Глава 19. Саша

Я выпил еще немного вина, пока Малинка, как я ее прозвал про себя, танцевала с рыжей девчонкой. Заливистый и звонкий смех моей рыбки перекрывал громкую музыку и отпечатывался клеймом глубоко под ребрами.

Во, я попал. Или это просто баловство?

Заметив Лёшкин довольный взгляд, я в шутку пригрозил ему кулаком, а он лишь повел плечом, растянул хищную улыбку и скрылся в толпе.

Та самая певица, с которой он хотел меня познакомить? Точно не из наших студентов, я вокалистов всех знаю.

Начался медленный танец. К Малинке подплыл кто-то из гитаристов: крупный бычок с кудрями. Как его звать-то?… Прищурившись, я ринулся через толпу и, нагло оттолкнув студента, перехватил девчонку.

Парень хотел возмутиться, но, полоснув по мне взглядом, мигом отошел в сторону. Я в оркестре хоть и не частый гость, но по Академии меня знают хорошо. Вот пусть и не разевает роток на учительское. Какие наглые студенты пошли!

Рыбка-Малинка заулыбалась широко, приподняла удивленно бровь, и на ее ресницах заблестели солнечные зайчики. Моя. На сегодня она только моя.

Движения девушки оказались такими коварными и выверенными, что от малейшего поворота ее корпуса, я скрипел зубами и сдерживал голодные порывы напасть на припухшие губы. Она их так сладко закусывала, будто там, за ними, спрятан живительный сироп.

Свет, страсть, сумасшествие. Не знаю, как это назвать, но я заболел. Теплые пальцы сплетались с моими, спина, идеально ровная, натягивалась, и я слышал, как под ребрами бьется ее сердце. В ладонь, будто крылья, упирались острые лопатки. Кончики коротких волос щекотали кожу, а я неосознанно пробирался по шее вверх, пытаясь прочесать пальцами розовые пряди, потянуть на себя и заставить раскрыть губы навстречу, но она снова вырвалась. Захихикала и обошла меня по широкой дуге, отчего голова закружилась, и мне пришлось упереть плечо в стену.

Я слишком пьян для этих игр.

— Ты обещала мне танец, а вырываешься, — растянул губы в победной улыбке, когда снова поймал малышку в свои объятия.

— А ты руки не распускай, — усмехнулась девчонка и укусила меня за подбородок.

Я опешил и осторожно отпустил ее, даже отступил на шаг, чтобы не вжать в стену здесь и сейчас. Нельзя играть с голодным волком: можно пострадать.

Приподняв ладони вверх, я молчаливо поклялся, что больше не буду. Но когда я не нарушал клятв?

— Сыграешь мне еще? — подавшись вперед, прошептала Малинка.

Веснушки, как россыпь золотистых крошек, мерцали от ее улыбки. Я не раздумывая, ответил «да». Коснулся губами ее мягких подушечек пальцев, а она смущенно захихикала: «щекотно» и спрятала руки за спину. Покрутилась передо мной под музыку и снова протянула ладонь.

— Кто ты? — проговорил я и повернул ее вокруг оси, снова потянул к себе и глотнул ее шумный выдох. Она немного упиралась, когда я хотел приблизиться, и выгибалась, как дикая лоза, когда я стискивал ее талию и напирал сильней. Расстояние между нами вибрировало, как резинка, угрожая развести нас по разным углам и лопнуть. А девушка смотрела на меня смешливо, но недоверчиво, будто опасалась, что укушу. Да, я хотел укусить, смять, забрать себе. И это сводило с ума.

— А кто ты, таинственный пианист? — проговорила она, остановившись. В синих радужках плясами праздничные огни. Я с трудом понимал, где нахожусь, но знал одно: эта розововолосая — моя кода, финальный аккорд, кульминация. И я сыграю этот блюз сегодня.

— Саша, — ответил и, прижав малышку к себе, позволил положить голову на грудь. Какая крошечная. Нежная. Только бы не рассыпалась завтра приторной иллюзией. Хотелось продлить этот миг, но знал, что чудес не бывает. Утро Нового года ворвется в нашу жизнь катастрофой.

Мы качались под ритм музыки. Я обнимал ее плечи и целовал гладкую шею. От нее знакомо пахло, но на хмельную голову не получалось вспомнить, где я слышал этот запах.

Малинка царапала ноготками мне спину сквозь футболку. И обжигала собой. Будто пробиралась под кожу, вливалась в кровь и отравляла…

И я уже не пытался словить ее поцелуй, потому что сменил тактику. Разогревал ее пальцами, скользил по рукам, плечам, и сам растворялся в нежностях. Кто проиграет в этой игре, когда я уже чувствую себя аутсайдером?

— Ты победила, — прошептал ей на ухо, когда музыка закончилась, а жар превратился в пламя.

— В чем же? — ответила, потянувшись на носочки. Обвила ручками мою шею и коснулась губами моих губ.

— Ты просто охренеть как меня заводишь, Малинка, — кожу покалывало от ее близости. Только бы не сорвалась…

— И что будем с этим делать? — шепот влетел в губы, а следом пробрался ее горячий язык.

Злило, что она пошла навстречу, а не я настоял, как мужчина, но это и немыслимо возбуждало.

От сладости ее губ меня понесло бурной рекой желания. Лодка самообладания билась о камни и трескалась.

Я не мог вспомнить, когда поцелуй вообще меня заводил, а сейчас чуть не срывался с петель.

— Малинка… — прижав лоб к ее лбу, я хрипло выдохнул и прижал ее к себе крепче. — Я просто порвусь, если мы что-то не придумаем.

Кончик маленького пальца оконтурил мои губы, сбежал по скуле вниз, забрался вприпрыжку вверх, и пятерня ласково вплелась в мои волосы. Девушка дышала порывисто, высоко приподнимая грудь, а потом взяла меня за руку и вывела в коридор сквозь толпу.

И я понял, что победил. Или проиграл?