ГЛАВА 19

После столкновения с умертвиями веселье Имира по поводу прогулки слегка поутихло. Он то и дело поднимал руку, чтобы мы остановились, вглядывался в дорогу, прислушивался.

На привале он подошел ко мне, пока король разжигал костер, и признался, что за нами идут по пятам. Еще умертвия. Чтобы я была настороже.

Король Альфонс тоже что-то чувствовал, но полностью доверился Имиру. А я все не могла довериться ни одному из них.

Когда Имир начал учить меня драться на мечах, объясняя упражнения доступно, просто, а не так, как Самвел, у меня стало получаться. Но честно признаюсь, я не испытывала удовольствия от общения с викингом. В нем была какая-то подстава, что ли. Я точно знала. Все маги — те еще сволочи и хитрецы. Этот пока только притворяется терпеливым и понимающим. Наверняка его тоже подбешивает, что ему в спутницы дали террианку. Не магичку.

Порой я ловила краем глаза на себе его взгляды и от этого еще больше обрастала иглами недоверия. Что-то он задумал. Может, устранит меня, когда мы найдем Маргарет. А пока пытается казаться милым.

Король тоже пытался пробиться ко мне, но я сухо обрывала его попытки поговорить. Только ближе к вечеру, когда стало понятно, что скоро Альфонс превратится в старика, Имир достал карту.

— Через час будет первое поселение, там заночуем.

В таверну я вошла, бережно ведя под руку дряхлого старца. Мы заказали ужин, а после я помогла королю лечь, мы все остановились в одной комнате.

Старец сжал мою руку.

— Останься, Элиза, прошу.

Его такие молодые карие глаза слезились. И в них был страх. Я вдруг представила, каково это умирать каждый день, бояться, что уже не проснешься завтра.

— Все хорошо, я рядом, ваше величество.

Мне вдруг стало жалко его опять, как и тогда, во дворце. И я держала его за руку, пока он не умер. Завернув младенца потеплее, я легла рядом с ним на кровать.

Имир все это время сидел к нам спиной, точил свой меч. От мерного движения точильного камня по лезвию я начала проваливаться в сон.

Легкий стук в окно вытащил меня из сна. Потом я услышала, как Имир прошел по комнате, подошел к окну и открыл ставню. Шум крыльев, и на деревянное ограждение нашей с королем кровати села белоснежная сова. Я приподнялась на локте, а Имир обратился к сове:

— Сколько?

— Двое.

Я мгновенно проснулась при звуке человеческого голоса, исходящего от птицы.

— Подслушать смогла?

Сова недовольно раскрыла крылья и клюв, потом ответила:

— Они осторожны, я не рискнула.

Имир пригладил взъерошенные перья птицы. Это было очень красивое, интимное движение. Я увидела, что у него на запястье тоже масса ремешочков и шнурков с камнями и подвесками.

— Хорошо. Возвращайся к ним.

И птица вылетела в открытое окно. Я поежилась от холода и снова завернулась в одеяло.

— Разговаривающая птица? — тем не менее спросила я.

Имир прищурился и усмехнулся в бороду.

— Не только у тебя есть секреты, Элиза.

— Да хоть с тараканами общайся, мне-то что…

Я закрыла глаза. Попыталась уснуть, но раздражение не давало отключиться.

— Пока король нас не слышит, — раздался совсем рядом голос Имира, и я подскочила как ужаленная, для надежности выставив руки в боевую позицию.

— Эй-эй, — викинг примирительно выставил вперед ладони, — не дергайся ты так. Я просто хотел предложить познакомиться поближе.

— Засунь себе свое предложение знаешь куда? И не подходи ко мне без предупреждения.

— Ты колючка. Я тебе разве сделал что-то плохое? Обидел тебя?

— Пока еще нет.

— Пока еще… вот как… — Он в задумчивости посмотрел на меня и отошел. — Ладно, Колючка, спи, прости, что напугал.

