Глава 4.

– Что это значит?

– Мы с твоим отцом будем обсуждать твой вопрос на отдельном заседании.

– Марьяна!

Вот как. Уже имя выяснил. А ведь Марьяна не называла. Откуда, интересно? Скорее всего, узнал у менеджера, который принимал ее машину. Да, Тамм – это Тамм. Интересно, у нее хватит сил на общение сразу с двумя носителями этой дивной фамилии?

– У твоего отца оказалось мало времени. И мы перенесли встречу, чтобы не обсуждать такой важный вопрос второпях.

– Вы меня обманываете.

– Спроси у отца.

– Вы мной манипулируете.

– Не больше, чем требуется.

В трубке послышалось нецензурное.

– Я этого не слышала.

– Держите меня в курсе.

И связь оборвалась.

Милый, милый ребенок!

***

На встречу Марьяна собиралась так, как давно уже никуда не собиралась. Это вроде бы деловая встреча. Это интервью, в конце концов! Но время встречи ей назначено вечернее, да и место – один из модных столичных ресторанов – обязывает. Кухня, разумеется, нисколько не паназиатская, а самая что ни на есть русская – с расстегаями и кулебяками.

Ну что же. Где наш парадный кокошник?

Природа наградила Марьяну фигурой типа песочные часы – это если на кулебяки и расстегаи не налегать и про тренажерный зал не забывать. А такую фигуру не грех и показать. Платье с запахом идеально облекало ее фигуру, цвет «бургунди» Марьяне идет исключительно и прекрасно гармонирует и с фарфоровой кожей, и с локонами оттенка «белое золото», и с винной помадой. Место и время встречи диктует определенные правила, и такие знаки Марьяна умеет считывать безошибочно.

***

Тамм не опоздал. Более того, когда Марьяна вошла в зал ресторана, он уже сидел за столиком. И даже встал, когда она подошла. И даже стул отодвинул. С этикетом Тамм явно знаком. Просто не всегда считает нужным ему следовать. Или – не со всеми.

– Вы уже сделали заказ? – Марьяна позволила себе полюбоваться своим визави. Она про Костика думал – породистый. Конечно, породистый. С таким-то папой. Герман Тамм был тоже породистый. В лице ничего мягкого, рыхлого, безвольного, неопределенного. Сплошные четкие чистые линии. Ни расширенных сосудов, ни отечности, ни одутловатости. Про него можно было бы сказать, что он выглядит моложаво – если бы не борода и не мрачный взгляд серых глаз.

– Нет. Ждал вас. Рекомендовали уху по-шуваловски и кундюмы из осетра.

– Кундюмы?!

– Это пельмени.

– Давайте уже вашу уху и кундюмы, – Тамм скупо усмехнулся, а в Марьяне снова проснулись бесы: – Пить мы, надо полагать, будем водку от клюшницы.

– Здесь очень приличная винная карта.

Ага. То есть, варианты выпить спиртного Тамм не отрицает. Марьяна откинулась на стуле, сложила руки под грудью. Ну, надо же продемонстрировать, чем тебя природа наградила.

– Тогда, Герман Гергардович, на ваш вкус.

Марьяна почему-то ждала, что он сейчас скажет – а давайте без Гергардовича. Но не дождалась. Он лишь кивнул и углубился в винную карту. Дескать, ломайте и дальше, госпожа Левандовская, язык об мое отчество.

Ну и ладно.

***

Марьяна подняла бокал и не стала ждать милостей от природы. Сама произнесла тост.

– За наше удачное знакомство.

Тамм ничего не сказал. Но своим бокалом о бокал Марьяны соприкоснулся.

Вино было выбрано белое, сухое, умеренно терпкое. Идеальное под уху по-шуваловски.

Марьяна не спеша наслаждалась едой, вином, местом. И ждала ответного хода от Тамма. А он делал то же самое, что и она. Ел и пил, демонстрируя великолепные манеры за столом. И при этом молчал. Словно они здесь собрались именно с этой целью – просто совместно поужинать. Любопытно. И что же это значит, Герман Гергардович?

