Глава 10 · Курятник без петуха

Выйдя, я первым делом села на землю у подножия древодома и пролистала список. Из него я поняла следующее.

Во-первых, власть над кланом была поделена между братьями, и не то чтобы поровну. Всем, что касалось охот, обучения и приумножения махарьятских знаний, занимался Вачиравит. То есть все ученики, учителя и действующие охотники в конечном итоге подчинялись ему, и на нём же лежали все вопросы их жизнеобеспечения. За всё это он отвечал перед Арунотаем. Арунотай же сам занимался в основном вопросами внешними: он получал заявки на охоты и собирал оплату с обывателей, поддерживал отношения с кананом и другими кланами, организовывал праздники и межклановые соревнования, а кроме того, закупал всё необходимое для жизни клана и нанимал работников. Это, по крайней мере, объяснило мне, почему моими сундуками Арунотай занимался не сам, а через Чалерма: очевидно, я относилась к сфере жизнеобеспечения махарьятов клана как жена одного из них. А вот кто отвечал за творящееся на пике, из этой книжечки мне яснее не стало. Вопрос отношений с амардом тут вообще не поднимался.

Во-вторых, слуги, живущие на горе, делились на два сословия: временно нанятые работники, которым платили серебром, и постоянная прислуга, работающая за кров и еду и получающая только редкие денежные награды по праздникам. Вторые жили здесь целыми семьями много поколений и не знали никакого другого дома, хотя по закону не были невольниками и при желании могли покинуть гору и податься куда угодно. Вот и Буппа, похоже, попадала теперь в это сословие.

Ну что ж, ознакомившись со здешним укладом, можно и делом заняться. Я встала, огляделась и заприметила вдалеке группу учеников, скучающих около площадок для фехтования. К ним-то я и направилась.

На площадке двое мальчишек махались на тренировочных мечах под строгим надзором учителя, а остальная группа болталась вокруг, считая ворон, которых, впрочем, на горе тоже не было, как и насекомых. Дети стояли без оружия, но я заприметила в углу площадки подставку с мечами.

– Тяжело ли в учении? – начала я с обычного приветствия между учениками.

Они оглядели меня недоверчиво: я не ученица, они вовсе меня не знают, и слышать это от меня им, наверное, было странно.

– На охоте будет легко, – наконец выговорила одна девчушка. – Пранья… учительница?

– Нет, – улыбнулась я. – Я тут по поручению от пранура Вачиравита. Хотела узнать, как у вас обстоят дела с заточкой мечей?

Подростки переглянулись.

– Мы пока только на тренировочных фехтуем, – протянул один мальчик. – Они деревянные.

Я уставилась на него. Парню было на вид лет двенадцать. Я в его возрасте уже ходила на самостоятельные охоты. А они ещё даже настоящее оружие не получили?!

– Мм, – выдавила я. – Ну я тут недавно, ещё не разобралась… А не знаете, где бы мне найти ребят постарше?

– В библиотеке, – предложила девочка, пожав плечами. – Или на площади наказаний. Остальные на уроках сейчас.

Площадь наказаний находилась неподалёку от дома Вачиравита, мы с учёным вчера проходили мимо. Но что-то мне подсказывало, что ученики, отбывающие наказание, не очень-то разговорчивы, да и не положено им, наверное. Что ж, значит, пойду утирать нос библиотекарю. Теперь-то с бумажкой он меня не выгонит!

Пранур Крабук как будто ждал меня: стоило приблизиться к библиотеке, как он соткался из воздуха в пустом проёме, уперев руки в пышные бока.

– Никак пранья получила перечень от учителя? – язвительно спросил он, как будто считал такое развитие событий маловероятным.

– Пока нет, – широко улыбнулась я. – Зато я получила доверенность от пранура Вачиравита.

Лицо библиотекаря, уже начавшее расплываться в злорадной усмешке, опало.

– Какую ещё доверенность?

Я вынула из складок сатики свёрнутую в трубку бумагу и предъявила ему. Крабук мрачно пробежал глазами короткую записку.

– И за каким же порядком вы решили последить здесь?

– Пока что, – многозначительно произнесла я, – мне всего лишь нужно поговорить с кем-нибудь из старших учеников.

