого хранителя короны.

- Да благословит вас Марай, ваше величество! – прошептал мне старик, низко кланяясь. Слезы текли по морщинистому лицу. – Да будет к вам благосклонен Источник! И будет ваше правление долгим и справедливым!

- Благодарю, - ответила я ему, удерживая корону на вытянутых руках. Чуть не перекрестилась (хорошо, вовремя опомнилась, а то у местных хватило бы ума объявить меня злой колдуньей) и шагнула к кругу, следуя традиции. Господи, помоги!

- Алиссандра, - пробился ко мне сквозь море людской толпы Матиас, обеспокоенно блестя фиолетовыми глазами, - что бы не случилось – я здесь. Будь осторожна, дорогая, и да пребудет с тобой милость Марая!

- Благодарю, - третий раз ответила я и шагнула в круг, засветившийся вокруг меня золотистыми прозрачными стенами. Сейчас я было отрезана от всех в целях безопасности. И моей, и зрителей. Что бы не происходило за пределами круга – меня это не коснется. И что бы не случилось со мной - зрители не пострадают.

- Было, есть и то, что я свершу! – громко и четко произнесла я девиз королевского дома Глеховии, следуя традиции и приближаясь к магическому колодцу.

Я встала перед камнем, замерев от нерешительности. Как же его активировать? Господи! По умолчанию, все эти тонкости мне должен быть рассказать отец, но он так рано ушел, так трагически рано…

«Когда придет твое время, дорогая, - прошептал родной голос, пошевелив пряди моих распущенных для коронации волос, - запомни, что ты должна сначала отдать корону, а потом принять ее. И ничего не бойся, вспомни, что я рассказывал тебе каждую ночь перед сном, как любимую сказку, девочка моя…»

- Спасибо! – еле слышно прошептала я. Выпрямилась, не обращая внимания на ропот за спиной, и… и швырнула корону на камень. – Отказываюсь, чтобы принять!

Не долетев до поверхности, корона взмыла вверх и остановилась, начиная подмигивать изумрудами, приглашая меня к себе.

- Принимаю, чтобы владеть! – шагнула я на камень без сомнения и страха.

И как только я оказалась внутри кокона волшебства, как меня омыла магия, прошедшая прямиком через мое тело, принося тепло, покой, удовлетворение и… неисчерпаемое могущество.

- Владею, чтобы защищать и поддерживать! – закончила я ритуал, и на мою голову опустилась родовая корона Глеховии. Я знала, что сейчас в центральном зубце загорелся рубин, извещающий всех, что корону надела настоящая королева.

В то же время моя белая рубашка сменилась зеленым парчовым платьем, расшитым золотыми снежинками из топазов. А на плечи лег зеленый плащ, отороченный горностаем.

- Истинная королева Глеховии вернулась! – провозгласил седовласый мужчина, не стесняясь вытирать слезы, текущие по его морщинистым щекам. – Наша страна снова благословенна!

- Ваше величество! - преклонили колени все присутствующие, кроме Матиаса, взиравшего на меня с гордостью и восхищением. – Да будет ваша благодать благодатью Глеховии!

- Я – Алиссандра, истинная королева, коронованная магией Глеховии, - отчеканила я, не сводя пристального взгляда с Матиаса, надеясь, что он поймет все между строк, - вызываю на дуэль супругов короля Сегала, Матиаса Третьего!

Люди всколыхнулись, подняли головы, обмениваясь недоумевающими взглядами. Правда я заметила и парочку разочарованных и несколько злобных. Особенно злился Орео, у которого ускользала из-под носа вожделенная корона.

- Какова причина дуэли? – взял себя в руки король Сегала, оправившись от шока.

- Независимость Глеховии! – ответила я, не сходя с места. Лишь протянула руку, в которую лег скипетр. – Если я выиграю – Глеховия будет политически независима от Сегала до появления наших наследников!

- Принимаю вызов, - чуть склонил голову муж. – Где будет происходить дуэль?

- Сейчас, в моих покоях, - поставила я его в известность. И обратилась ко всем придворным и гостям: - Пока не завершится дуэль, ни один из законов не может быть применен или озвучен по праву Клеменса! Я все сказала!

- Не имею возражений, - чуть склонил голову Матиас, даря мне обжигающий взгляд. – Ведите, ваше величество!

- Всем, - обвела я взглядом притихший зал, – напоминаю единожды: никто не может затаить против меня и Глеховии злобный умысел. Магия Глеховии приняла меня как истинную королеву и будет охранять и защищать до самой моей смерти! – тут я пристально посмотрела на канцлера, хоть и согнувшегося в церемониальном поклоне, но глаз не отведшего. – И если у вас есть что поведать мне, то завтра, после полудня можете назначить аудиенцию у королевского секретаря! Также коронационный бал состоится завтра вечером и отказов быть не может! – и двинулась в сторону выхода, разбрасывая разноцветные блики от все еще светящейся короны.

Матиас последовал за мной. Вокруг нас сомкнулось двойное кольцо его и моей охраны.

Как только я стала законной королевой Глеховии, те четверо гвардейцев, которые сопровождали меня на коронацию, мгновенно перешли в ранг моей личной охраны. Вообще-то их было двадцать четыре, специально обученных искусных воина, подчинявшихся исключительно мне.

В полном молчании мы вернулись ко мне в покои.

- Нет! – оглянулась я через плечо, когда моя четверка попыталась проследовать за мной в спальню. – Там я буду наедине с мужем! Можете нести свою службу у дверей, но туда, - показала я пальцем, - не входить ни в коем случае, если только я не позову!

- Слушаемся, ваше величество! – отрапортовала охрана и заняла место у входа, замерев статуями.

- Пошли уже! – втянула я Матиаса за рукав в спальню, захлопнула дверь, отрезая нас и от фрейлин, и от Омаль. Еще и заперла на всякий случай. Зная Орео, вполне можно ожидать неожиданных сюрпризов.

- Алиссандра! – набросился на меня король Сегала, лихорадочно шаря по мне руками. – Ты в порядке? У тебя что-то болит? Почему ты морщишься? Что за дуэль ты придумала и зачем?

- У меня болят голова, душа и сердце, - с трудом выскользнула я из рук супруга и отошла к окну. – Душа за Глеховию, сердце за Сегал, а голова от интриг моего же канцлера. Ты уже в курсе его плана по поводу нашего развода?

- Да, меня просветили, - как-то легкомысленно отозвался муж, снова приближаясь ко мне с явными намерениями ощупать все заново и не один раз. – Ты поэтому объявила эту дурацкую дуэль?

- Он не дурацкая, - обиделась я, пребывая в раздумьях: если я залезу в камин или на шкаф, то он все же меня выслушает или разломает, чтобы добраться до предмета своего вожделения? – И нам надо поговорить!

- Хорошо, - слишком легко согласился Матиас, не прекращая своих попыток по изучению моего тела. – У тебя хоть что-то болит? Магия тебе не повредила?

- Она часть меня, - закатила я глаза, стукнув его по настырным рукам. – И пока ты не стал выяснять что-то еще, типа болят ли у меня ногти, волосы или корона, хочу тебе сказать… - Тут я собралась с духом и выпалила: - Мне нужно, чтобы ты проиграл эту дуэль!

В этом момент он стащил с меня корону, осторожно положив на столик, и начал распускать заплетенные магией в сложную прическу волосы. Услышав мою реплику, он потряс головой и остановился, а глаза его при этом были как у наркомана, далекие и бездонные. И руки тряслись.

- Матиас, - попыталась я достучаться до его разума, - ты меня слышишь? Не хочу ни в чем ущемлять твой королевский статус, гордость и мужское самолюбие, но мне нужен этот проигрыш для укрепления своих позиций. Позарез. К тому же, если Сегал будет претендовать на Глеховию, то я рискую получить гражданскую войну, которая некстати вообще, а сейчас особенно! У нас и так несколько внешних врагов, очень коварных и опасных, а если мы станем равноправными партнерами… - (Муж зашел мне за спину, начиная расшнуровывать платье, а оно все не расшнуровывалось). - То это будет выгодно обеим странам…

И кому я свою речь адресовала? К кому обращалась, спрашивается? Короля нет, он утонул в декольте и не собирается оттуда выбираться.

- Матиас?!

- М-м-м, - начал целовать мою шею мужчина, - как вкусно ты пахнешь. И как я скучал по этому запаху, по ощущению твоей кожи под моим губами, твоему изумительному телу рядом…

- Ты хоть что-то слышал из того, что я тебе сказала? – безнадежно спросила я, перешагивая через упавшее платье, которое сама с плечей и сдернула. Магическое платье, потеряв контакт с моим телом, сразу исчезло. – Ну хоть чуть-чуть?

- Слышал, - наконец-то отозвался благоверный, прекращая расстегивать мой корсет, -все равно он не поддавался. - Но не совсем понимаю, почему я должен это сделать? – Муж вышел из-за моей спины и встал передо мной, сложив на груди руки и вперив в меня испытующий взгляд. – Я терпеть не могу проигрывать. Те причины, которые ты привела, конечно, весьма существенны, но вполне решаемы. Сегал на данный момент намного сильнее Глеховии, и подавить бунт изнеженной аристократии будет довольно легко и очень даже просто…

- Ты ошибаешься, - нахмурилась я, соображая, говорит ли он на полном серьезе или просто прикалывается. - Возможно, мы и уступаем Сегалу в воинском умении, так и есть, но у нас есть то, чего у вас не будет никогда!

- И что же это, дорогая? – сощурил фиолетовые глаза Матиас, начиная злиться не на шутку. Вижу знакомо раздувающиеся ноздри, гневно сжатую челюсть. Не надо, милый. Я тебе не враг. Ни я, ни…

- Магия, дорогой, - ухмыльнулась я и поманила пальцем кувшин с водой, стоящий у кровати. Он поплыл ко мне по воздуху и завис рядом. – Ты же не думаешь, что магия Глеховии позволит Сегалу уничтожать своих подданных, всего-то-навсего следующих своему привычному укладу жизни? Как только рыцарский орден Сегала начнет поглощение с помощью боевых действий, магия будет чинить войску агрессора всяческие препятствия, и я не смогу этому помешать или остановить. - Я ткнула пальцем в его грудь: – Твоя дорога сюда была легкой и стелилась под ногами, не так ли? Но ее ведь можно и усложнить, - щелкнула пальцами.

Вода из кувшина вылетела и застыла большой каплей. Матиас смотрел на нее круглыми глазами и молчал в легкой растерянности.

– Например, осушить на пути проходящего войска все колодцы на расстоянии дня пути. Или устроить грязевой сель. Наслать болезни. Или… - перевела дыхание. – И заметь, все это буду не я – магия. Глеховская магия разумна, и короли страны ей невольно подчиняются. На престол Глеховии имеют право претендовать только наши дети как ее наследники, согласен? Тогда можно будет и спокойно соединить две страны в одну, ненасильственно и постепенно. У магии не будет больше причин атаковать следующую королеву или короля.

- Хватит, - прервал меня муж. – Этого вполне достаточно. Мне нужно подумать. Но в любом случае, что бы я сейчас ни решил, ты подпишешь соглашение о сотрудничестве и обмене ресурсами?

- Только если ты снимешь свои претензии по поглощению и согласишься проиграть эту дуэль. Или я могу выйти отсюда прямо сейчас, и тогда по законам Глеховии ты больше не будешь иметь на меня прав. И на мою страну тоже… - конечно, я блефовала, поскольку последнее, чего я хотела – это давать Орео повод думать о моей короне и мне.

В комнате воцарилось тяжелое молчание, повисшее, как смог, и ощущавшееся всеми порами кожи.

- Так что? – спустя какое-то время не выдержала я.

- Сегал, - взял мое лицо в свои ладони король, - будет претендовать только на одно, дорогая супруга - на тебя. И да, - я слышал, что ты мне сказала, и не имею никаких возражений по этому поводу… до тех пор, пока ты остаешься моей женой и в моей постели, - он начал увлекать меня к означенному предмету. – И да, я согласен объявить себя кем угодно, если только ты сейчас прекратишь отвлекаться и позволишь произойти тому, что должно было давно случиться еще в нашу первую брачную ночь! – произнес король голосом, хриплым от возбуждения.

- И скажи еще, - пробормотала я, обмякая в его руках и сдаваясь на его милость, - что в этом виновата я. - И облизнула пересохшие губы.

Кувшин рухнул на пол, разлетевшись осколками. Просто Матиас снес его одним движением, даже не заметив. Сверху на остатки посуды плюхнулась вода, образовав большую лужу – у меня полностью пропала магическая концентрация.

— Вот и завершение семейных разборок, - хохотнул Матиас, подхватывая меня на руки (те сжались, как тиски, обхватывая почище корней деревьев – теперь не вырвешься!). – Пусть это будет самым страшным последствием соединения наших стран, Алиссандра.

— Это смотря как ты будешь себя вести, - спрятала я на его груди лицо. – Убеди меня, дорогой… - и напросилась.

С рычанием голодного хищника все, что на мне оставалось – рубашка, панталоны, корсет – были разодраны мигом до основания. И, заметьте, молодому горячему королю было плевать, магия там или не магия, не до того ему было! Его брюки, камзол и рубашка полетели следом. Один сапог потом обнаружился на камине, а второй – вообще… на люстре. Мужские штаны и кальсоны искали взводом фрейлин, но в целом виде не нашли вообще, одни ленточки…

Последние клочки моих одеяний еще не растаяли на полу, а я лежала на кровати, распластанная под мужем, но мне грех было жаловаться. Я умирала от счастья, плавясь от движений чутких пальцев, от ласк жадных губ самого красивого мужчины на свете с удивительными фиалковыми глазами.

Он одевал меня в плащ из поцелуев, из объятий сильных рук, из дыхания ветра. Он брал меня, как чужую крепость, настойчивостью, терпением и воинским умением. Он ласково уговаривал, как пичужку, свободно сидящую на его руке, подавлял своим шармом и харизмой, словно талантливый актер толпу.

Я чувствовала себя красивой. Я чувствовала себя желанной. Я почувствовала себя королевой, гордой владычицей его сердца. Он шептал мне слова, которые неловко говорить и еще более неловко слышать, если они не в постели между двумя любящими; от этих слов, произносимых жарким гортанным шепотом мне на ухо, я вконец опьянела.

Матиас был удивительно нежен, и когда он сделал то, что должен был сделать, чтобы наш брак считался завершенным – я была сказочно счастлива. И не было никакой боли и всего того, чем запугивают несчастных девственниц. Было чувство близости, радости единения, ощущение уместности происходящего. Наше действо было волшебным, словно танец, таким прекрасным, будто ненастоящим. Лаская друг друга, мы могли бы провести вечность и даже этого не заметили.

Должно быть, остальным девушкам не так сильно повезло, как мне с Матиасом, им всем попались неумелые мужчины…

Муж больше не стал активничать до самого утра – пожалел на первый раз, наверно. И до самого рассвета мы лежали молча, тесно обнявшись и слушая обоюдный громкий стук сердец.

А потом сначала заснул он, и я глядела на спящего Матиаса в лучах восходящего солнца, зачарованная мощью его красивого тела. Водила ладонями по мышцам его груди, пропускала между пальцев черные локоны. Любовалась тенями от его ресниц на щеках, суровым изломом смоляных бровей, большими гибкими пальцами, лицом, одухотворенным и свободным от забот, расцветающей на губах сонной робкой улыбкой…

Мне нравилось в нем все, даже естественный запах кожи, который я воспринимала, как дорогой элитный парфюм, что-то с терпковатой ноткой можжевельника и сандала.

Следом заснула я, словно отрубило. Все-таки сказывалась усталость. Я не слышала, когда ушел муж. Мне было так здорово, так хорошо, что совсем не хотелось просыпаться.

Не помню, как меня будили фрейлины на завтрак, а затем на обед – только потом Омаль рассказала: я лежала, мечтательно прикрыв глаза, и, казалось, не спала, а всего лишь грезила наяву.

Но я запомню навсегда, что, когда проснулась – рядом лежал, перевязанный длинной жемчужной нитью, букет белых и сиреневых гиацинтов с одуряющим ароматом, переложенных ландышами, целая охапка. Я обнимала их и плакала навзрыд: это чудо – ландыши и гиацинты! В самом конце осени, подумать только! Я их обожаю, их вид и аромат, но откуда король узнал, я же никому здесь не говорила и не рассказывала?!

Цветы поставили в вазу. Под ними оказался футляр с изящным бриллиантово-изумрудно-жемчужным гарнитуром дивной красоты. Дело даже не в том, что гарнитур безумно дорогой, а для меня бесценный… просто он очень мне шел, эти вещи выбирались с огромной любовью. А еще я ему радовалась потому, что его подарил после памятной ночи Матиас…

- Его величество, - сообщила мне довольная, как коза на выгуле, Омаль, - уже официально сообщил всем, что Сегал не будет претендовать на Глеховию, пока вы носите корону и остаетесь его женой.

- И когда успел, - счастливо пробурчала я, намазывая свежий рогалик маслом. – И как только у него на этих замшелых стариканов хватило терпения… - Тут я нахмурилась и отложила еду: - Омаль, быстро одень меня и найдите канцлера – мне есть что ему сказать!

- Слушаюсь, ваше величество, - присела радостная маркиза, отдавая приказания. Меня собрали можно сказать в рекордные строки и вскоре я уже сидела в кресле в своей приемной полностью одетая и болтала ногой, размышляя о первоочередных задачах.

- К вашим услугам, ваше величество, - нарисовался передо мной мрачный Орео, согнувшись в поклоне. – Чем могу служить?

- Не тратьте время на церемонии, герцог, - посоветовала ему я, вставая и протягивая руку для поцелуя. – Мне нужна ваша помощь, чтобы разогнать Совет. Я хочу, чтобы исполнительная власть и вето находились исключительно в руках королевы, то есть моих. И также я хочу просмотреть список ваших полномочий и, возможно, изменить его.

- Вы серьезно, ваше величество? – мрачность на суровом лице канцлера сменялась надеждой. – Вы действительно хотите упразднить Совет? И прекратить эту порочную практику останавливать все нововведения?

- У меня плохо с дикцией? – нахмурилась я. – Или у вас проблемы со слухом? По-моему, я четко изложила свои мысли и сейчас жду, что вы подскажете мне пути решения!

- К вашим услугам, ваше величество! – подпрыгнул мужчина, преисполнившись собственной важности. – Где вам будет удобно работать: в моем кабинете или в королевском?

- В королевском, - сделала я свой выбор, вспоминая кабинет канцлера и разговор в нем. Как-то не хотелось переносить те ощущения в нынешние реалии. – Давно пора познакомиться со своим рабочим местом.

И меня туда сопроводили. И, судя по счастливому выражению лица герцога, он бы меня туда и на руках отнес, было бы на то мое соизволение.

- Разрешите мне поблагодарить вас, ваше величество, - распахнул передо мной дверь королевского кабинета Орео, - за независимость Глеховии. Уж не знаю каким способом вам удалось уговорить короля Сегала…

- Традиционным, - перебила я его. Заметила, как он смутился, и добавила: - Словами, канцлер, словами, а не тем, о чем вы сразу подумали… - и застыла от открывшегося мне зрелища.

Нет, все было, как и принято в королевских дворцах, богато и роскошно, исключая только то, что везде, где было плоское пространство, стояли пустые бутыли из-под вина. В некоторых, впрочем, что-то еще плескалось, наверное…

Кажется, эта довольно уютная и относительно небольшая зала, приемный кабинет королей или королев, называется Золотой или Золоченой. Я не раз читала в библиотечной литературе упоминания о нем. Я еще раз обвела глазами золоченую лепнину потолка и стен, множество прекрасных фресок и картин на мифологические и исторические темы. Если не ошибаюсь, все отделано не так давно в стиле (если он есть в этом мире) под названием «ампир» или в близком этому.

Светло, уютно. Наборной паркет, крупные квадратики одинаковых узоров подобраны из твердых пород дерева. Изысканная комната на глаз метров семидесяти-восьмидесяти, отделанная резным деревянным декором. Много бело-золотого всевозможных оттенков. Мягкие бело-золотые полосатые гардины, обивка мебели, форма комнаты – овальная, со множеством окон по радиусу. В нашем мире ему бы дали название – Овальный кабинет.

Множество зеркал с серебряными и бронзовыми подсвечниками. Вообще, подсвечники с позолотой везде – бра, напольные, две большие люстры, как будто хозяевам все время темно и мало света, и все с подвесками из хрусталя и сияющих всеми цветами радуги огненных опалов.

Необычно. Красиво. Интересно.

Нигде больше я не встречала такие утонченные хрустальные люстры, где хрустальные листья словно развешены среди несущих золотых виноградных лоз и ветвей.

А вазы с инкрустациями из изумрудов и синих болдер-опалов?

Деревянная отделка панелей, зеркал – невероятно утонченные цветочные гирлянды в богатой позолоте. Гирлянды из фруктов, цветов, винограда – как бесконечное восхваление магии сельского хозяйства.

Высокие шкафы, от пола до потолка, полные красиво оформленных книг. Эти же шкафы делят пространство комнаты на некий лабиринт вдали от окон, создавая таинственный уют. Шкафы светлого дерева, почти белые, обогащенные резьбой и позолотой.

Много золоченых и беломраморных мифологических статуй и бюстов выдающихся исторических деятелей. Как украшения на столиках лежат полированные шкатулки из полудрагоценных камней с дорогими инкрустациями. Столики такие же, как шкафы для книг, с теми же строгими прекрасными линиями, только столешницы овальные. И везде снова позолота.

Комната полна причудливых фигур и наполнена всевозможными новинками, предметами роскоши. Она кажется очень женственной. Сдается мне, последний хозяин или хозяйка (думается, все же хозяйка!) была легкомысленной, жадной до роскоши, довольно кокетливой и чисто по-женски капризной особой.

Над утопленным в стену первым камином, серым с серебристо-белыми мраморными прожилками, нависает еще одно гигантское зеркало. Второй камин, в обрамлении сплошной позолоты и свечных бра, уже кажется излишеством.

Ковер… он прекрасен. Круглый, по типу персидского. Бело-желто-коричнево-черный, с высоченным ворсом. Был. Теперь так изгажен втоптанной в основание ворса грязью, что только на помойку.

И пыль. Ужасающая пыль и сплошное запустение.

- Почему здесь не убрали? – с недоумением повернулась я на Орео. – Как можно было оставить королевский кабинет в таком безобразном состоянии?

- Сюда запрещено входить слугам без меня или без короля, - пояснил мужчина, быстро расчищая мне путь к столу из красного дерева на львиных лапах. – А ваш предшественник любил предаваться делам, не отрываясь от основного занятия!

- Быстро привести сюда мою горничную Лару! – приказала я слуге, маячившему за углом. – И дать ей в помощь батальон из горничных! Я хочу, чтобы все здесь блестело не позднее, чем через полчаса! Выполнять! – и поплыла к рабочему месту, ловко огибая бутылки и винные ящики.

- Фу-у-у-у, - отодвинула я заляпанные жиром и чем-то еще документы, усевшись в удобное кресло. – Надеюсь, канцлер, у вас есть копии. Это нечитаемо!

- Конечно, ваше величество, - кивнул Орео со странным выражением породистого лица. Если бы я могла, то охарактеризовала бы его как уважительно-выжидательное. – Разрешите удалиться и принести?

- Идите, - мазнула я рукой, подвигая к себе стопку документов, нетронутых интеллектом предшественника.

Мужчина быстро поклонился и ушел. Зато сразу за ним залетела взъерошенная Лара и, оглядев все вокруг внимательным и хозяйственным взглядом, уперла руки в бока и выпалила:

- Тут что, свиней держали?

