Глава 7 · Права и кусты

Чалерм тараторил, как заведённый, и я едва успевала осознать то, что он говорил, как он уже переходил к следующему объекту. Когда экскурсия наконец кончилась, я даже не знаю, кто из нас вздохнул с бо́льшим облегчением. Но пока я вздыхала, он распрощался и сбежал. Только после этого я сообразила, что ничего сегодня ещё не ела и понятия не имею, как добыть еду.

То есть ученическую столовую он мне показал, но я же не ученица, а у них тут, как я успела убедиться, правила негибкие, м-да. Вздохнув, я потопала в дом Вачиравита. В конце концов, денёк без еды я перебьюсь, а там уже и не надо будет. План резиденции я теперь знала, где находится храм – тоже, оставалось придумать, как это всё уничтожить.

Оглядевшись, я шмыгнула к ближайшему древодому. Тропинка к нему совсем заросла, так что я решила, что там никто не живёт. Присела за куст и аккуратненько призвала пригоршню огня на одну из лиан. Как я и ожидала, ничего не произошло. Древодома были зачарованы от огня. Это логично, я бы тоже так сделала, и в моём клане все деревянные постройки обязательно заговаривали от пожара. Только у нас их накрывали общим покровом, который при желании можно было с уголка надорвать и распустить полностью, а тут, насколько я поняла, обойдя дерево кругом, каждое было защищено отдельно, да и где подцепить плетение, я не видела. Значит, просто поджечь не удастся…

Конечно, можно было бы поднять стену огня вокруг каждого древодома и надеяться, что жители задохнутся внутри. Но, во‑первых, не факт, что дома не имеют защиты и от этого – мало ли, может, они через крону как-то продуваются. А во‑вторых, теперь, когда я всерьёз это себе представила, мне стало жутко. Всё время с тех пор, как я приняла решение обратить свою жертву в месть, я старательно избегала представлять себе, что именно я собиралась делать и как. Теперь же, когда меня больше ничто не останавливало и следовало сосредоточиться на своей миссии, я поняла, что не готова мучить людей. Даже Чалерма, не говоря уж о случайно попавшихся на глаза учениках и охотниках. Я просто так не могу.

М-да, а ещё пожар собиралась устроить. Я покачала головой, сокрушаясь о собственной бесхребетности. Отец согласился на мой план только потому, что считал меня достаточно сильной, чтобы отомстить. Что он скажет, если узнает, что я не смогла поднять руку на врагов? Я стану главным разочарованием семьи на все грядущие поколения! Но даже перспектива такого позора не подтолкнула меня к обдумыванию более жестокой расправы. В конце концов, я обещала устроить на Оплетённой горе бедствие и поубивать большую часть жителей. Я ничего не обещала в плане пыток и жестокости. Вот из этого и будем исходить.

Следующим логичным способом было отравление. Я знала яды, от которых люди умирали безболезненно. И даже в принципе могла бы их достать… Правда, на всю гору понадобится очень много. Да и еду готовят для учеников отдельно, для учителей отдельно, а для основной ветви клана вообще в третьем месте. Будет сложно подсыпать всем одновременно, чтобы никто не успел догадаться, увидев, как другие падают. А что, если они едят не все одновременно? У нас в клане к столу зазывали гонгом, а здесь я ничего такого не слышала. Чалерм что-то говорил о времени трапез, и теперь я припоминала, что жители горы могли есть в определённые промежутки времени длиной в три больших чаши. За три чаши от первого до последнего едока не только яд обнаружат, но и меня вычислят!

Нет, травить еду тоже не подходило. Значит, надо было травить воздух.

Я чуть не шлёпнула себя по лбу. Мне просто нужно приволочь на гору одного из демонов, источающих яд! Ну, может, заворожить ветер так, чтобы дул во все стороны. Но это было делом плёвым. Несколько труднее представлялось самой остаться в живых – ядовитые демоны ядовиты для всех, махарьят ты или кто. Поймать такую тварь и засунуть во вселенский мешок несложно, но вот когда вытряхнешь… Если делать это в храме, то я смогу воспользоваться его защитой, наверное. Надо пойти осмотреться. Я пока только снаружи храм видела, но никто же мне не запретит туда зайти?