– Ученики в библиотеке не просто так сидят, они тут учатся.

– Я не займу много времени.

Крабук скривился, но подпись Вачиравита действовала на него, как хорошая клятва. Уточнив, насколько старшие ученики меня интересуют, он развернулся, чтобы их привести.

– Ждите здесь.

– Я могла бы и зайти.

– А как я вас наверх поднимать буду, за шкирку? – огрызнулся Крабук. – И вообще, библиотека – не место для праздных разговоров.

Я хотела было возмутиться: мой разговор не праздный, а в библиотеке и без меня творилось невесть что! Но пранур Крабук уже ушёл и вскоре вернулся с тремя подростками лет шестнадцати. Хвала Небесам, у каждого из них за пояс был заткнут меч в ножнах, на вид настоящий.

– Пранья Кессарин? – нестройным хором приветствовали они меня. Крабук стоял за их спинами, как мать-тигрица, готовый наброситься и порвать, если что не так.

– Я разузнаю́ для пранура Вачиравита, – сказала я с улыбкой. – Что за история с тупыми мечами на охоте?

Ученики потупились и переглянулись.

– Вы что-нибудь об этом знаете? – продолжила я в том же благожелательном тоне.

– Да нормальные мечи! – выпалил вдруг один из троицы, такой светлокожий, что я бы никогда не приняла его за махарьята. – Что нам ими, орнаменты вырезать? Демона пырнуть хватит!

– Пырнуть-то, может, и хватит, – пробормотала я, опешив от такой постановки вопроса. – Только вот разве ты такой искусный мечник, что любого демона сможешь пырнуть? Острый меч нужен, чтобы, даже когда удар соскользнёт или заденешь слегка, всё равно ранил врага. А тупой меч иной демон за лезвие может схватить и у тебя из рук вырвать.

Дети потупились, а библиотекарь как-то подозрительно на меня сощурился. М-да, наверное, Кессарин не так много знала о подробностях боя с демоном.

– Мы сдадим, – печально пообещала девочка. – Послезавтра на охоту сходим, и после этого сдадим!

– Что, куда сдадите? – не поняла я.

– Ну, мечи в заточку.

– А вы их не сами точите? – изумилась я.

Дети удивились ещё больше.

– Для этого специальные точильщики есть!

Я не находила слов. Это же духовное оружие! Как можно заботу о своём духовном оружии перевешивать на кого-то?! Это всё равно что посылать другого парня ухаживать за твоей возлюбленной! Я хотела схватиться за голову и за лицо, но там были причёска и косметика, и я стоически удержалась.

– И что, все ученики сдают свои мечи в заточку? – уточнила я на всякий случай. Вдруг только эти отличились.

Но они закивали.

– Не только ученики, вообще все. А что вы удивляетесь?

– Пранур Вачиравит не сдаёт, – заметила девочка. – Он любит сам возиться. Но у него на это время есть, он же, кроме охот, ничем не занимается.

С учётом должностных обязанностей Вачиравита мне это само по себе показалось странным, но сейчас речь шла о другом. Заточить меч – дело на половину большой чаши. Если очень осторожничать, почистить ножны, смазать лезвие маслом и перебрать обмотку рукояти, можно натянуть на полторы чаши. У детей ближайшая охота послезавтра. Что же им мешает сдать мечи сейчас?

– Так они, может, дней через пять вернут, – ответил на мой вопрос второй мальчик. – А может, через десять, как повезёт. Нас же много.

Я начала понимать, почему Чалерм выдал мне именно это дело. Кажется, под тонкой плёнкой ряски тут скрывалась зловонная трясина.

– Где мне найти точильщиков? – спросила я и, получив указания, отпустила учеников с миром. Эх, мне бы сейчас Вачиравитов хлыст… Светящиеся – они всегда убедительнее. Но увы, демонстрировать грубую силу мне не полагалось, так что придётся обходиться силой слова.

Точильщики оказались разновидностью слуг – по дороге к их кварталу я пролистала книжечку и выяснила, что они, как и прочие постоянно проживающие в клане ремесленники, подчинялись некой пратье Дусите, и все они жили единым посёлком на западном склоне, то есть как можно дальше от центра резиденции, который был на восточном.