- Одну, - сообщила я ей с улыбкой, разворачивая первый документ. – Но крупную и аристократическую. Точнее, кабана. Как быстро ты можешь ликвидировать это непотребство?

- Быстро, - пообещала девушка, следуя к двери и впуская в нее батальон горничных, вооруженных ведрами и тряпками. – Значит так, - скомандовала Лара, - делаем все тщательно и на совесть, если у вас она есть! Если нет - находим и делаем на совесть!

Горничные впечатлились этой пламенной речью, отвесили мне миллион низких поклонов и закрутились вокруг в уборке.

- Интересно, - читала я один за другим государственные бумаги, делая кое-где свои пометки. – Весьма и весьма интересно…

Когда вернулся канцлер, нагруженный кипой бумаг, я уже сидела в абсолютно чистом кабинете в одиночестве и чесала гусиным пером лоб.

- Ваше величество, - сгрузил на стол свою ношу Орео, - мое уважение. Так быстро заставить работать слуг мне не удавалось даже под угрозой знакомства с королевским палачом!

- Конечно, - пожала я плечами, - ведь это мой палач, а не ваш, так что распоряжаться вы им не можете. Так что на счет Совета?

- Я тут принес своды законов, которые могут быть нам полезны, - уселся в кресло напротив стола мужчина и начал копаться в своих бумагах, - но так как есть некоторые противоречия…

- Да? – изогнула я бровь. – А как насчет абсолютности королевской власти? – и потянулась за толстым томом, лежавшим сверху. – Насколько я помню – это сказано здесь… - и мы углубились в работу.

Спустя несколько напряженных часов я потерла ноющую шею и довольно откинулась на спинку кресла:

- Знаете, герцог, по-моему, мы нашли обоснование для ликвидации этого рудимента моей власти!

- Ликвидации чего? – поднял на меня недоумевающие глаза мужчина.

- Совета, герцог, - хмыкнула я. – Надеюсь, к завтрашнему дню вы подготовите мой меморандум и донесете до сведения советников, что в их услугах больше не нуждаются. А пока мне нужно отдохнуть и переодеться к коронационному балу.

- Разрешите проводить вас в ваши покои, ваше величество? – вскочил на ноги канцлер. – Чтобы вы долго не блуждали по коридорам?

- Валяйте, - махнула я рукой.

- Куда валять? – вытащился на меня элегантный Ворон-Орео. – И кого? И, главное, зачем?

- Как много вопросов, - фыркнула я, мысленно обещая себе следить за своим лексиконом. – Проводите меня, канцлер.

- Прошу вас, ваше величество, - галантно придержал передо мной дверь мужчина. За нами тут же пристроилась моя четверка гвардейцев.

- Я не успела посмотреть список гостей, - повернула я голову к Орео. – Есть кто-то неожиданный?

- Нет, все как обычно, - заверил меня Себастьян, ведя по дворцу.

Одетый в черное, как обычно, герцог блистал широкой цепью канцлера на груди и своими перстнями-когтями на правой руке, на вид безобидными, но, уверена – на деле смертельно опасными. Какое-то чувство подсказывало мне, что их загнутые кончики смазаны каким-нибудь редким экзотическим ядом, если даже и не убивающим (герцог по натуре не маньяк и не киллер), то парализующим жертву наверняка.

Орео вдруг остановился и неожиданно мягко предложил:

- Давайте пройдем другой дорогой, ваше величество…

Что-то мне в этом предложении показалось неправильным.

- Почему? – изумилась я, сдвигая брови. – Эта же короче, и к тому же мы почти пришли… - и двинулась вперед, огибая застывшего истуканом канцлера.

Завернув за угол, я наткнулась на нежничаюшую парочку и уже хотела повернуть обратно, не желая мешать любовникам, но… одним из них был мой муж, а второй персоной – Симона.

- Матиас, любимый, - обвивалась она вокруг него всем телом, как змея Гиппократа вокруг волшебного кадуцея (ага, и яд в моего мужа попутно сцеживала!), - теперь мы можем быть вместе, рядом. Всегда!

Сердце пронзила острая игла боли. Она чуть не вывернула наружу внутренности от убивающего чувства предательства.

- Я предлагал пойти другой дорогой, ваше величество, - тихо сказал Орео, неслышно приблизившись. – Мне не хотелось, чтобы вы видели это.

- Ваша работа? – кивнула я в сторону парочки. Глянула остро прямо в темно-карие глаза: – Вы подстроили?

- Нет, клянусь честью, - метнул в сторону Симоны ненавидящий взгляд канцлер. – Я не борюсь с соперником такими низкими способами! Тем более, с помощью этой твари! Я бы не натравил ее даже на врага! – молниеносный выпад, полный скрытого яда и горечи, убедил меня, что это и впрямь не так.

- Ладно, - подавила я в себе первый порыв сделать на шевелюре этой стервы основательную прополку. А вокруг меня начала бушевать настоящая вьюга из снежинок, свивая и развивая свои кольца. И я дала выход своей ярости, посылая ее в сторону своей соперницы.

Симона и пискнуть не успела, как ее пришпилило к стене и лишило возможности двигаться. Она лишь часто дышала от испуга и таращила на меня глаза, пока я спокойно шла к ним.

- Алиссандра, - обратился ко мне Матиас с виноватым видом, – это…

- Я все видела, - прошла я мимо него, - большего мне не надо. Не трать слова, я их не услышу! – и приблизилась к сопернице. - Вы, - посмотрела я на нее, - посмели посягнуть на мою честь! Королевскую честь! И за это вы будете лишены всех привилегий в Глеховии и Сегале. У вас есть право оставаться в своем фамильном замке, если он у вас есть, или покинуть пределы двух стран! Но если вы хоть еще один раз попадетесь мне на глаза, то я, в зависимости от своего желания, либо пожизненно запру вас в монастыре, либо познакомлю с палачом. Близко познакомлю! Учтите, второе мне по душе гораздо больше.

- Ваше величество! – взмолилась Симона, умоляюще глядя на Матиаса. – Заклинаю! Вступитесь за меня хотя бы в память о наших нежных отношениях!

После чего мне захотелось задушить ее нафиг! Но надо отдать мне должное, порыву я не поддалась. Почти. Так, легонько, всего лишь раза два-три-пятнадцать приложила ее со всей силы об стену и отбросила на руки бывшему мужу. Но это за серьезный вред ведь не считается, не так ли?

- Уведите эту… бл… даму с глаз моих, канцлер! – приказала, не спуская разъяренного взгляда с Матиаса, все так же стоявшего молча. Хоть не кинулся спасать свою фаворитку - и на том спасибо. И то хлеб. С другой стороны, мужская трусость при защите любимых отвращает. Это ж каким слизняком надо быть?

- Как прикажете, ваше величество, - поклонился Орео, уволакивая свою бывшую супругу в полубессознательном состоянии на плече, как мешок с цементом, без малейшего пиетета или нежности.

- Алиссандра! – шагнул ко мне муж. – Послушай…

Я прикрыла глаза, пряча подозрительный блеск. Пусть считает меня бессердечной стервой, так проще и лучше.

- Ты мне противен! – выставила я вперед руку, останавливая его. – Мне противно быть с тобой рядом. Я не могу изменить наших договоренностей, но могу свести время нашего общения до минимума. Увидимся на балу, ваше величество! – и развернулась от него, с трудом сдерживая слезы.

- Алиссандра, - тихо сказал мне в спину Матиас, — это совсем не то, что ты подумала, и я могу объяснить…

- Не надо, - отрезала я, не оборачиваясь. Рыдание отчаянно рвалось из моей груди сухими спазмами, и мне стоило большого труда подавить эти жалкие звуки. – Похоже, я могу верить лишь своим глазам, а они видели то, что видели. И не надо тратить на меня свои лживые слова, давать пустые клятвы и обещать несбыточное. Мы останемся супругами до тех пор, пока это будет выгодно двум странам, но не просите меня о большем. Вы принесли мне слишком много разочарований, мне этого хватит с лихвой… - и позорно сбежала, чтобы не показать своей слабости и не забиться в безобразной истерике на глазах у множества набежавших придворных.

Я ворвалась к себе в покои, чуть не протаранив лбом дверь. И протаранила, если бы один из молчаливых гвардейцев не забежал вперед и не отрыл.

- Спасибо! – всхлипнула я, вваливаясь в приемную.

- Алиссандра! – вскочила со скамеечки около окна Омаль, уронив на пол вышивку. – Что случилось? На тебе лица нет…

- У меня теперь ничего нет, - вытерла я слезы. – Ни мужа, ни чести. Так что потеря лица — это самое малое, о чем стоит волноваться!

- Симона! – напружинилась маркиза, изогнувшись, как разъяренная кошка. – Что эта стерва…

- Ты знала! – обвиняюще ткнула я пальцем в статс-даму. – Знала и ничего мне не сказала!

- Я догадывалась, - открестилась от обвинения Омаль. – Эта прошман… дама с утра крутилась около ваших покоев. Явно же не для того, чтобы пожелать вам доброго утра.

- Ненавижу! – бессильно плюхнулась я на кушетку. Вопросительно глянула на подругу: - Скажи, как можно любить и ненавидеть в одно и то же время? Как это сочетается?

- Никак, - пожала плечами женщина, протягивая мне носовой платок. – Но любовь такая странная вещь, что сочетается со всем! И кстати, тебя дожидается хранитель сокровищницы…

- Зачем? – нахмурилась я. – Казну пересчитать? Принять по описи?

- По вашим законам, - терпеливо ответила маркиза, отбирая у меня платок и вытирая мне лицо, - следует после первой ночи отблагодарить супруга дорогим подношением.

— Вот уж я его отблагодарю так отблагодарю, - мрачно ответила я и приказала: - Зови!

Спустя пару минут в приемную просочился невысокий полный мужчина в сопровождении нескольких слуг, нагруженных свертками:

- Ваше величество, - согнулся в поклоне хранитель, - простите мне мою вольность, но я позволил себе принести сюда несколько образцов драгоценного оружия для выбора.

- Чтобы было чем его зарезать? – пробормотала я. – А что? Хорошая идея. В самый раз.

- Смотреть будете, ваше величество? – сделал вид, что не услышал меня толстячок. – Есть великолепные образцы старинного оружия времен Марая…

— Это все так мелко, - вдохнула я, сцепив на коленях дрожащие руки. – А есть у вас что-то монументальное и незыблемое? – Пояснила: - Хотелось бы подарить королю Сегала что-то символизирующее крепкую связь двух стран. Например, надувную бабу!

- Вы хотели сказать - литую бабу, ваше величество? – вытарашился на меня хранитель. – Статую?

- Можно статую, - поразмыслила я. – А лучше памятник. Большой такой, красивый и гранитный!

- Есть такой, - сморщил лоб толстяк. – Только мраморный. Но большой и монументальный. На площади стоит. Подойдет?

— Это та статуя, где мужик на коне тыкает мечом в кракена? – уточнила я на всякий случай. Получила утвердительный ответ и согласилась: - Кракена отдавать жалко, но что не сделаешь ради традиций и укрепления отношений между нашими странами. Тащите в покои короля Сегала!

- Памятник большой, - напомнил мне хранитель, слегка отодвигаясь от меня, как от умалишенной. – Очень большой. Займет все покои его величества!

- Зато сразу будет видно, как щедра Глеховия к своим союзникам! – утешила я озадаченного мужчину. – Давайте не будем мелочиться и раздавать бесценное оружие. Просто вручим монументальную статую и покажем наше незыблемое отношение!

- Как прикажет ваше величество, - откланялся толстячок, забирая с собой слуг с подарками. – Возможно, сокровищнице не будет нанесен ущерб в отличии от вашего дворца.

- Он еще и не то стерпит! – заверила я его. И вполголоса обратилась к Омаль: - Проследи, чтобы Матиас ни под каким предлогом до меня до бала не добрался! Не хочу его видеть. Пусть подарком любуется!

- Ах, Алиссандра, - покачала головой маркиза, - когда-то я тебе говорила, что после того, как вы осуществите супружеские обязанности, вряд ли что-то удержит его величество от тебя вдалеке и долго. Так что попрощайся со своим памятником и готовься к ночи. Я, конечно, лягу костьми на твоем пороге, но, боюсь, что мои кости ненадолго задержат его величество на пути к твоей спальне!

- Не каркай, - поджала я губы и приказала приготовить ванну перед балом, желая обрести хоть видимость спокойствия и равновесия.

Когда я, слегка успокоенная и освеженная, вышла из ванной комнаты, кутаясь в халат, то застала своих фрейлин и Омаль, прислушивающихся к громким звукам снаружи.

- И что у нас происходит? – поинтересовалась я, присаживаясь в кресло перед туалетным столиком. – Годзилла вырвался наружу? Или Кинг-Конг нашел новую жертву?

- Не знаю, кто эти рыцари, - ответила мне маркиза, нервно передергиваясь, - но в данный момент ваш муж, ваше величество, со всей своей охраной пытаются выкинуть ваш подарок, чтобы выйти из своих покоев и попасть на коронационный бал.

- И как успехи? – проявила я законное любопытство, позволяя расчесать свои волосы Сирении.

- Переменные, - сообщила статс-дама. – Как только король с охраной и крепкими выражениями отодвигает статую от двери, как хранитель с гвардейцами двигают ее обратно с настойчивыми призывами не рушить традиции и взять что дают.

- То есть все при деле? – с усмешкой уточнила я, терпеливо снося улучшение своего лица в виде здешнего макияжа. Слава Мараю, им хотя бы не злоупотребили. Так слегка припудрили, нарисовали румянец и подчернили сажей ресницы. Красавицей, конечно, не сделали, но и не испортили что было.

- Так-то оно так, - вздохнула чем-то обеспокоенная Омаль, - но у них еще есть окна, которые ведут на балюстраду, опоясывающую ваш этаж. И вот когда они додумаются…

Раздался звук бьющегося стекла.

- Уже додумались, - подвела я итог. – Что будем делать? – и встала, скидывая халат, чтобы дать возможность начать себя одевать.

- Визжать, ваше величество! – приняла стратегически важное решение маркиза и выстроила из незанятых моим гардеробом фрейлин надежную стенку. Строго велела: - Как только кто-то показывается рядом с окном ее величества, вы сразу набираете в грудь воздух и громко, с выражением визжите…

- И-и-и-и-и! – разродилась криком Лавандия, тыкая рукой в сторону балкона. Отдышалась и в перерывах между визгом: - Там их величество пытается сюда проникнуть! И-и-и-и-и!

- И еще раз! – скомандовала статс-дама, умело дирижируя импровизированным хором. – На раз-два-три! И с выражением, попадая в высокие ноты!

- И-И-И-И! – Голоса придворных дам зазвучали дружно, так сказать, a cappella¹³, с грамотной оперной вокальной подачей.

- Алиссандра! – ворвался ко мне Матиас с мечом наперевес в сопровождении слегка потрепанной охраны. Мужики зажимали уши и смотрели по сторонам выпученными глазами тяжело контуженных. – Это переходит всяческие границы! Вместо того, чтобы достойно принять мои объяснения, ты недостойно пытаешься замуровать меня в моих комнатах!

Маркиза обернулась через плечо, поймала мой взгляд и махнула рукой замершим фрейлинам. Раздались громкие разноголосые крики:

- Пожар!

- Грабят!

- Мыши!

- Убива-а-ают!

- Воры!

- Насилуют!

- Пусть насилуют!..

После этого выкрика все дамы испугались и умолкли, а мужчины, следующие за его величеством, очень заинтересовались автором высказывания.

- ЧТО-О-О?! Это кто сказал? – возмутилась Омаль, буравя прозорливым взглядом своих подопечных. – Кто посмел напрашиваться на милости в обход ее величества?

- Я тебя не замуровывала! – отвергла я беспочвенное обвинение. – По традиции положено одарить тебя подарком… Я одарила! А если ты такой капризный, и тебе мой подарок не понравился, то это не ко мне!

В этот момент ко мне в покои ввалился усиленный отряд гвардейцев в количестве двенадцати человек во главе со встревоженным канцлером.

- Ваше величество… - начал говорить Орео и осекся, увидев меня в корсете и панталонах.

- Закрыть! – мгновенно отреагировала маркиза, соображая быстрее всех присутствующих. Стенка из моих фрейлин переместилась, скрыв меня от нескромных взглядов глеховцев, и предоставив полный обзор сегальцам.

- Отвернуться! – отмер Матиас, заслоняя собой от подчиненных, так и норовящих залапать меня взглядами. – Смерть любому, кто неприлично подумает о королеве!

- Тогда скажи им вообще не думать, - пожала я плечами, пока Лара в спешном порядке запихивала меня в зеленое атласное платье с золотыми кружевами. – По-другому не получится! – И глухо изнутри платья: - Вы свободны, герцог, меня сейчас точно не будут убивать, если только не стыдом, и насиловать не будут! И так глазами уже вовсю повеселились!

- Извините, ваше величество! – поклонился канцлер и удалился, уведя за собой охрану. – Если вам будет что-то нужно…

- От вас - ничего! – отрезал король Сегала, почуяв соперника.

- И все же, - обернулся в дверях Орео, не обращая внимания на грубость, - если вам будет что-то нужно, ваше величество, просто позовите.

- Благодарю за службу, - благосклонно кивнула я, поворачиваясь к мужу.

- Спелись? – прищурился супруг, бледнея от ревности и злости.

- Сработались, - не согласилась я с его утверждением. И пошла в атаку: - И вообще, чего ты тут забыл? Сидел бы себе в своих покоях, готовился к балу, любовался подарком! Помыл бы его, что ли! Отполировал! Глядишь, время бы и прошло с пользой…

- Нам нужно объясниться, Алиссандра! – не повелся на мое предложение Матиас. Он кинул выразительный взгляд на свою охрану, и те быстренько отошли в сторону, изучая выбитое окно. – То, что ты видела…

- Было вполне достаточно! – оборвала его я, не желая слышать новой лжи. – Мне неинтересны твои оправдания! И потрудись больше не позорить меня в моем же дворце!

- Ты упряма, как взбесившийся гурзац! – Вспылил взбешенный король. – Вместо того, чтобы посмотреть правде прямо в глаза…

- Немного нужно доблести, чтобы сравнивать жену с жеребцом! – рявкнула я в ответ. – И ты уже нашел свою правду в чужом декольте! Не затягивая меня туда же!

— Это невозможно! – покачал головой муж. – Ты просто не хочешь видеть очевидное! Поговорим после бала, когда ты немного успокоишься! – И ушел наглым образом, не доставив мне удовольствия окончательно поцапаться и спустить пар.

- Алиссандра… - дипломатично подступила ко мне Омаль. - …не знаю, что вы видели, - она смутилась.

- Не знаешь, - непримиримо отрезала я, — вот и молчи! – И смягчилась, глядя на расстроенное лицо подруги: - Прости, я погорячилась, но, честное слово, не хочу обсуждать всю эту грязь перед балом. Мне там и так волнений хватит рядом с мужем, пытающимся убедить коронованную дурочку, что белое – это черное.

- Как прикажет ее величество, - присела в реверансе статс-дама, пряча глаза и попробовала улизнуть. Ну уж нет!

- Омаль! – рявкнула я со всей дури. – Ты кому больше верна – мне или королю? Отвечать быстро, не раздумывая!

- Вам, ваше величество, - недоуменно хлопнула ресницами маркиза. – Но его величество, как мой король имеет право на мою…

- Ни на что он права не имеет! – взмахнула я рукой, чуть не скинув с туалетного столика все флакончики. – И ты теперь с дочерьми подданная Глеховии, поскольку не оставила пост моей статс-дамы! А это автоматически подразумевает смену гражданства! И теперь в моей полной власти распоряжаться твоим замужеством и приданым!

- То есть, - наморщила лоб Омаль, - Хайло надо мной власти больше не имеет?

- Не больше, чем Матиас надо мной, - пожала я плечами, позволяя закрепить у себя на голове обруч вместо короны. Поскольку корона Глеховии была артефактом, то доставали ее по особо торжественным случаям. Коронационный бал таковым не считался, поскольку были серьезные прецеденты. Помнится, король Амадур Пятый потерял артефакт под кроватью своей любовницы, которую потом вытурила за пределы страны его жена. И корону еле нашли. Так что во избежание эксцессов, артефакт на балы не допускался - и точка!

- То есть, - сжала руки в замок взволнованная Омаль, - я могу развестись с ним в любое время и избавиться от позора?

- Можешь, - разрешила я, поправляя на шее изумрудное колье. – Завтра и займемся твоей личной жизнью. Вот только одна маленькая проблема, - стрельнула я в нее глазами, - ты не сможешь выйти замуж за Неподкупия, если не хочешь потерять подданство Глеховии. Иначе твой развод не будет иметь значения…

- Но Каспий, - уставилась в одну точку женщина, - мне ничего и не предлагал, лишь слегка намекнул, так что пока он созреет, а я уже буду свободна от этого… - она покосилась на суетящихся вокруг меня дочерей и замолкла.

- Так и скажи - бабника! – выпрямилась Сирения. – И не надо, мама, сверкать на меня глазами. Весь Сегал знает о папенькиных похождениях и незаконных детях!

- Да он своим бастардам больше внимания уделял, - встала рядом сестрой серьезная Лавандия. – И приданое он наше уже три года как промотал в своих гульбищах!

Омаль закусила губу, сдерживая слезы.

- И замок бы фамильный спустил, - добавила Сирения, - если бы мог! Только замок принадлежит маме!

- Как все запущенно, - приподняла я брови, раздумывая над ситуацией. – Я, пожалуй, завтра подумаю над всем этим, а пока я готова! – и поднялась из кресла, поправляя на руках парные изумрудные браслеты. – Пошли на бал, а то окончательно в слезах утонем!

В коридоре ко мне присоединился, слава Мараю, молчавший Матиас и галантно подал мне руку, которую я по этикету приняла. Так мы и вошли в бальный зал, полный народа, ждущего новую королеву вместе и молча.

На этот раз король Сегала не стал щеголять фамильными цветами, ограничился серо-черной гаммой. Лишь плащ, свисавший с широких плеч был с фиолетовым подбоем. И в целом мой неверный супруг выглядел настолько аппетитно, что хотелось наброситься, затащить в темный угол, чтобы дамы не завидовали, и основательно поиметь! «И не один раз!» - поддакнуло мое либидо. «Цыц!» - приструнила его я, отчаянно жалея о вчерашнем дне. Если бы я только не знала, каким он может быть - возможно, я бы легче перенесла случившееся…

Глашатай проорал все наши титулы, и мы заняли свои места на тронных креслах в конце зала, на обычном возвышении. После чего к нам потянулась вереница послов и подданных обеих стран с выражением почтения.

Мы по очереди отделывались вежливыми фразами, оставаясь по сути чужими людьми, которых соединила государственная постель. Все это грустно…

- Ваше величество, - встал и протянул мне руку Матиас, вырывая из раздумий, - пора открывать бал нашим танцем.

- Конечно, - кивнула я, благосклонно улыбаясь гостям и скрывая тоску на сердце и темень в душе. Быть королевой – это не только носить красивые платья и шикарные драгоценности, это еще и быть лицом страны. И не заплаканным лицом!

Раздались плавные звуки королевского вальса. Мне на спину легла теплая рука мужа и…

- Нихрена себе! – в зал ввалился расхристанный мужчина лет сорока, отягощенный всеми пороками, бочкой вина в себе и двумя разнузданными девками по бокам. – Это я удачно зашел! И музычка, и бабы! - громко проорал срывающимся голосом и хрюкнул, после чего отчетливо рыгнул.

Все от шока застыли, даже фоновая музыка замерла.