А ещё надо придумать, под каким предлогом покинуть резиденцию. Вот с этим могут быть сложности. Я понятия не имела, как они тут отнесутся к тому, что новобрачная пойдёт куда-то гулять, да ещё одна. Брать на такое дело Буппу точно не стоило, не говоря уже ни о ком другом. Значит, надо было выскользнуть тайком, ночью. Правда, до этого хорошо бы как-нибудь узнать, в какой стороне от горы вероятнее всего обнаружить ядовитого демона… Всё-таки Саинкаеу – большой и успешный клан охотников, уж наверное, прореживают поголовье демонов вокруг своей горы. Те, конечно, постоянно появляются вновь, ведь дыры в ткани мирового порядка сами собой не затягиваются. А если учесть, сколько Саинкаеу грешат, может, не так уж и сложно найти поблизости подходящую тварь…

За всеми этими размышлениями я отошла довольно далеко от древодома, который пыталась поджечь, и когда сзади послышалась какая-то суета и крики, не сразу сообразила, в чём дело. Я обернулась на звуки и даже прошла несколько шагов назад, прежде чем поняла: махарьяты окружили ствол и рыскали в траве, проверяя защитные барьеры. Эге, да моя маленькая попытка что-то поджечь привлекла столько внимания? Ничего себе у них тут охранные чары! С демоном придётся быть особо осторожной, чтобы меня не прикончили, пока я сама не справлюсь.

И тут я вдруг осознала одну вещь… Которую должна была осознать ещё позавчера, но как-то… под руку она не подворачивалась. Я же отправила домой махару в количестве, равном тому, что в моём теле. Мне нет необходимости отправлять им ещё. Это значит, что даже если меня убьют раньше, чем я проведу ритуал, я не подведу семью. Конечно, лучше бы отдать им и мою махару тоже, но эту часть своего обещания я уже выполнила. И тогда… Тогда получается, что мне можно и вовсе не умирать! Ведь моя смерть исходно была нужна только потому, что нужна была махара, но раз я нашла другой источник махары, то разве я не выполнила долг?

Конечно, я всё ещё не выполнила ту часть плана, которая про истребление Саинкаеу. Но после этого… Может, я смогу вернуться домой?

– Пранья!

Я подлетела в воздух на добрый локоть, и махара тут была вовсе ни при чём. Обернувшись, я с облегчением узнала Буппу.

– Вы завтрак-то прогуляли, обедать хоть пойдёте? – спросила служанка, оглядывая меня с неудовольствием.

– А… есть обед? – изумилась я.

– Ну как, – вздохнула Буппа. – Я сходила на кухню, где господам готовят, накрутила им там хвосты. Ещё отказывались вначале, мол, пранур ничего не велел! Я им говорю, а своей головы нет, что ли? Без пранура не догадаетесь, что пранью тоже кормить надо, или думаете, ей папенька из города присылать передачки должен? В общем, не порвались, сготовили и на вас, стоит ждёт всё в комнатах.

Ну что ж, если я не собиралась в ближайшее время покидать этот мир, то не было никаких причин отказываться от еды! Я решительно направилась к дому и тут же споткнулась о юбку. Хорошо, Буппа поймала за локоть. Нет, с этой одеждой надо что-то придумывать, в шелках до пола я никуда не прокрадусь!

– Сундуки-то принесли? – спросила я.

Буппа кивнула:

– Явились два молодчика, затащили всё. Я уж думала, до сезона дождей не сподобятся.

– Я им тоже, как ты говоришь, хвост накрутила, – тихо сказала я.

Буппа покачала головой:

– Не понимаю. Приличные же господа эти махарьяты, что ж они так обращаются с вами? Это никуда не годится! Я уж, грешным делом, начала думать, не взбрело ли им вас извести или выкурить!

Мои глаза раскрылись шире. Могли ли Саинкаеу узнать, что я на самом деле не Кессарин? Но как? То есть ясно как – если её кто-то из них всё-таки видел дольше одной малой чаши. Пусть не братья, но кто-то из их окружения… Ниран был так уверен, но откуда ему знать? И Кессарин могла быть не в курсе, что кто-то из клана наблюдал за ней во время обеда в городе или ещё где… Или! Или Вачиравит всё-таки видел меня тогда на горе и узнал?

Но если они догадались, разве бы не заявили об этом сразу и открыто? Уж наверное, Арунотай велел бы мне явиться пред ясны очи, расспросил, а то и к Адульядежу отвёз. Мало ли, как так вышло! Что, если я убила Кессарин или заперла где-нибудь? Не мог же он просто так узнать, что я – не я, откинуться на подушки и посвистывать, глядя в потолок, пока его подчинённые отказывали мне в ежедневных надобностях. Это бред.

Может, тут кто-то затаил злобу на саму Кессарин?

– А что бы сделала Кессарин на моём месте? – прошептала я.

