Глава 31. Я соскучился…

— Сашенька, как спалось? Отвык, наверное? – мама мягко проводит по моим волосам.

Улыбается и с такой любовью смотрит на меня, что сердце щемит.

Эту ночь я провел у нее. Мог бы поехать к другу или в гостиницу. Но решил переночевать у мамы. В нашей скромной квартирке. Мама так и не согласилась переехать в квартиру побольше в хорошем районе. А ведь я несколько вариантов находил.

— Как в детстве, мам, – тоже улыбаюсь и приобнимаю ее. – Спасибо за завтрак!

Я встаю из-за стола, целую маму и выхожу.

Поразительно, но, наверное, впервые за эти годы я чувствую себя свободным. Как будто снял оковы, душившие меня. Хотя все еще только предстоит и я уже знаю, что будет нелегко. Один Вениамин со своим представлениями о недопустимости разводов в приличной семье что стоит!

Но почему-то я готов к любым препятствиям. Почему-то мне кажется, что это круто изменит мою жизнь.

Ну, и… я хочу быть с Ульяной. С этой дикой кошкой. Хочу просыпаться не один, а с ней. и засыпать хочу, прижав ее к себе.

Эта вредина своими отказами доводит меня, повышая мою решимость. И ведь знаю, что не уступит.

Невольно усмехаюсь, вспоминая о ней, и завожу машину.

Первым делом я еду в суд. Сам подаю заявление о разводе. То, что Ира не захочет по-хорошему, я уже понял. Значит, остается только суд. Без ее согласия нас по-другому не разведут. Хотя и детей у нас нет.

Решив все и, воспользовавшись своим связями, чтобы первое заседание суда назначили как можно скорее, я еду к своему подзащитному. Пока подзащитному.

Гена, сын Роберта Станиславовича. Тот еще гондон. Я уже несколько раз вытаскивал его из передряг. Этот мажорчик любит встревать в самую задницу. Потому что знает, что папа обязательно вытащит единственного наследника.

— О, Санёк! Здорово! – он сидит, развалившись, у столика в кафе. В темных очках. И наглая ухмылка на лице.

— Александр Георгиевич, – поправляю его строго и сажусь. Машу подошедшему официанту, что мне ничего не надо.

— Да, ладно, чего ты? – усмехается Гена. – Что хотел? Батя передал, что ты хотел со мной встретиться.

— Это не я хотел, а ты, Геннадий, – отвечаю я. – Тебе нужна защита.

— Да ладно! Ты же волшебник, Александр Георгиевич, – кривляется он. – Вытащишь и в этот раз!

— Слушай, Ген, вот, между нами, просто как мужик мужику, – говорю я. – Нахера ты их насилуешь? Тебе же только щелкнуть – и любая даст. Ты купить можешь любую! Нахера ты этим занимаешься, а?

Он хмыкает. Снимает очки и смотрит своими наглыми глазами.

— Потому что нравится, – отвечает так серьезно, что у меня в груди все переворачивается. – Так устроит? Не вставляют меня продажные шлюхи. Хочу недотрог. И таких, чтобы не давали сами. Это особый кайф, Саня. Пока не попробуешь, не поймешь! – и он цокает языком.

Мне настолько мерзко от его признаний, что хочется двинуть в эту усмехающуюся рожу. Двинуть так, чтобы к стенке отлетел.

Но нет.

Встаю, поправляю пиджак.

— Надеюсь, твой новый адвокат справится с этим делом, – говорю я.

— В смысле? – он тоже подскакивает. – Ты чего, Сань?

— Я больше не занимаюсь этим делом, – отвечаю спокойно. – Вернее, так: занимаюсь, но на другой стороне.

— Ты сдурел?! Ты придурок?!

Это последняя капля.

Резко подаюсь вперед, хватая ублюдка за воротник. Сдавливаю ему горло.

— Не сомневайся, – цежу ему в рожу, – я сделаю все, чтобы ты сел. Сел надолго. А потом приложу все усилия и свои связи, чтобы на зоне, куда ты отъедешь, каждая собака знала статью, за которую ты сел. Готовь свою задницу, ублюдок!

И толкаю его так, что он падает со стула.

Таращится на меня.

— Прошу прощения, – говорю я немногочисленным свидетелям нашей ссоры и ухожу.

Я еду к следователю по делу этого урода. У меня много вопросов и большое желание сменить следака. Его явно купили.

Стучу в нужный мне кабинет.

— Да! – рявкает грубый голос.

Захожу. Там какой-то другой мужик сидит. Не тот, с кем я до этого общался.

— Александр Градов, – представляюсь я.

— Ну? – мрачно смотрит на меня. – А, погоди. Ты же адвокат мудака этого, да?

— Уже нет, – усмехаюсь и прохожу. Сажусь напротив него. – А где следователь? Я к нему.

— Сергеев-то?

— Да.

— Отстранен. Все. Я теперь дело веду. Корнеев. Игнат, – и он протягивает мне руку.

— Приятно. Игнат, я хотел бы обсудить с вами кое-какие вопросы по делу. Я теперь, как бы это сказать, защищаю интересы потерпевшей.

— Да ну? Ничего себе ротация, – хмыкает он.

— Ну, вот, у вас ротация следователей, а у нас ротация адвокатов, – усмехаюсь в ответ, понимая, что с Игнатом мы точно договоримся.

После разговора с ним у меня появляется уверенность, что урод точно отъедет в тюрьму.

А я еще еду в лабораторию за результатами экспертизы и еще в пару мест.

Освобождаюсь только поздно вечером. И понимаю, что хочу видеть Ульяну.

Не хватает словно чего-то.

Набираю ей. Она отвечает.

— Привет, дикая кошка, – говорю я, глядя из машины на окна ее квартиры. – Выходи.

— Привет, Градов. Куда выходить?

— Ну, пока на улицу. Потом – посмотрим. Уль, я соскучился. Выходи. Я здесь стою.

И вижу в окне силуэт. Мигаю фарами.

— Поехали, поужинаем куда-нибудь, – предлагаю я.

— Ты время видел?

— Неа. Пофиг вообще. Спускайся, Уль. Я очень соскучился.