ГЛАВА 7

Итак, я — Пифия. По совету Валерио волосы заплетены в тугую косу. На лице — маска. На мне черный мужской костюм по фигуре, брюки заправлены в сапоги. Подошва у сапог похожа на каучук, неслышно ходить, бегать, прыгать — удобно все. Я даже попробовала замах ног, все свободно, какое счастье. Темный легкий жакет. На черном поясе кинжалы, по одному с каждой стороны. А также ключ от спальни хозяина.

У нас неплохо получается: мне всего лишь надо держать лицо и молчать, а ему относиться ко мне с легким пренебрежением. Я воспринимаю это как работу, чтобы оправдать свое нахлебничество в доме Валерио.

Похоже, он крупная шишка в городе, с ним все раскланиваются, пока мы идем к ратуше. Я помню, что я не телохранитель, но ведь никто не мешает быть начеку и смотреть внимательнее вокруг. И я начинаю делать умозаключения.

Валерио Аминити. Любим народом, судя по тому, с каким теплом его встречают на улицах. И ненавидим в совете Восьмерых — главном органе, управляющем республикой Лоренцией. Точнее, если посчитать, то явных врагов у него трое; двое или трое других выступают на его стороне, но колеблются, а истинных приверженцев от одного до двух. Его появление с Пифией произвело фурор. Я насчитала шесть своих «коллег»: пара откровенных шлюшек, которые явно были взяты для удовлетворения похоти хозяев «в офисе», двое юношей, две другие тоже были девушки, однако одеты прилично, хоть и в платья, но не такие откровенно открытые, как у легкомысленной парочки. Я просканировала оружие: шпаги у юношей, кинжалы у девушек. Мило.

— Наконец-то обзавелся Пифией! — Один из явных противников Валерио приблизился, чтобы осмотреть меня. Беспокойный взгляд выдавал его с головой: он силился понять, кто я: Пифия для развлечения или охраны.

Я сделала легкое движение рукой по направлению к рукояти кинжала, когда он подошел слишком близко.

В глазах толстяка блеснул страх.

— Девушка в мужском платье… Не знал, что у тебя такие фантазии, Валерио.

Пальцы толстяка впились в мою ягодицу, я не знала, что делать… Но пока разум колебался, тело выполнило рефлекторно уход от его руки, захват кисти. Я очнулась, только когда он завизжал, а его потаскушка Пифия дернулась с места и побежала ко мне, бултыхая на ходу грудью.

— Не советую трогать мою Пифию, Пьетро. Она здесь для охраны, а не для развлечений. — Голос Валерио заставил меня отпустить толстяка. — Пифия, ты поступила неправильно.

— Простите, хозяин. — Я склонила голову в знак покорности, но краем глаза заметила прибытие пухлой товарки, которая набросилась на меня с когтями. Ох, детка, это ты зря. Через секунду Пифия лежала на полу и неуклюже пыталась подняться. Для верности я наступила на ее когтистую пухлую ручку сапогом.

Она испустила визг. В зале воцарилось молчание.

— Простите, хозяин, — автоматом повторила я, едва сдерживая смех. В глазах Валерио я прочла то же удивление и восхищение, что и в глазах других советников. Подняв за волосы Пифию, я отвела ее к хозяину, по дороге шепнув, что в следующий раз обломаю все пальцы.

Потом вернулась и встала позади Валерио, убрав руки за спину по примеру юношей. Девушки-Пифии стояли, сцепив руки спереди и чуть наклонив головы. Я подняла подбородок повыше.

— Где ты ее нашел, Валерио? — с восторгом спросил один из его товарищей, владелец юноши-Пифии. — Она явно не из наших земель.

— Купил на невольничьем рынке. Давайте перейдем к делу.

Пока они совещались, я наблюдала. Я привыкла наблюдать во время совещаний за людьми. Порой я знала, подпишем мы контракт или нет, задолго до обсуждения всех его пунктов, как только клиенты входили в зал. Не упускала я возможности оглядеть Пифий получше: если придется защищать Валерио, надо понимать, они могут напасть одними из первых. Девиц я вычеркнула из опасных противников: в платьях они неповоротливы, к тому же смотрят тупо в одну точку. А вот глаза юношей то и дело возвращались ко мне, ползали по фигуре, словно пытались понять, насколько я опасна. Взаимно, пацаны. Сталкиваясь взглядом со мной, они снова пытались смотреть перед собой.

Суть совещания и противоречий сводилась к следующему: должна ли Лоренция присоединиться к некоему королю Альфонсу или же, напротив, сохранить нейтралитет в войне между Альфонсом и республикой Лотарингией. Валерио стоял за нейтралитет, аргументируя, что недавно Лоренция побывала в изнуряющей войне, налоги на которую довели некоторых до бедности и нищеты, и пока неясно, кто из противников нападет первым, и нападет ли; похоже, что война пока велась только дипломатическая. Толстяк Пьетро с пеной у рта доказывал, что, если Лоренция не выскажется четко, на чьей стороне выступает, в случае победы Альфонса у нее начнутся проблемы. Что лучше поддерживать союзников, чем юлить.

Валерио предложил в таком случае устроить честный налог: те, у кого больше денег, отдать в казну должны больше, чем бедняки. Взъерепенились все. Воевать за чужой счет была охота всем, а как только дело коснулось их кошельков, то на стороне Валерио сразу стало больше сторонников, и было решено пока держать нейтралитет.

Мы вернулись из ратуши затемно, я старалась быть начеку.

Как только мы вошли в дом, напряженная спина Валерио расслабилась и он повернулся ко мне с улыбкой. Я сняла маску.

— Что я сегодня видел? Элиза?

— Разборку Пифий, — пожала я плечами.

Валерио расхохотался. За ужином я ощущала на себе его любопытные взгляды. Ну еще бы. Он думал, что услугу мне оказывает. Я привыкла работать честно.

— Значит, другие Пифии обладают магическим даром?

— Да. Но в этом мире магия — это не просто знание заклинаний и умение управлять энергией. Маг должен обладать определенным количеством силы, чтобы использовать заклинания. Есть маги с очень низким, практически нулевым запасом силы. Они не могут заключать выгодные браки, а потому их наследство распределяется между более талантливыми братьями и сестрами. Все, что остается таким магам, — поступать на службу к более удачливым и богатым.

— Ясно, значит, не все умеют махать волшебными палочками.

— Волшебных палочек тут нет, — улыбнулся Валерио. — Зато есть борьба за заклинания, артефакты, дарующие силу, или просто за удачного мужа или жену. Ведь с ними есть возможность вырастить талантливых детей и сохранить и приумножить богатство.

— Валерио, а можно личный вопрос?

Маг несколько секунд смотрел на меня поверх бокала с вином, а потом поставил его на стол, так и не отпив.

— Можно.

Я нервно сглотнула.

— Ваша женитьба на Маргарет — это по любви или по расчету?

Валерио задумчиво посмотрел на тарелку, словно надеялся найти ответ в утиной ножке под абрикосовым соусом.

— Это удачное стечение двух обстоятельств, — тихо ответил он. — Мне приходилось посещать балы с невестами на выданье, потому что нужно было найти себе пару. Но я все надеялся однажды встретить кого-то, с кем смогу чувствовать себя хорошо. Сам не знаю почему, но, встретив Маргарет, я почувствовал, что именно эта девушка сможет привести меня к счастью. И к тому же у нее оказалась прекрасная родословная. Я посватался тут же.

— А потом, когда она приехала в поместье? Она любила вас?

— Я думал, что, по крайней мере, я не был ей неприятен. Она всегда была пуглива, казалась постоянно грустной и задумчивой. Но ее мать сильно давила на нее, я надеялся, что после свадьбы и отъезда тещи Маргарет станет более открытой. Но теперь, когда я знаю, что она любила другого…

Он попытался улыбнуться, но не смог.

— Простите…

— Ничего страшного, Элиза. Я понимаю, что вам многое интересно узнать.

Он был очень добр и терпелив, поэтому я милосердно сменила тему.

— Пьетро и двое других рядом с ним ваши противники. Почему?

— Это частично противостояние наших семейств, давняя вражда, а частично — интерес влияния и власти. Настоящий лидер в этой коалиции не Пьетро, а…

— Худощавый тип в зеленом по правую руку. Алонсо, кажется.

— Да. — Валерио наклонил голову набок и оценивающе посмотрел на меня. — А вы умны.

— То есть вы считали меня дурой?

— Вы появились при довольно странных обстоятельствах, и узнать вас получше не представлялось возможности. Простите.

— Ничего, бывает.

Настроение резко испортилось. Я снова почувствовала себя крайне уязвимой в этом мире.

— Элиза…

Я оторвала взгляд от тарелки. Валерио хмурился, глядя на меня.

— Вы не обязаны меня защищать, я в состоянии…

— Я все-таки предпочитаю работать честно.

Я встала, он поднялся тоже из вежливости, и я ушла в комнату, которую мне приготовили. Пифиям было положено спать рядом с хозяевами, поэтому мне отвели соседнюю с ним спальню. Я устало бросила маску на простыню. Ужасно хотелось узнать дальше историю Маргарет, но я пока не спрашивала у Валерио, когда мы вернемся в усадьбу.

Утром мы отправились в дома знатных особ со светскими визитами. Валерио набирал сторонников на случай, если вопрос выйдет из совета Восьмерых и его придется обсуждать в ратуше. На меня смотрели с любопытством, страхом, а порой даже с вожделением.

Один князек напрямую подошел к Валерио и спросил, нельзя ли меня одолжить на ночь. Валерио побледнел от ярости, и князек рассыпался в извинениях. Я стояла так, будто разговор был не обо мне.

А когда мы встретились с Чаленцо, одним из восьми советников, его Пифия-юноша приблизился ко мне, пока наши хозяева болтали.

— В какой позе он тебя имеет, киска?

— Твоя фантазия даже не может тебе нарисовать в какой, — усмехнулась я, не отрывая взгляда от Валерио.

Пифия зашел сзади, сунул руку мне между ягодиц, я стояла смирно.

— Так? — спросил он.

— Так тебя трахает твой хозяин? Другого варианта нет?

Он убрал свою руку и прошипел:

— Сука.

— Шлюха, — парировала я.

Он ударил меня по почкам, но я потому и держу руки за спиной. Захват, разворот, и визг Пифии немного приглушает хруст сломанной руки.

Хозяин Пифии, увидев его поверженным, просто приказал ему:

— Вон!

Тот, поскуливая, вышел. Я снова встала истуканом, сложив руки за спиной. Валерио закруглил разговор, и мы вышли.

В экипаже он не выдержал:

— Вам лучше просто пожить в доме.

— Нет, Валерио. Мне лучше показать всем, что ваша Пифия — не постельная кошечка. Поверьте, после сегодняшнего они угомонятся.

Он хмурился.

Я оказалась нрава. С этого момента на меня больше никто не покушался. Все предпочитали обходить стороной. И это было любопытно наблюдать.

Страсти в городе росли по мере роста напряжения между Альфонсом и Лотарингией. Альфонс требовал ответа, послы из Лотарингии убеждали совет Восьмерых не вмешиваться: пока Лоренция открыто не выступит с войском, была надежда договориться мирно. Я уже понимала, что Лотарингия — это владения мессира Рональдо. И мне было очень приятно, что Валерио удерживает нейтралитет, вместо того чтобы присоединиться к королевству Альфонса и отомстить второму жениху своей погибшей невесты.

Споры разгорались все чаще. А Валерио Аминити настаивал на том, что еще одна война Лоренции ни к чему.

Я наблюдала за Валерио и восхищалась его спокойствием и рассудительностью. Он не кричал и не брызгал слюной, не бил кулаком по столу, однако всякий раз, когда произносил речь, чаша мнений перевешивала в его сторону. Но противники бросали на него такие злобные взгляды, что я невольно напрягалась: если они поставят целью убить, мне не спасти своего случайного покупателя и нетребовательного хозяина.

Я и сама не могла понять, почему вдруг начала беспокоиться за него, почему так настойчиво пыталась понять, в чем он варится ежедневно. Наверно, я начала потихоньку осваиваться в новом мире. Понимая, что возвращение в мой мир мне не светит, я беспокоилась за своего спасителя, потому что он единственный, кто проявил ко мне человеческое отношение с самого начала. И чем больше я наблюдала за тем, с каким достоинством и уверенностью он ведет дела, я проникалась к нему симпатией все сильнее.

Порой он грустил, и я гадала: вспоминает Маргарет?