Буппа пожала плечами:

– Написала бы праату Адульядежу, наверное. Правда, они последние несколько месяцев не в лучших отношениях… Может, конечно, нажаловалась бы ему, чтобы видел, куда её отдал, а может… Прати та ещё интриганка, могла и похитрее что придумать.

Меня это не утешило вот вообще. Писать Адульядежу я не собиралась – у меня и почерк не тот, я без понятия, как Кессарин с ним разговаривала, да и вообще, а вдруг явится сюда или затребует приехать? Можно было написать Нирану, но… что толку? Пускай он обещал помочь, если что, но я не очень-то ему верила. Ему нужно было заполучить Кессарин, а теперь какое ему до меня дело? Я и не просила ни о чём, думала же, что мне жить всего пару дней. Нет, требовать заступничества пока не стоило. В ближайшие дни как-нибудь перебьюсь, а там и от Саинкаеу ничего не останется, и не так уж важно, был у кого-то из них зуб на Кессарин или на меня.

Обед оказался весьма пристойным, если только чересчур изысканным. Я не привыкла ко всем этим нежным кремам и тающим во рту корочкам, и под конец трапезы чувствовала себя немного так, будто наглоталась слизи. Мой живот от еды ожидает, что с ней надо будет сражаться, а потом плясать на костях, а тут вдруг какая-то кашица. Буппа, с которой мне пришлось разделить яства, потому что на её долю никто ничего не принёс, со мной согласилась:

– Господская еда на один зубок. Попробую вечером на служебной кухне чего-нибудь ухватить для вас.

А я понадеялась, что Саинкаеу не выясняли, какие у Кессарин любимые блюда.

После обеда я перерыла все сундуки Кессарин и отобрала вещи, в которых мне было удобно. После этого Буппа отложила из них те, которые подходили для ежедневной носки. Получился десяток нарядов разных цветов, и меня это полностью устроило.

Итак, передо мной стояли три задачи: разведать храм на предмет охранных чар, добыть ядовитого демона и… ну, можно было уже признать, что я собиралась прокрасться на вершину и подглядеть, что там за амард снабжает этот человейник махарой.

В том, что касалось демона, мне было бы неплохо для начала поболтать с кем-нибудь, кто ходит на охоты. Вачиравит наверняка знал, где в округе есть такие твари, но его поди отлови… Я попыталась спуститься по лестнице до второго уровня, но стоило моргнуть – и снова оказалась на земле. Даже известные мне отмычки для чар не помогали. Ну ладно же, погоди у меня, муженёк, всё равно живым не уйдёшь! А я найду, кого спросить. Уж в таком огромном клане небось каждый второй – охотник.

Лезть на пик я предполагала вечером – когда уже стемнеет, но люди ещё не лягут спать. Амарды имеют обыкновение слезать с гор по ночам и бродить среди человеческих жилищ или наведываться в гости друг к другу, так что совсем уж поздно я могла и не застать хозяина.

Значит, первый пункт плана – разведать храм. Вот туда я и направилась, наслаждаясь свободой передвижения. В отличие от других моих дел, посещение храма – совершенно естественное занятие для молодой барышни, а уж тем более для новобрачной.

Храм у Саинкаеу соответствовал размаху их клана. Это был почти целый город, занимавший собой плато в верхней части резиденции. Земля под ногами здесь была такая ровная, что, скорее всего, это плато вырубили специально под храм. Интересно, что сказал на это амард. Они не очень-то любили, когда люди слишком увлекались преобразованием природы вокруг себя.

Чалерм показывал мне это сооружение только издалека, и теперь, приблизившись, я видела, что никакое это не сооружение. Храм тоже, как древодома, вырос из земли множеством тонких гибких стволов, которые не смогли бы держать собственный вес, если бы не опирались на собратьев. Неровность природных форм делала храм бугристым и извилистым – его колонны и арки будто колыхались или пританцовывали, поводя бёдрами. Меня даже немного укачало от этого зрелища.

Он и состоял почти исключительно из колонн и арок – на одном их ряду сверху громоздился второй, поуже, потом третий, ещё уже, и так далее, пока вся ажурная композиция не заканчивалась витой башенкой. Некоторые из лиан разворачивали нежные, прозрачно-зелёные листики, а другие вывешивали такие же бороды цветов, как у меня в покоях. Меж плетёных колонн гулял прохладный ветер, а внутри я слышала журчание фонтана. Что ж, расстарались ребята, ничего не могу сказать.