Если собеседник чего-то от тебя хочет, зачастую самое выгодное – сделать ровно противоположное. Вопрос только в том, чего от нее хочет Герман Тамм? Чтобы она и дальше молчала, чтобы они так и ели вкуснейшую уху молча? Или, наоборот, ждет от нее инициативы?

Ну, за инициативой у Марьяны не заржавеет.

Им освежили бокалы, забрали тарелки из-под ухи. Тамм, приняв решение за двоих, сказал подавать кундюмы минут через двадцать. Значит, беседуем.

– Герман Гергардович, расскажите о вашем первом крупном проекте? Как вам пришла в голову эта идея? Какие были сложности? Как сложились ваши дальнейшие отношения с вашим партнером по этому проекту?

Он какое-то время смотрела на нее молча. Марьяне казалось, что она может прочитать в его глазах вопрос: «Ну и почему вы не начали с таких слов наш первый разговор?». Марьяна задавала себе тот же вопрос.

У него чуть двинулась щека, что у Германа Тамма означало улыбку.

– Ladies first, уважаемая Марьяна Ивановна.

Марьяна буквально похолодела. Она все-таки расслабилась – вино, вкусная еда, Тамм, похожий на человека. А он ее припечатал этой «Марьяной Ивановной». Марьяна не говорила ему своего отчества, только имя и фамилию. Не исключено, конечно, что ее отчество сообщил Тамму Тимур. Но Марьяну не оставляла другая мысль. Что, он тоже собирал о ней информацию? А ведь это логично. Это вполне в духе Тамма. Успешный бизнесмен его уровня как «Отче наш» должен знать фразу Ротшильда: «Кто владеет информацией – владеет миром». А для Германа Тамма с его финансовыми возможностями получить нужную информацию – элементарно решаемая задача.

‍Конечно, отчество – это информация максимально публичная. Но Марьяна была уверена, что отчеством господин Тамм не ограничился.

Так. Так-так-так. Ладно, с этим надо просто смириться. Хотя Марьяну теперь просто ужасно беспокоил вопрос, как много Тамм знает? И знает ли про Машу Пупкину? Марьяна не ставила своей целью замести следы – в отличие от Германа Тамма. И при желании и финансовой возможности выяснить всю ее, так сказать, родословную – довольно легко. Насколько глубоко он копал?

Ладно. Толку сейчас об этом думать? Если только спросить прямо – но Марьяна отвергла этот вариант. Ни к чему это. Ее цель – интервью. Не будем накалять обстановку и портить то, что уже достигнуто.

Не будем.

– Ladies first… – протянула Марьяна. – Мой бывший любовник, когда произносил эту фразу, имел в виду мой оргазм. А что имеете в виду вы?

Если бы Марьяна – или кто-то другой – вел бы счет, то сейчас на табло бы загорелось очко в пользу Марьяны. Потому что Тамма она огорошила. Марьяне даже показалось, что его щеки под бородой и чуть выше ее слегка изменили окрас. Ей что – удалось смутить Тамма, словно хулигану – гимназистку? Чудны дела твои, господи.

– Я имел в виду, – Тамм кашлянул, – что интервью вряд ли выйдет коротким. И лучше сначала выслушать ваш рассказ. Он, в моем понимании, должен быть существенно короче интервью.

Логика у господина Тамма безупречная. Ну что же. Марьяна готовилась к этому разговору. И пришла к выводу, что лучше всего, как обычно, сказать часть правды. Правда очень хорошо способствует правильному усвоению других ингредиентов.

– Как я вам уже сообщала, я являюсь вашим клиентом, – Марьяна начала говорить размеренно, не торопясь. Так же медленно покачала вино в бокале. – Я купила в вашем салоне машину. Правда, это произошло почти за год до того, как я узнала о вашем существовании. Хотя версия о том, что я нарочно выбрала именно ваш автосалон – она не лишена некоторого благородного безумия.

– Безумие – это не про вас, Марьяна.

Снова Марьяна. По отчеству назвал всего лишь раз. Дал понять, что тоже располагает информацией. Показал клыки. Марьяна снова ощутила азарт. Такой же, как и во время их предыдущей встречи в его кабинете. Такой, какого она давно не испытывала.

Марьяна церемонно кивнула, принимая комплимент. Отпила вина.

– Примерно пару недель назад – или три – в машине возникли некоторые неполадки. И я приехала в «Премьера-Авто» для того, чтобы неполадки устранили. По гарантии, естественно.

– Естественно, – так же церемонно кивнул Тамм и тоже отпил вина.

Он ее зеркалит. Ай да Тамм. И какая у них, однако, увлекательная беседа происходит. А ведь они еще до интервью не дошли.

– Ну а там, – Марьяна прикусила себе язык, чтобы не произнести «там-м-м», – я встретила вашего сына. Константин принимал у меня машину.

– Костя в данное время стажируется механиком, он не мог у вас принимать машину, это работа менеджера.

Судя по его словам, Герман Тамм прекрасно осведомлен о нюансах работы «Премьер-Авто». Но дело-то в другом. Удовольствие от разговора – это, конечно, прекрасно. Но голос Тамма теперь звучал резко. Вот мы и ступили на зыбкую почву, где шаг вправо, шаг влево – и ты уже там-м-м. Где-то далеко отсюда.

– Вы правы, – покладисто согласилась Марьяна. – Принимал менеджер. Вашего сына я увидела потом, уже около своей машины. И подошла познакомиться с механиком, который будет заниматься моим автомобилем.

Тамм сардонически вздернул бровь. Ну да, объяснение такое себе. Но не сознаваться же в том, что она повелась на широкие плечи.

– Хотите верьте, хотите нет, но на тот момент я не подозревала что он ваш сын.

– Хорошо. А во что еще я должен поверить?

Марьяна вздохнула и сделала глоток вина. Вот и пришел момент предъявления товара лицом. Необходимо объяснить их встречу втроем. Это ее цена за интервью.

У Марьяны была готова версия. Даже две. Обе они сводились к тому, что ее встреча с Константином Таммом была обусловлена вопросом машины. Вариант первый – тест-драйв после ремонта. Вариант второй – уточнение деталей неполадок на ходу.

В принципе, Марьяна склонялась ко второму варианту. В нем присутствие автомеханика более уместно. Для проверочной поездки вполне достаточно менеджера.

Но сейчас обе эти версии вдруг показались ей ужасно глупыми. Не похожими на правду даже в минимальной степени. А больше всего в данной ситуации Марьяне не хотелось врать Тамму. Она не могла понять, откуда это желание. Точнее, отсутствие такого желания. Нет, дело даже не в желании. В данной ситуации это просто необходимость. Манипулирование информацией – профессия Марьяны. В этом она ас. Но сейчас, снова, уже во второй раз, непоследовательно, не профессионально ее несло в совершенно другую сторону.

– В то, что я вам скажу. А скажу я вам чистую правду, как и обещала.

И эту правду Марьяна рассказала. Старалась подобрать слова так, чтобы формулировки были максимально нейтральные. Но сути это не меняло.

Герман Тамм после ее рассказа изменился в лице. Оно стало совсем жестким, сплошные прямые линии, глаза прищурены. Это было лицо-сейф – холодный, металлический, неприступный.

Марьяне вдруг вспомнились слова Тимура про отсутствие замочной скважины.

Теперь она была готова согласиться с шефом.

– Правильно ли я понимаю, что мой сын самовольно, без разрешения, взял вашу машину и разъезжал на ней по городу?

Марьяна похолодела от его тона. Вспомнился красавец Тамм-младший. Их разговор в кофейне.

Она умерла.

Отец всегда прав.

У меня нет выбора.

Господи, что же она наделала?! Марьяна же пообещала этому парню помощь. А, судя по выражению лица и голосу Германа Тамма, она сделала нечто ровно противоположное.

– Герман Гергардович… Поверьте, у меня нет ни малейших претензий. Костя не сделал ничего плохого.

– Ну да. Конечно.

От его тона веяло буквально арктическим холодом.

– Это правда. Пожалуйста. Не будьте к нему слишком строги.

Его взгляд был таким, что у Марьяны по всей спине прошел ледяной озноб – будто за ней открылась дверь на Северный полюс. Или на Южный.