Я легла и обняла себя за плечи. Плакать хотелось ужасно. Все-таки Валерио нанес мне страшную обиду, а Дей только завершил дело. Маг для меня теперь был равен предателю и мерзавцу. Имир правильно понял. Я не доверяла ему. Не знаю, что буду делать, когда мы найдем Маргарет. Если найдем…

Наутро мы тронулись в путь очень рано. Я посадила четырехлетнего короля с собой в седло, подложив одеяло, прикрученное к лошади ремнями. Утро было морозным, ясным и солнечным, но на душе было тяжело. Имир сказал, что к вечеру обогнем лес Майи и подъедем к одному из поселений, где начнем поиски Маргарет. Но ближе к полудню солнце скрылось за тучами, и поднялась страшная метель.

Говорить было невозможно: снег летел хлопьями в лицо, что там рот открыть, дышать было трудно. Лошадь уступала воздушному потоку, нас сносило с дороги.

— Придется свернуть к лесу! — услышала я сквозь белую пургу голос Имира.

Мы свернули. Справа я угадывала короля Альфонса на лошади, Имир был мне невидим. Кое-как въехали в лес. Поначалу метель трепала нас и там, но мы углублялись все дальше, пока, защищенные от ветра и снега огромными елями, не смогли остановиться, отдышаться и отереть лица от снега.

Король Альфонс, юноша лет восемнадцати, яростно отряхнулся от снега и проговорил:

— Одно только вдохновляет: в такую погоду продвижение войск лотарингцев невозможно.

— Но и нам такая погода мешает. Посмотрим, удастся ли срезать по лесу.

Срезать не получалось. Снег здесь был глубоким, лошади с трудом ступали, проваливались в сугробы. После двух часов пыхтения в снегах мы продвинулись самую малость. Имир мрачнел. Его глаза все чаще смотрели в серое небо.

— В чем дело? — спросила я.

— Придется ночевать в лесу. А это плохо. Мы можем околеть тут. Непогода затягивается, назад на дорогу выходить опасно. Придется готовиться к ночлегу, Колючка.

Кажется, он теперь меня будет называть так всегда. И я даже рада. Почему-то мое имя звучит на его губах как-то по-особенному. Словно он меня слишком хорошо знает. А меня это страшно раздражает. Меня вообще все в нем раздражает.

— В чем дело, Колючка? Ты как-то на меня странно смотришь. Не нравится прозвище? — Имир смотрел серьезно, а глаза смеялись.

— Нет, меня все устраивает. Зови меня так всегда.

Он изумленно приподнял одну светлую бровь, но ничего не сказал.

— Слушайте, вы, охранники хреновы…

Мы повернули головы. Король Альфонс сердито бросил охапку хвороста на утоптанный снег.

— Меня за дровами послали, как мальчишку, а сами тут курлыкаете. Кто здесь король вообще?

— Ну вы, ваше величество, собственно, и есть мальчишка. — Имир улыбнулся. — И мы не курлыкали, а очень даже грозно вопили, правда, Колючка?

— Угу, как злые сычи.

Про сычей получилось как-то к месту: вместе с порывом ветра между деревьями на руку Имиру спланировала полярная сова.

— Они отстали из-за непогоды, — радостно проинформировала она.

— Мы тоже, — осадил ее Имир.

И тут меня осенило.

— Тут где-то в лесу есть домик Майи. Если он недалеко, можно было бы попробовать добраться до него.

Имир помрачнел, нехотя кивнул.

— Да, другого выхода нет. Все лучше, чем лежать, обнявшись, в палатке втроем.

Меня передернуло от перспективы.

Сова улетела на разведку, а мы решили утоптать снег для палатки на случай, если все-таки придется остановиться здесь.

Внезапный удар в спину был неожиданным, и я рухнула лицом в снег. Кто-то прыгнул на меня сверху, потом соскочил, потом опять прыгнул. Задыхаясь, я вынырнула из сугроба, развернулась на спину и тут же была облизана теплым мягким языком.

— Тьфу на вас! Волки!

Они резвились вокруг меня и на мне, радостно прыгая, повизгивая и чихая. Я гладила их и думала: так же можно и обделаться от неожиданности.

Подняв голову, я и вовсе замерла: Майя и Имир стояли, чуть ли не обнявшись. Я вопросительно посмотрела на растерянного короля, но тот лишь пожал плечами.

— Майя! — Я подошла и обняла магиню.

— Рада, что с тобой все в порядке, голубка.