Я была уверена, что Маргарет любила его, ведь он такой… правильный, что ли. Настоящий мужчина. Когда мы исчезали с глаз города в доме, он был учтив и вежлив со мной и лишь снаружи старался проявлять пренебрежение и приказной тон. Его выдавали глаза. Он просил прощения взглядом.

— Подойди! — рявкал он, а смотрел так, что я не таила на него обиды. Вскоре я поняла основные обязанности Пифии в зависимости от того, что делает хозяин. И научилась читать его желания. Я словно прорастала в него, не могу объяснить это иначе. Я не влюблялась, но уважение росло, росло желание радовать его, быть ему надежным товарищем. Это не было подчинением, мы осознавали, что играем роли. И порой роль наблюдателя меня очень радовала.

— Пифия-юноша Чаленцо, кажется, добился взаимности у Пифии Пьетро.

Это было опасно, ведь Пьетро — противник Валерио, а Чаленцо — его союзник. Пифии могли шпионить на любого из хозяев.

— Я видел. — Мы ехали в усадьбу в экипаже. Валерио после собрания Восьмерых пребывал в задумчивости. Это была его идея — вырваться из города на три дня. — И это меня беспокоит.

Страстные взгляды за вчерашним ужином, которыми обменивались Пифии, несмотря на то, что рука Пьетро ласкала обнаженную грудь девушки в маске, от меня не ускользнули. Нравы были такими разнузданными, что порой хозяева в пьяном угаре использовали своих Пифий прямо на глазах у остальных. Мы ушли с ужина, когда один из пополанов — элиты, к которой принадлежали и восемь советников, уложил свою Пифию прямо на стол и задрал ей юбку.

Когда мы выходили из ратуши, Валерио, забыв о правилах, поддержал меня за локоть, помогая сесть в экипаж первой. А я так очумела от увиденного, что повиновалась. С тех пор у меня ныло место прививки: должно быть, он случайно на него нажал. Пульсировало, горело, мышцу дергало. Я все не решалась сказать ему об этом.

Только сегодня в экипаже, почувствовав снова неприятную пульсацию, я рассказала ему о боли.

Валерио изменился в лице.

— Покажите.

Я расшнуровала рукав платья и закатала ткань чуть выше локтя. И вскрикнула от испуга: там, где раньше просто красовалась красная точка — след от укола, теперь блестела золотая. Словно почувствовав наши взгляды, а может, от адреналина, место укола забилось частой пульсацией, и с каждым ударом от него расходились и исчезали под кожей золотые завитки. Валерио провел пальцем по коже, и это прикосновение будто активизировало пульсацию еще больше, завитки стали ярче, проступая под кожей золотыми нитями и исчезая. Когда они вспыхивали, то напоминали золотой браслет.

— Что это? — Я в ужасе перевела взгляд на Валерио, но он сосредоточенно изучал мое плечо. — Аллергия?

— Элиза, — его голос был глухим, страшным, — я совершил ошибку.

— Я умру? — Голова кружилась от приступа страха перед неизведанным.

— Нет… Я… О боги… — Он закрыл лицо рукой.

Мое сердце грозило выскочить из грудной клетки.

— Что вы сделали? Скажите…

Но в этот момент экипаж остановился, и пришлось опустить рукав и потянуть за шнуровку, тщательно затягивая ткань. Послышался звук откидывания ступенек, дверца распахнулась, и я увидела стоящего на крыльце Нора и прислугу.

Валерио вышел первым, помог спуститься мне и, бегло поздоровавшись со слугами, потащил в свой кабинет.

— Может… еще не поздно…

Он поставил меня в центр золотого круга и начал произносить какие-то странные слова. Круг подо мной засветился. Валерио выставил руки вперед, повышая голос. Я впервые видела его в качестве мага. У меня словно открылись глаза. Валерио вдруг сделался еще красивее, но вместе с тем зловещие тени легли на его и без того четкие скулы и резко очерченный подбородок. Я видела, как на его коже и одежде вспыхнули неоново-зеленые узоры, похожие на плющ с шипами. Затем они стали отсоединяться от него и потянулись ко мне. Тут, видимо, что-то пошло не так, потому что на лице мага мелькнула растерянность.

В этот момент я ощутила, как мне скручивает ноги и руки, свой вопль я услышала позже, а потом была чернота.