— Это кто такой? – нахмурила я брови, во все глаза разглядывая явление. – По какому праву его пропустили в бальный зал?!!

- Отец! – раздался горестный стон Сирении.

О как! Так вот ты какой, Хайло Мордебуль. Может быть, в молодости он и был красавчиком, но такое количество пороков оставило неизгладимый след на его лице.

Мужик возрастом лет сорок пять – пятьдесят. Одет в ярко-алый камзол с золотым позументом и синие штаны (кстати, по дресс-коду коронационного бала, это оскорбление мне и вызов Матиасу, на балу в красно-алом может прийти только король или королева, и никак иначе, цвет исключительно королевский для таких мероприятий!). Высокий, с расплывшейся фигурой силач.

В прошлом скорей всего голубые, а нынче мутные и водянистые зенки навыкате взирали в щель из запаленных век и опухших мешков под глазами. Кривой и загнутый клювом внушительный нос. Крупный слюнявый рот, как у жабы. Раздутое от постоянного пьянства лицо и ломаные, как у борца уши, плюс явные залысины.

А, забыла, в прошлом он был еще и блондином! Когда-то. Теперь просто полулысый и бритый, чтобы это скрыть. Характерный персонаж.

Ой-ёй! Будь я его женой, на месте Омаль я бы повесилась.

- Гляди-ка! – пьяно икнул неожиданный гость, успевая запустить свою лапу в декольте одной из девок и нагло ощупывать глазами зал. – И женушка моя тут! Типа возгордилась! Вознеслась высоко! А ну пошла сюда, шалава! Вымой мужу и господину сапоги своим языком! – он выставил вперед грязный сапог. – И поживей давай!

Окаменевшая было Омаль дернулась к нему с виноватым видом, стараясь не разрыдаться. Мда, если она постоянно испытывала такой позор, то удивительно, как этот Хамло-Хайло еще жив.

- Стоять! – мой приказ прозвучал достаточно громко в затянувшейся тишине. Я повернулась к своим гвардейцам, стоявшим у трона и показала пальцем на Мордебуля: - Живо убрать эту падаль из моего дворца!

- Да кто ты такая? – начал ерепениться все еще не понимающий происходящего мужчина. Его дамы оказались то ли смекалистее, то ли трезвее, и шустро отползли в сторону, стремясь скрыться из зала, как можно скорее. – Рыжая шлюха!

И тут я расплылась в широкой улыбке. Такого подарка мне даже Марай не сделает! Это ж надо быть таким убогим умом, чтобы вырыть себе могилу самостоятельно.

Все мужчины, находившие в зале, обнажили оружие и направили на Хайло, призывая к поединку за честь королевы. Каспий помимо меча еще и кинжал достал, и вид у него был… э-э-э… загрызающий, если можно так сказать.

- На плаху! – взорвался Матиас, наконец сумев разжать челюсти. – Немедленно! – Он повернулся ко мне, сверкая глазами: - Если вы, ваше величество, одолжите мне своего палача или хотя бы пыточную…

В это время к все еще плюющемуся оскорблениями маркизу (теперь уже точно бывшему!) спокойно подошел Орео и отвесил мужику приличную оплеуху, попутно полоснув через все лицо наискосок тремя когтями-кольцами на правой руке. После чего Мордебуль мгновенно заткнулся, умываясь кровью из разодранной щеки и застыв истуканом, а Орео повернулся и склонился в поклоне:

- Прошу извинить меня, ваши величества, за проявленную дерзость, но никто в моем присутствии не смеет оскорблять королеву Глеховии! Теперь этот преступник в вашем распоряжении. – Уточнил сугубо для очистки совести и в назидание остальным: - Он сможет двигаться через сутки, но шрамы останутся навсегда.

- Благодарю вас, герцог Орео, - подарила я ему милостивую улыбку, успевая вцепиться в рукав рванувшего к нему мужа. - Мы не забудем этого! – И Матиасу, четко и внятно: - Ваше величество, я не настолько жадная, чтобы не поделиться с вами палачом, - прозвучало не только двусмысленно, но и очень многообещающе. - Однако я должна подумать о двух девушках, вверенных моему попечению, – я указала подбородком на дочерей Омаль, которые стояли все в слезах, с ужасом ожидая своей участи. - А с отцом, казненным за преступление против короны и публичное оскорбление королевы, у них нет никаких шансов достойно выйти замуж!

- Что вы предлагаете? – тяжело дышал король Сегала, прижимая меня к себе жесткой хваткой.

- Монастырь, - хмыкнула я, находя взглядом Себастьяна и подманивая: - Дальний-дальний и самый суровый! Пусть маркиза объявят безумным, а безумцев не казнят даже короли, ибо это подсудно только Мараю. Завтра я прослежу, чтобы его постригли в монахи и дали позволение его жене считаться свободной…

- Ваше величество, - к нам протиснулась троица верховных жрецов Марая с неодобрением глядящих на живую статую Мордебуля, - зачем же завтра? Мы сейчас все и проведем! – и, засучив широкие рукава своих парадных одеяний, подскочили к Хайло. После чего каждый из жрецов со всей дури влепил ему в лоб печаткой с криком: - Служи Мараю, сын мой! Ты теперь свободен от семьи и можешь посвятить себя монастырю и вышнему! – на третьем ударе муж Омаль рухнул как подкошенный, и его выкатили пинками из зала. Хорошо, Каспий успел отобрать тело и куда-то уволок с кровожадной улыбкой.

- А теперь, - обвела я взглядом всех притихших гостей, - я хочу знать, кто из достойных молодых людей-аристократов рискнет предложить руку и сердце двум красивым девушкам из благородной семьи. - Тут я вспомнила, что королевам так откровенно врать нехорошо и добавила: - По-крайней мере, со стороны матери… И пользующихся высочайшим покровительством королевы Глеховии…

- И короля Сегала! – встал рядом Матиас, положив мне руку на спину, поддерживая и защищая.

- Примазываешься? – подозрительно покосилась на него я.

- Помогаю, - дернул уголком губ Матиас, ведя меня к трону через проход, образованный расступившимися придворными. Я по дороге благосклонно кивнула довольным жизнью служителям Марая и поспешила на свое место, видя, что Омаль так и норовить брякнуться в обморок.

- Ты невовремя отдыхать надумала! – прошипела я ей, усаживаясь на трон. – Вот девчонок твоих замуж выгодно пристроим, тогда и пойдешь отлеживать бока с Каспером вместо подушки!

- Ваше величество, - маркиза все же плюхнулась передо мной на колени, - благодарю вас за оказанную милость! Мне всю свою жизнь не отработать…

- Тогда и не пытайся, - посоветовала я ей. Указала на замерших дочерей: - Иди лучше свой выводок успокой. А я пока кандидатуры рассматривать буду…

- Пока мы не начали, - мой муж оглядел гостей с возвышения трона, - хочу добавить, что за каждой из девушек Сегал даст хорошее приданое деньгами и землями! В пожизненное пользование каждой из невест отойдет часть Лернейских земель с шахтами с правом передачи по наследству!

- Ущипните меня, - попросила окончательно осчастливленная Омаль, усаживаясь на ступеньках трона. – Это просто сон…

- Главное, что не кошмар, - пожалела я ее. Такая нагрузка для матрицы чревата перегревом. Ага.

- Кошмар у меня был наяву, - призналась женщина, вытирая бегущие по щекам слезы кружевным платочком. – Я ж им приданое копила со своего жалования. Думала, хоть как-то прилично пристроить…

- Ваши величества, - вперед вышел высокий мощный аристократ лет тридцати. Смуглое лицо с небольшим шрамом у левой брови. Серые пытливые глаза. Чуть горбатый нос. Мощная челюсть. Ну все при нем! – разрешите мне попросить руки Лавандии, - он опустился на одно колено и склонил голову. - Я не сказочно богат, но вполне способен содержать жену в достатке и без щедрого приданого. Графство Дорнейское давно нуждается в хозяйке!

Я внимательно посмотрела на коленопреклоненного мужчину и выпустила часть своей магии, окутывая его и прощупывая. Замужество – это, конечно, хорошо, но хороший муж еще лучше!

- Лавандия, - обратилась я к дрожавшей от избыточных эмоций фрейлине, - ты согласна принять своим мужем Колина, графа Дорнейского, и пройти с ним по жизни рука об руку, доверяя и заботясь?

- Согласна, - выдавила из себя девушка, сжимая руки у груди. – Если граф Дорнейский будет настолько милостив, что возьмет меня в жены, я буду достойно нести его честь!

Жених поднял голову и подарил невесте открытую улыбку. Вот что с людьми счастье делает. До этого выглядел пират пиратом, а сейчас на человека стал похож.

- Даю свое согласие! – кивнула я, подмигивая Колину и указывая на девушку. – Дозволяю провести время на балу вместе и договориться о свадьбе. Со своей стороны дарю будущим новобрачным трехлетнее избавление от налогов! – увидела, как Матиас покосился в мою сторону, пожала плечами, пробормотав: - А что? Дешево и сердито. Мы страна небогатая пока, раскидываться землями не можем!

Новоявленный жених галантно подал руку невесте, с трудом достающей ему до плеча и увел в сторону, о чем-то шепча на ухо. Девушка заливалась краской, опускала глаза и хихикала.

- Ваше величество, - от толпы отделился разодетый щеголь.

- Ваше величество! – перебила его Сирения, падая передо мной на колени и молитвенно складывая руки. – Велика милость ваша, но позвольте мне выбрать самой. Можно, я просто спрошу у него? Если откажет, то мне все равно за кого выходить! Умоляю вас, ваше величество!

- Ну-ну, - фыркнула я, наблюдая как маркиза начала жевать свой платок, чтобы не вскочить и не выдрать дочь за подобные выкрутасы. – Давай поглядим кого ты выбрала, маленькая лисичка!

- Да пребудет с вами Марай, ваше величество, - коснулась лбом пола Сирения. Потом встала и направилась прямиком к одному из стоявших у трона гвардейцев. Встала перед ним, сложила на груди руки и прямо спросила:

- Струсишь или возьмешь меня замуж?

- О как! – прикрылась я смешок веером, наблюдая как колеблется несчастный гвардеец. Дело в том, что служба в королевской гвардии самая почетная, но служить там могут лишь неженатые. И добиваются это места годами, шлифуя свое мастерство. Так что действительно трудно выбрать. И гвардеец не из бедных, так что на приданое не польстится.

- Я, Сирения Мордебуль, спрашиваю тебя Лесли, маркиз Роландо, возьмешь ли ты меня в жены перед ликом Марая и людьми? - не сдавалась моя фрейлина, слегка притопнув туфелькой. – Пройдешь ли ты со мной рука об руку всю свою жизнь в горе и радости?

- Хороший мужик, - дернула я за плащ Матиаса, привлекая его внимание, - только нерешительный. Жалко, если откажется. Он в нее влюблен. Постоянно глазами ищет.

- Маркиз Роландо, - понял мой намек король Сегала, - если ваш ответ отрицательный, то я имею свою кандидатуру в женихи этой достойной девушке, правда для этого она должна будет уехать из Глеховии…

- Мой ответ «да»! – попался на удочку гвардеец. Он опустился перед Сиренией на одно колено и произнес все, что положено в этих случаях.

- Ну, Марай троицу любит, - хмыкнула я, видя, как в зал вернулся герцог Неподкупий. – Сейчас мы как раз и проверим это утверждение.

- Ваши величества, - встал на колени перед троном начальник охраны, - я вдовец уже давно и достаточно состоятелен. Хочу попросить вас о милости разрешить взять в жены Омаль Катецкую.

- У меня приданого нет, - только и смогла выдавить из себя статс-дама, по-прежнему рассиживаясь на ступеньках. – Я нищая. Только жалование - и все.

- Кому нужно твое приданое, - отрезал суровый Каспий.

- Статс-даму свою не отдам! – непреклонно сообщила я ему. – Хочешь на ней жениться – женись. Дозволяю. Но со службы не уволю и от себя не отпущу!

- Согласен, - кивнул Рыкун, не сводя глаз с ошалевшей маркизы. – А ты, Омаль?

- Ну, если я не попробую, - поднялась на неверные ноги женщина и пошла к нему, слегка качаясь, - то никогда не узнаю - каково это иметь нормального мужа!

- Вот-вот, - отыскала я в толпе своего канцлера. – У меня тут еще один пропадает без дела. Тоже бы надо к семейному станку приспособить, чтобы меньше фантазиями упивался.

- Ты о чем? – уселся рядом со мной Матиас, сграбастал мою руку и поднес к губам, ласково целуя пальцы. – Какие еще козни зреют в твоей очаровательной головке?

- Не подлизывайся, - посоветовала я мужу, отбирая руку. – Ничто не забыто, и ты меня приданым для моих фрейлин не купил! Так что дыши ровно и сиди молча! – и крикнула Омаль: - Верни мне завтра Леш, хватит ей прохлаждаться!

- Между мной и Симоной ничего не было, - все же выдавил из себя король, играя желваками на скулах. – То, что ты видела…

- Канцлер! – рявкнула я не в силах слушать очередную ложь. - Выясните, каким образом этот пьяный скот был допущен на мой коронационный бал, и чего он там щедро хлебнул от мозгов, что стал таким храбрым! Завтра доложите!

Орео низко поклонился и вышел из зала.

— Это уже становится смешно, - пробурчал Матиас, сжимая ручки кресла. – Я все же твой муж…

- Как-то ты избирательно об этом помнишь, - парировала я, отдавая приказ музыкантам играть.

Разборки разборками, но о бале тоже забывать не стоило. Все же коронация, хотя все и происходило не так, как планировалось. Впрочем, в моей жизни судя по всему все происходило из пятой точки. И так же пованивало. – Как к ночи, так жена, а как утро - так любовница! Ты уж определись!

- Она мне не любовница! – рявкнул муж, напугав Вемулю и Кристин до дрожи в коленках. Девушки сразу присели и прикрылись веерами.

- Боевая подруга? – широко раскрыла я глаза. – Или надежный друг, предоставляющий свои услуги в любом месте и в любое время?

- Что ты хочешь от меня, Алиссандра? - как-то внезапно сдулся Матиас, буравя меня взглядом. – Правду ты слышать не намереваешься. Подумать не желаешь. Так чего ты хочешь?

- От тебя? – покосилась я на супруга, испытывая тянущее чувство в груди. С тяжелым вздохом призналась: - То, что я от тебя хочу, ты не можешь мне дать, к сожалению, а, значит, и говорить не о чем.

- И что же это? – хищно блеснув глазами, наклонился ко мне Матиас.

- Правду ты слышать не захочешь, - грустно хмыкнула я. – Подумать не желаешь. Так зачем тратить слова и время? – и решительно встала, прекращая этот бесполезный и болезненный разговор.

Музыка стихла, давая мне возможность сделать объявление.

- Дорогие гости и подданные, - широко улыбнулась я, пряча под маской свою боль, - приказываю вам веселиться до утра! А сама вынуждена вас покинуть – государственные дела! Но взамен себя оставляю вам своего супруга! – и сбежала, пока не поймали, игнорируя сердитый и тоскливый взгляд Матиаса, буравящий мою спину.

- Так, ребята, - развернулась я к сопровождающим меня гвардейцам перед своими покоями, - если вы сегодня профукаете моего мужа, и он туда, - показала я на дверь, - проникнет любыми способами, то я завтра одним, но очень действенным способом вас всех поувольняю. Это понятно?

- Да, ваше величество! – гаркнула понятливая охрана и заняла круговую оборону. Даже на балконе у меня расположились. Окно, кстати, уже поменяли.

— Вот и славно, - порадовалась я за них и пошла спать. Что бы там кто не говорил, но королевы - не двужильные лошади, они гораздо слабее, хотя лягнуть могут не хуже.

- Омаль, - зевнула я, натягивая одеяло, - мне жалко прерывать твой период ухаживаний, но отсюда никто не выйдет, чтобы один хлыщ не зашел! Извини, но мне сейчас свое спокойствие дороже, - и уснула, не дожидаясь ответа.

Проснулась я посреди ночи от какой-то странной колготни вокруг меня.

- Что случилось? – села, с трудом открывая глаза и обалдела. Мои дамы, странным образом раскорячившись, стояли около окон, закрывая их подушками. А снаружи что-то звякало и квакало.

- Простите, ваше величество, - кряхтя разогнулась Омаль, стоявшая до этого на четвереньках. – Мы хотели дать вам возможность хорошо отдохнуть, но там… - она ткнула пальцем в окно, - добиваются, похоже, совсем другого результата!

- Что происходит? – нахмурилась я, сползая с кровати и натягивая халат. – На нас напали?

- Можно и так сказать, ваше величество, - сделала фрейлинам знак отойти маркиза. – Но по мне лучше бы напали.

С другой стороны стекла, на балконе стояли несчастные гвардейцы с примотанными к ушам подушками, напоминая инопланетян. А снизу уже отчетливо неслось звучное звяканье и не менее звучное кваканье.

- Нет, я все же должна посмотреть! – сделала я вывод и решительно вышла наружу, махнув охране не дергаться. Глянула вниз и прибалдела.

Под моим окном стояли все сегальские рыцари, прибывшие на мою коронацию, в полном боевом облачении, которое звякало, и… пели, что напоминало кваканье. Видимо, давно упражнялись.

- И что вы все тут забыли? – полюбопытствовала я, чудом не свалившись от такого зрелища вниз. Дружелюбно: - Вы мои покои с трактиром перепутали? Так он в городе, может, еще успеете к утру похмелиться…

- Виват королеве! – спели мне рыцари на все лады охрипшими голосами. – Пусть имя Алиссандра славится в веках!

- Боюсь, ребята, - растерянно поковыряла я в ухе, - что если вы продолжите, то славиться будет исключительно имя. Без меня.

- Скажи им заткнуться, пожалуйста! – выползла ко мне Омаль, потряхивая головой. – Они уже часов пять орут. Но никто так и не понял, чего требуют.

- Любовная баллада для королевы Алиссандры! – торжественно объявил незнакомый мне рыцарь, постучав одной латной печаткой об другую. Звук напоминал литавры. Причем, сильно расстроенные и вообще… списанные в утиль.

- Милостивая, прекрасная королева! – затянул несчастный хор металлистов. – Ваш муж не ходил налево! Он ходит всегда по прямой! И всегда доходит домой! И дом — это там, где вы! А не там, где сырые кусты! И не там, где конюшней несет! И не там, где вино продают! И трактир тут совсем не причём, хоть и водятся девки в нем! – и дальше в таком же духе.

- Надеюсь, вы еще не заплатили тому, кто все это написал? – с мужеством достойным уважения, я выслушала всю балладу и умудрилась не окочуриться и даже не оглохнуть. – В лучшем случае я бы этому поэту заплатила гонорар сталью в печень!

— Это покушение на монарха! – ответили мне снизу несчастным охрипшим голосом. И, судя по интонации, моральная сторона вопроса их скоро точно волновать не будет.

- Да? – подивилась я множеству талантов Матиаса. Подумала и вынесла предложение: - Если вы на суде это еще раз споете, то вам любой суд оправдает и еще доплатит, чтобы на «бис» не повторяли! Я вам это гарантирую точно!

- И что тебе не нравится? – вылез из-под моего балкона взъерошенный и злобный король Сегала. – Что я вообще мог успеть за такое короткое время?

- Ну то что не надо, - ядовито заметила я, - ты точно успел! А теперь я пошла спать и горе тому, кто решит что-нибудь еще спеть, сыграть, станцевать или проорать! Даже если просто откроет рот – познакомлю со своим палачом! - и свалила.

- Алиссандра, - подступила ко мне Омаль, пока я со злости швыряла подушки на кровать, - но его величество, действительно, пытался…

- Да? – зыркнула я нее исподлобья. – И эта попытка обязательно должна была быть за счет моих нервов и душевного здоровья? – Передразнила: - «Не там, где сырые кусты?»! Это где ж он со своими любовницами кувыркался, что знает такие подробности? Мне бы вот даже в голову не пришло отыскать такое сравнение! Потому что меня там никогда не было!

- А… - снова завела свою шарманку в поддержку Матиаса маркиза.

- Все! – грозно шлепнула я ладонью по подушке. – Ничего не хочу слышать! Хочу спать! – и, завалившись в кровать, накрылась с головой одеялом.

Уснуть я, конечно, не уснула. Лежала и тихо ржала, вспоминая импровизированный хор приневоленных трубадуров. «Куда ты, тропинка, меня завела? Без милой принцессы мне жизнь не мила!»¹⁴. Не хватало лишь ослиных ушей из пресловутых кустов, кошачьих воплей (пардон, ошиблась – все было), собачьего тявканья и петушиного хвоста. Хотя это все тоже присутствовали хоть и без нужной атрибутики.

Утром я еле встала с больной головой и, мужественно выдержав все нужные процедуры и неохотно позавтракав, поплелась на работу.

А вы как думали? Пока у тебя муж король - можно бить баклуши, а вот если на твое темечко давит главная корона, то будь добра – соответствуй. То есть управляй, разгребай и думай, как понизить налоги и не остаться без панталон.

Канцлер заскочил ко мне буквально на минутку, сообщив с порога:

- Мы пока не выяснили каким образом и с чьей помощью в замок попал маркиз Мордебуль, но то, что хотели дискредитировать вашу статс-даму, ваше величество, сомнений не вызывает.

- До этого я и сама в состоянии додуматься, - рявкнула я в ответ, пребывая не в самом светлом расположении духа. – Не меня же он пришел оскорблять!

- И этот помощник, - продолжал рассуждать Орео, игнорируя мое дурное настроение, - не из ближнего круга, поскольку совершенно не в курсе привычки ваше величества всюду совать свой нос и все делать по-своему.

- Ну так выясните уже наконец, кто там такой дальновидно-близорукий! – еле сдержалась, чтобы не запустить в него малахитовой промокашкой. – Идите уже отсюда, герцог!

- Ваше величество, - посмотрел на меня мужчина, - а есть ли какая-то весомая причина, почему меня пропустили к вам, предварительно чуть не раздев до кальсон? Почему ваши гвардейцы так безобразно бесчинствуют?

- Потому что у них приказ, - вздохнула я, откидываясь на спинку кресла, - не подпускать ко мне короля Сегала. У нас с ним небольшие разногласия в личной жизни, как вы знаете.

- И ваши гвардейцы, - начал стремительно бледнеть канцлер от накатывающей злости, - решили, что я могу пронести в ваш кабинет вашего же мужа контрабандой?!! На себе?!!

- Перестарались ребята, - пожала я плечами. Настроение начало стремительно улучшаться. – Но мотивация у них правильная! И не тяните время, герцог, лучше займитесь делом и найдите мне того, кто разрушил брак моей статс-дамы. Я ему вынесу благодарность, заменив пеньковую веревку на шелковую. Пусть человек в последний раз порадуется. Ему будет приятно.

- Слушаюсь, ваше величество, - поклонился Орео и исчез, оставляя меня наедине с кучей документов, требующих моего внимания.

День пролетел незаметно. Когда солнце начало клониться к закату, я потерла ноющую шею и решительно вышла из кабинета, заявив своей бдительной охране:

- Хочу в сад! И на будущее, ко мне не надо подпускать исключительно короля Сегала. Такого высокого, здорового и с фиолетовыми глазами. Всех остальных, кто не попадает под это описание или другого пола, - можно.

- Слушаемся, вашвел! – гаркнули гвардейцы и, сомкнувшись вокруг меня в кольцо, повели на прогулку.

Я сидела на высокой деревянной скамье посреди ухоженного королевского сада и смотрела на закат солнца, размышляя о своей катившейся под откос семейной жизни. Честно говоря, я понятия не имела как себя вести дальше. С одной стороны, все забыть, простить и жить как ни в чем не бывало практически невыполнимо. С другой стороны, я не могла просто так развестись с Матиасом по многим причинам – одна из которой была отсутствие наследников в двух странах. К тому же существовала реальная угроза гражданской войны и нападения извне. А на этом фоне мои семейные неурядицы просто меркли.

Внезапно мне почудилось движение в тени ближайших ко мне кустов. А это что такое? Зверь? Человек? Шпион?

Я присмотрелась - и точно! Темно-зеленый камзол и такого же оттенка штаны, тусклое серебряное шитье и зеленые галуны удачно скрадывали владельца.

- Герцог, - позвала я стоящего в засаде Орео, - выходите на свет, а то вы там прячетесь, словно классический злодей! Давайте не будем следовать фабуле придворного романа, а просто поговорим.

- Простите, ваше величество, - приблизился ко мне мужчина, заслужив убийственный взгляд пасущейся неподалеку бдительной Омаль, - не хотел нарушать ваше уединение. Просто вышел погулять…

- Прекратите врать, Себастьян! – гневно остановила я его витиеватый словесный поток. Хлопнула рукой по перилу скамейки: – В этой части сада просто так не гуляют, поскольку он примыкает к моим покоям и считается садом отдохновения королей. Так что лучше в кои-то веки скажите правду, что вы меня искали по какому-то супер-срочному делу и уже готовы вывалить на мою голову мешок приличных неприятностей.

- Я действительно вас искал, ваше величество, - покаянно склонил голову Орео, - но не для срочного дела, а просто потому, что хотел вас увидеть. – Хмыкнул невесело: - Будем считать, что у меня случилось разжижение мозга.

- Самокритично, - знаком руки я пригласила его расположиться поблизости на сиденье. – Присаживайтесь, герцог. Пора нам объясниться, пока наше противостояние не перешло в конфронтацию.

- Мне жаль, что вы выбрали не меня, ваше величество, - присел полубоком на длинной скамье рядом со мной канцлер, тоже наблюдая за красивым закатом, расцвечивавшим темнеющее небо разноцветными красками. И одним глазком невзначай посматривая на меня, как будто я представляла зрелище куда более интересное.

- Не жалейте, Себастьян, - милосердно утешила его я. – Мы бы все равно не ужились вместе.

Он удивленно поднял голову, поворачиваясь ко мне.

Я иронично улыбнулась, приподнимая уголок рта:

- Вы слишком доминантны, чтобы позволить мне быть самой собой. И слишком любите власть, чтобы ей делиться. Так что наша семейная жизнь напоминала бы бег по замкнутому кругу: вы бы пытались меня выдрессировать, растоптать, превратив в послушное и ласковое домашнее животное, а я бы отчаянно кусалась и вырывалась на волю. И, возможно, в этом противоборстве погибла. Так что это счастье, что мы избежали подобной участи.

- Вы так считаете? – покосился на меня канцлер. Повел плечами, словно сбрасывая привычную тяжесть: – А ваш муж? Разве он не такой же, как я?

- НЕТ! Он абсолютно не такой! – моментально вырвалось. - Не совсем… - после длительного раздумья ответила ему я. Пояснила: – Он видит меня такой, какая я есть. – Подумала еще. - Другой вопрос, нравится ли ему это? Но это меня теперь не волнует, если уж совсем откровенно.

- И все же мне жаль, ваше величество, - после краткого молчания сказал мужчина. – Я всегда вам симпатизировал. – Он провел пальцем по моей щеке и перешел на висок, поддевая непослушный локон.

- Даже когда личным указом сослали в отдаленный монастырь, чтобы я там умерла с голоду и от постоянных наказаний и побоев? – без особого запала отреагировала я. А чего беситься, если почти все перегорело и было давно? И прошипела: – Тогда тоже симпатизировали?

- Конечно, - неопределенно пожал широкими плечами мужчина. Он надолго замолчал, потом признался странно ровным голосом, скрывающим бурю эмоций: – Старый король и его наследник были твердо настроены на ваше уничтожение. Я пресек минимум три покушения. Но, понимая, что могу и не успеть, предложил сослать маленькую принцессу в отдаленный монастырь, мотивируя тем, что вас там и так уморят, и нечего пачкать руки в родной крови.

Я замотала головой. Вот как? Теперь все становится с ног на голову? Не уморил, а спасал? Не ожидала. Браво, Орео, браво! Не ожидала.

- Как вы милосердны, - дернула я уголком губ. – Мне, наверное, стоило упасть вам в ноги и поблагодарить за свое спасение? Меня все же вопреки всему не уморили там голодом и молитвами?

- Рядом с вами всегда были мои шпионы, - невоспитанно отвернулся от меня всем корпусом канцлер, откидывая голову и скрывая выражение лица. – Мне регулярно раз в неделю докладывали о вашем самочувствии.

Я заинтересованно придвинулась. Орео встал и начал нервно прогуливаться туда-сюда, старательно держа лицо в тени. Походив немного, продолжал все тем же странно ровным голосом:

- А когда все же был отдан указ о вашей ликвидации, одна из моих доверенных служанок вывела вас из монастыря. Жалко только сама погибла при побеге…

После этого заявления в голове всплыла картинка….

- Давайте руку, ваше высочество, - протягивала ко мне ладонь высокая монашка с перекошенным лицом, перегнувшись через монастырскую стену. – Скоро сюда приедут посланники короля - и тогда мне вам уже не помочь!

- Почему все хотят от меня избавиться? – забиралась на верх стены запыхавшаяся рыжеволосая девушка в порванном платье, не обращая внимания на поцарапанные, кровоточащие руки. – Кому я здесь мешаю?

- Вы - угроза королевской власти, - все же втянула ее на стену монашка, скидывая веревку на другую сторону. – Нам пора…

В этот момент на монастырский двор ворвалась тройка всадников на взмыленных конях. Один из них обвел внимательным цепким взглядом окрестности и углядел на стене двух женщин, у одной из которых были приметные рыжие волосы. И, недолго думая, вскинул тяжелый лук.

Дз-з-зи-и-инь! – запела тетива, выбрасывая стрелу.

- Берегитесь! – оттолкнула рыжеволосую монашка, чуть ли не скидывая со стены и загораживая с собой. – Внизу есть лаз до болота, а там уже недалеко… - из ее груди показался наконечник стрелы. Монахиня булькнула кровью и умолкла.

Девушка побелела, ухватилась за веревки и быстро съехала вниз, не реагируя на боль в разодранных до мяса ладонях…

- Похоже, я действительно должна вас поблагодарить, - выдавила я из себя, все еще находясь под впечатлением видения. – По всей видимости, я обязана вам жизнью.

- Не стоит, ваше величество, - галантно ответил герцог. – Я сделал это больше для себя, чем для вас. - Он подошел с обратной стороны высокой скамьи, сложил на верхушке спинки руки и уперся лбом в их перекрестье. - Наверное, чувствовал, что вы принесете гораздо большую пользу Глеховии живая, чем мертвая. Магия уже тогда начала убывать, урожаи начали падать, я готовился к крестьянскому бунту, спровоцированному голодом. Так что…

Зачем он сейчас пытается казаться хуже, чем есть? Чтобы не выглядеть оправдывающимся?

- Можете выдумывать что угодно и сколько угодно, - перебила его я, - но факт остается фактом, вы спасли мне жизнь, и я не забуду этого.

- Я потерял вас потом из вида больше, чем на год, ваше величество, - глухо признался мужчина, снова присаживаясь рядом. – Ни один из огромной сети моих шпионов не смог обнаружить вас на территории всех окрестных государств. – Он помолчал и сказал: - Я думал, что вы погибли.

- Как видите, нет, - подтолкнула я его локтем легонько, - и не надо такой трагедии. Лучше скажите мне, это вы приложили руку к смерти предыдущего претендента на престол Глеховии?

- Скажем так, - увильнул от ответа Орео, - в данном случае мои интересы совпали с интересами Сегала.

- Интриган, - резюмировала я. – И, несмотря на наши категорические разногласия в вопросе кандидата на место моего мужа, вы мне все же симпатичны.

- Я был бы хорошим, верным и порядочным мужем, ваше величество, - возразил мне Себастьян. – Но зачем об этом говорить, если вы все равно выбрали не меня?

- А вы на это надеялись? – искренне удивилась я подобному заявлению. – Только не говорите мне, Себастьян, что вы в меня влюблены. Вы не умеете любить, канцлер, вы умеете лишь руководить и наставлять!

- Вы ничего обо мне не знаете, ваше величество! – отошел от скамьи канцлер, отворачиваясь от меня и начиная углубленно рассматривать цветущий кустарник. – И не можете судить обо мне по той скудной информации, что владеете!

- Так расскажите мне, - предложила я ему. – Мне нужно понять вас, чтобы решить, как нам с вами дальше поступить. Конечно, я проверю любое ваше слово. Но вы ожидаете этого, не так ли?

- Моя история крайне банальна, - выпрямил спину канцлер, поворачиваясь и встречая мой взгляд. – Я был рожден в небогатой дворянской семье, не принадлежащей к верхушке аристократии. Мой родовой титул – баронет Монтего. И когда мне было двадцать лет, я встретил на одном из балов дочь маркиза Капризо, Флер. Она была юна и прекрасна. Я тогда влюбился, как мальчишка, и по-юношески наивно сразу же отправился к маркизу просить руки его дочери…

- И вам отказали по причине недостаточной знатности, - сделала я законный вывод. – И девушка вышла замуж за другого.

- О да, - стиснул зубы Орео. – Флер отдали за герцога Верлийского, который был стар и горбат. Он уморил четырех жен, а Флер была пятая. А я… я дал себе клятву любой ценой достигнуть достойного положения в обществе. И бросил на то все свои силы и умения. Старый король предложил мне канцлерство, подкрепленное герцогством Орео… с одним условием…

- Симона? – выгнула я бровь. – Старый король хотел прикрыть свои грешки и удачно спихнуть замуж свою любовницу, которая обслуживала всех, на кого он указывал?

- Вы весьма проницательны, выше величество, - дернул щекой герцог. – Я продался за более высокий титул и возможность встать во главе страны. Так что да, я – тварь продажная!

- Я бы не судила настолько категорично, - заметила я, переводя взгляд с него на верхушки деревьев. – Вы сумели не пустить страну под откос, даже несмотря на практически полное отсутствие магии. Вы не воруете из казны, не плодите казнокрадов-фаворитов и фавориток, дядьев и родственников, хотя и терпеть не можете простой народ. И вы столько лет выносили Симону. С моей точки зрения, уже одно это величайший подвиг, достойный войти в анналы истории. Сколько вы выдержали – пять лет? Четыре?..

- Они показались мне адом, ваше величество, - признался бывший муж этой гадины. Герцог подошел ко мне со стороны дорожки и посмотрел в лицо. В его глазах, я бы сказала, появились теплые искры человечности.

- И я поражена теми реформами, которые вы успели провести! Для косной сельскохозяйственной страны это нечто! Просто феноменально!

- Что вам об этом известно? – Искры в глазах канцлера разгорелись, лицо помолодело.

- Только то, что вы позаботились о крестьянах, издав билль о том, что они могут выкупить свой надел у хозяина-аристократа в рассрочку за десять лет по рыночной цене от самого первого года…

Герцог удивился:

- Откуда вы знаете?

Откуда-откуда… Оттуда! Сама не знаю, но знаю - и точка!

- И что построили для степных земледельцев и животноводов революционную для этого времени оросительную систему каналов…

Глаза аристократа вылезли наружу и стали как шары:

- Кто вам рассказал?!

- Мой педагог, Занук Учила. - Классный учитель по политэкономике получился бы из него, кстати, если б магией меньше баловался.

- Что вы ввели систему векселей вместо тяжелых связок монет. Что видоизменили государственный аппарат, сократив половину чиновников, и сделали его при этом втрое эффективней. При этом умело прекратили чудовищные взятки и поборы, сделав их установленным законом, строго регламентированными и минимальными…

По-моему, канцлера это добило:

- Откуда…

- Оттуда. У меня все же были хорошие учителя, хоть и не вашими молитвами, канцлер, - остановила я дальнейшие расспросы. Надоели. И подпустила еще одну, контрольную порцию елея: – Так что для своей страны вы – герой. Настоящий реформатор.

- Это и моя страна, ваше величество, - снова уселся рядом со мной канцлер. – Мне нет нужды воровать – мне хватает доходов с моих земель. А что до моей бывшей жены… - он замолчал. – Флер умерла родами еще до того, как я принял герцогство, и мне стало все равно, кто будет со мной под одной крышей. К тому же Симона бесплодна, и мне не грозило приветить чужого бастарда, а также меня держал рядом с ней строгий приказ короля. А вот когда его не стало…

- Вы сами решили стать королем, - похлопала я его по руке. – Но у вас не получилось, потому что королева вам досталась упрямая, безбашенная и безнадежно влюбленная в другого. Это я вам говорю для того, чтобы вы не питали иллюзий на мой счет и не завидовали моему счастью, которого нет и в помине.

- Тогда почему же вы тут, ваше величество? – искоса взглянул на меня Орео. Повернулся ко мне в профиль. – Насколько я в курсе, король Сегала сейчас стоит под вашей дверью и бубнит какие-то пошлые сонеты.

- Слушайте, - хихикнула я, – вы это говорите таким тоном, как будто завидуете, что эти сонеты читают не вам! Или, что уже вообще выходит за рамки, читаете не вы!

- Терпеть не могу эти розовые сопли! – поморщился мужчина. – Гадость какая! – Передразнил: - «Твои глаза как две полночные розы!». – Он взорвался: - А про шипы кто-то из поэтов слышал? Ну что за бездарное сравнение - «глаза как розы»?!

— Значит, - довольно резюмировала я, - у нас с вами, кроме интересов Глеховии, все же есть что-то общее. Уже приятно. – Посерьезнела: - Если откровенно, герцог, то мне бы не хотелось менять вас у руля страны. Я считаю вас благородным человеком. Вы умны и талантливы. Вы наладили дееспособный механизм государственной лестницы и несмотря на то, что я быстро учусь, у меня все равно уйдут годы на вникание в наработанную систему. Ваш труд достоин громадного уважения. Вы мне нужны, но могу ли я не опасаться козней с вашей стороны? Или вы все еще мечтаете о моей короне? Скажу честно - отдала бы легко и не думая, мне Сегала хватает, тот еще гадючник. Но выбирает магия, увы…

- Мы бы действительно с вами не ужились, ваше величество, - спокойно резюмировал Орео. – Вы слишком умны, чтобы быть на задворках. И достаточно бесшабашны, чтобы лезть в первые ряды. Так что, возможно, это мое счастье, что вы выбрали другого мужчину, которому основательно отравите жизнь…

- Не завидуйте, Себастьян, - хмыкнула я, прерывая его размышления. – Это вам не к лицу. И меня все же волнует вопрос о вашей лояльности.

- Она принадлежит вам, ваше величество, - встретил мой взгляд герцог, позволяя заглянуть себе в душу. Но оговорился: - До тех пор, пока вы будете свято соблюдать интересы Глеховии и не допустите ее растворения в Сегале, я буду преданно служить вам!

- Красивый жест, - кивнула я, не отводя от него глаз, - но как я буду знать, где заканчивается ваша преданность и начинается предательство? Как мне быть уверенной в том, что вы не подошлете ко мне убийц после появления наследника или не устроите несчастный случай от совершенно естественной причины?

- Вы сейчас лучшее, что есть у Глеховии, ваше величество, - продолжил мужчина борьбу взглядов. – Но я не буду стоять в стороне и ждать, если вы решите, что ваша страна не стоит вашего внимания. И никогда не встану на сторону Сегала! Глеховия будет независимой - и точка! Хотя альянс Глеховии и Сегала выгоден обеим странам. И я совершенно не против его развивать. Нам нужна защита…

- То есть, - откровенно фыркнула я, - введенная вами повсеместная воинская повинность для аристократии еще не принесла ожидаемых дивидендов?

- Вы и это знаете? – вытаращился на меня канцлер. – Этот указ не афишировался…

- Но он лежал на королевском столе для визирования, - пожала я плечами. – А я умею читать и сопоставлять даты. Так какие результаты?

- Треть отлынивает по причине слабого здоровья, впрочем, позволяющего им выделывать танцевальные кренделя на балах и охотиться на лошадях, - сжал челюсти Орео. – Вторая треть пытается активно покалечиться, не зная, с какой стороны взяться за меч. А третья что-то делает, но результатов пока не видно…

— Значит, - сделала я вывод, - нам нужен Сегал для двух вещей: для защиты до тех пор, пока мы не постоим свою собственную боеспособную армию. И для учителей, чтобы эту армию построить…

- Для трех, - перебил меня Себастьян. – Извините, ваше величество, - но вы забыли о наследнике. И поскольку вы замужем за королем Сегала, то и получить вы наследника можете исключительно от него.

- Думаю, - нахмурилась я, не желая объяснять свои переживания, - это не настолько спешная задача, чтобы сломя голову бросаться ее выполнять!

- Думаю, - в тон мне ответил канцлер, - ваш муж будет с вами не согласен!

За нашей беседой издали наблюдала целая толпа фрейлин – видать, Омаль их для моральной поддержки своей королевы сюда натаскала.

- И кто его спрашивает? – отрезала я, ощетинившись, как дикобраз. – Пусть сначала разберется со своими долгами, чтобы приступать к обязанностям!

- Если вы о моей бывшей жене, ваше величество, - пристально посмотрел на меня мужчина, - то она не представляет угрозы без моей поддержки. Симона осталась не у дел и теперь побирается по старым связям, стараясь хоть как-то устроиться в этой жизни.

- В сущности, дело не в ней, - попыталась я объяснить ему свои претензии к мужу, - а в том, что он ей это позволяет делать. И я не хочу, чтобы мой муж распылялся на кого-то еще! Все, что мое – это мое! Точка!

- Либо король Сегала умный мужчина, - заметил герцог, - и поймет, какое сокровище ему досталось, и тогда все у вас будет хорошо. Либо глупец - и тогда он вас не заслуживает. Но в этом случае у вас тоже все будет хорошо, поскольку вы всегда можете от него избавиться законным путем. – Пояснил со скучающим лицом: - По законам Глеховии, если у правящей семьи нет наследника, то по истечении года король или королева вправе расторгнуть брак и заменить супруга, дабы произвести на свет потомство.

- Некоторые виды не размножаются в неволе, - пробурчала я себе под нос. И громко: - Спасибо, Себастьян, за настолько дотошное знание законов. Я ценю. Честно.

- Ваше величество, - внезапно спросил меня Орео, - а как вы жили, когда покинули монастырь?

- Как?.. – наморщила я лоб, вспоминая не свои воспоминания.

Ободранная, грязная, израненная рыжеволосая девушка уже практически ползла к болоту, подгоняемая близким лаем собак. Она с трудом волочила вывихнутую ногу, помогая себе выломанной палкой, заменявшей костыль. В сущности, девушка понимала, что спасения нет. Ее просто-напросто затравят специально выдрессированными псами, и никто никогда не узнает, как и где сгинула наследная принцесса Глеховии.

А лай все приближался. И вскоре на нее из редких кустов выскочила оскаленная псина с горящими ненавистью глазами, брызгая слюной. Собака остановилась, коротко взвыла и бросилась на жертву.

Девушка последним усилием успела поставить впереди себя импровизированный костыль, отсрочивая свою смерть, которой пахнуло из смрадной собачьей пасти.

- Нет! – с упорством, достойным уважения, боролась несчастная за свою жизнь. Но тут к ней приблизились еще пара таких же лохматых чудовищ, начиная брать ее в кольцо. И девушка сломалась. В зеленых глазах померк свет, и лицо стало спокойным, как у человека, лишенного всех мыслей и чувств. Рыжеволосая опустила руки, прекращая борьбу и… из самых последних сил прыгнула в болото, выбирая трясину и заменяя одну страшную смерть на другую…

- По-разному жила, - ушла я от прямого ответа, не зная, что сказать. Взглянула на темное небо и встала: - Мне уже пора, герцог. Завтра у нас с вами много дел и я хочу отдохнуть.

- Я провожу вас, ваше величество, - галантно поднялся за мной Орео.

- Не надо, - остановила я его, жестом подзывая Омаль с фрейлинами. И нечаянно уловила перекрестную стрельбу глазами между Себастьяном и Леш. Как интересно и причудливо иногда выплетает отношения между людьми ее величество Судьба! Ни одной, даже самой искусной кружевнице, не под силу.

- Мадемуазель Терех, - поманила я пальцем фрейлину, по дороге в свои покои, - а теперь расскажите мне вкратце, какие отношения связывают вас и моего канцлера?

- Никаких, ваше величество, - присела в низком реверансе девушка, опуская глаза в пол.

- И почему мне кажется, что вы врете? – почесала я нос. – Причем без зазрения совести!

Девушка сначала покраснела, как свекла, потом побелела.

- Я не лгу, ваше величество, - пала на колени Леш. – Просто… - она запнулась и замолчала.

- Просто - что?.. – подтолкнула я ее к дальнейшей откровенности.

- Просто он мне снится уже много лет, - еле слышно прошептала фрейлина, опуская голову еще ниже.

- А вот с этого момента – поподробнее! – приказала я, просчитывая в уме комбинацию. Все складывалось как нельзя лучше. Если я сумею пристроить в хорошие руки одного из главных претендентов на мою руку и корону, то вдохну гораздо свободнее. К тому же, будучи женатым на подданной Сегала и преданной лично мне девушке, у герцога сократятся возможности ставить мне палки в колеса. Конечно, всегда существует неожиданные факторы, как-то: чувства, любовь и все такое, - но у Терех в Сегале осталась семья, которой она, надеюсь, не будет бездумно рисковать.

- Когда мне было пятнадцать дет, - начала каяться девушка, - мы с подругами были у цыганки на ярмарке и там мне нагадали, что тот, кто приснится мне той ночью - будет моим суженым.

- И?.. – устала я ждать чего-то конкретного.

- И мне приснился герцог Орео, - покраснела фрейлина, сжимая руки у груди. – Я тогда не знала, что это он, честное слово! Но потом он снился мне каждую ночь, и я…

- Влюбилась, - закончила я фразу, довольно ухмыляясь. – Встаньте, Леш, вы ни в чем не виноваты. – Подпустила загадочности: - И, думаю, что смогу вам помочь обрести свое счастье, если, конечно, вы хотите именно это счастье. – Я слегка нахмурилась: - Хотя мне герцог не кажется таким уж подарком. Скорее - наказание за будущие грехи.

- Ваше величество, - бросилась к моим ногам девушка, - помогите, если сможете! Я который год брежу этим мужчиной, с ума схожу! Я вам по гроб жизни служить буду! Не будет никого преданнее меня! Клянусь Мараем и всеми святыми!

- Встань, - отодвинулась я от нее. – Я сделаю все, что от меня зависит, но не забудь о своем обещании! Я не потерплю рядом с собой клятвопреступницу! – и двинулась дальше, прикрывая веером улыбку. Ну все, герцог, ты попал! И шансов у тебя уйти неженатым ноль целых, ноль десятых!

Когда я дошла до своих покоев, то обнаружила торчавшего около моей двери Матиаса, что-то упорно бубнящего. Мне стало даже интересно, какие такие секреты он тут выдает без принуждения?

- Ваше величество, - окликнула я его со спины, - с вами все хорошо?

- А? – развернулся ко мне потревоженный супруг со страдальческим выражением лица и застыл: - Алиссандра?

- Ну-у-у-у, - растерялась я. Потом подумала, что нет смысла скрывать и призналась: - Да, это я. А что?

- А почему ты тут? – задал следующий совершенно непонятный вопрос король Сегала.

- А где мне быть? – ответила я вопросом на вопрос, лихорадочно соображая, могла ли наша размолвка пагубно отразиться на умственных способностях мужа или там уже просто не на чем было отражаться?

- Там! – кивнул он на дверь. – Мне же кто-то отвечал, когда я… - он перевел растерянный взгляд на бумажку в своей руке. – И… Прыск меня дери!

- Ваше величество, - осторожно, как умалишенному, сказала я, - мне бы не хотелось вас серьезно огорчать, но тут вот какое дело… - Я задумчиво почесала нос. - Последние несколько часов я провела в саду и никак не могла быть в покоях. Так что вам показалось. Наверное…

- Всхлипы и стоны мне тоже показались? – сощурил фиолетовые глаза мужчина. – И громкое дыхание - тоже моя галлюцинация?

- А что, кто-то хочет с вами ее разделить? – вытаращилась я на него, пока гвардейцы прятали улыбки, а фрейлины прикрывали лица веерами. – Безвозмездно?

- Ты издеваешься? – насупил брови Матиас. – Или мстишь?

- А что из этого тебе ближе? – не стала я выбирать сразу. Все же иногда лучше разведать обстановку. Или узнать анамнез.

- Я пытался… - муж снова посмотрел на бумажку в своей руке. – И как я мог знать, что тебя там не было?

- Наверное, - еще осторожней предположила я, - потому что у дверей не было моей охраны?

- Она была! – отверг мое предположение супруг. – Я ее отослал! Не мог же я позориться перед ними!

- В смысле, разоряться? – поправила я его, начиная потихоньку соображать, что он тут делал.

- Именно позориться! – вспылил Матиас, отшвыривая от себя бумажку. – Я битый час выставляю себя дураком, а моя жена неизвестно где шляется!

- Известно, - не согласилась я с ним. – В саду! И тебе что, были нужны свидетели? Чего ты так взбесился? Постоял, поговорил с… дверью. Душу отвел, можно сказать. Ко мне-то какие претензии?

- Завтра выезжаем в Сегал! – рявкнул король. Видимо, привел последний аргумент. Дальше только палач. – Мы и так тут достаточно задержались. Через десять дней Бал! И мы обязаны на нем присутствовать! – развернулся и сбежал от меня со скоростью конного рыцаря. Хорошо, что не залягал никого по дороге.

- И чего так орать? – пожала я плечами, приказывая жестом подать мне скомканный клочок бумаги. Кивнула на дверь: - Пошли посмотрим, кто там такой разговорчивый, -и распахнула дверь, не дожидаясь охраны. – Лара! – ткнула я веером в пунцовую горничную, вовремя отскочившую в сторону. – А теперь расскажи мне, что тебя так подвигло на неприличные и неопознанные звуки, - и плюхнулась в кресло, изучая девушку.

- Ваше величество, - опустила она голову, - простите меня. Но когда его величество начал говорить, предварительно постучав, я не смогла ему сказать, что вас тут нет. – Она экзальтированно прижала руки к груди: — Это было так романтично и волшебно!

- Да? - не поверила я, распрямляя бумагу и начиная читать: - Давай посмотрим, что тут… - И заткнулась, прочитав первую строчку: - Незабвенная моя?.. Серьезно? Я что, уже скончалась?

- Возможно, - осторожно сказала Омаль, подходя ко мне, - его величество всегда о вас думает и никогда не забывает?

- Зачет, - пробормотала я, уткнувшись в бумажку и снова взбесилась: - Ты - как медовые соты? Как созревший персик? Как мех на холке домашней кошки? – подпрыгнула в кресле от негодования: - То есть липкая, толстая и волосатая?

- Сладкая, нежная и мягкая, - поправила меня более опытная в таких делах маркиза. – Что тут непонятного?

- Слишком уж аллегорично, - не сдалась я под дружные томные вздохи фрейлин. – А как ты расшифруешь вот это, - я прочитала с выражением. С выражением отвращения: - Латами своими хочу прижаться к твоим молочным горам… Какой ужас!

- Ланитами, - ваше величество, - методично поправила меня начавшая алеть лицом статс-дама, - то есть щеками.

- Ну, уже легче, - хмыкнула я, продолжив. – Дланями своими достоин ли я обхватить два холма после долины… Чего он хватать собрался? – маркиза покосилась себе за плечо. – А-а-а! – Доперло до меня. – Допустишь ли ты, радость моего чела, мой плуг для удобрения плодородной почвы и посева урожая… Где он взял эту пошлость?

- Из модного романа, ваше величество, - отмерла Лара, – того, что мы читали в дороге. – Прижала руки к груди: — Это так романтично! Я просто не могла признаться, что вас тут нет… Такие порывы…

- Сумасшедший дом! – обвела я строгим взглядом покрасневших дам и потрясла бумажкой: — Вот это - НЕ романтика! Это бездарное изложение своих желаний и явные похороны своих возможностей! – и пошла к двери, чтобы отдать несколько указаний. - И, честно говоря, я понимаю своего мужа. Второй раз я бы все это не повторила даже за очень большие деньги. Даже очень-очень огромные! И этот, блин, пейсатель под запретом при двух моих дворах!

Через час мой супруг наслаждался в своих покоях «алаверды» с моей стороны: серенадой в исполнении стражи (топоры), поваров (кастрюли и котелки), палачей (цепи) и акапельного пения местных юродивых с криками «Да! Да! Да! Никада! И не туда!». Думаю, ему понравился мой романтизм, потому что ровно через полчаса вниз спустились рыцари ордена Сегала и забрали всех музыкантов с собой. Видимо, чтобы послушать у себя в комнатах. Такой неприкрытый эгоизм.

- Надеюсь, - уползла я с балкона, страшно зевая, - что сегодняшняя ночь пройдет спокойно и я высплюсь.

Дамы быстро приготовили меня для ночи и, пожелав всего и сделав зарядку реверансами, удалились.

И только я заснула, как ко мне прижалось теплое тело и сверху опустилась тяжелая рука.

- Ну и каким ветром тебя сюда надуло? – безнадежно поинтересовалась я у мужа, понимая, что вытурить его из моей постели можно лишь армией Глеховии, которая была еще не боеспособна, а, следовательно, бесполезна.

- Ты хочешь выяснять отношения или спать? – ушел от ответа хитрый лис с фиолетовыми глазами, еще теснее пригребая меня к себе.

- Спать, - тут же выбрала я. Но на всякий случай пояснила: - Именно спать, молча и с закрытыми глазами, одетыми и без рук.

— Это проблематично, - заметил Матиас. – Без рук спать трудно. Давай спать с руками и другими частями тела?

- Ты меня понял, - сладко зевнула я, положив голову ему на плечо и проваливаясь в сон. – Надеюсь на твою порядочность.

Ранним утром, когда солнечный лучик заполз ко мне в спальню и начал щекотать закрытые веки, а руками шариться по…

- Стоп! – проснулась я, отпихивая расшалившегося мужа. – Мы договаривались! Ты обещал!

- Дорогая, - укоризненно посмотрел он на меня с лукавой усмешкой, - мы договаривались спать, а ты уже не спишь, и я тоже, - продолжая свою несанкционированную интервенцию.

— Это, - вздохнула я, намереваясь слегка поломаться для приличия и сдаться, - демагогия, и я на тебя все еще обижена… - начиная млеть под его настойчивыми ласками.

- Ваше величество! – заколотился в дверь Орео. – Если вы собрались сегодня покинуть Глеховию, то будьте столь любезны уделить мне время и просмотреть необходимые документы!

- Выгони его, - прошептал мне на ушко король, настойчиво стягивая с меня ночную рубашку. – У нас тоже есть важное дело…

- Через полчаса, герцог! – послушно рявкнула я, собираясь отодвинуть свою обиду в сторону и получить удовольствие.

- У нас нет этого получаса! – не поддался на мое заявление канцлер. – Чем быстрее мы начнем, тем быстрее вы сможете уехать!

- Какой он у тебя нудный, - откинулся на спину муж, рассматривая лепной потолок. – Если он сейчас еще раз заорет… - и не договорил, прислушиваясь.

Я тоже навострила уши и ждала нового требования. Но за дверь стояла тишина.

- Замечательно, - обрадовался Матиас и потянулся ко мне,

- Ваше величество! – немедленно отреагировал Себастьян. – Вы уже встаете?

- Мы уже ложимся! – со злостью прошипел муж, убираясь от меня руки. И снова тишина.

- Неужели ушел? – не поверил своему счастью супруг через пару минут и снова потянулся ко мне.

- Ваше величество, - заблажил Орео, - у вас действительно есть срочные и неотложные дела!

- Он что, - нахмурился Матиас, начиная изучать мою спальню, сканируя ее взглядом, - в замочную скважину подсматривает? Как он знает?

— Это государственная интуиция, - тяжело вздохнула я, понимая, что мне на данный момент ничего приятного не светит и даже не отсвечивает. – Канцлер всегда должен знать, когда на государственное имущество накладывают иностранные руки.

- Ну, знаешь ли, - взорвался супруг, выскакивая из моей кровати. – Ты не имущество, а моя законная жена. Жена, понимаешь? Моя! Жена! Ты принадлежишь мне!

— Значит, - сузила я глаза, - все же имущество! Потому что я никому, кроме себя, не принадлежу! Понял?

- В Сегале поговорим! – как-то слегка зловеще пообещал мне король и смылся через балкон к себе в покои. – Там я этого канцлера на пергамент пущу!

- Не смей обижать моих подданных! – рыкнула я в ответ на эту угрозу, но больше для проформы, чем серьезно. Орео хотелось не просто убить, а с особой жестокостью. Для этого я выползла из кровати, натянула халат и распахнула дверь, намереваясь претворить свои намерения в жизнь!

И перед моим носом оказалась здоровенная пачка бумаги. – Это что? – отодвинула я ее от себя, сверля злобным взглядом своего канцлера, и заодно своих фрейлин во главе с маркизой, которые не смогли удержать одного мужика подальше от моей кровати, а второго задержать в ней же!

— Это то, что вам нужно срочно просмотреть и подписать до отъезда, - сообщил мне Себастьян. – Остальное мы сможем решить по дороге и отослать обратно с курьером.

- То есть, - почесала я нос, подсчитывая размер подложенной свиньи, - вы и в Сегал со мной поедете?

- Конечно, - вытаращился на меня с недоумением высокопоставленный обломщик. – У нас с вами столько нерешенных и незавершенных дел, ваше величество, что в ближайшее время мы с вами будем практически неразлучны!

— Это угроза или обещание? – решила уточнить я, внутренне хихикая, хоть все было достаточно печально. Просто представила себе, как мы с ним будем похожи на сиамских близнецов.

— Это разврат! – прошипела недовольная Омаль, околачиваясь неподалеку. – Где это видано, чтобы неженатый мужик находился рядом с замужней королевой?!!

- В Глеховии это видано, - любезно пояснила я своей статс-даме, подмигивая.

— Это не разврат, - нахмурившись покосился на нее Орео, - а государственная необходимость! А, значит, все вполне законно!

- Видишь, - засмеялась я, не в силах сдержаться, - при надобности и разврат становиться необходимостью! – Распахнула свою дверь: - Заходите, герцог, начнем работать пока я завтракаю, - и под неумолкающее ворчание Омаль мы погрузились в работу.

Ударно проработав до обеда, мы собрали с канцлером бумаги и договорились встретиться в карете. Меня быстро переодели в дорожное платье, запихали в мою царственную особу обед и погрузили в транспортное средство, где уже прочно обосновался Орео, заняв все свободное пространство документами.

- Вы в курсе, ваше величество, - оторвался на секунду от бумаг Себастьян, - что король Сегала отбыл без вас?

- В курсе, - кивнула я, усаживаясь и подвигая к себе новую стопку, - он просто не вынес конкуренции с вами, герцог.

- Где это видано, - бухтела маркиза, поджимая под себя ноги и опасливо косясь на документы, - чтобы королева не имела ни минуты отдыха! Зачем тогда нужен канцлер?

- Чтобы подтаскивать снаряды, - ответила я ей, хмыкая.

- В таком случае, - заметил Орео, передавая мне новый законопроект, - зачем вам такой слабый супруг, который боится трудностей?

- Чтобы был, - спокойно ответила я, углубляясь в изучение. – Должны же у меня быть хоть какие-то радости в постели помимо государственных забот?

- Вы всегда настолько откровенны, выше величество? – поразился Себастьян, рассматривая меня как диво дивное.

- А чего скрывать? – хлопнула я на него ресницами. – Мы тут вроде бы все свои. Тем более, что вы так и норовите прописаться в моей постели со своей чернильницей, герцог!

- Я и говорю – разврат, - не замедлила вставить свои пять копеек Омаль, совсем не аристократично пихая застывшую в одной позе Лару в бок. – Здоровый мужчина в постели замужней женщины – это разврат, а с чернильницей – непотребство!

- Герцог, вы – извращенец, - сделала я на основании этого вывод, подмигнув невозмутимому Орео. – И выбиваетесь из наших стройных рядов!

- Никогда не любил ходить строем, - пробурчал канцлер, утыкаясь в бумаги. – Так что для меня это, можно сказать, знак отличия.

- Вот-вот! – никак не могла успокоиться маркиза, обмахиваясь веером. – И я говорю: распутник - пробы ставить негде! И все туда же!

— Это куда же? – нахмурился Себастьян, делая пометки в документе перед тем как передать мне. – Что вы конкретно имеете в виду, мадам?

- Вы хотите чтобы я ЭТО произнесла вслух? – ужаснулась статс-дама, густо покраснев.

- Замуж вам нужно срочно, - скривил губы герцог, откровенно развлекаясь. – Тогда и времени не будет про ЭТО говорить. Вы будете ЭТО делать!

Я перевела задумчивый взгляд с пикирующихся попутчиков и поняла, что одной действительно нужно замуж и второму тоже бы неплохо… замуж. А уж если я что-то решила, то поставленные задачи нужно выполнять.

- Хочу в этот трактир! – ткнула я пальцем в окно. – Прямо сейчас!

- Через пару часов будем в королевском замке, ваше величество, - утешил меня Орео. – Там более комфортно и безопасно.

- Замечательно, - порадовалась я за него. – Но я хочу в этот трактир! И хочу есть!

- У нас есть запасы, - всполошилась отмороженная до этого горничная, наощупь доставая корзинку из-под скамьи. – Все свежее…

- Ешь сама, - предупреждающе зыркнула я в ее сторону. – А я хочу в трактир!

- Там крысы, - попыталась остановить меня от авантюры Омаль. – И разбойники!

- Восхитительно! - обрадовалась я, лучась от счастья. – Посмотрю на новые морды, увижу старые лица! Или наоборот… Но я хочу в этот трактир! И точка! И что вы ищете у меня под подолом, канцлер?

- Шлею, ваше величество, - разогнулся мужчина, посмотрев на мня честными-честными глазами. – Иначе почему вы так заартачились?

- Потому что могу себе позволить! – отрезала я, вынашивая свои собственные планы. – Разверните карету и сопроводите меня в этот трактир! Иначе я за себя не ручаюсь!

И кто будет спорить со спятившей королевой? Даже канцлер не рискнул. И я все же вплыла в выбранный мной трактир. Из которого, правда, выставили всех посетителей в целях безопасности. Кого-то с куриной ножкой в зубах, кого-то с пивной кружкой, а кого-то и без штанов. Но нежно. Я попросила особо народ не беспокоить. Так что выпроваживали всех ласково. В грязь не кидали, а аккуратно укладывали.

- Что прикажет ваше величество? – бухнулся передо мной на колени толстый трактирщик, вытирая со лба пот почтения. – Что-то откушать?

- Откушать – это хорошо, - важно кивнула я, крутя головой по сторонам и изучая обстановку. – Но еще лучше принять ванну. Организуете? А то мои дамы совсем завшивели, - и красноречиво засигналила глазами собравшейся было возмутиться маркизе.

- Как вы заботливы, ваше величество, - что-то сообразила Омаль, присев в реверансе.

- А то, - гордо сказала я, показывая бровями на Леш. – Проследи чтобы все дамы тщательно помылись. Целиком! Не отлынивая! – и снова к трактирщику: — Значит так, сначала ужин для меня, потом воду для моих дам, а потом перестелите все постели и приготовьте мне комнату без крыс, мышей и тараканов. Я компанию не люблю! – И уселась за стол, поманив к себе брезгливо озирающегося по сторонам Орео: - Герцог, прекратите устраивать себе экскурсию по злачным местам. Давайте еще поработаем! – я заняла его надолго, отвлекая от происходящего.

- Ваше величество, - спустя какое-то время возникла рядом со мной статс-дама, преисполненная таинственности, - вы бы не хотели немного отдохнуть?

- Хотела бы, - согласилась я с ней, потирая затекшую шею. – Спасибо, герцог, - сообщила канцлеру, все еще корпящему над документами. – Завтра продолжим. – И удалилась, утащив за собой Омаль.

- Где Леш? – поинтересовалась первым делом, поднявшись на второй этаж.

- В купальне, - ткнула пальцем в первую дверь в коридоре маркиза, - но я все же не понимаю…

- Герцог! – завопила я во всю мощь своих легких. – Я передумала! Тащите сюда свою сиятельную задницу! Будем работать дальше! Моя дверь первая! – и быстро заскочила во вторую.

- Но он же, - зашептала мне статс-дама, прикрывая ладошкой рот, - сейчас скомпрометирует…

- А-А-А! – раздался женский визг.

-…Мою племянницу, - убито закончила Омаль. – Уже успел, мерзавец!

- Чего я, собственно, и добивалась, - удовлетворенно сказала я, потирая руки и выплывая из комнаты. Увидела застывшего в дверях купальни Себастьяна и грозно заявила: - Да как вы посмели, канцлер, нанести такой несмываемый позор моей фрейлине!

- Ваше величество, - покосился на меня Орео через плечо, - вы сказали первая дверь…

- Правильно, - кивнула я, ни мало ни смущаясь, - первая дверь после купальни. Вы считать не умеете? Так возьмите уроки у нашего казначея. Вот уж где два пишем, три присваиваем.

- Один присваиваем, - занудно поправил меня мужчина. – Больше он воровать боится. Последнему зарвавшемуся нахалу я отрубил руки.

- Что делать будем? – заглянула я в купальню и подмигнула стоявшей в бадье девушке, прижимавшей к груди мокрую простынь, облепившую все тело. Симпатичное, надо сказать, тело. – Придется вам жениться, герцог.

- Хорошая попытка, ваше величество, - кивнул мне Себастьян. – Можно сказать, почти попали в цель, но я не дичь. Так что хоть казните, но жениться не буду!

- Да? – почесала я нос, раздумывая. – А если и в правду казню?

- На все ваша воля, ваше величество, - склонил голову мужчина. – Но один раз меня уже силой женили, второго раза я не допущу!

- Как все запущено, - пробурчала я, начиная подозревать, что вся мои интрига насмарку. Такого упрямца на брачное ложе даже палач не затянет. – То есть вы отказываетесь прикрыть этот срам?

- Ваше величество, - тихо сказала Леш, судорожно сжимая свою мокрую простыню и белее той самой простыни, - можно мне сказать его светлости пару слов? Наедине?

- Пара слов – это пошел вон? – полюбопытствовала я, размышляя как выкрутиться из этой ситуации.

- Почти, - кротко кивнула фрейлина.

- Говори, - махнула я рукой. – И можешь не стесняться в выражениях!

- Ваше светлость, - сказала Леш, глядя на герцога, - я понимаю ваши чувства и не имею к вам никаких претензий, даже если моя репутация будет погублена навсегда. Моя семья не столь знатна, как ваша. У меня нет приданого и я некрасива, - она судорожно сглотнула. – Вы достойны выбрать себе спутницу жизни сами, - а в глазах столько нерастраченного чувства, что даже у меня навернулись слезы. Маркиза уже давно деликатно сморкалась в кружевной манжет. – На все воля Марая и ваша, - девушка склонила голову.

- Пожалуй, - сказал внезапно охрипшим голосом канцлер, - я подумаю над вашей кандидатурой. Все же мне пора обзавестись настоящей семьей…

- Замечательно! – хлопнула я в ладоши. – Свадьба состоится как можно скорее. И через час жду в своей комнате Леш для приватной беседы, а потом вас, герцог, с составленным по всем правилам брачным контрактом. Я сама его подпишу, а потом уже пригласим родителей. Они, кстати, где?

- В конюшне, - откашлялась Омаль.

- И чего они там делают? – удивилась я, щелкая пальцами, чтобы вездесущая Лара подала Леш халат. – У них диета? Силосная?

- Больше нигде не было места, - пояснила статс-дама. – Не на улице же им ночевать?

- А кони, значит, будут ночевать на улице? – хихикнула я, удаляясь в свою комнату. – Не опаздывать, молодожены! Я жду!

- Спасибо, Алиссандра! – бросилась ко мне на шею маркиза, как только за нами закрылась дверь. – Это такая честь быть принятым в клан Орео. Моей племяннице повезло, что у нее есть такая заступница!

— Это Орео повезло, - улыбнулась я, усаживаясь на стул и принимая из ее рук кубок с травяным отваром. – Такую девушку заполучил!

- Ваше величество? – к нам робко заглянула уже одетая Леш. – Я могу войти?

- Заползай, - пригласила я ее внутрь. – На большее, судя по твоим подкашивающимся от счастья лапкам, ты не способна.

- Ваше величество, - бросилась к моим ногам девушка, - я всю свою жизнь буду благодарить Марая за вашу милость!

- Лучше благодари меня, - перебила ее я, поднимая ее лицо за подбородок веером, чтобы заглянуть в глаза. – Если ты сможешь удержать герцога подальше от моей короны и враждебных мне коалиций, будем считать, что ты меня отблагодарила.

- Она все сделает, - заверила меня Омаль, тыкая племянницу в спину. – Все что нужно для вашего величества!

- Я хочу услышать это от нее, - прищурилась я на свою уже бывшую фрейлину. Смотрю, они долго рядом со мной не задерживаются. – Прежде, чем я заключу ее брачный контракт, я хочу быть уверена, что мне не нанесут удар в спину, - я выпустила свои снежинки, окутывая себя и девушку золотистым маревом, чтобы заглянуть в ее душу.

И ее душа была чиста. Прозрачна и чиста, как родник. Никакая грязь не коснулась, не запятнала ее, не осквернила. И горел внутри нее такой яркий огонь любви к мужчине, с которым она даже не чаяла быть рядом. И это настораживало. Слишком много было в истории примеров, когда ради такого чувства предавались любые клятвы и обязательства.

- Я не предам, - смотрела мне в глаза Леш. – Я никогда не предам вас, ваше величество, даже если это будет стоить мне жизни!

- Патетично, - фыркнула я, убирая свою магию. – Но не целесообразно. Просто помни о том, что все поступки имеют свои последствия и ничто не остается безнаказанным и забытым! Можешь идти, - отпустила я ее, устало откидываясь на спинку стула и прикрывая глаза.

- Алиссандра, - осторожно спросила Омаль, вынимая из моей руки забытый кубок, - может, все же лучше отдохнешь и встретишься с канцлером завтра?

- Нет уж, - пробормотала я, потирая лоб. – Быка надо брать за рога, а Орео за… чувство ответственности!

- Ваше величество, - нарисовался обсуждаемый объект с бумагами в руках, — вот то, что вы приказали.

- Давай, - протянула я руку и углубилась в изучение. Спустя некоторое время подняла на мужчину удивленные глаза и призналась: - Знаете, Себастьян, вы гораздо лучше, чем я даже мечтала. Такое щедрое содержание и полный отказ от приданого…

- Как отказ? – схватилась за грудь маркиза. – Мы что совсем ничего не должны его светлости?