Пратья Дуси́та смерила меня пренебрежительным взглядом из-под кустистых седых бровей и протянула мозолистую лапищу к доверенности.

– Я не обязана давать вам в руки свой документ, – сказала я, придвигая бумагу к себе.

– Мне же надо посмотреть, вдруг ты её подделала, – флегматично сообщила мне пратья.

– Если вы не верите, что бумага настоящая, можете обратиться к прануру Вачиравиту, – мстительно сообщила я. Пускай попробует вломиться к нему в покои, я посмотрю, как у неё это получится!

Дуситу, похоже, эта перспектива тоже не вдохновила.

– Чего надо-то? – перешла она сразу к сути вопроса.

Я в упор не понимала, что происходит в этом, гром его разрази, проклятом клане!

– Вы с прануром Вачиравитом так же разговариваете?

Пратья Дусита скривилась.

– Так ты не пранур.

– Я его жена.

– Ну, – махнула рукой Дусита, – сегодня жена, завтра корм амарду.

– Что?!

Я замерла, уставившись на эту бабищу. Как это «корм амарду»? Это выражение такое? Я никогда не слышала, чтобы амардов кормили, тем более… людьми? Но, проведя пару дней на Оплетённой горе, я уже была готова воспринимать всерьёз любой лихорадочный бред.

– Короче, – немного смутилась Дусита, – чего надо-то?

Я попыталась было её ещё порасспрашивать, но больше про амарда не удалось выжать ни слова, так что пришлось переходить к сути дела, и я с трудом вспомнила, зачем пришла.

Дусита отвела меня к точильщикам. Они жили всей бригадой в одном древодоме, и едва войдя, я почуяла запахи металлической стружки, свежевыделанной кожи и немытого мужика.

Сами мужики сидели по своим комнаткам. Древодома слуг были шире и ниже, чем махарьятские, и каждый уровень делился на много помещений, только в середине, вокруг лестницы, оставалось общее пространство. Двери во все комнатки стояли закрытыми, так что я постучалась в ближайшую.

За ней обнаружился мужичок среднего возраста и расплывчатых очертаний, который, когда я вошла, наводил порядок на рабочем столе. В дальнем углу у окна громоздились две низкие бочки, а в них букетом стояли мечи с привешенными к рукоятям бумажными бирочками.

– Добрый день, – улыбнулась я мужичку, несмотря на аромат, и продемонстрировала свою доверенность, хотя он мог и не уметь читать. – Я от пранура Вачиравита. Хотела узнать, как идут дела с заточкой.

Пребывание на Оплетённой горе несомненно расширяло мои знания о мире. Обойдя все комнатки, я узнала, что, во‑первых, точильщик мечей – это невероятно сложная профессия, требующая высокого мастерства и знания огромного количества тонкостей, во‑вторых, именно от точильщиков зависит успех махарьятов на охоте, развитие клана и благоволение высших сил, и в‑третьих, у этого древодома есть третий уровень, на котором обитает только один мастер, постигший недоступные простому смертному тонкости искусства заточки, а потому мечи, попадающие к нему, возвращаются владельцам позже всех.

Вот к этому Великому Мастеру я и поднялась, размахивая своей бумаженцией.

– Когда будет готово, тогда и будет, – невозмутимо сообщил мне он, протирая тряпицей молоток. Я вообще заметила, что ни один из точильщиков в тот момент, когда я заходила в их мастерские, не занимался собственно заточкой.

– Вы сколько мечей в жизни заточили? – поинтересовалась я.

– Кто ж их считал, – пожал плечами Великий Мастер и прочесал пальцами свою окладистую бороду. Он был довольно темнокожим и очень косматым, так что я почти не видела его лица во всех этих зарослях.

– И у вас нет представления, сколько времени занимает заточка одного меча? – уточнила я.

– Ну они же разные. Какой-то острее, какой-то тупее. Металл тоже где помягче, где более хрупкий…

Я бы предположила, что в одном клане мечи делают по одному методу из одинаковой стали, но это Оплетённая гора, и я уже смирилась с тем, что мой здравый смысл тут не действует.