А на стол вдруг легла папка – откуда Герман Тамм взял ее, Марьяна так и не поняла.

– Вот здесь данные, подготовленные нашей пресс-службой. Там собраны все необходимые факты. Этого достаточно, чтобы написать интервью. Итоговый материал пришлите моему секретарю на согласование.

– Герман… – «Гергардович» застрял где-то в горле.

– Ужин я оплачу. Приятного аппетита, Марьяна Ивановна. Прощайте.

Он встал. И ушел.

***

Несколько секунд Марьяна мысленно панически задавала себе один и тот же вопрос: «Что такого в Германе Тамме, что ей постоянно в его присутствии отказывают профессионализм и выдержка?». Ведь в этот раз Марьяна готовилась к разговору! У нее была вполне рабочая версия того, что ему надо было сказать. И? И?!

Марьяна выдохнула – и резко успокоилась. Так, об этом она подумает потом. Сейчас надо спасать Костю Тамма.

– Кундюмы с осетриной, – на стол перед ней поставила тарелку, от которой поднимался легкий пар.

Наверное, это вкусно. Очень вкусно. Но не в этот раз.

Марьяна взяла в руки клатч и резко встала.

– Спасибо большое, но мне надо срочно ехать.

Вышколенный официант ничего не сказал, лишь невозмутимо кивнул, отодвигая стул.

***

Константин взял трубку сразу.

– У нас ЧП.

– Чего?!

– Чрезвычайное происшествие!

– Что случилось?!

– Не телефонный разговор. Скинь адрес, я приеду.

– Хорошо, – после паузы ответил Костя. – Сейчас скину. Приезжай. Я пока схожу за гондонами и в душ.

Марьяна выругалась, не попадая руками в рукава поданного плаща.

– Я этого не слышал.

– Сиди дома и молись!

***

На жилье для дорогого сыночки Тамм не сэкономил. Приличный жилой комплекс, хороший район. И квартира – просторная студия, в которой почти не было следов беспорядка, не считая коробки с остатками пиццы на барной стойке. Костя Тамм встречал ее в домашнем – трикотажные штаны и футболка.

– Что случилось?

Марьяна молча повернулась спиной к Константину. После непродолжительной паузы мальчик сообразил, что от него требуется, и помог Марьяне снять тренч, и даже убрал его в шкаф, на плечики.

– Сразу в спальню или сначала по бокалу, Марьяш?

– А что у тебя есть выпить?

Он уставился на Марьяну ошарашено. Что смотришь? Ввязался в игру – давай, соблюдай правила.

– Эм… Пиво есть. Кажется, – он прошел в кухонную зону, открыл холодильник. – Пара банок. И еще остатки мартини от… Неважно.

– Ясно. Значит, только детский стол, – Марьяна прошла в комнату, сдвинула с барной стойки в сторону коробку от пиццы, поставила на поверхность стойки локти – и запустила пальцы в волосы.

Костя сел напротив.

– Рассказывай. Что случилось?

Этот вопрос Костя Тамм задал спокойно. Спокойно и уверенно. Так, словно это у Марьяны проблемы, которые ей надо как-то решить. А Костя ей в этом может помочь. Ей казалось, что он сейчас добавит: «Не волнуйся. Все решим».

Только это не у Марьяны проблемы. Нет, у нее конечно, тоже. Хотя она по дороге к Константину заглянула в оставленную Таммом папку и поняла, что из этих материалов вполне можно составить интервью. Не шедевр, конечно, больше проходное, но вполне пригодное для печати. Но не это сейчас важно.

– Я сказала твоему отцу правду.

У Кости изменилось лицо. Он прищурил глаза, поджал свои целовальные губы в узкую линию.

– Вы же мне обещали.

– Знаю! – выдохнула Марьяна. Встала, прошла, открыла холодильник и достала оттуда банку пива. Костя от барной стойки напряженно наблюдал за тем, как она пьет ледяной, пенистый и совершенно безвкусный напиток. Как там говорят: вино на пиво – это диво, а пиво на вино – это… Как-то так, да. Дерьмовая ситуация, что верно, то верно.