- Не-а, - покачала я головой. – Это его светлость собрался выплачивать своей жене помимо денег на хозяйство и так далее еще годовое содержание. И к тому же отдает одно из своих поместий, графство Марензи, в дар супруге при рождении наследника. Пожизненно с правом передачи ребенку.

- Я должна выпить! – выпалила Омаль, выскакивая за дверь. Впрочем, она тут же втолкнула внутрь Лару, не желая оставлять меня наедине с канцлером. – Срочно!

- Итак, ваше величество, - внимательно посмотрел на меня Орео, - вы добились того, чего хотели. Теперь вздохнете спокойно?

- Задышу полной грудью, - не стала я отрицать. – Но скажите мне откровенно, Себастьян, почему вы согласились?

- Скажем так, - сложил мужчина кончики пальцев вместе, - я понял, что с вами мне ничего не светит и все мои устремления останутся исключительно устремлениями. А поскольку мой возраст предполагает наличие хотя бы одного наследника, то мой выбор очевиден.

- Складно врете, герцог, - кивнула я, усмехаясь. – Для всего вышесказанного было совершенно не нужно поддаваться на мою провокацию. Так что же вас на самом деле подвигло на брак?

- Ваш выбор, ваше величество, - снова ушел от ответа канцлер. – В последнее время я начал понимать, что ваш выбор обычно единственно правильный. Ничего не понимая, тем не менее вы всегда идете верным путем, опираясь на свою интуицию.

- Которая мне орет, Себастьян, - фыркнула я на столь неприкрытую лесть, - что вы врете своей королеве и, что хуже всего, вы врете себе. Почему бы вам просто не признаться, что девушка вам нравиться?

- Она мне очень нравится, - не стал запираться Ворон. И задумчиво добавил: - А еще она, кажется, меня искренне любит или думает, что любит, что уже немаловажно в любом случае.

- Она вас действительно любит, - подтвердила я, прислушиваясь к громким крикам снаружи, во дворе. – Это я могу вам точно сказать, опираясь на магию. - Не выдержала: - Да что там, в конце концов, происходит?

- Спасибо, ваше величество, - посветлел лицом канцлер. Он встал и подошел к окну, вглядываясь в темноту, кое-где освещаемую тусклым светом факелов. – Хочу вам сказать, ваше величество, что сейчас моя будущая родня на радостях целуется с лошадьми, причем лобызает их по-настоящему. Так что вы меня простите, но завтра я буду избегать с ними любых нежностей. Я, конечно, животных люблю, но больше в другом качестве.

- Дозволяю, - зевнула я, потирая слипающиеся глаза. – Давайте все решим завтра, а то сегодня у меня уже просто нет сил на ваши интриги. Поинтригуйте без меня, но в мою пользу, пожалуйста.

- Спокойной ночи, ваше величество, - поклонился мне Орео, подходя к двери. И еле слышно. – Благодарю вас за ваш отвратительный характер – он должен принести мне счастье.

- Ну хоть кому-то повезет, - еле выговорила я между зевками.

Герцог ушел, Лара меня рассупонила, и я свалилась в кровать, мгновенно погружаясь в крепкий сон без сновидений.

Все остальные дни путешествия до Сегала прошли по одному и тому же сценарию. С утра канцлер донимал меня делами в карете, потом пересаживался на коня и ехал рядом с невестой, о чем-то подолгу беседуя. Честное слово, он даже на человека стал похож, пару раз рассмеявшись. Леш же лучилась счастьем, расцветая на глазах.

Как же мало нам, женщинам, для счастья надо. Лишь бы любимый был рядом. А уж потом… чтобы не пил, не курил, не гулял, зарабатывал, всегда был рядом, разговаривал, молчал, понимал, угадывал - и дальше по бесконечному списку для идеального мужчины. Откровенно говоря, думаю, что мужчина, сумевший совместить в себе хотя бы большую половину качеств из этот списка, до финиша живым просто не доберется. Загнется где-то по середине от собственной значимости, или дамы на сувениры порвут.

Рано утром мой кортеж подкатил к королевскому дворцу Сегала. И меня, кроме конюхов и обслуги, никто не встретил. Хм-м-м… Показательно.

- Ваше величество, - предложил мне Орео, сжимая челюсти и играя желваками на скулах на подобное оскорбительное невнимание, - если вы не против, то давайте поработаем, пока вас найдут.

- А давайте, - подобрала я свои юбки, следуя в один из королевских кабинетов. – Пусть думают, что меня еще нет. Так будет легче выскакивать из-за угла и делать «Бу!».

Я велела доставить нам в кабинет легкий перекус и теплое питье – то, что нам действительно требовалось с дороги. Герцог сходил переоделся (все же запах конского пота не стимулирует работу коллег-бюрократов). Я тоже переоделась, по-быстрому освежившись, и мы разложили свои бесконечные документы, углубившись в работу и обсуждение. Наше уединение нарушил взмыленный слуга, проскользнувший в дверь и что-то зашептавший маркизе.

- Ваше величество, - присела в реверансе передо мной встревоженная Омаль, - его величество, король Амадин просит вас присоединиться к нему на утренней прогулке для приватного разговора.

- Хорошо, я спущусь, - отодвинула я кипу бумаг, которые просматривала. – В таких просьбах, к сожалению, не принято отказывать. – Кивнула дернувшемуся было за мной канцлеру: - Работайте пока без меня, Себастьян. Это приказ. А со своей семьей я разберусь сама. – И вышла.

В сопровождении фрейлин и охраны я прошла в сад, где меня уже дожидался король Амадин, опираясь на палку.

- Вы хотели меня видеть, ваше величество? - кивнула я ему, как равному. – Чем могу быть вам полезной?

- Сопроводи меня, дорогая невестка, - предложил мне руку Амадин. – Уважь старика, послушай его разговоры.

- У меня не так много времени, слишком долго Глеховия была без королевы, - призналась я, принимая его руку и мучаясь любопытством, - но вам я отказать не могу. Вы так тонко интригуете, ваше величество.

- Я не буду перед тобой извиняться, - глянул на меня свекр, начиная медленно двигаться по дорожке. – И не потому что не умею, а потому что не чувствую себя виноватым. – Он вздохнул: - Все, что я сделал, делаю и сделаю в будущем - будет исключительно для блага страны. В этом и есть королевская ответственность.

- Понимаю вашу позицию, - кивнула я, еще никак не в состоянии взять в толк, куда он клонит.

- Нет, девочка, - усмехнулся Амадин, - ты еще пока не понимаешь, но уже близка к этому. Ты сейчас королева двух стран, и на твои плечи легла громадная ответственность. И лишь от тебя зависит - будет ли твоя страна процветать или погрязнет в нищете. И если для этого потребуется чем-то или кем-то пожертвовать, то ты это сделаешь. Просто не сможешь иначе.

- О чем вы? – нахмурилась я, соображая, чем мне еще отрыгнутся такие откровения.

- Я выбрал своему сыну в жены худенькую, рыженькую девочку не потому что она обещала вырасти красавицей, - сообщил мне король, продолжая медленно идти по садовой дорожке, - а потому что она была единственной прямой наследницей женского пола трона Глеховии, носительницей магии и чистой крови. – Он внимательно посмотрел на меня: - Если бы ты родилась мужчиной, то стала бы первой в очереди наследования, но судьба распорядилась иначе, и тебя заперли в монастырь и обещали моему сыну. – Нехотя признался: - Ну под моим нажимом, конечно, пообещали. Но обещали.

- Я все же не понимаю, - начала я.

- Сейчас поймешь, - подвел меня к скамейке Амадин, галантно усадил и уселся рядом сам, оперевшись двумя руками на палку. – Я столько лет смотрел, как гибнет великая страна под неумелым руководством, как нищает народ и наглеет дворянство. Старый король был просто не в состоянии править из-за нездоровья, а его наследник, - Амадин брезгливо поморщился, - вообще не был предназначен стать монархом. – Король брезгливо сплюнул: - Он жрал на государственных бумагах и развлекался с девками, вместо того, чтобы вникать в управлении страной…

- И тогда, - хмыкнула я.

- И тогда, - согласился со мной старый король, поняв мой намек, - я решил провернуть операцию и привести Глеховию к Сегалу. И все уже было почти решено, - Амадин вздохнул, - то тут мои шпионы донесли, что принцесса начала сходить с ума…

- О! – подняла я брови. – Видимо, сумасшедшая принцесса не входила в ваши великие планы.

- Конечно, - улыбнулся собеседник. – Более того, она их сильно нарушала. И чтобы ты обо мне не думала, я люблю своего сына и совершенно не желаю ему такой участи, как невменяемая супруга.

- Тем более, - в тон ему сказала я, - что по законам Глеховии сумасшедшая не может претендовать на трон.

- И это тоже, - не стал отпираться старый король. Он поерзал на скамейке: - И я нашел самого сильного мага во всех королевствах. Занук заверил меня, что нельзя вернуть то, чего нет, но можно позаимствовать у двойника в другом мире. И я согласился…

- Подождите, - вскочила я на ноги в сильном возбуждении, - вы хотите сказать, что я являюсь двойником принцессы? Абсолютно идентичным?

- Вообще-то, - усмехнулся Амадин, - ты и есть принцесса Алиссандра, по-крайней мере - физически. А разум материя тонкая и может меняться.

- Все равно, - чуть помедлила я, - у меня не складывается…

- Погоди, девочка, - отмахнулся от меня мужчина, подзывая одного из слуг, держащего поднос с кубками и графином травяного настоя. - Сейчас все поймешь. – Он с удовольствием отпил холодную жидкость и предложил мне.

- Спасибо, - отказалась я. – Мне бы сейчас чего покрепче. И побольше.

— Это к мужу, - игриво подмигнул мне развеселившийся свекр. И снова стал серьезным: - Мы провели обряд и вернули принцессу в ум, но оказалось, что до этого она сбежала. И не просто сбежала, а растворилась. Никто не мог ее найти. Мои шпионы рыскали по двум странам, пока не наткнулись на тебя в задрипанном трактире, работающей посудомойкой и то - совершенно случайно. – Король закатил глаза: - Никто не мог даже предположить, что принцесса будет выполнять такую отвратительную работу.

- Но-но, - обиделась я за свой трудовой стаж. – Ничего предосудительного я там не делала!

- Никто тебя и не обвиняет, - ласково похлопал меня по руке король. – Это моя вина. Я не должен был допустить подобного…

- Ваше величество, - перед нами появился мой канцлер, как обычно нарушивший мой приказ оставаться в стороне, склонившись в поклоне, но не сводя с меня взгляда внимательных черных глаз, - прошу прощения, что прерываю, но прискакал гонец из Глеховии с новыми документами, требующими вашего высочайшего внимания.

- Благодарю, герцог, - спокойно сказала я. – Я посмотрю их позднее, когда закончу здесь.

- Буду ждать с нетерпением, ваше величество, - сообщил мне Орео и, подарив мне еще один пристальный взгляд, удалился.

- Ты ему нравишься, - фыркнул Амадин.

- Я сейчас с двумя коронами, - ехидно ответила я, - поэтому многим нравлюсь. Они придают мне дополнительный шарм и освещают все достоинства ярким светом.

- Шарм тебе придает твои обаяние и ум, дочка, - совсем не по-королевски пихнул меня локтем в бок свекр. – Даже с пятью коронами можно быть круглым дураком. Но поверь мне, - он прекратил веселиться, - что так, как мой сын, тебя никто любить не будет.

- Странная у него любовь, - пробурчала я, слегка польщенная. – И почему-то я ее не заметила…

- Не туда смотрела, - прервал меня мужчина. Стукнул палкой о землю: - Смотри, мы готовили нашу операцию много лет, продумали все детали. И что?

- И что? – покосилась я на собеседника.

- И этот мальчишка сошел с ума, как только тебя увидел, - неодобрительно сказал король. – Он все поставил под угрозу! Сначала не дал мне привести тебя к амулету, выдумал какой-то поединок чести!

- Но вы-то хорошо выкрутились, - напомнила я ему. – Подставили своего сына по полной программе. Припомнила и процитировала: — «Начиная с десятого века от восшествия Марая и заканчивая нынешним, восемнадцатым, религиозное государство Сегал в ущерб иным союзам сохраняло верность одной-единственной основной идее: удержанию и расширению всеми средствами — и военными, и политическими — своей территории», —пристально глядя на него, повторила я слово в слово лекцию учителя.

- Ну не мог же я допустить, чтобы все пошло прахом? – ничуть не смутился свекр. – Тогда этот сопляк не нашел ничего лучше, как уговорить своего закадычного дружка Никаса уломать тебя и вывезти из страны. Слава Мараю, у тебя хватило ума не поддаться на провокацию!

- Не ума, - призналась я, почесывая нос, - смелости. Представила, что я буду делать в Гламуготии… и с кем…

- Неважно, - отмахнулся от меня Амадин. – А его выходка с кинжалом? Не верить родному отцу!

- И чем это доказывает его любовь? – не поняла я логики.

- А ты думаешь - легко послать любимую женщину на страшную смерть? – уставился на меня король. – Даже если знаешь, что все должно быть хорошо, но в душе боишься, что не хватит лишь малейшей доли везения, и ты ее потеряешь?

- Ладно, - решительно встала я со скамьи, взбудораженная услышанным, - я подумаю над вашими словами. А сейчас мне пора идти.

- Думай быстрее, - поджал губы свекр, - пока этот безбашенный мальчишка не натворил больших глупостей. Над ним и так сейчас два двора тихо потешаются, когда он вокруг тебя круги наматывает.

- У него есть фаворитки, - не удержалась я от шпильки. – Одну мне сразу показали, прямо после свадьбы.

- А как он еще мог объяснить нежелание делить с тобой постель? – вытаращился на меня старый король. – Твоя девственность была залогом глеховского трона, а мой сын оказался заложником своего слова. Хотя, - Амадин отрешенно посмотрел вдаль, - если бы я не стал ускорять события, то наверняка ваш брак бы естественным образом свершился…

- Сомневаюсь, - фыркнула я и максимально вежливо попрощалась: - Всего хорошего, ваше величество. Извините, но должна идти – дела.

- Услышь меня, дочка, - поманил меня к себе пальцем Амадин. Он запечатлел у меня на лбу отческий поцелуй и прошептал: - Сделай вас обоих счастливыми и не лишай своего ребенка нормальной семьи.

- Я постараюсь, - спрятала я глаза, на которые навернулись слезы, и ушла, не объясняя, что никакого ребенка не было и в помине. Одна из особенностей королевского дома Глеховии - способность заводить детей только при условии, что супруги любят друг друга, абсолютно счастливы и готовы привести в этот мир дитя. Я не была ни счастлива, ни готова. А, значит, и не беременна, как все здесь рассчитывают.

Мне нужно было получить ответы на еще некоторые вопросы, и я направилась в башню Занука.

- Входите, ваше величество, - открылась дверь, в которую я даже не успела постучать. – Чем могу быть полезен?

- Как вы узнали, что принцесса сошла с ума? Почему так решили, откуда взяли? – сразу начала я с порога, приветственно кивнув старому учителю. – Ведь этого никто не знал. Алиссандра была одна в лесу…

— Вот вы и повзрослели, - спокойно сказал Учила, вытаскивая из-за пазухи кожаный мешочек, висящий на цепочке вокруг шеи. – Здравствуйте, ваше величество. Рад вас видеть.

Я поперхнулась воздухом и замолкла, передумав Занука перебивать. Он вел себя, как будто имел право – величаво и торжественно.

Занук Учила снял ладанку, развязал и показал овальный камень, горящий ярким золотисто-зеленым светом:

– Каждый член вашей семьи при рождении получает такой амулет, завязанный на жизнь особы королевской крови и его здоровье.

- Каким образом? – нахмурилась я, рассматривая камень.

- Сложный ритуал, - признался старик, - замешанный на крови и плоти младенца. Но я, Верховный маг этого мира, всегда знаю, что происходит с вами. Если бы вы снова лишились разума, ваше величество, - то талисман горел бы только зеленым. Если бы под угрозой была ваша жизнь - то лишь золотым. Если бы были в тягости, - (я покраснела), - то камень бы стал горячим.

- Понятно, - закусила я нижнюю губу и пожевала. Потом спросила: - Каким образом вы нашли меня?

- В каждом из множества миров, ваше величество, - опустился в старое кресло Занук, бережно пряча амулет в мешочек и вешая себе на шею, - есть двойники. Они проживают разные жизни, но суть у них одинаковая. Мне лишь было нужно отыскать ближайшего двойника и позаимствовать разум на время.

- И на какое же время вы позаимствовали мой разум? – сложила я на груди руки, сверля недобрым взглядом волшебника, без спроса отнявшего у меня самое дорогое.

- До конца вашей жизни, ваше величество, - нимало не смущаясь, ответил Занук, покачиваясь в своем кресле.

МАМА! ПАПА! Я чуть не упала. Колени подогнулись, глаза заволокло туманом, в ушах тихонько зазвенело…

– Но вы не беспокойтесь, после того, как душа покинет ваше тело, она вернется в то же самое мгновение, что его покинула, так что вы теоретически вы и ваши близкие не пострадаете.

- Да?!! – недоверчиво изогнула я бровь, опершись о спинку стула и пытаясь отдышаться. Взбрыкнула сердито: – И почему же вы все же выбрали именно меня, если уж двойников так много? Могли бы и кого другого пригрести!

- Не мог, - печально покачал головой старик. – Все остальные уже были замужем, а у некоторых еще и дети родились, так что оставались только вы, ваше величество. Нам была нужна девственница, не знавшая мужчины, а из ваших двойников таковой оставались лишь вы…

— Вот уж мне повезло, - хмыкнула я от такой щедрости. – Прям не знаю, как вынести такую благодать! И следующий вопрос: я выбралась из болота в одежде своего мира. – Всплеснула руками: - Как такое могло быть, если переместился исключительно мой разум?

- У вас очень сильный разум, ваше величество, - глубокомысленно выдал мне Учила, все так же равномерно покачиваясь в кресле, словно маятник. – Я бы даже сказал – чересчур сильный. – Рявкнул: - И он все делает по-своему!

Я попыталась возразить – и задумалась. А местный верховный волшебник уверенно аргументировал свое утверждение:

- Вы считали себя девушкой из другого мира - и ваш разум предоставил вам все идентичное, поменяв действительность. Вы считали себя дурнушкой – и ею стали. Вы отрицали умом волшебство – он точно так же заблокировал вашу магию. – Занук напомнил: - Если вы не забыли, то вы что-то начали чувствовать, лишь оказавшись на землях Глеховии. До этого ваши воспоминания и возможности спали.

- У меня все равно что-то не складывается, - почесала я нос. – Как-то все притянуто за уши…

- Ничего странного в этом нет, - пожал плечами Занук. – Вы переместились в болота на границе Сегала и Глеховии. Потом, пока блуждали, вышли в Сегал. Там и остались.

- Но меня же искали, насколько я помню? – у меня от обилия информации уже голова шла кругом.

- Искали, еще как, - подтвердил учитель. – На ваши поиски со стороны Сегала выехал его величество Матиас с рыцарями. Но они вас не нашли.

- Нашли, - вздохнула я, вспоминая ту незабываемую встречу в лесу. – Только почему-то не узнали. Может, и к лучшему.

- Ну-у-у, - задумался старик, - не могу утверждать точно, но, скорей всего, рыцари искали рыжеволосую девушку-аристократку в монашеской одежде или в дворянском наряде. А вы в чем были?

- В платке и в простом крестьянском платье. Лицо и волосы в грязи болота, хоть я их и оттирала полотенцами, но у бабушки мыла не было, да и времени не было долго отмывать, - вспомнила я подарки знахарки. – И к тому же я совсем не говорила на языке вашего мира. Меня тогда признали юродивой и спровадили к ведунье на постой и излечение.

— Вот вы и ответили на ваш вопрос, ваше величество, - довольным тоном сказал Занук. – Что-то еще хотите спросить?

- А нет никакой возможности отправить меня назад? – выпалила я, пока не передумала.

- Нет, - покачал седой головой собеседник. – Пока вы живы, обратного хода нет. Простите.

— Значит, я правильно ходила топиться в болото, - пробормотала я себе под нос. – Угадала.

- А чем вас эта жизнь не устраивает? – полюбопытствовал мужчина, широко улыбаясь. – Вы носите две короны, у вас хороший, достойный муж…

- Который любит другую и поглядывает налево, - с убитым видом закончила я за него фразу. – И бегает от меня к другой женщине. Причем начал бегать сразу после признания меня настоящей принцессой Глеховии!

- Но это невозможно, ваше величество, - недоуменно нахмурился Учила, что-то подсчитывая в уме. – Абсолютно исключено. - Маг посмотрел на меня искренне и прямо: – После вашего испытания был серьезно ранен герцог Силвэрмен, и его величество все время проводил у постели своего брата…

- Рауль был ранен? – вытаращилась я на него в непритворном удивлении. – Когда? Насколько серьезно? Почему ничего я не знаю об этом? Почему никто не сказал?..

- В ночь после вашего испытания, - поведал мне учитель, - злоумышленниками был совершен поджог. Герцог выскочил из своих покоев и в дыму побежал к вам, намереваясь спасать, когда ему нанесли в спину серьезный удар. Пару дней его жизнь висела на волоске, и никто не мог дать гарантии его выздоровления.

Я вспомнила слова Матиаса: «Как же трудно рваться между вами…» Так это он о Рауле? А я-то, ворона, решила… Но утаить от меня такую информацию! Да как он смел! Я жутко разозлилась на муженька и еще больше обиделась. Предатель! Рауль умирал, а он меня взашей вытолкал. Если бы с Силвермэном что-то случилось, если бы он умер – я бы не простила Матиаса.

- Вы бы тогда не короновались, ваше величество, - сообщил мне Занук, напоминая ту сложную и напряженную обстановку. – И не уехали, находясь рядом с опасностью, которую никак не могли обезвредить. Вам было нужно получить свое наследие в виде магии и обезопасить себя. Так что его величество все рассчитал верно.

- Вы умеете читать мысли? – подозрительно покосилась я на старого учителя.

- Нет, ваше величество, - усмехнулся тот. – У вас слишком выразительная мимика. И поскольку я знаю вас с раннего детства, то могу некоторым образом просчитать ход ваших мыслей.

- Спасибо! – выпалила я, вылетая за дверь. – Если у меня еще будут вопросы – я вернусь!

- Ну, Матиас, - бухтела я себе под нос, пока скакала по коридору к королевским покоям, задрав юбки, чтоб не мешались. – Ну я тебе покажу, как утаивать от меня важную… - завернула за угол и… шлепнулась со всей дури, проехав по полу чуть ли не до самой двери.

Какой-то кретин устелил путь до наших совместных покоев розами. Причем розами мокрыми. То ли от росы, то этот идиот рыдал навзрыд пока раскидывал цветы. Хорошо юбки смягчили падение и уберегли от серьезных повреждений. Но кто бы еще уберег мое королевское достоинство!

Представляете какой красавицей я встала из этого букета чуть ли с розами на ушах. То что они были во всех доступных для проникновения местах я вообще молчу, чтобы окончательно не опозориться знанием простонародного лексикона!

Мало того, как только я прихрамывая и поминая всех и вся тихим, но злым словом, приблизилась к дверям, на меня еще опрокинулась корзина с розовыми лепестками и раздался радостный вопль короля:

- Добро пожаловать в Сегал, дорогая супруга!

- Вдовцом решил остаться, ненаглядный? – поинтересовалась я, выплюнув лепесток и вытащив из декольте намертво застрявшую там розу. – Иначе я это покушение просто классифицировать не могу!