Я вошла под ажурную сень, рассматривая сплетение веток, образующее своды. Всё же невероятно интересно, как Саинкаеу заставляют растения принимать заданные формы. Я решила хотя бы посмотреть, нет ли чего-нибудь об этом в моей маленькой библиотеке, а если нет, то наведаться в большую общественную, которую мне показывал противный учёный.

Вошла – и обомлела. Сначала мне показалось, что храм битком набит людьми, застывшими в молитвенных позах. Но через мгновение, когда глаза привыкли к тени, я поняла, что это статуи. Такие же точно статуи, как на той аллее и везде вокруг среди древодомов. Сплетённые из веток человеческие формы. Их тут были сотни. Может, и тысячи.

В основном они стояли кругами, оставив свободным срединный алтарь – тоже круг, внутри которого на полу высекают заклятия, чтобы отправлять подношения и хвалу амарду. У самого края алтаря статуи теснились так, что и не подойдёшь, но дальше становилось свободнее. Поодаль от центра некоторые из статуй обратились лицом в сторону или даже друг к другу. Я боязливо прошлась между рядами у внешних колонн, где расстояния от статуи до статуи позволяли точно ни одной не коснуться. Я спрашивала о них у Чалерма, но он ответил нечто невразумительное и сразу перескочил на другую тему, а я не успела его удержать.

Большинство этих странных замерших кустов изображали людей в символических позах: с руками, отведёнными назад, или сложенными в молитвенном жесте, или воздетыми к небу. Но потом я рассмотрела одного парня, чешущего в затылке. И ещё одну женщину, закрывшую лицо руками. В основном все статуи изображали людей молодых или среднего возраста, но попалось мне и несколько явных старушек и стариков и даже группа детей от мала до велика. Кто-то из них был неряшливо одет, хотя их одежду изображали сплетённые ветки, так что сказать с уверенностью было нельзя. Но всё же… Были тут и растрёпанные, и припавшие на одну ногу, будто вторая болела, и просто замершие в случайных позах.

Замершие.

Я не знаю, что за чудесный скульптор смог бы передать движение человека с такой точностью и убедительностью, творя из живых растений. Эти статуи не выглядели как произведение искусства. Они выглядели так, будто ветки заменили собой настоящие человеческие тела, причём люди этого даже не заметили.

– Пранья? Что вы тут делаете?

Это они сговорились сегодня, чтобы подкрадываться ко мне со спины, или я растеряла всякую бдительность? Я шарахнулась, врезавшись спиной в одну из статуй и задев ладонью другую. Ничего не произошло: они вздрогнули, как потревоженные кусты, и с одной упал маленький листок. У входа в храм стоял Чалерм.

– Я-а… – С перепугу я была уверена, что как-то выдала свои намерения, но, выдохнув, поняла, что не делала ничего непутёвого. – Просто зашла посмотреть храм…

Чалерм глядел на меня со смесью ужаса и недоверия, и я никак не могла взять в толк, что не так. Не может же быть запрета на посещение храма? Это бред! Может, это храм только для урождённых Саинкаеу, а для плебеев вроде меня есть другой? Но Чалерм не говорил, и потом, он сам ещё больший плебей. Наконец, перестав придумывать себе преступления, я выпрямилась и расправила плечи.

– Откуда здесь столько статуй? – спросила я его. – И почему они такие правдоподобные?

Чалерма, кажется, тоже немного отпустило. Он перестал таращиться на меня и скривился.

– Об этом лучше спросите у главы.

Я поняла, что у Чалерма нет разрешения говорить со мной об этом, как и об амарде с пика. Ого. Теперь я совершенно точно обязана залезть наверх и всё разузнать. Может, Саинкаеу можно не просто уничтожить, а ещё и опозорить? Вот это было бы сладко!

– Если вы не собираетесь ничего делать, – странным голосом сказал Чалерм, – то я бы попросил вас уйти. Я надеялся здесь уединиться.

Не знаю уж, что мешало ему уединиться в своём кабинете, но мало ли, может, ему там не медитируется. Мне бы не пришло в голову заниматься духовными практиками посреди этой растительной толпы, но люди бывают разные. Я кивнула, попятилась и поспешила прочь по дорожке.

Конечно, о том, что я собиралась проверить на прочность здешние охранные чары, я вспомнила только на подходе к центру резиденции. Ну не возвращаться же, когда там Чалерм! При нём я бы всё равно ничего не проверила, а он ещё и заподозрил бы меня в чём-нибудь. Ладно, не горит, прогуляюсь туда снова завтра.

