Глава 47. Настя

Зачем я это сказала? Глупо так… Быстро слишком. Он просто не поверит и не ответит взаимностью. Не выбрасывает, как Эд, уже хорошо, потому что еще одного вот такого мерзкого отношения я не вынесу.

Саша поглаживал мне спину легкими круговыми движениями и долго молчал. Я чувствовала, какой он теплый во мне, какой сильный и уже налитый.

Тихо захихикала и толкнулась немного навстречу.

— Гроза, ты голоден.

Голос будто простужен, но было так приятно осознавать, что Саша не бросил меня. Это круче признаний и ласковых фраз. Слова — всего лишь слова, а вот поступки пробираются намного глубже в душу — они позволяют верить в будущее.

— Настя, если ты еще раз пошевелишься, я просто съем тебя целиком, — проворчал Саша и прочесал раскрытой ладонью мои волосы, запуская пальцы от затылка до темечка. Он делал это часто, будто прикасаться к моей пушистой мочалке было для него особенным видом удовольствия, пальцы путались в кудряшках, а я сходила с ума от приятных ощущений.

— Я буду похожа на Анджелу Дэвис, если ты продолжишь меня расчесывать.

— Тащусь от твоих волос… — Саша пророкотал над ухом и толкнулся, выхватив из меня новый стон. — А еще мне сносит крышу твоя глубина и теснота.

Я смущенно закусила губу и немного толкнула его, заставляя лечь на спину. Саша потянул меня на себя, не отпуская, не разрывая единения. И это было так трогательно и волнительно, что меня накрывало новым желанием сделать ему приятно. Чтобы он устало уснул рядом и улыбался во сне, чтобы утром вдохновленный коснулся клавиш, просто потому, что волноваться больше не о чем. Чтобы оставил страхи и поверил в себя.

Принимая его, царапала широкую грудь и, наклоняясь, покусывала соски. Сильные руки сжимали мои бедра и тащили на себя, но давали мне полную свободу действий.

Ощущать, как стук сердец сливается в унисон, слышать, как связываются в тугой узел дыхание и стон — это кульминация чувств.

От моей и его влаги толчки казались невесомыми и мягкими, я сжималась внутри, чтобы чувствовать Сашу плотней, а он с хрипом закатывал глаза и приподнимал навстречу бедра.

Саша пробрался ладонью между нами и нажал на чувствительные точки внизу живота. Он позволял мне многое, но и отдавал столько сколько никто другой. Его пальцы творили чудеса и покрывали мое тело безумными мурашками.

— Скажи еще… — проговорил он, а я зажмурилась и царапнула его по груди. Замотала уперто головой и закусила губу.

Он ускорил движения пальцами и широкой ладонью надавил на лопатки, наклоняя к себе.

— Повтори, Настя, — его голос был тяжелым, наполненным густотой хрипов, оттенками страсти и власти надо мной.

Я почти взрывалась, но Саша придержал темп и замер внутри меня.

— Скажи, не бойся, — приказал.

— А ты?

Он зарычал и перехватил руками грудь, помчал ладонями вверх, на шею, потом на затылок и наклонил меня к себе еще.

— Категоричная. Случайная. Моя Малинка.

— Не очень похоже на «я люблю тебя», — сдавленно засмеялась я, а Саша помрачнел. Застыл подо мной, будто собрался сдать позиции и не продолжать. — Гроза, перестань хмуриться, я не заставляю признаваться. Ты старше, твои раны глубже, я не буду тебя торопить, — последние слова сказала шепотом и коснулась его губ губами.

Он отвечал порывистым поцелуем, и я слышала в его стонах тихое «спасибо».

А после я дарила ему всю себя, чтобы зашить прошлые обиды. Они плясали в его глазах, проникали в молчание и спутывали наши тела немыслимой по толщине нитью. Именно эта рана заставила его не поверить в мою беременность, эта рана забрала у него музыку, заморозив пальцы.

Я смогу стать его бальзамом. Смогу.

Я выдеру из него сомнения, потому что смотреть в омут темных глаз и видеть неверие в будущее — это больно. Не за себя, за него. Кто же эта тварь, что так искалечила ранимую душу?