– Я не знаю, как так получилось, – Марьяна с остатками пива устроилась на прежнее место. – Правда, не знаю, Кость.

Марьяна судорожно соображала. Что сейчас можно придумать? Как выкрутиться? Идей не было, и это стало для Марьяны полнейшим сюрпризом. Впервые, наверное, за свою профессиональную карьеру она оказалась в тупике.

Впрочем… При чем тут профессия? Дела Кости Тамма ее никаким образом не касаются. Для спасения ее профессиональной репутации вполне достаточно той папки, которую для Марьяны подготовил разлюбезнейший Герман Гергардович. А Костя…

– Извини меня. Я знаю, что подвела тебя. Я попробую это как-то… исправить.

Костя какое-то время смотрел на нее уже без прежнего напряжения, а с некоторым любопытством.

А потом махнул рукой.

– Да ладно. Все и так херово, сильно хуже не станет.

– Правда? – как-то глупо переспросила Марьяна.

– Правда, – Костя встал, достал себе вторую банку с пивом, открыл и тоже отхлебнул. – По учебе засада, машину уже забрали. Ну что он мне еще сделает? Без куска хлеба все равно не оставит, а остальное… – Костя снова махнул рукой и еще раз отхлебнул пива. – Пороть меня все равно уже поздно.

Марьяна поняла вдруг, что вот это чувство стыда… за то, что не сдержала данное Косте обещание – оно, во-первых, для нее новое. А во-вторых, ощущать это чувство Марьяне не нравилось. Но идей о том, как это все можно поправить, по-прежнему не было.

– Не знаю, как так получилось… – снова пробормотала она, прихлебывая пиво. Скорее себе, чем Косте.

– А я знаю, – усмехнулся он. – Бабы так всегда на моего батю реагируют.

– Чего?! – Марьяна поперхнулась пивом. До кашля и выступивших слез. Костя Тамм снисходительно смотрел на нее, а потом протянул упаковку с бумажными платочками.

– Я все это видел много раз. Бабы на него сразу стойку делают. Ну а как же – видный, холостой, богатый. Лакомый кусок. А еще такой, сука, не-при-ступ-ный! – протянул Костя. – Вот у баб крышу и сносит.

Марьяна вытерла лицо. Выдохнула.

– Баба – это ты про меня?

– Ну, извини, – Костя ухмыльнулся. – Бабы – это я в общем. Конкретно ты – не баба. Но башку тебе все равно сорвало, так?

– Ну, знаешь что?!

Домофон разразился мелодичной трелью. Марьяна замерла.

– Ты кого-то ждешь?

– Ага. Палача.

***

Ту пару минут, пока Марьяна и Костя ждали Германа Тамма, они провели по-разному. Марьяна судорожно просчитывала варианты. И параллельно кипела возмущением на слова Константина про баб, которые делают стойку. Это вообще не про Марьяну! Она если и сделала стойку на Тамма – то исключительно профессиональную! Костя же был невозмутим. Возможно, напоказ. Отхлебнул пива, взял коробку с пиццей, протянул Марьяне.

– Будешь?

Она отрицательно замотала головой. Костя взял последний кусок, закинул его в рот, прожевал и запил пивом. Засунул пустую коробку в шкаф под раковиной. И в это время подал голос дверной звонок.

***

– Так.

– Давно не виделись, пап.

– Зря вы не стали есть кундюмы, Герман Гергардович.

Тамм переводил взгляд с Марьяны на сына и обратно. Просто какое-то дежавю. Как в тот раз, у университета. Интересно, где это Тамм шлялся, если Марьяна опередила его практически на полчаса?

– Где вы были так долго, Герман Гергардович? Мы с Костей вас заждались.

Марьяна понимала, что ее несет. И что она уже не просто ступает по тонкому льду. Марьяна вышла на тонкий натянутый над бездной канат. Любой неосторожный шаг – и она полетит в пропасть. Но это чувство ей парадоксальным образом только нравилось.

Тамм резким движением расстегнул пальто.

– Чай будешь, пап? Пиццу съел, пиво мы с Марьяной выпили, но есть мартини.

– Я так понимаю, мне никто не скажет правды о том, что вы тут делаете вдвоем?

– Почему не скажем? Скажем, – быстрым и цепким движением Костя привлек Марьяну за талию к себе и прижал. – Или ты сам догадаешься, папа?

У Марьяны впервые в жизни отнялся язык. Ее профессионально работающий журналистский язык! Так, что она просто не знала, что сказать. Только что рот не открыла. А так стояла, прижатая к крепкому молодому мужскому телу, и молчала. Вот же гадныш… Марьяну… ее же оружием!

Костя отдувался за двоих, не разжимая крепких пальцев и все так же прижимая Марьяну к себе.

– Ты знаешь, я наконец-то повзрослел, папа. Как ты и хотел. И понял, какой это кайф – взрослые опытные женщины.

– Ах ты! – прошипела Марьяна. Ее наконец отпустило это нелепое оцепенение. Она принялась яростно вырываться из цепких Костиных пальцев, и у нее это получилось. Марьяна судорожно вздохнула, нервно одернула платье. – Пороть тебе может, и поздно, но необходимо!

– Ну, погоди, Марьяш. Папа сейчас уйдет – и мы с тобой поиграем госпожу и раба.

– Тамм, я тебя сейчас убью!

– Это, между прочим, и моя фамилия. И я решительно против того, чтобы меня убивали.

Марьяна резко обернулась к Герману Тамму.

– Что вы на меня так смотрите? – он уже знакомым сардоническим жестом вздернул бровь. – Есть какие-то еще изумительно правдоподобные объяснения того, как вы оказались здесь, дорогая Маша Пупкина?

Марьяне показалось, что ее ударили под дых. Все-таки собирал информацию. Но не в этом дело. А в том, как он ее применил. По всем законам военного дела – внезапно. Вероломно.

– Почему – Пупкина? – раздался озадаченный голос Константина. – У Марьяны фамилия – Левандовская.

– Никакая она не Марьяна. Никакая она не Левандовская. Все это фальшивка. Как и она сама.

После этих слов повисла тишина. Которую нарушила Марьяна. Она быстро прошла к входной двери, сдернула с плечиков тренчкот.

– Знаете, что? Идите вы, Таммы, оба в жопу!

***

Кипела Марьяна неделю. Правда, это кипение не помешала ей подготовить материал – абсолютно проходной, без изюминки, но вполне пристойного качества. Материал согласовал Тамм и одобрил Тимур. Ну вот, и все. Сдать в печать и забыть. Про Тамма. Про Таммов.

Но не получалось. Сцена в квартире Константина Тамма никак не выходила у Марьяны из головы.

Эта сцена словно стояла на бесконечном циклическом повторе, и при каждом удобном случае, как только мысли Марьяны освобождались от текущих дел – тут же включалась.

Марьяну так никогда не оскорбляли. Ее никогда не называли фальшивкой.

Даже если это и правда. Но совсем немного! Да, Марьяна изменила имя и фамилию, данные ей при рождении. Да, она многое изменила в себе – из того, что дано ей было от природы или мамой с папой. И волосы у нее от природы русые, а не оттенка «белое золото». И даже пластического хирурга Марьяна посетила – три года назад. Нет, лицо она трогать не стала, ее в своем лице все устраивало. Уходовая косметика вполне справлялась с поставленными перед ней задачами. А вот данная Марьяне от природы грудь четвертого размера с возрастом стала нуждаться в том, чтобы ей немного помогли по-прежнему стоять мячиками. Хирург Марьяну за это намерение очень хвалил. Как и за то, что не стала увеличивать. Да куда больше-то?

В общем, был сделан совсем незначительный, по мнению Марьяны, как это говорят автомобилисты – тюнинг. И этот тюнинг вовсе не повод называть Марьяну – фальшивкой. Просто господин Тамм-старший – невыносимый заносчивый хам. А господин Тамм-младший –избалованный малолетка. И в жопу их, как Марьяна и сказала.

Но делала она ровно противоположное.

В конце концов, она же себе дала не так давно слово. О том, что выяснит, что Герман Тамм ест на завтрак и какого цвета у него нижнее белье. Ничего из этого она не узнала. Ну вот. Пришло время это исправить. Слово, данное себе, надо держать.