Следующее, чем мне надлежало заняться – это вызнать, где найти подходящего демона. Я огляделась. Сейчас на тропинках попадались люди – в основном ученики, но и взрослых охотников сколько-то мелькало. Я нацелилась было на одного на вид бывалого мужичка средних лет, но вовремя остановилась: что именно я собралась спрашивать? Вот так подходит к тебе девица из обывательской семьи и говорит, а не подскажешь ли, мил человек, где у вас тут ядовитые демоны живут… Не говоря уж о том, что в Чаате о том, где живут демоны, знают не меньше, чем на горе, да и слухи туда доходят быстрее. Тут вон один обоз в десять дней…

И ладно бы Кессарин была настоящей дочерью воина, обученной если не мечом махать, так хоть войском командовать. Так нет же, избалованная белоручка! Понадеяться ли мне на то, что наугад выбранный махарьят не интересовался, как живёт семья канана? Но про власть имущих хочешь не хочешь, а что-то услышишь, не сплетню, так побасёнку.

Нет, ну хорошо, Кессарин избалована. Могу я хоть на этом сыграть?

Не тратя более времени на размышления, я сошла с дорожки в закуток среди обычных кустов, где пожилой махарьят читал книгу.

– Добрый охотник! – пропела я медовым голоском, которым обычно дурю туповатых демонов, и присела на траву рядом с ним. – Не сочти за труд, развлеки заскучавшую женщину!

При ближайшем рассмотрении старик оказался не таким уж и старым, просто поседел рано. Но это у Саинкаеу фамильная черта. Уж не из главного ли он клана? Однако, оторвавшись от книжки и оглядев меня, он вздрогнул:

– Я в скоморохи не нанимался!

Я отпрянула от него, получив такой ответ. В моём клане за такое в неурочную вахту послали бы на полдюжины дней! Махарьяты – благороднейшее из сословий, и вести себя им подобает соответственно.

– Что же, тебе жалко барышне о своих подвигах рассказать? – не отступила я, стрельнув глазами. Вот где пригодились подведённые Буппой веки, а то свои ресницы у меня не особо впечатляющие.

– Муж пускай рассказывает, – буркнул он, захлопнул книгу и удрал.

Я осталась сидеть и моргать ему вслед. Что его от меня отвратило? Не могло же быть, чтобы к Вачиравиту плохо относились собственные соклановцы? Или, может, канан тут популярностью не пользовался? Или этот брак кому-то пришёлся не по вкусу?

Решив не сдаваться, я повторила попытку с более молодым охотником, который тренировался среди древодомов. Этот окинул меня оценивающим взглядом и хмыкнул:

– О чём же прани хочет услышать?

Он назвал меня «прани» – как незамужнюю махарьятту. Значит, не узнал. А тот, первый, выходит, узнал? Ну ладно же.

– Расскажи о демонах, что вокруг горы живут, – промурлыкала я, кокетливо склонив голову. – Кого сам порубил, на кого меч точишь?

Лицо мужчины тотчас поскучнело.

– К экзамену сама готовься, я тебе помогать не буду.

– Какой экзамен? – выпалила я, тут же спохватилась, что, наверное, должна знать, и исправилась: – Говорю же, от скуки спасаюсь!

Он сощурился на меня с ещё большей неприязнью:

– Значит, решила охоту ухватить без очереди? Нет уж, получишь, как распределят, а про демонов иди, как все, в библиотеку книжки читать.

– Так я не махарьятта! – решила признаться я. – Я замуж сюда вышла.

– Рассказывай! – отмахнулся он. – Вон чёрная какая, темней меня!

Я всполошилась и уставилась на свои руки – но нет, контроль над цветом кожи я не отпустила. Правда, даже тон Кессарин был темнее, чем у этого охотника, но я уже привыкла, что Саинкаеу все светлые.

Я попыталась ещё поуговаривать, но охотник был непреклонен, так что пришлось отступить и поискать другую жертву.

Поприставав к людям тут и там, я поняла, что так толку не добьюсь. Они все думали, что я пытаюсь сжульничать на экзамене или прознать об интересной заявке на охоту вперёд других, а если я начинала объяснять, кто я такая, то шарахались ещё пуще, ведь за соблазнение чужой жены здесь назначали серьёзные наказания. Похоже, с кокетством я перестаралась…

Выходило, что с наскока никто мне ничего полезного не расскажет. Надо или втираться в доверие – а этого мне меньше всего хотелось делать с людьми, которых я собиралась убить, – или выбираться с горы и расспрашивать в окрестных деревнях, но вряд ли меня так легко отпустят на второй день после свадьбы. А если сбежать, то как потом возвращаться? Один обоз в десять дней… О-хо-хо. Надо как следует обдумать моё положение.