Когда искры накрыли меня ярче прежних, я сжала Сашины пальцы и прошептала: «Я безумно в тебя влюблена, Гроза». Получилось сдавленно, потому что пульс сбивал дыхание, а сладкие колючки сжимали внутренние мышцы и отнимали ноги. Я рухнула на его широкую грудь, принимая его движения вверх, выбивающие изо рта крик. Саша сжал пальцы на ягодицах и от последних рывков застыл, взрываясь во мне новой высокой нотой нашего блюза.

И через несколько минут он освободил меня, ласково заплел волосы на одну сторону, а потом поднял и понес в ванную, прижимая к себе. Где долго ласкал под теплым душем и шептал что-то непонятное, но такое сладкое. Я уплывала на его руках и почти падала от приятной усталости.

Саша вытирал меня пушистым полотенцем и целовал губы до новых желанных спазмов в животе, закутал в халат, что был слишком на меня велик, но понес не в спальню, а в кухню. Усадил на мягкий уголок и только тогда сказал:

— Нужно тебя накормить.

— Смотри, а то захрюкаю над чашкой, — я поднесла к губам край широкого воротника и втянула терпкий мужской парфюм, чуть смешанный с кипарисовой ноткой, острой гвоздикой и пряной лавандой.

— Хочу на это посмотреть, — тепло отозвался Саша.

Я наблюдала, как перекатываются мышцы его ног. Он набросил только боксеры и, не стесняясь, ходил передо мной по кухне. Включал чайник, рылся в холодильнике, а я плевала на стеснение и, когда он приближался слишком опасно, касалась его там, где могла достать.

— Хулиганка, — усмехнулся Саша и отсек кусочек сыра длинным ножом. На рабочем столе что-то щелкнуло, а в кухне запахло поджаренным хлебом. — Любишь тосты?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Я не привередлива в еде. Ем, что дают. Морковные котлеты только не люблю и чай с лимоном не пью.

— Буду знать, — Саша протянул мне готовый тост с ветчиной, присыпанный тонкими полосками сыра.

Пока я думала, как красиво откусить и не опозориться, потому что я вечно измазываюсь, вечно у меня все падает, закипел чайник и отвлек Сашу на несколько секунд.

Было так вкусно, что я зажмурилась от удовольствия.

А когда прожевала и открыла глаза, заметила, что мой волшебный случай смотрит и держит чашки с дымящейся жидкостью на весу. Застыл, будто на него взглянула Медуза Горгона.

— Что-то не так? — я нервно сглотнула и смущенно опустила глаза.

— Настя, все хорошо. Ты чудо.

— А, ну, да — Чудакова же… — я отбросила стеснение и впилась в бутерброд, как голодная кошка. — Што-то аппетситс у меня жвершкий, — проворчала с набитым ртом.

Саша засмеялся и, поцеловав меня в щеку, сел рядом.

— Ты чай пей, не ешь в сухомятку.

— Какой жаботливый муж мнё попалсё, — пережевывая, сказала я и захихикала, когда Саша готов был взорваться хохотом. Ткнула его легонько локтем в бок, но тут же опомнилась и погладила ударенное место. Сейчас хорошо было видно ушибленные места, что уже почти зажили, но цвет кожи не до конца выровнялся, все еще оттенялся легкой зеленоватой желтизной.

— Не бери в голову, — попросил Саша, накрывая мою ладонь своей.

— Что случилось, Саш? Почему ты не признаешься?

— Не хочу тебя тревожить, — он подвинул ближе чашку, напоминая, что нужно пить.

— А я хочу знать, — уперлась я.

— Как-нибудь потом. Давай, не сегодня?

— Вот же слоник! — я провела пальчиком по его носу и коснулась ласковых губ. — Тебе завтра на сколько?

— На десять, — Саша поцеловал мои пальцы. — А тебе?

— Кажется, на одиннадцать, но я могу поехать с тобой чуть раньше и немного позаниматься в свободном классе.

— Тогда допивай, нужно ложится, уже далеко за полночь. Я хочу, чтобы ты выспалась.

— Я же говорю, заботливый. Муж.

Он кивнул и тревожно сглотнул.

— Жена?

— Жена.