- Вообще-то, Алиссандра, - начал подозревать что-то неладное Матиас, жестом отпуская всех свидетелей и заговорщиков, — это была торжественная встреча с романтическим уклоном…

- Ты бы меня еще в шампанском утопил, - фыркнула я, доползая до кресла. Которое я, впрочем, внимательно осмотрела, опасаясь новых сюрпризов. Вдруг он туда еще чего-нибудь насыпал или налил? С него станется. Так увлечься романтикой в его возрасте чревато сдвигом психики, тем более руководство было достаточно неумелое. – Или конфетами отравил!

- Тебе хоть что-то вообще нравиться? – нахмурился мой муж, внимательно рассматривая как я осторожно усаживаюсь в кресло, предварительно внимательно изучив и начинаю избавляться от розовых, мокрых и липких лепестков. – Можешь ты хоть как-то радоваться нашей встрече?

- Я радуюсь, - призналась я, выпутывая из волос стебель с колючками. – Радуюсь, что после нее осталась в живых. Все могло быть гораздо хуже.

- Алиссандра, - решил зайти с другой стороны благоверный, протягивая мне кубок, - давай отметим наше воссоединение и примирение. Ты так прекрасна этим солнечным утром.

- Тебя по дороге по голове стукнули? – безнадежно полюбопытствовала я, но кубок взяла. После всего выпить – это уже лекарство, а не алкогольное опьянение. И выдула вино одним махом, успокаивая нервы.

Вкус напитка был приятным, но слегка горчил и оставлял на языке странное послевкусие… И тут меня как проперло!

- Все! – вскочила я на ноги, начиная наматывать круги вокруг слегка обалдевшего мужа. – Нужно что-то срочно делать! – Огляделась вокруг, схватила корзинку и начала собирать разбросанные везде цветы: - Такое безобразие вокруг, просто ужас!

- Что ты делаешь? – расширенными от удивления глазами наблюдал за моими метаниями Матиас.

- Убираюсь, - зыркнула на него я. – Можно еще шпалеры перетянуть, потолок покрасить, панели отполировать…

- А больше ты ничего не хочешь? – как-то очень странно поинтересовался супруг.

- О! – застыла я на долю секунды. – Нужно срочно навестить Рауля! – Я ткнула пальцем в мужа: - Ты скрыл от меня его ранение, и я долгое время думала, что ты задираешь юбки жене Орео, пока сам Орео хочет задрать мои юбки. – Схватила за руку мужа и потащила на выход, успевая по дороге к комнатам Силвермэна поправить одежду на всех встречающихся нам придворным и прислуге, попутно вытирая пыль и двигая вазы и статуи. – Это просто безобразие, - призналась я ошалевшему Матиасу, волоча его за собой, - сколько накопилось грязи в мое отсутствие! – и тут мы вломились в покои моего деверя.

- Привет, Раульчик! – прыгнула я на кровать к неменее офигевшему герцогу, читающему книгу. Звучно расцеловала в обе щеки, поправила подушки, расправила кружево, попыталась перестелить постель. – Как ты себя чувствуешь?

- А как вы себя чувствуете, ваше величество? – очи Рауля стали большими и круглыми, пока он глазел, как его брат пытается отловить свою жену, то есть меня, отрывая от вытрясания балдахина.

- Все зашибенно! – заверила я деверя, в то время, как муж выносил меня за дверь.

- Прости, брат, - успел крикнуть Силвермэну. – Наша романтическая встреча прошла не так, как было задумано и теперь мне нужно угомонить свою жену, пока она не снесла и не построила дворец заново в течении пары часов.

- Удачи, ваши величества, - только и смог сказать в ответ Рауль.

А я уже бежала в кабинет, который признала своим, по дороге успевая переделать кучу дел. Например, протерла люстру в одном из залов, совершенно не понимая почему гвардейцы, присоединившиеся к нам по дороге стали такие бледные-бледные, а у короля затряслись руки. Ну постояла я на одной ноге на кресле, которое стояло на втором кресле, а то на столе. И что? Все же живы остались.

- Орео! – заорал Матиас, ворвавшись за мной в кабинет. – Срочно займите ее величество бумагами и ни в коем случае не выпускайте наружу! – Он внимательно осмотрел помещение и облегченно вздохнул: - Здесь хотя бы нет высокой люстры…

- Сколько пыли! – дернула я за гардины, чуть не стукнув себе по голове карнизом. – Жуть какая!

- Еще какая, - согласились со мной побледневшие мужчины, явно намеревавшиеся привязать меня к креслу шнурами от гардин. Но я из опередила и залезла на шкаф, где тоже была пыль.

- Что случилось с ее величеством? – поинтересовался герцог, подпирая тот самый шкаф в целях безопасности.

- Не знаю, - честно признался Матиас, подпирая мебель с другой стороны. – Но если вы удержите ее величество в относительной безопасности хотя бы полчаса, то я смогу проконсультироваться с лекарем.

- Обещать не могу, - пропыхтел мой канцлер, перескакивая к другому шкафу, на который я перелезла в поисках новой деятельности. – Но постараюсь.

Через некоторое время прибежавший лекарь что-то в меня влил и меня отпустило до такой степени, что я смогла поработать с документами. Правда при этом все еще порывалась постирать гардины в кувшине, но это уже такие мелочи.

Все мое окружение облегченно вздохнуло, когда я уселась в кресло посреди ночи и призналась:

- По-моему, больше мне делать нечего, - и мне стало грустно.

- Слава Мараю! – потер лоб Матиас, настороженно меня рассматривая.

- Точно нечего? – уточнил канцлер, опираясь на стол двумя руками рядом со шнурами от измочаленных гардин.

- Не выпускайте ее величество отсюда, - простонала Омаль, плюхаясь в соседнее кресло. – А то она там точно что-то найдет!

- Герцог, - обратился мой муж к Орео, - мне нужно с вами поговорить. Давайте выйдем, - и мужчины ушли решать свои неотложные дела и разговаривать о дамах.

- Алиссандра, - воспользовалась моментом статс-дама, - до меня дошли слухи, что король Матиас весьма интересуется некоторым зельем для дамского удовольствия. Но поскольку у нас только один обладатель, и это ваш дядя… Граф подсунул его величеству настой для бодрости духа, так что я тебя предупредила.

- Спасибо, - кивнула я, со стоном выпрямив натруженные ноги. Совсем мой благоверный супруг до ручки дошел, если уж на такие ухищрения пустился. – Я его уже на себе прочувствовала во всей красе. Как еще дворец не разнесла к прыску.

- Дядю вызвать? – ощерилась маркиза, намереваясь страшно отомстить за сегодняшнюю нервотрепку.

- Не надо, - мотнула я головой, прикрывая глаза. – Кто ж знал, что на меня так бодрость действует? Если уж кого и наказывать, так это короля.

- Короля нельзя, - вздохнула Омаль с сожалением. – Он персона неприкосновенная, а дядю можно вместо него. Хоть душу отведем.

- Пусть живет, - боролась я со сном, но проиграла с позорным счетом.

- Ах, Алиссандра, - прижималось ко мне сильное тело, а по лицу скользили горячие губы, даря легкие, сладкие поцелуи, – как с тобой тяжело, но я бы не променял тебя ни на одну женщину во всех мирах…

- Можешь, когда захочешь, - пробурчала я, поворачиваясь на другой бок. – Хоть во сне человеком стал.

Проснулась я достаточно поздно и в разбитом состоянии. Вчерашний порыв к чистоте даром не прошел и все тело нещадно ломило. Соответственно настроение обреталось ниже плинтуса в подвале и повышаться отказывалось категорически, ссылаясь на слабый тонус.

- Добрый день, ваше величество, - сообщила мне Омаль, кивая на что-то рядом. – Какая прелесть. Народная поделка?

Я скосила глаза и замерла. Рядом, на подушке Матиаса лежал криво сплетенный венок из неблагородных цветов и записка со словами «Короновать можно голову, а окольцевать только душу…»

- Не приснилось, - прошептала я, пригребая к себе венок и прижимая к груди. – Может, когда хочет.

- Ты о чем? – нависла надо мной статс-дама. – Нам пора готовиться к Балу. Времени осталось не так много, а дел еще целая куча.

— Это какая куча? – не поняла ее я, тиская подарок и не желая с ним расставаться. Могла бы, вместо короны надела и пошла.

- Выбрать платье, - начала загибать пальцы Омаль.

- Зеленое, бархатное, - заявила я мгновенно. – Во-первых, мне идет, во-вторых, цвета Глеховии… - я соскочила с кровати и призвала свои снежинки. Ровно через минуту я была готова выйти в свет и посетить Бал.

- Всю радость убила! – сокрушенно всплеснула руками статс-дама. – Мы столько готовились, а ты вот так раз-два и все разрушила.

- Ладно, - устыдилась я, возвращая все как было. – Развлекайтесь за мой счет, мучители.

Зря я так сказала. Они приняли все буквально и прогнали через все круги ада. Правда, не могу сказать, что я сильно страдала. Сильно страдал Орео, которого не допустили ко мне с документами, и он сидел под дверью и читал мне вслух то, что мог озвучить при посторонних.

- Не согласна, - заявила я на последнее предложение. – И объяснять не буду. Просто накладываю…ой! Да не на меня нужно накладывать… вето на это предложение!

- Вы готовы, ваше величество, - с удовольствием осмотрела меня Омаль. – Сейчас мы последуем на Бал, где присоединимся к вашему мужу.

- Чего так? – удивилась я с тоской глядя на отобранный помятый венок. – Почему не вместе?

- Вы же не только королева Сегала, - вытаращилась на меня Омаль, - но и королева Глеховии. Должны соблюдать условности и не позволять другому монарху затмевать ваше величие!

- Ладно, - согласилась я с ней. – Не позволю. – И вышла наружу, чуть не пришибив дверью своего канцлера.

- Вы прекрасно выглядите, ваше величество, - вскочил на ноги Себастьян и согнулся в поклоне. – Вам к лицу корона и цвета Глеховии.

- Надеюсь, - ухмыльнулась я на это высказывание и проплыла мимо в окружении охраны и дам, которых становилось все меньше и меньше. Надо будет заняться отловом, отсевом и выбраковкой, пока не подсунули кого ни попадя.

Я со свитой торжественно прошла коридорами до бальной залы. Потом передо мной распахнули двойные двери и объявили:

— Королева Глеховии и Сегала Алиссандра! Жена правящего монарха Сегала Матиаса Третьего, Великая герцогиня Айверская, герцогиня Килисская, Шасская и Далисская, княгиня Даурская и Вотийская, графиня Созельская, Мимурская и Айлозильская, маркиза Ципильская, баронесса Турийская и Сорийская, владетельница Хольста, Айренга, Вудувилля и прочая, прочая, прочая…

С трона поднялся Матиас, одетый в цвета Сегала, и протянул ко мне руки. Я неспешно подошла, стараясь сдержаться и не броситься к нему в объятия, и протянула к нему свои ладони.

- Союз свершен! – громогласно сообщил всем уже глухим от его крика присутствующим. – Союз стран и сердец!

- Я надеюсь на второе, - прошептал мне муж, одаривая жгучим взглядом фиолетовых глаз. – Первое можно заключить, а второе нет.

- Ты всегда находишь такие моменты, - прищурилась я на него, еле удерживаясь, чтобы не раздеть прямо здесь и не раздеться самой, - когда очень хочется, но нельзя. Либо народу много, либо я не в кондиции.

- Я извинюсь, - тепло улыбнулся Матиас, разворачивая нас к гостям и начиная Бал. – И буду извиняться всю эту ночь и все последующие за ней.

Мы стояли с ним на возвышении, приветствуя подходящих парами или поодиночке гостей и держась по традиции за руки. И пока я машинально кивала, все раздумывала над сложившейся ситуацией. Вспоминались слова Амадина. В чем-то он был прав.

Нет, не в той части, что ради власти нужно пожертвовать всем, а тогда, когда говорил о нормальной семье. Действительно, стоило ли лишать себя всего, опираясь лишь на свои обиды и догадки? Или надежды. Ну не сказал мне муж о любви, но сколько он сделал.

И тем более, Матиас неоднократно доказывал, что он способен на значительно большее, чем банально загрести себе мою страну. И вообще, мой муж как-то очень легко воспринял независимость Глеховии, будто и не сделал для ее захвата все возможное…

Размышляя, я отстраненно глазела по сторонам. И вдруг глаз зацепился за…

На верхней галерее, никем не замечаемый, стоял лучник, с уже нацеленным в нашу сторону луком.

Мой ум сработал быстро. Я попробовала его ударить магией – она прошла насквозь! Еще – и опять мимо! На груди наемника слабо светился королевский амулет, похожий на мой, и магия его не брала! Черт-черт-черт!!!

Я прекрасно понимала, что ничего не успею, даже если заору во все горло. И столкнуть с возвышения мужа у меня тоже вряд ли получится. Слишком разные весовые категории. Я было попробовала Матиаса пихнуть, но он даже не пошатнулся, только удивленно на меня уставился. Не успеваю, господи!

Дзынь! – запела стрела, сорвавшись с тетивы, начиная свой смертоносный полет.

- Нет! – не раздумывая больше ни секунды, закрыла я собой Матиаса. И жгучая, внезапная боль под левой лопаткой. Боль, кинувшая меня на мужа и лишившая дыхания.

- Я не… - закашлялась, пытаясь сказать ему, но вместо слов выплескивалась кровь. А любимые фиолетовые глаза смотрели на меня с тревогой и отчаянием. И если бы не его руки… Сил не было. Пришел всепоглощающий холод. И вокруг закружились снежинки, облепляя меня. Они вдруг вспорхнули и устремились прочь…

И боль ушла. Ушла вместе со мной…

- Алиса… Алиса! Алиссандра!!! – разорвали тишину три отчаянных крика. И наступила темнота…

***

- Алиса! – с отчаянием шлепал меня по щекам Пашка, укачивая в своих объятиях. – Очнись, Алиса!

- Счас тебе руки-то отрубят за такое грубое отношение к королеве, - пробормотала я, с трудом открывая глаза и дрожа от холода.

- Очнулась королева, - счастливо заорал однокурсник, стискивая меня до боли в ребрах. – С возвращением!

- Ура! – орал кто-то рядом от переизбытка счастья. – Царькова ожила!

- Где я? – начала я хоть что-то соображать, хотя и не было чем. Мозг окончательно отморозился. – Как я сюда попала?

- Алиска, - отпустил меня Паша, - мы же за клюквой пошли, а ты в болото угодила, рыжее чудовище! Чуть сердечный приступ мне не сделала. А я ведь так и не успел тебя на свидание пригласить. Так пойдешь?

- К-к-куда? – выстучала я зубами, окончательно обалдев от происходящего.

- Так на свидание же, - нахмурился парень, стаскивая с себя куртку и закутывая меня. Потом повернулся и заорал: - Ребята, у кого еще есть куртки, Алиска мерзнет! И машину нужно найти, отвезти ее в больницу!

- Ты клюквы переел? – щелкнула у меня в голове догадка. – И теперь тебя плющит и ты хочешь пригласить меня на свидание, чтобы списать курсовую?

- Царькова, - укоризненно сказал Паша, заворачивая меня в еще пару пожертвованных курток, - я хочу пригласить тебя на свидание потому что ты красивая девушка, а не потому что умная.

- Ну ты, Пашка, и сказанул, - встала рядом со мной на колени Вера, наливая из термоса горячий чай в чашку. – Хочу с тобой встречаться потому что ты дура, Царькова, но красивая!

- Я не это имел ввиду, - смутился парень, осторожно посадил меня и слинял по каким-то срочным делам.

- Он по тебе с первого дня сохнет, - кивнула в его сторону одногруппница, - только боялся позвать. – Она окинула меня изучающим взглядом: - Ты как будто не от мира сего, вот мужики и думают, что тебе никто не нужен.

- Мне никто не нужен, - пробормотала я, отпивая горячий напиток маленькими глоточками, - кроме… - И тут мне пришло в голову, что все что со мной случилось вполне вероятно пригрезилось на грани смерти и ничего в самом деле не было. По лицу потекли слезы, а сердце защемило от внезапной острой боли. Неужели в моей жизни не было Матиаса? И как мне теперь быть? Как жить дальше, зная что такой мужчина возможен?

- Мужики! – вскочила на ноги Вера. – Алиску нужно срочно в больницу. У нее, похоже, истерика началась!

И завертелось. Уж не знаю каким образом мои одногруппники нашли машину, но нашли и доставили меня в больницу, где усталый доктор с пушистыми усами диагностировал у меня переохлаждение и стресс и положил в палату больше для профилактики, чем из-за состояния здоровья.

Вскоре после этого появились мои родители, изругавшие свое чадо вдрызг и обцеловавшие меня с макушки до пяток. Так прошло три дня, а потом я взбунтовалась и потребовала выписки.

- Когда ты попала в болото, - трещала мама, - твои одногруппники - Павел, черненький такой, фамилии не помню и Вадим Ольшанский, который блондин, между собой передрались, что не углядели! И зря ты себя так низко ценишь, мальчишки два дня в больницу каждый лень бегали, пока мы их не погнали. Ты у них симпатия всей жизни. Алисочка, давай я все-таки отпрошусь с работы и заберу с папой, все-таки ты еще очень слабенькая!

- Не надо за мной приезжать, мам, - возразила я в телефон, выходя из больничных дверей. – Я прекрасно себя чувствую и вполне способна добраться до дома. – Выслушала мамины возражения: - Нет, я не буду сидеть в этом пахнущем хлоркой вестибюле и ждать, пока папа заведет свою драгоценную машину! Доеду на автобусе! Пока, мам. Люблю тебя! – и отключилась.

Вышла на улицу и всей грудью вдохнула свежий морозный воздух. Снег в этом году выпал рано, закрыв белым покрывалом подмерзшую грязь. Белоснежное полотно еще не успели расчертить черными следами шин и людей. Лишь кое-где виднелись птичьи крестики следов и отпечатки лап собак и кошек.

- Благодать! – задрала я голову к яркому небу, зажмурившись на солнце и поправляя норовившую свалиться вязаную из зеленой шерсти пушистую шапочку. Постояла чуть-чуть, подтянула на плече ремень сумки и потопала к автобусной остановке на углу больничного городка.

На удивление там никого не было. Садиться на железную скамейку я не стала из опасения к ней примерзнуть. Порылась в сумке, выудила румяное красное яблоко и вонзила в него зубы, ожидая подходящий транспорт. Кисловато-сладкий яблочный сок смочил пересохший рот, я вгрызалась в сочное, хрусткое яблоко, пока оно не успело выстыть на морозе.

И вдруг…

- Алиссандра! – нарушил благословенную тишину громкий окрик.

От неожиданности я подскочила на месте, обернулась на звук и… выронила яблоко, покатившееся по снегу.

Ко мне уверенной размашистой походкой направлялась троица: Матиас, Рауль и… Никас. Кусок яблока застрял в горле намертво и отказывался проглатываться, пока не убедится, что это не глюки.

Я прикрыла веки. Открыла. Поморгала. Троица упорно не исчезала. Потерла глаза в надежде, что мне все это кажется. Не повезло. Попыталась сообразить – давали ли мне сегодня какие-то галлюциногенные лекарства и были ли в меню грибы. Память услужливо подсунула воспоминания о жидкой манной каше и витаминке. Тогда я попыталась сбежать.

- Стой, где стоишь! – рявкнул Матиас, ускоряя шаг.

- Ваше величество, - тронул его за рукав кожаной куртки Рауль, - не надо пугать ее величество, пожалуйста!

— Это что? – застыла я, не сводя испуганных глаз с приближающихся мужчин и выкашливая кусок яблока. – Кхе-кхе-кхе… Видения?

- Да нет, ваше величество, - склонились передо мной в поклоне Рауль и Никас. Матиас просто застыл рядом.

- Так да или нет? – наморщила я лоб, соображая, следует ли их перекрестить на всякий случай. Или лучше огреть чем-нибудь тяжелым. Тоже на всякий случай. Из соображений безопасности и душевного равновесия.

- И долго ты будешь на нас глазеть, дорогая? – спросил Матиас, осторожно протягивая руку и поправляя мою шапочку, сбившуюся набекрень.

- То есть вы настоящие? – обвела я ошарашенным взглядом эту троицу. Дождалась кивков и задала следующий вопрос: - И трезвые? – Мужчины переглянулись и пожали плечами. – И зачем вы здесь?

- Мы пришли за вами, ваше величество, - сообщил мне донельзя счастливый Рауль. В моем мире у него были коротко стриженные под «бобрик» волосы, а темно-синий пуховик подчеркивал прекрасные синие глаза.

- Я же не пью! – вырвалось у меня совершенно нечаянно. – Практически совсем!

- Да вы не бойтесь, ваше величество, - тепло улыбнулся мне Никас с подбритыми висками и длинным хвостом за спиной, вытаскивая руки из карманов черного укороченного пальто. Парень себе не изменил и вид имел типичного рокера, не хватало только электрогитары за спиной.

- А от вас, Никас, - посмотрела я на него в упор, возмущенно отфыркиваясь, - такого сумасбродства я не ожидала! Вы мне всегда казались таким здравомыслящим!

- Гейс, ваше величество, - не смущаясь предъявленными обвинениями, заявил мне гламуготец, как будто это все объясняло.

Я прикусила губу. Откуда мне знать, что такое гейс? Может имеется в виду гейм, рейд… Или вообще… неизвестные мне понятия.

В это время подъехал старенький автобус, благоухающий бензиновыми парами. Пожилой, усталый водитель посмотрел на нашу теплую кампанию, дернул шеей, молча достал биту и полез наружу.

Окружавшие меня мужчины углядели в этом прямую угрозу моей безопасности и запихнули меня за свои спины, начиная нашаривать на бедрах мечи… ага, которых не было!

- У нас все в порядке! – подпрыгнула я, чтобы меня было видно из-за широких спин. – Я их знаю! Они мне ничего не сделают! Честное слово! – и все это постоянно прыгая.

- Точно? – подозрительно спросил дядечка, но спорить не стал. Просто вернулся в автобус и уехал, обдав нас выхлопными парами.

- Где бы ты ни была, Алиссандра, - развернулся ко мне Матиас, когда автобус скрылся за поворотом.

- Алиса, - поправила его я машинально. – Меня зовут Алиса.

- Где бы ты ни была, Алиссандра, - упрямо мотнул головой этот несносный мужчина, такой красивый даже со взъерошенными волосами и в кожаной куртке, - везде находишь себе защитников, - и ревниво покосился на Рауля с Никасом.

- Что могу сказать, - индифферентно пожала я плечами, включая королевский турборежим, - повезло! – Обвела напряженным взглядом троицу и поинтересовалась: - Так зачем вы здесь?

- Нас послали за вами, ваше величество, - сообщил мне Никас, широко улыбаясь и включая мощное мужское обаяние, словно стоваттную лампочку. Эх, мужик, где ж ты раньше был!

- Так и скажи, что мы сами напросились, - на правах старой дружбы поправил его честный даже в мелочах Рауль.

— Это несущественно, - надменно процедил Матиас сквозь сжатые зубы. – Главное, ты должна вернуться в Сегал.

- Почему? – полюбопытствовала я. Неопределенно махнула рукой: - В этом мире я своя. У меня тут родители, друзья, дом… Почему я должна все бросить и вернуться в место, где приходиться выживать с боем? Где все достается в сражении? Даже любовь?.. – последнюю фразу я произнесла, глядя в фиолетовые глаза посмурневшего короля Сегала.