Я без особой охоты приплелась в дом Вачиравита – обдумывание и планирование никогда не были моей сильной стороной, и заниматься этим мне не улыбалось. Второй уровень по-прежнему притворялся несуществующим, так что я забралась на свой третий и шлёпнулась на кровать поваляться. К счастью, Буппа прибрала разбитые чарки, и теперь о варварском поступке моего мужа напоминало только выцветшее тёмное пятно на белых досках. Ну, опять же – доски не мои, да и вино не мне предназначалось.

Я порассматривала плетёный потолок, прикидывая, может ли сквозь него сыпаться пыль, если поднять доски. Намусорить, что ли, на Вачиравита… Усилием воли я вернула мысли в правильное русло. Я же пришла сюда сочинять план действий, а не глупостями заниматься, что это на меня нашло? Кровать вроде бы манящими чарами не опутана… Итак, где ещё можно узнать о местах обитания демонов?

Вокруг своей родной горы я всё знала наизусть – и в каких горах встречаются сао, и в каких долинах из колодцев вытаскивают подземных овец, и какая вода выносит на берег уродливых деревянных младенцев, насылающих болезни. Но от нас до Чаата дороги нет, а по горам обыватели не ходят, опасно это. Поэтому что тут творится и где искать болота с ядовитыми демонами, я не знала.

Нехотя поднявшись с неприлично удобной кровати, я пошла изучать свою библиотеку. Конечно, я понимала, что свежих отчётов об охотах мне туда не принесли, а старинные трактаты о демонах не содержали свежих сведений. Но я понадеялась найти, скажем, какие-нибудь путевые заметки об окрестностях, написанные в последние годы, или – чем амардавика не шутит – рассказ о здешнем амарде. Даже охотничьи подвиги Вачиравита или, может, учёные труды Чалерма были бы кстати. Хоть стало бы яснее немного, с кем имею дело. Список охранных чар, которые в ходу в клане, вообще был бы бесценен.

Ничего этого в библиотеке не обнаружилось. Как показал подробный осмотр всех до единой наличных книг, мне предлагалось читать исключительно художественную литературу. Больше половины книг оказались иллюстрированными любовными романами, полными жеманных красоток и страстных воинов. Оставшиеся делились на сборники потешных рассказов, какую-то нравоучительную чернуху о чересчур образованных бесприданницах и новомодные истории о хитрецах, умудрявшихся раз за разом обводить вокруг пальца честных кананов – вот последнее было самой баснословной выдумкой. Где авторы видали хоть одного честного канана? Ну да не суть. Суть в том, что эту библиотеку составляли с целью развлечь скучающую кананичну, а не помочь вредной махарьятте выведать все тайны клана. Что ж, значит, мы пойдём другим путём.

Я снова спустилась по лестнице – на этот раз мимо второго уровня меня проволокло с такой силой, что я чуть не покатилась по полу, когда очутилась на земле. Аж голова закружилась, словно я полдня мешки с рисом таскала, а не прогулялась по резиденции неспешным шагом! Я показала потолку неприличный жест и пошла в общественную библиотеку.

Как и все прочие здания на Оплетённой горе, библиотека представляла собой конструкцию из лиан. На сей раз это были как будто несколько древодомов, сросшихся вместе единой бесформенной куртиной, и под их густыми кронами дневного света вообще не оставалось, поэтому внутри горели огоньки махары, так что всё здание светилось золотом. Интересно, чем они отпугивают насекомых от таких манящих окон и балконов… Впрочем, ни одной мошки я на горе ещё не видела.

Внутри библиотека выглядела, как библиотека. Ну разве что полки с книгами высились не до потолка, а прямо до самой кроны огромного древодома, и там, наверху, зеленели на фоне неба мелкие листочки. По периметру полого ствола на равных промежутках друг от друга вертикаль бесконечных книжных корешков разрезали галереи, усыпанные пёстрыми подушками. Кое-где между книгами зияли тёмные провалы окон или освещённые пузырьки балконов. А вот лестниц здесь не было. Зачем, если все махарьяты умеют управлять своим весом и прыгать на высоту обычного дерева?