– Хорошо, сколько самое долгое может занять заточка одного меча?

– Вы, пранья, сами не махарьятта, – вместо ответа сказал мастер. – Так что вам за забота? Я тут всю жизнь мечи точу, ещё со времён до вашего рождения.

– То есть вы не можете ответить на мой вопрос?

– Что значит не могу? – оскорбился мастер. – Я просто не понимаю, чем он вызван!

– То есть вы считаете, – всё так же благожелательно продолжила я, – что пранур Вачиравит обязан вам отчитываться о причинах своих решений, а без этого вы не обязаны выполнять его указания?

Мастер сморщился, как старый древесный гриб:

– Что вы тут пришли моё время тратить?! Мне работать надо!

– Так работайте, я разве мешаю? – удивилась я. – Заодно и замерим, сколько всё-таки времени занимает заточка меча.

– Я вам говорю, они разные!

– Значит, замерим разные.

Я огляделась и заметила на полке у двери водяные часы: колёсико, наверху которого находилась одна большая чаша, а в серёдке другая, по кругу же двигались малые. Вода из срединной чаши потихоньку капала в малую, и та, наполнившись, сдвигалась на одно деление. Когда малые чаши доходили доверху, они опрокидывались в верхнюю большую чашу, и там вода копилась, пока большая чаша не наполнится и не опрокинется в опустевшую срединную. Талисман, вырезанный на боку срединной чаши, показывал, что сейчас шла двенадцатая от полуночи.

Взяв стоящий в углу грубо сработанный табурет, я уселась с видом на часы и на мастера.

– Вы что, так и собираетесь тут сидеть? – не поверил он.

– А у меня других дел нет, – улыбнулась я.

– Я не собираюсь работать на публику!

Я достала книжечку с описанием должностей. Про точильщиков отдельно в ней ничего не было, но общие положения распространялись на всех слуг и мастеров, живущих на горе.

– В описании вашей должности ничего не сказано о секретности. Для того чтобы наблюдать вашу работу, не требуется особого разрешения. Кто угодно может смотреть.

– Но я не могу работать в таких условиях! – возмутился он.

Я полистала книжечку ещё.

– Если вы не можете работать на условиях, которые вам предоставляет клан Саинкаеу, вы вольны уйти с горы.

Мастер расхохотался:

– Девочка, я на этой горе родился!

– И что? Это лишает вас способности ходить? – я приподняла бровь. – Так я позову людей, чтобы вынесли на руках.

– Ты не можешь меня выгнать с горы. – Он улыбался снисходительно, как будто даже не предполагал существования такой возможности.

– Если вы не начнёте точить мечи, то мы это обязательно проверим, – с ободряющей улыбкой сказала я.

– Пфф! – Мастер сложил руки на груди и прислонился к стене напротив рабочего стола, как будто и не собирался к нему подходить. – Да пожалуйста, вперёд.

Поняв, что больше я от него ничего не получу, я встала, кивнула и пошла обратно к Дусите. Но и там меня ждало разочарование.

– Выгнать мастера?! – изумилась она. – Тут тебе не город, а ты не канан! Ишь чего удумала, девчонка, мастеров она наших выгонять собралась!

– У вас есть другие способы заставить его работать? – спросила я, мысленно подсчитывая все оскорбления. Выгнать мне хотелось не только мастера.

– Работают все и без твоих соплей! – заявила мне эта прекрасная женщина, и я отправилась прямиком к Арунотаю.

Конечно, в согласии с книжечкой идти мне надо было к Вачиравиту, но… Если он и не сидел дома, прячась от меня, то наверняка мотал махару на пике, и ни туда, ни туда я не имела права входить. Он вот, между прочим, ко мне вломился, хотя Арунотай обещал, что на вторую ночь уже не сможет. Что ж, значит, у меня к уважаемому главе сразу два вопроса.

Арунотай обнаружился в своём древодоме, в приёмном зале на первом этаже, где он читал какую-то книгу, удобно расположившись в висячем кресле и плавно покачиваясь на отсутствующем ветру.

– А, Кессарин! – обрадовался он и тут же закрыл книгу, заложив место шёлковой лентой. – Рад вас видеть! Присаживайтесь. Как вам привыкается к новому дому?

