Глава 14

Я тут же вскочила со своего места и отошла от мужчины как можно дальше. Стало слишком страшно, но я пыталась взять верх над эмоциями, так как сейчас мыслить необходимо трезво. Слышала, насильники любят, когда их жертвы просят пощады, таким образом они чувствую свою силу, а Тринту я такого удовольствия не предоставлю.

— Альзан-тей запретил меня трогать, — спокойно сообщила я, наблюдая, как пират приближается. — А если ты ослушаешься его указа, то он тебя накажет. Не позволит себе выглядеть в глазах своей команды слабым человеком, который спустит с рук пренебрежительное отношение к его словам.

Тринт на несколько секунд замешкался, однако желание, которое продолжало гореть в его глазах, оказалось сильнее.

— Ты девка умная, — кивнул пират, — но и я не дурак. Или ты думала, что я позволю тебе рассказать о происходящем? Поговорю с Мелли, она и в еду чего-нибудь добавить сможет.

— Ты не посмеешь! — Голос сорвался на крик, внутри оборвалась последняя надежда. Неужели все закончится именно так?

— Вот сейчас и проверишь, — оскалился пират и в два шага преодолел разделяющее нас расстояние.

В нос ударил тошнотворный запах спиртного и старого пота. Видимо, Тринт решил подкрепиться, перед тем как отправиться на такой ответственный шаг. Потные ладони схватили мои запястья и сильно сжали, а я уже не могла контролировать свои рвотные позывы. Отвернулась в сторону и часто задышала ртом. Хотя, может, и не стоило себя сдерживать? Вырвало бы меня на пирата, стало бы ему уроком на будущее. Брать женщин силой могут только трусливые подонки.

— Ну ты чего, — прошептал пират мне на ухо и провел по нему кончиком языка, отчего мое тело пронзила неприятная судорога. — Тебе понравится. Я ничем не хуже Альзан-тея, по крайней мере, Мелли так утверждает.

Очень сомневаюсь, что капитан корабля спал с этой разнорабочей. Скорее всего, девица об этом только грезила, а сплетнями пыталась накинуть на себя пуху. Об этом я собиралась сообщить Тринту, но он больно схватил меня за подбородок и развернул к себе, а дальше все стало происходить, как в самом страшном кошмаре. Он прильнул ко мне своими губами, пытаясь протиснуть свой язык в мой рот. Запах алкоголя и пота усилился, и мне повторно стало плохо. Плохо настолько, что от отвращения разболелась голова.

Все мои попытки вывернуться из хватки или крутить головой, блокировали на корню. Мужчина был выше меня, шире и сильнее, так что эти протесты для него ничего не значили. И я чувствовала, как он упивается своей силой.

После того как пират понял, что я не смогу его одолеть, он наконец-то отпустил меня, но только для того, чтобы с силой пихнуть на груду старой одежды. Не удержав равновесие, я упала. Запуталась в тряпках в попытках выбраться, а Тринт тем временем уже стащил с себя штаны.

От безысходности я закричала. Из глаз брызнули слезы, собрав последние остатки сил, я перевернулась на бок, чтобы выбраться из одежды, но пират успел среагировать и лег на меня сверху.

«Это конец», — подумала я, пока Тринт делал бедрами поступательные движения и лез рукой ко мне под юбку. Но как только одна моя нога оказалась свободна, я согнула ее в колене и что есть силы ударила пирата в бок.

Он охнул и немного отстранился, предоставляя мне возможность дышать. Жаль только, победа была недолгой.

— Тебе не повезло, — прорычал мужчина. — Теперь я нежным точно не буду.

Однако не успел он снова на меня залезть, как дверь в каюту с грохотом открылась.

Видимо, кричала я не зря и меня все же услышали. Не успел Тринт от меня отодвинуться, как Брун подбежал к нему и схватил за горло, мгновенно от меня оттаскивая. А мне сразу же так хорошо стало, будто я заново родилась. Правда говорят, у страха глаза велики, а сейчас все кончилось. Брун не даст меня в обиду.

— Совсем сдурел? — поинтересовался пират у Тринта. — Забыл указание Альзан-тея?

— Альзан-тей и сам с удовольствием ее попробовал, — выплюнул Тринт недовольно. — Чем мы хуже?! И вообще, что это за ущемление прав мужчин на корабле? Ни одну женщину трогать нельзя, нужно ждать суши! Наш капитан издевается над нами!

— Мы сами выбрали этого капитана, — возмутился  Брун. — Наш кодекс гласит, что мы должны слушаться любого указания, а ты этот кодекс нарушил…

Глаза Тринта округлились от страха, а губы, кажется, задрожали.

— Ты не посмеешь, — произнес Тринт без былой уверенности.

— В отличие от тебя, я приказов не нарушаю, — ответил Брун и потащил Тринта за собой, так и не дав ему надеть штаны.

А я наконец-то отдышалась, привела себя в порядок и попыталась вернуться к работе. Руки, правда, продолжали трястись от пережитого стресса, но в итоге я смогла успокоиться. Мысли о том, что просто так это дело не оставят, придавали мне уверенности. И если Мелли думает, что я буду молчать, то сильно ошибается.

