Глава 39. Саша

В дороге Настя спала, скрутившись калачиком на заднем сидении. А может, притворялась. Я не тревожил ее, не хотел сделать хуже. В голове прокручивал все, что с нами случилось, и понимал, как я был близок к краху. Только бы все наладилось. Только бы получилось достучаться до упертой Малинки.

Включил легкую музыку и ехал быстро, но предельно осторожно. Кровь из носа перестала идти, на перекрестке смог кое-как оттереть лицо от пятен, но рубашку и пиджак придется выбросить.

Я Лёхе должен не просто за свою жизнь и спасение в Новогоднюю ночь, теперь я ему должен еще и за вправленные мозги. Он — настоящий друг, единственный друг и самый верный мне человек. И этот удар в нос именно то, что было нужно, потому что сам бы я не разобрался. Это почти рука помощи, когда ты уже собрался сорваться в пропасть.

Знаю, что будет сложно, что Настя не подпустит меня к себе просто так, но я сделаю все, чтобы она снова в нас поверила. Я даже сыграю «Вечную любовь» для ее семестровой.

Перед тем, как открыть пассажирскую дверь я набрал полную грудь воздуха. Настя лежала неподвижно и смотрела стеклянными глазами в обивку машины.

— Пойдем, — я коснулся ее волос, но она вздрогнула и отодвинула руку. Вот же ослик. Да я не лучше. — Я просто отведу тебя к врачу, ничего не требую. Пожалуйста, Настя.

Она прятала глаза, когда выходила из авто. Я закутал ее в пальто и помог подняться по ступенькам. Девушка молчала, дышала очень осторожно и придерживала рукой живот, но шла — это радовало. Пусть на мои прикосновения реагировала очень остро, я все понимал и ничего не требовал взамен. Я просто шел рядом и готовил руки, чтобы поймать, если упадет.

Зубы скрипели, эмаль крошилась, но я не стал нагнетать, позволил ей немного поворчать и держался максимально отстраненно, не вытаскивал ее на разговор. Придет время, она сама раскроется, я просто терпеливо буду ждать.

Если что-то случится с ребенком из-за меня, я просто никогда себе не прощу. Боже, пожалуйста, не надо мне ангелов, не нужно мне защиты и покровительства. Все ей отдаю. И малышу…

Верю, верю я…

Признаю, что был неправ даже в неосознанной реакции, что перепуталась с моим прошлым.

Приемный день еще не закончился, потому нас записали к свободному гинекологу Васильевой Яне Петровне. Нам ждать не пришлось, видно, мое «угроза срыва» сработало на медсестру, и нас пропустили без очереди.

Врач сама вышла навстречу, выглянув из кабинета:

— Чудакова кто?

Настя подалась вперед и бросила в меня уничтожающий взгляд, когда я ринулся следом.

— А вы папочка? — приспустила очки гинеколог и взглянула из-под кудрявой рыжеватой челки.

Вот сейчас и узнаем. У меня застыло все внутри, будто меня с головой опустили в азот. Сейчас я просто разломаюсь на кусочки и никогда не смогу больше собраться до кучи.

Настя замялась, заломила руки на груди и всмотрелась в мои глаза. Она хмурилась и кусала губы, будто решалась на что-то очень для нее важное, а потом кивнула и быстро отвернулась.

А у меня с души камень свалился. Да что там, гранитная глыба рухнула к ногам и освободила дыхание. Я верил ей без слов. Не нужны доказательства, тесты, убеждения, просто видел по синим, полноводным глазам. Не было у нее никого, кроме меня. Это грело душу, но и кромсало, потому что мой унизительный вопрос в машине разбил ей сердце. Теперь я это понимал и пока не решил, смогу ли себя простить. Сейчас не время терзать свою душу, нужно малышу помочь.

— Подожди в коридоре, — тихо проговорила Настя, когда я ступил к дверям.

— Нет-нет, пусть заходит, — поддержала врач. Бросила взгляд на мою измазанную в кровь рубашку, но только улыбнулась кротко. — Присаживайтесь сюда, — показала на стул. — Настя, раздевайся и ложись на кресло, а я пока послушаю, что у вас случилось.

— Она понервничала и стала жаловаться на боли, — выпалил я на одном дыхании. Настя спряталась за ширмой и зашуршала одеждой.

— Какие боли, Настюш?

— Покалывание, — пожаловалась Малинка. — И тянет неприятно.

— Выделения есть?

— Нет.

Я слышал, как она сбрасывает одежду и карабкается на кресло. Оно так жутко скрипело, что мне хотелось подбежать и помочь ей.

— Ясно-ясно, — Яна Петровна что-то написала в тетрадке, а потом спросила у меня: — Какой срок?

— Шесть недель, — я не считал, просто знал эту цифру. Наверное, потому что отмерял каждый день от знакомства с Малинкой.

— Какие маленькие, — поворковала гинеколог и, ласково окинув меня взглядом, убежала за преграду. Что-то тихо говорила Насте, а я ерзал на стуле и не находил себе места. Невероятно: я стану отцом. До меня потихоньку доходила эта мысль, и меня просто распирало от счастья.

Пока Настя одевалась, Яна Петровна быстро-быстро что-то написала на узких клочках бумаги, а меня откровенно потряхивало от волнения. А если что-то серьезное?

— Вот, — врач прижала пальцем один из листиков к столу и продвинула его ко мне. — Здесь витамины, магний и укрепляющий чай. Все у вас в порядке. Плод быстро развивается, организм перестраивается, а Настя очень чувствительная. Тонуса нет, угрозы нет, так что не волнуйтесь. Вот, — она подвинула еще один листик, ровно приставила к предыдущему, — на всякий случай сдайте завтра утром анализы.

Настя вышла из-за ширмы и, не глядя на меня, спросила у врача:

— Петь можно?

— Детка, конечно, — гинеколог расплылась в теплой улыбке. — Противопоказаний нет. Пой, сколько душе захочется, малышу только в пользу. Он будет тебя слушать и привыкать к голосу. Если что-то серьезное анализы покажут, я сама позвоню. Жду вас, — женщина замолчала. Она долго водила пальцем по настольному календарю, и ее волосы переливались медью в свете больничных ламп. — Приходите второго марта.

Настя стояла у стола и будто боялась пошевелиться, а когда она потянулась за рецептом, я перехватил листики.

— Мы все сделаем, спасибо, — и, сцапав ее руку, переплел наши пальцы.

Яна Петровна рассматривала нас некоторое время, а потом добавила:

— И никаких нервов, побольше любви, — она коварно прищурилась. — Секс не запрещаю.

Настя чуть дернулась, пытаясь вырвать руку, но я не позволил. Поблагодарил врача и потянул Малинку на выход. Знаю, у нее гормоны зашкаливают, и любые обвинения сейчас стерплю, только бы она дала шанс. Я всей своей душой чувствовал, что она — моя. Та, которую искал. Та, без которой жизнь пресна и скучна.

Моя женщина. Мать моего будущего ребенка.