Ну или почти все. Пока я стояла в проёме входа, я не слышала ничего, кроме шелеста ветра в кронах, но стоило мне шагнуть внутрь, как вокруг поднялся ор. Земляной уровень кишмя кишел учениками младшего возраста. Они уходили и приходили через множество проёмов без дверей, садились, вставали, болтали и смеялись, визжали, чем-то гремели, носились друг за дружкой, швырялись книгами – словом, гомонили так, что я не понимаю, как кто-то умудрялся в этом гвалте что-то читать. Но уже на первой же галерее было намного спокойнее: подростки постарше сидели небольшими группами и листали учебники, только изредка переговариваясь между собой, – вероятно, защищённые чарами от бесильни внизу. На третьем уровне я различала молодых людей, сидящих поодиночке за маленькими столиками, где они что-то выписывали из книг, опёртых на специальные подставки. Что там было выше – с земли я уже не могла разглядеть. На верхних уровнях библиотеки воздух мутнел, а очертания вещей расплывались. С моим махарьятским зрением такого быть не должно, но и тут наверняка работали чары.

Я прикинула свои шансы попасть на третий уровень незамеченной. Как обывательница Кессарин не могла уметь так высоко прыгать. Дети, конечно, занимались своими делами, но и по сторонам тоже смотрели, а за те пару малых чаш, что я простояла у входа в раздумьях, только один человек поднялся на второй уровень, и его прыжок привлёк взгляды. Со второго на третий вообще никто не прыгал. Нет, тут не прокрадёшься…

С горестным вздохом я побрела вдоль стены, уворачиваясь от детей, которые отскакивали от стеллажей, чтобы понестись дальше, и от летающих по воздуху книг, свитков, кистей и, что самое ужасное, чернильниц. После того как две из них разбились прямо у меня под ногами, я плюнула на конспирацию и поставила небольшой, незаметный простому глазу барьер. А то даже на книжки не посмотришь, только и озирайся, чтобы не облили!

Дома я немного обучала мелких – клан-то маленький, отдельно учителей мы не назначали, просто по очереди вели тренировки или беседы с детьми о тех книгах, что они прочитали. Не могу сказать, что у меня какой-то особый талант к наставничеству, но общее представление у любого махарьята есть, сам же учился как-то! Так вот, если бы мои ученики так обращались с книгами, они бы в наказание месяц возили на гору воду от подножия, а вместо ужина потрошили демонов! Это же надо придумать – книгами швыряться! Впрочем, здешним книгам-то как раз всё было нипочём. На них тоже, скорее всего, защитные чары.

Я вытащила первую попавшуюся и заглянула внутрь. «Токи махары в теле». Не то. Потянула другую на две полки выше. «Лекарственные травы слабого действия». Хм. Третья оказалась словарём южного диалекта. Я завертела головой, пытаясь высмотреть какие-нибудь разделители или названия секций. Ага, так мне и облегчили жизнь!

Просмотрев ещё пару десятков томов, я пришла к неутешительному выводу: книги стояли на случайных местах. И, если оглядеться вокруг, этого следовало бы ожидать. Дети запихивали вынутые книги куда попало, не возвращая их на место. Я тихо застонала и уткнулась лбом в полку, больно прищемив себе кожу на лбу драгоценным камнем, который Буппа мне утром туда приклеила.

– А вы что здесь делаете? – раздался над ухом возмущённый мужской голос.

Я обернулась и увидела светлокожего махарьята среднего возраста, высокого и рыхлого, ровно как я всегда представляла себе учёных.

– А вы кто такой, чтобы спрашивать? – поинтересовалась я. Не то чтобы мне было сложно что-нибудь наплести, но, честно говоря, уже любопытно стало, они все тут считают, что с кананичной надо разговаривать, как с провинившейся служанкой? Может, Кессарин вовсе и не из-за великой любви от брака отделывалась, а потому что знала, что махарьяты её от мебели не отличат?

– Я, к вашему сведению, девушка, дежурный библиотекарь! – пропыхтел он, колыша дряблым вторым подбородком, поросшим редкой бородёнкой.

– Девушку, к которой вы обращаетесь, зовут пранья Кессарин Саинкаеу, – громко произнесла я, перекрикивая детский гомон. – Я жена пранура Вачиравита. Можно узнать имя достопочтенного праата библиотекаря?

Предположение, что он праат, а не пранур, заставило узоры на лице и оголённых по локоть руках мужика вспыхнуть оранжевым возмущением.

– Я пранур Крабу́к! – выплюнул он мне в лицо. – И вашего Вачиравита я наставлял в библиотечном деле, когда он сам выше первого уровня забраться не мог! А теперь объясните, что вы забыли в начальной ученической секции махарьятской библиотеки?

– Что люди обычно забывают в библиотеках? – пожала плечами я. – Может быть, книгу? И если бы я могла попасть в какую-то другую секцию, я бы обязательно так и сделала, но тут ведь не предусмотрено лестницы для обывателей?