А вечером мне наглядно продемонстрировали наказание, которое дают пиратам, если они ослушиваются приказов капитана. Весь оставшийся день в мою каюту никто не зашел, в том числе и Брун, только ближе к ужину он заглянул и попросил выйти на палубу.

Изначально можно было подумать, что ничего не изменилось. Закат раскрасил небо в огненно-красные и золотистые цвета. Корабль покачивался на волнах, ветер надувал его паруса, а команда готовилась к вечернему ужину. Но в этот вечер на палубе царила напряженная атмосфера, которая предвещала бурю, и это напряжение я чувствовала каждой клеточкой своего тела.

Альзан-тей стоял на носу корабля, его голос звучал громко и властно. Он обращался к своей команде, собравшейся вокруг, а те перестали шуметь и внимали каждому слову.

— Сегодня мы собираемся обсудить вопрос дисциплины! — произнес он, глядя на пиратов, которые с любопытством и настороженностью ждали продолжения. — Один из нас ослушался приказа и нарушил кодекс чести.

Пираты стали перешептываться и переглядываться, а тем временем Брун вывел на палубу связанного по рукам Тринта, который весь раскраснелся от злости и негодования.

— Этот человек — пират, и как пират он должен следовать нашим законам! — продолжал Альзан-тей. — Но вместо этого он посмел ослушаться моего приказа и стал приставать к девушке-невольнице, которую мы взяли на борт. Это недопустимо!

Толпа замерла, шепот прошелся по команде. Некоторые из мужчин одобрительно кивали, другие же с недовольством покачали головами. Но все понимали, что наказание неизбежно. Женщины же стояли поодаль , возле входа в кухню. На их лицах читалось одобрение, и только одна Мелли смотрела на все это с такой яростью, что по коже от такого взгляда бежали мурашки.

— Тринт, — произнес капитан, обращаясь к нему напрямую, — ты нарушил не только наши законы, но и законы человечности. За это ты понесешь наказание.

Альзан-тей жестом указал на бочку, стоявшую у борта. Тринта вывели вперед, а команда окружила пирата.

— Каждый из вас имеет право отомстить за обиду, которую ты причинил. Любой желающий может подойти и сделать то, что считает нужным! — произнес капитан корабля с решимостью в голосе.

Первым подошел самый старший по возрасту в команде. Его лицо было изрезано морщинами, а в глазах горел огонь справедливости. Он поднял палку, что лежала возле бочки и с силой ударил Тринта по спине. Тот вскрикнул от боли, но не упал. Взгляды членов команды были полны одобрения.

Следующим был молодой пират, которого я часто видела возле Альзан-тея, кажется, он был его помощником и правой рукой. Он подошел ближе и ударил Тринта так сильно, как мог. Вокруг раздались одобрительные крики.

Представление продолжалось минут пятнадцать, но для меня эти минуты казались вечностью. Головой я понимала, что Тринт заслужил наказание, он пытался со мной сделать то, что сломало бы меня внутри навсегда, и я бы точно при удобном случае бросилась за борт, но каждый хрип, стон, крик пирата разрывал мою душу на части. На это наказание невозможно было смотреть, а толпа вокруг ликовала. Пусть Альзан-тей и обеспечил мне безопасность, я понимала, что не смогла бы долго прожить в таких условиях, и не из-за того, что боялась воды.

— Астра!

Из размышлений меня вырвал холодный голос капитана. Я подняла на него глаза и заметила, что пытка прекратилась. Тринт лежал на палубе весь в крови, а команда выжидательно смотрела на меня.

— За тобой последний удар.

Не смогу. Как бы я ни ненавидела Тринта, у меня не поднимется рука, поэтому я отрицательно покачала головой.

— Ты тоже хочешь ослушаться моего приказа? — Бровь Альзан-тея поползла вверх, а у меня внутри все сжалось.

Ослушаться приказа равно оказаться на месте Тринта.

— Нет, — прохрипела я и на негнущихся ногах подошла к пирату.

Взяла в руки ненавистную палку и стала внимательно оглядывать тело провинившегося. В основном его били по спине, рукам, лицу, а я же выискивала чистое место, которое не будет так сильно реагировать на соприкосновение с палкой.

На мгновение наши глаза встретились. Во взгляде Тринта больше не было ненависти, похоти или ярости. В них было сожаление, боль и страх. Рука моя дрогнула, но страх оказаться на месте Тринта был сильнее. Я сделала вид, что со всей силы замахнулась и перед тем, как ударить по ногам, ослабила хватку. Удар должен был получиться не таким болезненным.

Подняв глаза, я встретилась с одобрительным взглядом Альзан-тея. Свое предназначение я выполнила. От этого было тошно, к тому же я почувствовала, как внутри меня что-то сломалось. И это сломанное вряд ли уже получится восстановить. Мир, в который я попала, жесток. И если я хочу в нем выжить, то должна ему соответствовать.