- Занук сказал, - чуть помедлив, ответил Матиас, - что если ты вернешься, то проживешь там свою жизнь, а потом возвратишься сюда в ту же минуту, что и исчезнешь. У вас другие временные рамки. Так что у тебя есть возможность прожить свою жизнь не один раз.

- Допустим, - согласно кивнула я на это заявление и криво ухмыльнулась. – Но зачем? Какая у меня должна быть причина так опрометчиво поступить? Какой стимул?

- Вы - средоточие магии Глеховии, - напомнил мне Никас. – Пока вы живы в любом мире, никто не сможет заменить вас. Но страна будет на грани катастрофы, если ее королева не вернется: над этой землей перестанут идти дожди, зима будет длиться девять месяцев, а лето будет коротким и холодным. Королевская магия Глеховии… словом, это нечто!

- Логично, - снова кивнула я, все так же не спуская глаз с Матиаса, а тот стоял, словно каменный столб. - Но какое мне дело до страны в другом измерении? Почему я должна подвергать свою жизнь опасности?

- Опасности уже нет, - заверил меня Рауль. – После того, как случилась катастрофа, ваша магия уничтожила все источники опасности…

- Что значит, уничтожила? – подпрыгнула я, разворачиваясь к нему. – Объяснитесь, герцог!

— Это значит, - ответил за него король, - что после того, как ты умерла у меня на руках… - в этом месте ему изменил голос (или мне показалось?). – …началась магическая буря, которая уничтожила всю верхушку заговорщиков изо всех кланов. Они просто пропали, как и не было, сгорев в пламени золотистых снежинок.

- Ужас какой! – поежилась я, боясь спрашивать кому так досталось. И тут сообразила: - Но если я там умерла (вот эта часть мне не нравилась все больше и больше), то каким образом я могу вернуться? Восстать из гроба?

- Мы вернемся, - ответил Никас, - на минуту раньше, чем случится трагедия. Таким образом, сможем предотвратить покушение.

- А жертвы? – никак не могла успокоиться я. – Они-то как?

- Теперь мы знаем всех поименно, - нахмурился Рауль, сжимая в руке виртуальный меч, - и сможем всех выловить и наказать!

- Снова жертвы, - вздохнула я, погружаясь в раздумья.

В это время на остановку подъехала маршрутка. За рулем сидел молодой парень, внимательно рассматривавший нашу тесную компанию.

- У меня все хорошо! – рявкнула я во все горло, не дожидаясь вопроса. – Это мои друзья! – Поймала недовольный взгляд фиолетовых глаз и добавила, опасаясь конфликта: - И родственники!

Маршрутка уехала.

- А что? – фыркнула я в ответ на молчаливый упрек. – Муж тоже считается родственником. С натяжкой…

- На кого? – не понял Никас и получил тычок в бок от Рауля. Поморщился и принялся оправдываться: - Ну надо же понять женскую логику! Или нет?

- Так все же, - завела я свою шарманку по-новой, - почему я должна вернуться с вами? Исключая все политические и географические причины?

- Занук был прав, - вздохнул Рауль и неуловимым движением оттеснил меня от Матиаса. - Ваше величество, - начал он с просветленным лицом, - каждый из нас должен открыть вам свое сердце, преподнести свой дар и предоставить выбор, на основании которого вы изберете своего спутника.

- О как! – окончательно прибалдела я. И было отчего. То никого не было, а то куча мала претендентов образовалась, и еще каких видных. Было из-за чего потерять голову.

- Кто начнет? – полюбопытствовал Никас, выпрямляясь.

- Погодите, - попросила я, оттягивая момент. Сбросила с плеча сумку, одернула зеленую курточку, поправила отороченный лисьим мехом капюшон, натянула на уши шапочку. И встала перед ними, сложив на груди руки и притоптывая от волнения сапожком: - Я готова, можете начинать!

- Настоящая королева, - восхищенно вырвалось у Рауля. Он упрямо вскинул голову, покосился на Матиаса, застывшего в позе хищника, выслеживающего добычу, и повернулся ко мне: - Я прошу выбрать меня, ваше величество. Все, что я имею и чем владею, будет принадлежать вам, ваше величество! – Он склонил голову: - Вы знаете, что я люблю вас давно и безнадежно. И готов в любое время отдать за вас свою жизнь, - он вытащил из кармана рыцарскую цепь и протянул мне: - Вся моя жизнь и моя честь принадлежат вам, ваше величество! Примите мой дар!

- Э-э-э, - озадачилась я, рассматривая подношение. – Спасибо, герцог, но не могли бы вы ее пока сами подержать? - и ожидающе глянула на Никаса.

- Ваше величество, - выступил вперед гламуготец, - как наследник своего отца, я могу предложить вам трон своей страны и уважение своего народа. Также могу гарантировать вам всяческую поддержку Глеховии и обещаю не претендовать на ваш престол.

- И кто же тебе даст? - недовольно пробурчал Матиас. – Наивный какой. И, скажите мне, какой придурочный откажется от союза с Глеховией при такой королеве?

- Приятно слышать, Никас, - царственно кивнула я, кинув на короля неодобрительный взгляд. – Не обращайте внимания – это зависть.

- Я бы сказал – ревность, - тихонько пробурчал Рауль.

- А ты уже все сказал, - не остался в долгу Матиас. – Так что молчи и жди своей участи!

В это время на остановку притащилась бабушка с большой тележкой, набитой картошкой.

- Деточка, - прищурила она на меня подслеповатые глаза, - тебя тут не обижают?

- Ее обидишь! – прошипел сквозь зубы король, начиная заметно нервничать. – Ее обидчики долго не живут!

- Но ты же живешь, - справедливо заметила я. И повернулась к пожилой женщине: - У меня все хорошо, спасибо. Мы просто разговариваем.

- Да, видно, не просто, - хихикнула бабушка, показывая золотые зубы. – Вон как твои кавалеры напряглись.

- Пока - просто, - заверила ее я, стараясь не обращать внимания на терявшую терпение троицу.

- Ну, тебе виднее, - подмигнула мне женщина. – И где мои восемнадцать? Такие красавцы, просто цветник! – Она сменила тему беседы: - Автобус давно был?

- Не знаю, - почесала я нос. – Как-то не следила за временем.

- Ну да, ну да, - согласно кивнула старушка, - дело-то молодое, времени навалом. Тогда подожду, - она подхватила свою тележку и отошла к противоположному концу остановки, давая нам возможность договорить.

- Итак, - повернулась я к Никасу, - вы предложили мне власть. Но у меня она уже есть. Что еще вы можете мне предложить?

— Вот это, - достал из внутреннего кармана небольшой футляр мужчина и открыл. На черном бархате покоилось изумительной красоты кольцо с бриллиантами и громадной черной жемчужиной, - и свою любовь. – Он поднял на меня глаза: - Когда мне было предсказано, что я влюблюсь в девушку не из своего мира, я не поверил. Но вы, ваше величество, стали для меня путеводной звездой. Если вы выберете меня, то обещаю, что положу к вашим ногам все, что имею.

- Благодарю, - улыбнулась я ему, - но прежде, чем я сделаю свой выбор, позвольте мне выслушать третьего участника.

На остановку подъехал автобус все с тем же водителем, наградившим моих спутников настороженным взглядом.

- Да женихаются они, - сообщила ему старушка, втаскивая в салон тележку. – Дело молодое, а девка одна, вот и выпендриваются!

На этот раз обошлось без биты. Пояснения умудренной жизнью женщины были вполне понятны любому. Хотя, возможно, кто-то из пассажиров мне и позавидовал. Они же не знали, что к этой троице прилагались мечи, кони и проблемы. Много-много проблем. Особенно к одному из них, с такими прекрасными глазами, изумительной улыбкой, восхитительным телом и отвратительным характером. Все же нет в жизни совершенства!

- Остался лишь ты, - с затаенным злорадством сообщила я Матиасу, мысленно потирая руки, а внешне сохраняя невозмутимый вид. – Приступай к охмурению.

- Не буду, - спокойно сказал король, вставая передо мной. – Я скажу тебе правду…

- Да ты что! – широко открыла я глаза. – В кои-то веки?

- Я никогда не лгал тебе, Алиссандра, - невозмутимо поправил меня мужчина моей мечты. – Не договаривал, умалчивал, манипулировал, но не врал!

- Допустим, - не стала спорить с ним я. Склонила голову набок: - Итак, ты скажешь мне правду…

- А правда заключается в том, - встретил мой взгляд король, - что выбора у тебя нет! Я никогда тебя не отпущу, даже если мне придется ввергнуть страну в войну или положить на это свою жизнь. Если я своими действиями убил твою… - он слегка запнулся: - … твое отношение ко мне, у меня будет вся моя жизнь, чтобы это исправить. Мало того, - он сжал челюсти, - когда закончатся наши жизни там, я пойду за тобой в этот мир, - и очень тихо: - Я не хочу жить в мире, где не будет тебя, Алиса.

- Допустим, - обдумала я его слова, - ты меня уже достаточно напугал. И что же ты можешь преподнести мне? – подняла бровь, ожидая чего-то навороченного и супер-дорогого. Для Матиаса это было бы в порядке вещей – протащить сюда парочку корон.

- Все, что могу, - расстегнул он кожаную куртку и достал… гиацинты.

Эти сильно помятые нежные цветы в его руках напомнили мне наш разговор:

«- На сей счет есть очень красивая легенда, мадам, — тепло улыбнулся принц. — Мой далекий предок, основатель династии, был безумно влюблен в свою жену, прекрасную Любавию, а та в свою очередь обожала гиацинты. Скромный и в то же время приятно пахнущий гиацинт — цветок воина и семейной верности. Упомянутая супружеская пара в любви и благополучии прожила много лет. В честь их безупречного союза и высоких чувств цветок был возведен в королевское достоинство и стал символом нашего рода.»

- Скажи это, - подняла я на него свои глаза, полные непролитых слез. Потребовала: - Просто скажи, чтобы я поверила и пошла за тобой!

- Я… - начал Матиас и замолчал, пытаясь преодолеть свое давнее предубеждение против слов о чувствах.

- Да скажи уже! – не выдержал Никас. – Или все потеряешь! Хочешь, я за тебя скажу?

- Я люблю тебя, - собрался с духом король, опуская внутренние барьеры и позволяя мне увидеть свои чувства. – И этого никому и ничему не изменить.

- Я выбираю тебя, - протянула я руку, касаясь его ладоней и цветов, согретых его теплом. – Я всегда выбирала только тебя, хоть ты и вел себя как последний засранец!

— Это совсем не романтично, - усмехнулся мой муж, привлекая к себе и заключая в кольцо своих рук, по которым я так скучала. – Ты должна сейчас растаять и лепетать что-то розовое и сопливое…

- Ты меня ни с кем не перепутал? - сощурилась я на него, стукнув по широкой груди кулачком. – Когда это я лепетала?

- Пора домой, дорогая супруга, - еще сильнее прижал меня к груди Матиас и начал произносить какую-то тарабарщину.

- Надеюсь, - фыркнула я, нежась в его объятиях, - на это раз я попаду в Сегал не через болото. Хотя теперь я понимаю смысл фразы: «Да ну тебя в болото!».

- Лучше пойми другой смысл, - сообщил мне муж, наклоняясь и приникая к моим губам, - смысл нашей совместной жизни.

И нас закрутило в водовороте золотистых снежинок, обрадовавших мне, как родной. Возможно, я действительно была для них родной, поскольку они и я были неотделимы друг от друга. Так уж повелось в Глеховии… И я не удержалась, кое-что изменила по дороге.

Все закончилось внезапно, также, как и началось! Бац! И я в тронном зале, в шикарном платье и… на полу, а сверху, судя по ощущениям, три здоровых мужика и пара мамонтов.

- Я очень извиняюсь, - выдохнула я, прокладывая себе путь наружу чуть ли не зубами. - Не могли бы с меня встать и перестать позорить перед всеми странами? Тем более, что, если верить традиции, то я в положении!

- Тем более, дорогая, - сообщил мне Матиас, запихивая обратно в кучу, - твоя жизнь и жизнь будущего наследника превыше всего!

- Тогда почему я внизу? – прошипела я. – И вообще, если ты поднимешь голову, то увидишь, почему меня нужно отсюда выпустить!

- А что это со стрелком? – выдал Рауль, все же догадавшись найти убийцу. – Почему он застыл, как истукан, и спеленат собственным луком?

- Потому, что я не хотела рисковать! – все же выползла я наружу и приветливо улыбнулась застывшим в недоумении гостям. Обратилась к ним: - Танцуйте, танцуйте, не отвлекайтесь на такие пустяки!

Но, честно говоря, какой нормальный придворный начнет скакать в гавоте или шествовать в паване, если в это время трое мужиков утюжат королеву? Последнее куда интересней!

- Взять! – вздернул меня на ноги король, прижимая к себе и указывая на лучника. Кивнул Раулю: - Ты знаешь, что делать!

Силвермэн коротко кивнул, поклонился и пошел шуршать по залу, арестовывая заговорщиков. По типу: «Кто не спрятался - королева найдет виновных, а кто спрятался - тех мы все равно найдем!»

- Ты прекрасно выглядишь, любимая, - поправил мою прическу Матиас, - только слегка растрепалась.

Судя по исполненному ужасом взгляду Омаль, это было не «слегка». Мне повезло, если мои волосы не стояли дыбом и не сменили цвет с рыжего на белоснежный.

- Прошу прощения, ваше величество, - подскочила ко мне статс-дама, - могу я привести вас в порядок?

- Давай, - согласилась я, пытаясь выкрутиться из рук мужа, получившего меня обратно. Предупредила: - Только быстро, а то, подозреваю, король будет недоволен и пойдет меня искать, а уж если найдет, то бал закончится, так и не начавшись…

- Ты правильно подозреваешь, дорогая, - согласился со мной супруг, с видимой неохотой выпуская из своих загребущих ручек. Шепнул мне на ухо: - Не задерживайся, у меня есть для тебя подарок.

- Умеешь ты уговаривать, - игриво подмигнула я ему и удалилась в комнатку за троном с игривым возгласом: – Жди меня, и я вернусь!

- Что между вами произошло? – вцепилась в мои волосы Омаль, как только за нами захлопнулась дверь. – То ты от него бегала, то теперь к нему бежишь? У тебя все в порядке, или нужна помощь?

- Трудно объяснить, - почесала я нос в задумчивости. Потом затылок, потом лоб. Следом на темечко переметнулась. – Но скажем так, его величество пересмотрел некоторые аспекты своего поведения и принял решение не ставить государственные интересы выше моих личных.

- Чисто по-королевски, - пробормотала маркиза, так ничего и не поняв. – Ты готова, Алиссандра! Только больше не позволяй себя валять по полу… тем более, на виду у всех. Посол из дружественной Орегондии чуть не прыгнул в вашу кучу, а мужики из Сумарока предложили всем свой бурдюк, как отвлекающее средство!

- Постараюсь, - пообещала я, вплывая в зал павой. – Ваше величество, надеюсь, вы не устали меня ждать?

- Я тебе потом покажу, как я устал, - заверил меня мужчина с чудесными фиолетовыми глазами и хлопнул в ладоши, призывая к тишине: - Прошу минуту внимания!

Когда гости и придворные застыли в почтительном молчании, Матиас повернулся ко мне и сказал:

- Ваше величество, королева Глеховии и Сегала, в честь нашего союза я прошу принять от меня подарок! – и протянул руку к маячившему неподалеку камердинеру. Тот шустро подскочив, вложил ему в руки подушку, на которой покоилась изящная корона. Ее зубцы были сделаны в виде гиацинтов и выложены сапфирами и аметистами.

- Какая прелесть, - растроганно выдохнула я, понимая, что его подарок был заказан до всех трагических событий и продиктован желанием наладить наши отношения.

- Как король, - продолжал Матиас, - я имею право ни перед кем не преклонять колени, но как влюбленный мужчина…

На этом месте слаженно ахнул весь зал. Мужчины вытаращились на монарха, как на седьмое чудо света, а дамы начали сморкаться в кружевные платочки и оценивающе разглядывать меня.

- … Я хочу преклонить колено, - и он действительно опустился на одно колено, протягивая мне корону, - перед любимой женщиной и подарить ей залог своей верности.

- Какой же ты… - шмыгнула я носом, просто тая от его слов. - … романтичный!

- А теперь мы можем уединиться? – подмигнул мне муж, засовывая в руки подарок и подхватывая на руки свою даму. - Прошу нас простить, бал продолжается, но королева устала!

- Давай, сынок, - стукнул тростью об пол улыбающийся и довольный Амадин, как будто у него только что и не арестовали жену, - сделай мне внука, если первый раз не преуспел. Или просто получи удовольствие!

- Спасибо, отец, - метнул в его сторону сердитый взгляд мой король, вынося меня из зала, - этой информацией еще никто не обладал, пока ты ее не сообщил всем во дворце - от поварёнка до аристократа.

- Какой ты еще наивный, - заржал старый король. – До сих пор думаешь, что никто не понял, как ты охмурял собственную жену! - И еще громче, обращаясь ко всем присутствующим: - Если кто не понял, то это была дезинформация! Любое другое мнение считается ошибочным и карается усекновением головы! А сейчас быстро танцевать!

- Надеюсь, твой папа, - сообщила я мужу на пути в спальню, - будет навещать нас не слишком часто.

- Ты в это и впрямь веришь? – поставил меня на пол муж, начиная расшнуровывать платье. – Чтобы этот старый хитрец прекратил свои интриги, он должен умереть, а я желаю своему отцу долгих лет жизни, - и начал целовать мою спину, отвлекая от разговора,

- Я тоже желаю, - таяла я от его ласк, - но подальше от нас.

- Неправильное желание, любимая, - развернул меня к себе муж и заглянул в глаза. – Я хочу чтобы нас объединяло одно единственное желание: прожить эту жизнь вместе и не расставаться во всех последующих.

- И снова ты нашел неправильное время и место, - обняла я его за шею, притягивая к себе. – Не отвлекайся от выполнения своего желания. Чем быстрее меня убедишь, тем скорее я с тобой соглашусь! – и он меня достаточно быстро убедил.

Эпилог

Из совместных хроник Сегала и Глеховии:

«… И правили Матиас Верный и Алиссандра Справедливая ровно шестьдесят лет после заключения своего брака. И устав, удалились они на вечный покой, держась за руки, так же как прошли свой земной путь, да будет благословенно их потомство в веках. И скорбели о них сын – Рауль, король Сегала и дочь – Алиса, королева Глеховии, а также их шестеро внуков и пятнадцать правнуков. И будет слава об этой великой чете жить в веках, да покоятся они с миром на все времена…»

Наши дни….

- Не надо за мной приезжать, мам, - возразила я в телефон, выходя из больничных дверей. – Я прекрасно себя чувствую и вполне способна добраться до дома. – Выслушала мамины возражения: - Нет, я не буду сидеть в этом пахнущим хлоркой вестибюле и ждать пока папа заведет свою драгоценную машину! Доеду на автобусе! Пока, мам. Люблю тебя! – и отключилась.

Вышла на улицу и всей грудью вдохнула свежий морозный воздух. Снег в этом году выпал рано, закрыв белым покрывалом подмерзшую грязь. Белоснежное полотно еще не успели расчертить черными следами шин и людей. Лишь кое-где виднелись птичьи крестики и отпечатки лап собак и кошек.

- Благодать! – задрала я голову к яркому небу, зажмурившись на солнце, поправив норовившую свалиться вязанную из зеленой шерсти пушистую шапочку. Постояла чуть-чуть, поправила на плече сумку и потопала к автобусной остановке на углу больничного городка.

На удивление там никого не было. Садиться на железную скамейку я не стала. Порылась в сумке, выудила румяное красное яблоко и вонзила в него зубы, ожидая подходящий транспорт.

И вдруг…

- Алиса! – нарушил благословенную тишину громкий крик.

Я улыбнулась, отбросила яблоко и повернулась к любимому во всех мирах и во все времена мужчине, шедшего ко мне размашистом шагом:

- А ты все же держишь свое слово, красавчик!

- А ты все так же пытаешься от меня сбежать, дорогая, - смотрели на меня с прищуром фиолетовые глаза.

- Слава богу, что в это раз ты пришел один, - запрыгнула я на него, от души целуя. – И я так соскучилась!

- Ты никуда от меня не денешься, - пообещал мне Матиас, крепко обнимая и возвращая поцелуй. – Если закончится жизнь в этом мире, мы найдем следующий. – Он усмехнулся: - Занук сказал, что такая любовь вечна, а, значит, вечны и мы.

- Поживем- увидим, - подмигнула ему я, крепко держась за мужчину, с которым была согласна прожить все жизни. – Гиацинты есть и в моем мире, любимый!

Закончено Декабрь 2015

Дорогие мои, читатели!

Искренне надеюсь, что вас понравилась эта заключительная история про Алису и Матиаса.

Мне бы очень хотелось, чтобы вы смеялись и плакали вместе с героями, переживая и проживая вместе с ними.

Так же я бы хотела вас попросить не распространять этот текст по бесплатным библиотекам. Пожалуйста, окажите мне эту любезность.

Искренне ваша,

Юлия Славачевская

Заметки

[

←1

]

Партогенез (от др.-греч. παρθένος — дева, девица, девушка и γένεσις — возникновение, зарождение, у растений — апомиксис) — так называемое «девственное размножение», одна из форм полового размножения организмов, при которой женские половые клетки (яйцеклетки) развиваются во взрослом организме без оплодотворения.

[

←2

]

Главная героиня намекает на знаменитое русское выражение, которое заканчивается словами «…груши околачивать».

[

←3

]

Прыск – мелкая местная нечисть наподобие нашего Бабая. Ею пугают детишек и девственниц, к которым он, по преданию вельми охоч.

[

←4

]

Перевод М. Лозинского

[

←5

]

Старинный дворянский (шляхетский) костюм, род сюртука, утепленный и часто подбитый мехом или носимый под кунтушом, распашной утепленной одеждой.

[

←6

]

СВИ́ТА (свитка), длинная распашная верхняя мужская и женская одежда из домотканого сукна.

[

←7

]

Ко́нтуш  (польск.), Ку́нтуш  (укр.), Кунту́ш  (белор.) — верхняя мужская или женская одежда с отрезной приталенной спинкой и небольшими сборками и отворотами на рукавах.

Вместе с жупаном стал традиционной одеждой состоятельных людей (шляхты). Шили из сукна, позже из шёлка (иногда подшивали мехом), яркого, но более тёмного, чем жупан, цвета. Длинный, ниже колен. Рукава свободно свисали или закидывались за плечи.

[

←8

]

Военный вождь.

[

←9

]

Цитата из стихотворения А.С. Пушкина

[

←10

]

Оперетта «Летучая Мышь»

[

←11

]

Мизерикорд, мизерикордия, кинжал милосердия (фр. misericorde — «милосердие, пощада») — кинжал с узким трёхгранным либо ромбовидным сечением клинка для проникновения между сочленениями рыцарских доспехов. Кинжал милосердия использовался для добивания поверженного противника, иными словами — для быстрого избавления его от смертных мук и агонии, либо для убийства противника, бесполезного с точки зрения выкупа.

[

←12

]

In-quarto (лат. in quarto «в четвертую часть листа», «в четвертку» от лат. quartus «четвёртый») — это полиграфический термин, обозначающий размер страницы в одну четверть типографского листа, краткое обозначение 4°. На одном листе при этом помещается 4 листа (8 страниц) книги. Размеры страницы составляют 24,15 × 30,5 см. Термин также может относиться к печатным изданиям такого формата.

[

←13

]

a cappella, итал.  «как в капелле» — пение (как правило, хоровое) без инструментального сопровождения.

[

←14

]

«Притворная песня Трубадура». Слова: Энтин Ю.