Марьяна выделила на Тамма час в сутки. Час в сутки она посвящала поиску информации о Германе Тамме. Работа шла медленно. Но, что Марьяну однозначно радовало – по крохам, по крупицам – но паззл складывался. Правда, от завтраков Тамма и его трусов Марьяна была по-прежнему далеко. Равно как и той области, которая касалась матери Константина Тамма. На этом месте зияло огромное белое пятно. Зато стали вырисовываться другие, крайне любопытные детали.

Марьяна не знал, что будет делать с этой информацией. Но остановиться уже не могла.

***

За дверью кабинета послышалось щебетание Ксюши, потом ее смех – и мужской голос. Неужели Ксюша так с шефом уже осмеливается щебетать? Нет, вероятнее всего, это Ставр опять ушами шевелит.

Дверь открылась, и в кабинет впорхнула Ксюша и… Костя Тамм. Все такой же высокий, широкоплечий, красивый и сбивающий своей улыбкой девчонок наповал. Вон и Ксюша пала очередной жертвой.

– Марьяна, я к вам посетителя привела! – Ксюша даже говорила чуть с придыханием. – Это сын Германа Гергадовича.

Чувствуется, что у Ксюши нет опыта многократного повторения этого отчества, вот и получился Гергадович. И ведь действительно – Гадович.

– Вообще-то он Герман Гергардович.

– Ой! – Ксюша прижала ладони к щекам. – Извините! – она бросила кокетливый и одновременно извиняющийся взгляд на Костю. Тот пожал плечами.

– А по-моему, Гергадович – точнее отражает.

Ксюша хихикнула, а потом под взглядом Марьяны попятилась к двери. Костя, не дожидаясь приглашения, прошел к столу Марьяны, устроился на стуле, расстегнул куртку.

Некоторое время они просто молча смотрели в глаза друг другу. Первым сдался Костя.

– Наверное, я должен извиниться.

Марьяна лишь пожала плечами. А потом вязла карандаш и принялась его крутить в руках. То, что приход Кости так ее взволновал, оказалось для Марьяны неожиданностью.

– Я не знаю, что на меня нашло тогда, – Костя дернул плечом. А потом выдохнул, словно решаясь на что-то. – Скажи, а ты правда подбиралась ко мне из-за отца?

– Это он тебе так сказал?

– Ну… да.

Интересно, как люди, которые так мало общались друг с другом, как Марьяна и Герман Тамм, у которых теперь нет никаких, ни малейших пересекающихся интересов, могут испытывать друг к другу такое острое чувство неприязни?!

Что-то, видимо, промелькнуло на лице Марьяны. Потому что Костя вдруг спросил:

– Ты обедала?

– Нет.

– Пойдем пообедаем. Я угощаю.

– За счет твоего отца? – не удержалась и фыркнула Марьяна. Это было совершенно по-девчоночьи, не очень по-взрослому, но она и вправду снова почувствовала себя обиженной. Как там, на квартире у Кости. Обида была на Тамма-старшего. А злость на Тамма-младшего вся куда-то делась.

А Костя и бровью не повел на ее провокационный вопрос.

– Я, между прочим, зарплату получаю. Как автомеханик, – он встал и протянул Марьяне руку. – Так что я угощаю тебя на свои деньги.

Марьяна хотела съязвить на тему: «А хватит ли?», но вместо этого вздохнула и тоже встала.

***

В коридоре им навстречу попался Тимур. И его взгляд доставил Марье удовольствие. Похоже, ее начальник не знал, как выглядит сын его знакомого Германа Тамма. Марьяна не стала останавливаться, лишь вежливо кивнула шефу – они сегодня уже виделись и здоровались. А, когда они разминулись, Марьяна испытала острое желание обернуться и показать Тимуру язык. Или, наоборот, не оборачиваясь, полапать Костю за задницу. Но ничего этого Марьяна делать не стала. Первое – инфантилизм, второе – чревато непредсказуемыми последствиями. Но Марьяна была уверена, что Тимур смотрит ей с Костей вслед.