– Тут весьма необычно, – не покривила душой я и поклонилась ему так же низко, как деревенский глава рядовому махарьяту или почтенный учитель – главе клана. То есть едва-едва. Не знаю уж, существует ли регламент, как кананична должна кланяться брату своего мужа-махарьята, так что приходилось играть на слух. После этого я забралась во второе висячее кресло. Забавная штука, но чтобы в ней было удобно, надо найти правильное положение.

– О, не сомневаюсь! Жизнь на горе заметно отличается от городской. Надеюсь, мы не очень сильно проигрываем Чаату? – спросил он с явной самоиронией. Понятное дело, любой клан махарьятов проигрывал почти любому городу в плане развлечений. Тут вам ни чайных домов, ни театра, ни праздничных гуляний, не говоря уже о том, что у Кессарин там, внизу, наверное, какие-то подруги были… Арунотай явно это всё понимал и делал хорошую мину при плохой игре. Но, в конце концов, не его вина, что Адульядеж отдал единственную дочь в махарьятский клан. Город у подножия горы только один, и у Арунотая не было выбора, кому делать предложение.

– Здесь очень мило, – заверила я, не желая показаться невежливой. – Хотя, конечно, было бы здорово, если бы я могла хоть иногда спускаться в город. Здесь, на горе, мне практически нечем себя занять.

Он охотно кивнул:

– Я уже отдал распоряжение, чтобы этим занялись. К сожалению, организовать ваше свободное передвижение не так просто, ведь чтобы открыть ворота снаружи, нужно уметь накладывать отпирающие чары, то есть обмениваться махарой для установления личности. Но лучшие умы клана уже решают эту проблему.

– Как же вы впустили меня в день свадьбы? – удивилась я. Мысль об установлении личности мне совсем не понравилась.

– Просто сняли защиту полностью, – вздохнул Арунотай. – Это единственное, что можно сделать сейчас. Сами понимаете, не хотелось бы снова так рисковать. Похоже, кто-то прознал об этой загвоздке и подгадал момент, чтобы проникнуть в клан, а вчера ночью пытался пробраться на пик.

– Небеса! – ахнула я. Даже кривляться не пришлось: меньше всего я ожидала, что этот разговор дойдёт до моих ночных подвигов. – Это вот вчера ночью суета какая-то была?

– Да, – сокрушённо кивнул Арунотай. – Простите, если вас потревожили. Пришлось поднимать на ноги не только всю ночную стражу, но и охотников.

– И как, поймали?

Он поджал губы, а узоры на его опрятном лице слегка засветились смущённо-розовым.

– Увы, нет. Но мы утроили бдительность. Однако, как вы понимаете, опускать барьер или придумывать дополнительные лазейки сейчас не очень хорошая идея.

Я скисла, но возразить было нечего. Сама же и устроила, не подумав. Конечно, я не знала, что на пике столкнусь с Вачиравитом, но если бы я там наткнулась на амарда, переполох мог случиться ещё громче. Мысль о Вачиравите напомнила мне о цели моего визита, но тут явилась служанка с высоким перекатным столиком, уставленным угощениями. Я даже не заметила, когда и как Арунотай её вызвал. Может, я тоже так могу?

– Пранур Вачиравит заходил ко мне посреди ночи, – сообщила я немного мстительно. – Несмотря на ваше обещание, что он сможет попасть в мои покои только с моего разрешения.

Арунотай уставился на меня в ужасе.

– Небеса, что он… Он вас напугал?

– Ну… Разбудил во всяким случае.

– Он, должно быть, переживал, как бы лазутчики не причинили вам вреда, – вздохнул Арунотай. – Простите ради небес, Кессарин! Ваши покои должны были запечатать от посторонних, но все подобные дела в ведении Вачиравита, а он… Я был у него вчера. Он всё ещё не в себе. Я правда не знаю, что с ним делать.

Глава клана устало потёр уголки глаз и занялся разливанием какого-то напитка, похожего на разведённый сок со льдом, по чашам. Вообще-то, это должна была делать я как младшая по рангу, но я слишком увлеклась разговором, а он явно хотел мне как-то возместить пережитое потрясение.