– Не предусмотрено – и правильно сделано! – фыркнул Крабук. – Чем выше уровень, тем более серьёзные книги там хранятся, и последнее, что нам нужно, это дети или непомерно наделённые от природы праньи, сующие свой нос в опасные тексты! Вам, пранья Кессарин, я лично составил подборку развлекательного чтения, так что идите и развлекайтесь, а в ученические секции дозволено входить только ученикам.

– А что, если я хочу поучиться? – выпалила я, опешив от такого напора. Он знает, что ли, что Вачиравит меня век бы не видал и заступаться не будет? А Арунотай? Если я пожалуюсь Адульядежу, то…

– А если хотите поучиться, то идите к учителю. Он вам выдаст перечень всех необходимых книг, и не надо будет шариться по полкам вслепую.

– Хорошо, – прошипела я. – Где я могу найти учителя?

Крабук развёл руками, как будто обводя всю гору.

– В любом учебном павильоне, какой приглянется! – И, видя, что я собралась гордо удалиться, добавил: – Только уже не сегодня, на сегодня у них рабочий день окончен. Завтра перед уроками или в обед идите искать.

– Большое спасибо за наставление, – процедила я и вырвалась из этого оглушающего ада.

Честное слово, может, проще будет слезть с горы да спросить пару лавочников, где у них тут ядовитые демоны водятся? Ну серьёзно, что тут за тайны такие, что всё надо прятать за семью барьерами и вредным крючкотвором?!

Кипя от злости, я пролетела мимо главной части резиденции и продолжила спускаться по склону туда, где деревья укорачивались и толстели. Я миновала ученические общежития и домики слуг, пару раз поскользнулась на влажных камнях и чуть не съехала в ручей, поцарапала руку о какие-то колючки и… завязла.

Я полулежала на склоне, прямо на тропе… вернее, на том, что было тропой ещё два шага назад. Сейчас вокруг меня топорщились мясистые стебли отцветшего летучемышника, одна нога мокла в ручье, тёкшем поперёк склона, а вторая застряла в чём-то впереди. Я осторожно села и пригляделась. День только-только начал уступать вечеру, так что видно было хорошо. Ниже меня по склону были только ручей и трава. Моя нога висела в воздухе!

Опомнившись, я призвала немного махары и заморозила барьер, в который попала ногой. Дождавшись, пока он перестанет меня удерживать, я приноровилась и выдернула ногу вместе с сандалией – не хватало ещё её оставить висеть в воздухе. Ослабить этот барьер настолько, чтобы просунуть в него руку и забрать сандалию, я бы не смогла, не говоря уже о том, чтобы пройти насквозь. Значит, это и есть край резиденции… Они бы хоть табличку повесили. Хотя теперь я видела, что за барьером начинались обычные деревья, растущие плотно и различимые с трудом из-за зелёной дымки подроста и косых черт валежника. Проще говоря, нормальный лес.

Я поднялась и отряхнулась, быстрым словом высушила намокшую штанину и прошла пару шагов назад по склону. Стоило моргнуть – и трава под ногами заменилась белым гравием, а когда я обернулась – ни ручья, ни деревьев там больше не было, только бесконечные лиановые каркасы и их непроницаемые кроны. То есть не только табличку не повесили, но и примаскировали. Зачем так делать?

Однако это означало, что в произвольном месте я из резиденции не выберусь. Придётся просачиваться сквозь главный вход, и желательно подгадать момент, когда там будет проходить тот самый обоз, но до этого ждать ещё девять дней. Ну ходят же Саинкаеу на охоту, так, может, я к отряду прибьюсь? Размышляя об этом, я прошлась нижней тропой до ворот, через которые меня саму вчера внесли на гору. Я их помнила плохо, но Чалерм во время экскурсии говорил, что прямая аллея от дома главы клана ведёт к воротам. По дороге время от времени попадались слуги, и я им приветливо кивала – по привычке и потому, что сейчас я не делала ничего предосудительного, всего лишь гуляла.

Но когда я дошла до главной аллеи и спустилась по ней за дома слуг… там обнаружилось всё то же самое. Глухой замаскированный барьер, из которого я с трудом выдернула руку.

Я почувствовала что-то среднее между опьянением и морской болезнью. Ладно снаружи сюда не попасть, но, получается, я и выйти отсюда по желанию не смогу?.. Обернувшись, я окинула взглядом нависший надо мной в сумерках тёмный полог переплетённых лиановых крон. Я заперта в этом царстве древесных остовов?..