— Колючка она, а не голубка. Осторожнее с объятиями, может руку откусить по локоть.

Но Майя лишь улыбнулась. Волки резвились вокруг меня, тянули за плащ.

— Не думаешь расколдовать их? — спросил Имир.

— Зачем? — Майя пожала плечами. — В шкурах волков они намного лучше себя ведут.

— А кем они были? — с любопытством спросила я.

— Разбойниками, — ответила Майя. — Что ж, пойдемте, здесь недалеко.

К дому Майи мы добрались к обеду. Имир бросил лошадям сено, занялся колкой дров.

Майя накормила нас похлебкой, свежеиспеченным хлебом, маринованными грибами, помидорами и каким-то странным овощем, по вкусу напоминавшим огурец с чесноком.

Отогревшись в ее гостеприимном доме, король сыпал шутками, а когда я смеялась, смотрел с такой нежностью, что, не будь я пьяна от тепла и сытного обеда, я бы его осадила. Но все были в благодушном настроении.

Сова смотрела на все это с высоты шкафа, время от времени сонно прикрывая глаза. После обеда я вышла на крыльцо, закутавшись в плед. Прижалась к деревянному срубу избы и прикрыла глаза, вдыхая морозный воздух. Мое одиночество было особенно острым после душевного обеда. И я подумала о Маргарет.

Где-то далеко, гонимая страхом, эта могущественная магичка и одновременно несчастная девушка так же одинока, как и я, — не гонимая страхом, без магии, — а просто чужая в этом мире. Не потому ли с того самого момента, как прочла первые строки ее дневника, я вдруг почувствовала желание познакомиться с ней, обнять, сказать, что больше не надо бояться. По нашим судьбам прошлись маги, не оставив камня на камне в нашей душе. Где же ты, Маргарет? Что случилось с тобой?

— Элиза, ты плачешь?

Я открыла глаза. Имир стоял напротив меня и хмурился. Я вытерла тыльной стороной ладони щеку.

— А как же Колючка?

Он усмехнулся в бороду, но его глаза остались серьезными.

— Я могу чем-то помочь?

Я усмехнулась. Ох уж эти маги. Такие участливые, добрые… Пока не используют тебя.

— Нет.

Рычание волков отвлекло его от ответа. Животные вылезли из-под снега, их черная шерсть стояла дыбом.

— Кажется, у нас проблемы похуже, чем твои перепады настроения, Колючка.

Имир медленно вытащил меч.

— Предупреди остальных.

Через пять минут мы вчетвером стояли на крыльце.

— Умертвия. — Майя напряженно вглядывалась в двигающиеся среди деревьев силуэты. — У нас появился сильный некромант?

— Не появился. А решил больше не скрываться. Майя, тебе лучше уйти в дом.

— Ну нет, у меня для них кое-что имеется. — Она вытащила из кармана горсть вспыхивающих огнем камушков.

Волки с воем бросились на умертвий.

Метель взметнулась с новой силой, казалось, непогода выступает на стороне мертвых: им нипочем слепящий снег и срывающий дыхание ветер. Я возблагодарила впервые с момента учений ту ловкость и скорость, что получила от Валерио. Все-таки была польза от моей нелепой одержимости им.

Меч и приемы восточного боя я теперь сочетала вместе. Умертвия окружили меня, но страшно не было, я лишь вспорола брюхо одному, разрывая их кольцо, перехватила клинок другой рукой для более верного удара и вонзила в шею второму. Мне подставили подножку, я упала, перекатилась, с земли успела рубануть по ноге противнику, но тут мне на голову накинули что-то темное, и борьба превратилась в отчаянное трепыхание. Я бросила меч, пытаясь содрать с подбородка мешок. Успела как раз вовремя, чтобы увидеть меч, направленный для удара в меня. Мне нечем было защититься, и времени на реакцию не было. В секунду, когда я простилась с жизнью, голова целившегося трупа слетела с плеч, туловище упало в сторону, и передо мной появился Имир. Он шагнул вперед, словно не замечая меня, и ударил кого-то над моей головой. А потом схватил меня за меховую куртку и поднял одной рукой с земли, как котенка. Недалеко мерцали огненные вспышки, я догадывалась, что там сражается Майя.

— Отступаем.

