Глава четырнадцатая, в которой Владислав выкручивается, как может, а зайцев — нет

Влад

Ромашке Влад доверял, как самому себе. Клятву о неразглашении он не давал, государственными тайнами не делился, а две головы, как известно, лучше, чем одна.

Исполнить батюшкин приказ просто. Навряд ли Марьяна воспротивится разводу. Но ведь придется объяснять, кому Влад подарил имущество купца Богданова. И пусть объективно вины Влада в случившемся нет, но…

Есть совесть. Порядочность. И, в конце концов, сочувствие к девушке, которую обманули. Имя Влада пострадает? Батюшка этого не допустит. А как же Марьяна? Кто ей поможет?

Была надежда на тетку. И непонятно, отчего Марьяна от нее сбежала. Но сбежала ведь! Значит, не рассчитывает на помощь родственницы.

Влад знал, что должен позаботиться о Марьяне, на правах мужа. А с разводом лучше повременить.

— Дела-а-а… — протянул Добрыня, выслушав рассказ Влада о женитьбе. — Выходит, ты не с красавицей отжигал, а женился?

Влад вздохнул.

— Обидно, — подытожил друг. — Однако Великий Князь прав. Не лезь к черным ведунам.

— Я и не собираюсь, — отмахнулся Влад. — Девушке помочь хочу. Ты со мной?

— Я в любом случае помогу, — ответил Добрыня. — Хоть с ведунами, хоть с девушками. Что делать надо?

Несмотря на легкий, местами задиристый характер, Ромашка становился серьезным, когда того требовали обстоятельства. На него можно положиться.

— Владислав, и как это понимать? — строго спросила матушка, когда оба приятеля явились к ней после ужина.

Когда она сердилась, то обращалась к Владу по полному имени.

— Это моя вина, Лидия Алексеевна, — тут же вмешался Добрыня. — Я не успел лично испросить разрешения, прошу великодушно простить.

— Ты? — изумилась матушка, обращая взор на Ромашку. — А при чем тут ты?

— Видите ли, Лидия Алексеевна, у моей невесты случились жизненные затруднения. Дом пострадал при пожаре, и это все вещи, что удалось спасти. Девушку приютили знакомые, но некуда было разгрузить подводу. И у меня, как вы знаете, помещения не позволяют…

— Невеста⁈ — воскликнула матушка, обретя способность говорить.

А Влад предупреждал. Предлагал выдать Марьяну за сестру какого-нибудь приятеля. Так нет же! Ромашка пожелал назвать ее своей невестой.

— К тому времени, как весть до моей матушки дойдет, ситуация уже разрешится, — отмахнулся он от Влада. — А так надежнее.

— Полагаете, у меня не может быть невесты? — широко улыбнулся Добрыня.

— А матушка…

— Не знает, — перебил он. — Не успел сообщить ей эту приятную новость. Вы позволите, Лидия Алексеевна? Дня два-три, не более.

Матушка позволила. Влад не сомневался, что тем же вечером она сядет за письмо. Почта доставит его быстро, но несколько дней до того, как в Москву примчится Аглая Кузьминична, у них есть.

— Двух зайцев одним выстрелом! — радовался Добрыня. — И с матушкой повидаюсь, и время на дорогу не потрачу.

— А если батюшка явится? — засомневался Влад. — С нагайкой.

— У батюшки дела. Сады, теплицы. Сам знаешь, он хозяйство без присмотра не оставит.

— А матушке что скажешь?

— Скажу, что расторг помолвку, — захохотал Добрыня. — Она еще и обрадуется.

В роль жениха он вошел так крепко, что, увидев Марьяну Ильиничну, тут же представил себя ее мужем.

— Му… муж? — шепотом спросила Марьяна, прячась за Влада.

Ему польстило то, что она видела в нем своего защитника.

— Он шутит, — успокоил Влад. — Позвольте представить, мой старинный приятель…

— Добрыня! — произнес тот, остановившись перед Марьяной. — А вы миленькая. Мне понятен интерес Влада.

— Р-ромашка! — прорычал Влад, сделав свирепое лицо.

Добрыня чихать хотел на его предупреждения! А Марьяна зарделась, однако не смутилась.

— Какой еще интерес? — бойко поинтересовалась она. — Глупости!

— