Глава 30. Саша

Я стоял истуканом рядом, и чувствовал, как она отдаляется. Будто каждый вдох — расстояние в вечность. Она так права. Во всем права. Я признаю, признаю, признаю!

— Не верю в судьбу, — проговорил севшим голосом. — Не верю, что все события кем-то спланированы. Мы сами творим себя и свою жизнь, и ошибаться — нормально! Нет никаких случайностей или неслучайностей. Я…

— Ты просто ушел, — перебив, быстро зашипела Чудакова и отвернулась в стену, втянула губы, а потом с отчаянием выдохнула: — Я вернулась, а кабинет был пуст…

— Тебя долго не было, я искал. Как сейчас, бродил по кругу Академии и не мог найти.

Она замотала пушистой головой и опустила плечи.

— Это смотрелось, как побег. Я тебе не верю. А потом еще и не узнал.

— Настя… Я…

Что сказать? Все мысли улетучились из головы, будто кто-то решил поставить мой разум на паузу. Я не понимал с какой стороны подойти, ведь совсем не знаю эту девушку. Как по минному полю иду, прислушиваясь только к интуиции.

— Ты не узнал, — повторила Настя. Это было для нее важно, и я жестоко расковырял рану. Я слушал, а она говорила: — Ни по голосу, ни по намекам, никак. Будто меня никогда не было в твоей жизни. В классе вообще отмахнулся, как от навязчивой мухи, — в ее голосе дрожали слезы, но в глазах было сухо. И смотрела злобно-обжигающе, будто все для себя решила. — Да и на кой я тебе нужна? Я же просто студентка!

— Хорошенькая студентка, — пошутил я, а Настя скривилась, будто глотнула корень полыни. Добавил серьезно и уверенно: — Чудакова, дай мне шанс.

— Зачем? Чтобы мне невыносимо было учиться в Академии из-за твоего присутствия, если ничего не склеится? Чтобы в будущем ты прошел мимо и сделал вид, что я — пустое место?

— Не пустое, прошу тебя, не нагнетай.

— Ты месяц не пытался меня найти. Тебе просто было все равно. Что сейчас поменялось?

— Я объясню, но ты же не даешь сказать. Не будь крапивой. Куда делась моя Малинка?

— Ее сорняк задушил, — огрызнулась она и поежилась. — Разве ты не тот Гроза, что не путает личное с работой?

— Да кто эту ересь сказал? — я возмущенно фыркнул, присел на фортепиано, выжав из него нестройный диссонирующий аккорд.

— Многие говорят, — прыснула девушка и дернула из моей руки шарф. — Мне правда пора, Александр Олегович, дорогой учитель, — прозвучало язвительно и горько, но я не из тех, кто отступает из-за таких пустяков и недоразумений.

Она попыталась пройти мимо, благо в узком кабинете у меня было преимущество, и я воспользовался этим. Хоть ребра и болели после пробежки, я смог обвить худенькую талию руками и потащить Настю на себя.

— Не отпущу, — прошептал в мягкие волосы.

— Отпустил уже, — зарычала.

— Да что ты такая упертая?

— А ты осел!

— И-а, и-а, — прикусил ее ушко и пощекотал языком шею. Она вздрогнула и слабо попыталась оттолкнуться, но я сильней потянул к себе и возликовал, когда девушка шумно выдохнула и обвисла в моих руках. — Я — идиот, прости-прости-прости… Я был так пьян, что запомнил только запах, глаза и родинки на твоем плече. А сегодня ты все время прятала глаза, а твой аромат стал едва уловимым.

— Я, значит, виновата? — разозлилась Настя и снова оттолкнулась, ударила меня кулачком по плечу. — Са-ша!

— Нет же… — погладил ее по горячим щекам, пересчитал реснички кончиками пальцев. Удивился какие они у нее густые и черные, даже без туши. — Ты из-за меня плакала?

Она прижалась к ладони, как кошечка, а потом спрятала лицо на моей груди. Маленькие руки юркнули на спину, и девушка, наконец, расслабилась.

— Еще чего, — проговорила тихо. — Я из-за глупых мужиков никогда не плачу.

— А из-за не глупых?

— Только из-за важных…

Замер, примороженный ее словами. Почему сам не находил такие, почему я — чурбан, а она такая искренняя и чистая?

Девушка подняла голову, и в обрамлении светло-русых кудряшек я разглядел светлое и нежное лицо моей Малинки.

— Саша, что случилось? — пальчики потянулись вверх и коснулись лба, невесомо скользнули вдоль свежего шрама.

— Маленькая неприятность, не бери в голову.

— И что будем делать? — она смотрела в глаза, а мне хотелось исполнить мечту, которую я лелеял с первого января, лежа трупиком после побоев. Тогда, глядя в потолок квартиры не заплывшим глазом, улыбался распухшей губой. И был счастлив. Малинка меня сделала таким, и я ни за что не откажусь от этих ощущений.

Наклонился и, приподняв острый подбородок, обвел большим пальцем ее губы. Красивые, чуткие, я помню их форму, помню… Как мог не узнать? Будто попутало что-то. Девушка облизнулась, слегка зацепив кожу кончиком языка, и прикрыла веки, спрятав синеву радужки. Кадык судорожно дернулся, а по руке мягкой теплой летной побежало ее дыхание.

— Сейчас я хочу только одно… — успел сказать, прежде чем прикоснуться.

Мечтать о ее поцелуе, представлять, как жарко у нее внутри — жестокий суррогат. А вот испытывать это снова, но будто в первый раз — это личный микромир, нет, суперкосмос. Я считал ее всхлипы, пока глотал сладость ее языка и жар дыхания. От невозможности сказать «стоп», губы и язык немели, но мы не могли прекратить эту пытку. У меня заканчивался воздух, у нее иссякали силы, отчего малышка сильнее налегла на меня, обжигая прикосновениями тело. И когда Настя разорвала поцелуй, чуть откинула голову назад и тихо засмеялась, я разомлел. Вот она — моя Малинка. Искорка, что способна разжечь вечный костер.

— Я думала, убью эту гадость, что повисла на твоей груди, — буркнула Чудакова и коварно заулыбалась. Крошечная ямочка появилась на румяной щеке и спряталась.

— Якину, что ли? — я показушно нахмурился, не отрывая взгляд от ее губ. Мне нужно было еще. Не напился. Только голод раздразнил. — У Светки нет шансов и никогда не было, — сказал и, скользнув языком по щеке моего чуда, прикусил угол подбородка. Добавил ласково: — Я тебя помню. Еще с крыльца помню твой запах, Настя… Ты как впечаталась в меня, так и не отлипаешь, неуклюжая разноцветная девушка.

Она поерзала, вмещая ножки между моими ботинками, и подвинулась ближе, пересчитала пальцами ребра на спине, зацепилась за корсет и немного свела брови, но ничего не спросила, а только прошептала:

— Саша, сыграй мне. Верни мне свое обещание, — и обняла меня так крепко, что я не смог дышать. — Пожалуйста…