Я успела отрыть в снегу свой меч. Вместе мы преодолели половину пути до крыльца, отбиваясь от умертвий. Сражаться с кем-то плечом к плечу оказалось очень приятно: в меня будто дополнительно вкололи адреналина, отваги, сил и ловкости. А может, я просто была рада показать свои умения магу, чтобы понял, что наемница, не магичка в походе тоже на что-то годится.

Потом мы развернулись в разные стороны: противники подбирались к нам отовсюду.

— Колючка, я возьму их на себя, сможешь прорваться к дому. — Дыхание Имира было прерывистым, да и мне драло горло от того, что я хватала холодный воздух ртом.

— Ни за что! — возмутилась я.

— Это приказ! — рявкнул викинг.

— В пекло твой приказ! — И я бросилась на умертвие.

Мы дрались, но они одолевали. Мертвые не устают. А вот живые… поднимать меч становилось все тяжелее. Я сбросила тулуп: слишком тяжело и жарко. Под тулупом была кожаная защита с железными бляшками, и очень скоро захотелось избавиться и от нее. Я резала, била, отражала удар, вонзала клинок в твердую плоть, снова замахивалась.

Имир вдруг осветил черно-белую тьму метели чей-то голубым. Умертвия отступили. Викинг схватил меня за шиворот и потащил к дому. Майя впустила нас и задвинула засов. Я вырвалась из крепкой хватки Имира.

— Почему ты не послушала меня? — гневно проревел он.

— И оставить тебя там? Я тебе маг, что ли?

Мне показалось, он меня сейчас ударит. Но нет. Просто схватил и потащил к огню.

— Сядь.

Сорвал плед с кровати и бросил на плечи.

— У тебя губы синие, — пояснил он. — А теперь слушай меня внимательно, наемница. Я командую походом, поэтому мой приказ не обсуждается. Даже король это понимает, а тебе надо отдельно объяснять?

Я рванула с места, но он рявкнул:

— Сидеть и греться! Потом на меня наорешь. Пока что ору я. Колючка, ты могла сдохнуть раз тридцать сегодня.

— Но не умерла, — огрызнулась я.

— Оказаться раненой!

— Но я не ранена!

— Да, мать твою, ты не ранена. Я вовремя свой бок подставил.

И тут мы все увидели, как капают рядом с Имиром на деревянный пол тугие капли крови.

— Имир! — Майя метнулась к нему.

Я только сидела, зачарованно уставившись на кровь. Огонь отражался в темной лужице. Мне казалось, я видела момент, когда он получил ранение: умертвие действительно сделало выпад, он перехватил меч рукой, обезоруживая противника, и, видимо, его успели полоснуть по боку. Майя стянула с него одежду, и на обнаженном торсе стала видна рана. У него была белая кожа, золотистые волосы на груди, и рана на таком мощном спортивном теле казалась чужеродной.

— Прости, Имир. — Меня трясло.

Имир в ответ зашипел, когда Майя приложила к ране смоченную в чем-то ткань. Король Альфонс смотрел на меня с осуждением: оно и понятно, если рана тяжелая, миссия по спасению Маргарет провалена по моей вине.

— Заклинание на заживление? — с надеждой спросила Майя.

— Не могу, все потратил на заклинание Люмус, чтобы лишить их связи с хозяином.

— Волки их раздерут к утру, у меня сил маловато, нужно подождать, тоже все растратила.

— У меня, сами понимаете, вообще ничего не получится, я сам под заклятием. — Король развел руками.

— Ничего, до утра доживу. Затяни потуже.

Мне было стыдно. Я была готова сквозь землю провалиться. В безудержной ярости на магов и от ощущения собственной никчемности я была настолько ослеплена гордыней, что не услышала в призыве к отступлению здравого смысла, а нашла только обвинение в слабости. Он прав, я поступила необдуманно. Глупо. Ладони дергало от мозолей, натертых мечом, и от восстановления кровоснабжения.

— Не переживай, Колючка. Заживет как на собаке.

Я метнула на Имира отчаянный взгляд. Глаза переполнились слезами, и я поспешила прочь от огня, чтобы их скрыть. Разреветься только не хватало. Молча глотая слезы, я мысленно пообещала себе больше ему не язвить.