– Быть может, – задумчиво произнесла я, – стоит временно передать его обязанности какому-нибудь заместителю?..

– Я бы с радостью, – вздохнул Арунотай. – Но, как вы уже знаете, Вачиравит взял себе ближайшим помощником обывателя, а он, во‑первых, ничего не понимает в том, как и что делается в клане махарьятов, а во‑вторых, не пользуется здесь авторитетом. Трудно заставить охотников что-то сделать, когда они знают, что могут одним взглядом спустить тебя с горы.

Это была для меня необычная мысль. Если Чалерм действовал от имени Вачиравита, какая кому разница, на что он был способен сам по себе? Скорее, проблема была в том, что Чалерм не умел себя подать, и тут уже неважно, с махарьятами он имел дело или с кем. Вон, слуги тоже не больно-то его слушались.

– А… простите, если это неприятная тема, – заговорила я, – но кто выполнял обязанности Вачиравита, когда его… мм, не было на горе?

Арунотай помрачнел ещё больше. Я понимала, что он переживал за брата, но сама пока что не находила в себе ни капли сочувствия к Вачиравиту и разболтавшимся крепежам в его голове.

– Прежним заместителем брата был его учитель, пранур Танунг. Но он погиб при штурме Жёлтой горы.

Я отхлебнула холодного кисловатого напитка, пряча лицо за чашкой, и усилием воли притушила узоры. С одной стороны, так им, сволочам, и надо за мою амардавику, из которой они, подлецы теперь качают махару! С другой… Арунотай явно искренне переживал за брата, да и смерть учителя наверняка не была для него мелочью. Как я ни старалась, но не могла вообразить, чтобы Арунотай повёл свой клан против нашей амардавики только из корыстных соображений. Может, была какая-то третья сила, которая нарочно стравила две горы? Здешний амард, опять же, куда-то делся… И что всё-таки имела в виду Дусита?

Я прокашлялась, разгоняя затянувшееся молчание.

– Глава…

– О, пожалуйста, зовите меня по имени, – поспешно поправил он, смущённо улыбнувшись. – Мне так стыдно, мы уже несколько дней как родня, а я только сейчас сообразил определиться с обращениями!

– Арунотай, – кивнула я, принимая его извинения. – Поскольку делать мне здесь почти нечего, а праат Чалерм, как вы сами заметили, не очень-то справляется, я подумала, что мне стоит ему помочь. – Я пронаблюдала изумление на его лице и в узорах. – И, получив от него одно небольшое дело, обнаружила, что некоторые слуги живут на горе в своё удовольствие, не выполняя своих обязанностей и даже не скрывая этого. А пратья, обязанная по должности ими руководить, отказалась что-либо с этим делать. Я понимаю, что слуги находятся в ведении пранура Вачиравита. Но он недоступен, а меж тем нерадивость слуг опасна: ученики больше рискуют на охоте. Может быть, вы могли бы как-то вмешаться в эту ситуацию? Отправить кого-то на проверку из ваших людей? Или хотя бы дать мне в распоряжение нескольких стражников?

По мере того как я говорила, лицо Арунотая вытягивалось всё больше. Под конец он не выдержал и закрыл его руками.

– Небеса, Вачиравит, что же ты делаешь?.. – пробормотал он. Потом вынырнул из ладоней и умоляюще посмотрел на меня. – Кессарин, я не могу просто так брать и вторгаться в его дела. Его рассудок и так держится на ниточке. Если он почувствует, что я не уважаю его решений или не считаю его пригодным к работе, я не знаю, что он сделает… Я боюсь на него давить. У меня только один брат, Кессарин. Я попробую ещё раз с ним поговорить. Может быть, он согласится хотя бы временно отдать мне какие-то решения. Я надеялся, что перемены пойдут ему на пользу, что он попытается… не знаю, произвести на вас впечатление?.. Но, похоже, стало только хуже. Простите, что втянули вас в это.

Я была вполне уверена, что Кессарин бы ему ничего не простила. Но мне стало по-человечески жаль Арунотая. Ему действительно трудно было позавидовать. Вздохнув, я попрощалась и отправилась искать другой путь.