Глава 6. Настя

— Колись, Си, что там новенького на орбитальной станции «Музыкальная Академия»? — подцепив зеленый локон, спросил Вадим — самый молодой из нашей компании — гитарист.

Мы его между собой Мегамозгом обзывали. В восемнадцать уже такие пассажи на грифе выдавал, что сам Стив Вай бы обзавидовался. Но Вадику еще стоит поработать над эмоциональным контролем и нормой выпивки и курева. Иногда он перегибал так сильно, что не появлялся на репетиции неделями. Однажды мы группой поперлись к нему домой и искупали его в холодном душе. Он нам это долго вспоминал, но после этого всегда приходил вовремя и предупреждал, если у него не получалось попасть на репу.

— Слушай, Кот! Что-то наша солистка здесь, но и не здесь, — Вадя поплелся к кулеру, а я закатила глаза. Вот же наблюдательный. Точно Мегамозг. — Наверное, она хочет нам что-то сообщить?

— Ладно, ребят… — я заломила пальцы и затравленно взглянула на Тотошку. Сейчас будут бить, ой, не уйти мне целой домой, к папочке.

Кот, будто в насмешку хрустнул кулаком и провернул шейный позвонок до мерзкого скрежета. Вот же костлявый Кащей. Девчонки захихикали. Сидели бы уже молча! Их смех оборвался, стоило им заметить мой быстрый и прожигающий взгляд. Я же кусаться умею, не нарывайтесь!

Басист — парень симпатичный, но для меня староватый. Аж двадцать семь лет, с ума сойти! И это все, что мы о нем знали. Он даже свое реальное имя не сказал. Таинственный, гад. А еще он худой и горбился, будто боялся, что у него кофр с гитарой малолетки отберут.

— Настюха, да колись уже, что случилось? — Толя хлопнул меня по плечу. Когда он успел из своих окопов-барабанов вылезти? — Мы же видим, что ты на взводе. Не первый день знакомы.

— Да я…

— Котяш, хочу домой, — заныла одна из красавиц, заставив меня поморщиться.

— В общем, — решилась я и встала. — Во вторник и пятницу…

И телефон, гаденыш такой, снова меня перебил! Зазвонил на всю репетиционную. Я специально ставила его на максимальный звук, чтобы даже через дисторшн и рык гитары могла услышать папин звонок. А то мне хватило одного раза: когда он не дозвонился и потом не хотел выпускать меня из дому. Благо, что восемнадцать давно уже стукнуло, еще в позапрошлом году, так что папе пришлось смириться и, как настоящая мамочка, ждать меня у окошка. Да, он для меня и мама и папа. Так уж получилось.

— Анастасия Чудакова? — заговорил приятный женский голос.

— Д-да…

— Вы подали заявку на отбор с группой "Eccentric", хотим вам сообщить, что она аннулирована.

— Почему? — я подняла указательный палец, показывая, чтобы все молчали, но девицы все равно хихикали сквозь ладошки. Вот же мерзкие сучки! Редко, когда выхожу из себя, но сейчас довели: — Молча-а-ать!

— Что? — послышалось из трубки.

— Да это я не вам, ходят тут всякие. А почему убрали?

— В этом году участников слишком много, а концертный зал маленький. Отбор бы затянулся на недели.

— Но мы согласны ждать.

— До свиданья, Анастасия. Удачи в начинании. Если что-то изменится, я обязательно вам сообщу.

— Вот же паскуда! — выкатилось из губ, когда связь оборвалась. — Нас вычеркнули, малышата.

Я вкратце пересказала разговор с менеджером, и ребята стали перебрасываться возмущенными криками.

— Ну, и отлично! — я натянуто улыбнулась и бросила телефон на диван. — Значит, не будет заминок с оркестром.

Голоса стихли, и ребята хором переспросили:

— Что?!

– Теперь по вторникам и пятницам у меня репетиции перед Новогодним концертом с оркестром.

— Зачем ты согласилась? Знала же, что у нас нагрузка, — возмутился Кот.

— Сама разберусь на что и когда соглашаться.

— Да не рычи ты! — Тотошка вышел вперед. — Кот, ты чего? Может, это для Си шанс? Ну? Чо мы не поймем?

— Я не понимаю, — Кот еще сильнее сгорбился и нахохлился — сейчас шипеть начнет. — Группа не выдержит, если каждый будет разрываться. но и тянуть деялко на себя…

— Ну, не совсем на себя. Настя и так много делает. Текста, аранжировки, — заступился Вадим. — Да и за концерты договаривается, ну.

Девицы не выдержали наших повышенных голосов и свалили на улицу. Правильно, пусть отмораживают свои булки где-то в другом месте. Не люблю, когда солью рану посыпают, а их видеть мне неприятно.

— Мы репетировать будем или Настю четвертуем за предательство? — Тотоша занял свое место за барабанами.

— Какое еще предательство?! — пискнула я.

Кот щелкнул языком и вернулся к басу.

— Короче, иди давай, птичка певчая. И харэ слова уже путать и забывать. Собралась одна на отбор. Еще бы на Евровидение поехала с такой подготовкой.

— И поеду!

— Да пожалуйста. Ты сейчас петь собираешься?

До чего же он меня злил, а боль в горле становилась нестерпимой. Перетрудилась я сегодня, но все равно ринулась к микрофону. На второй песне стала сипеть, а на третьей связки просто отключились, и я завалилась на диван от слабости.

— Эй! Си, ты чего?

— Спать хочу. Давайте по домам?

— Так мы еще «Тень облака» и «Берега» не сыграли, — Кот в своем репертуаре.

Вадим и Тотоша замычали, я уверена, и пальцем у виска покрутили, просто сквозь набухшие и тяжелые веки ничего не было видно.

Кто-то коснулся лба холодной клешней, отчего я дернулась, но глаз открыть не смогла.

— Да она, как кипящий чайник!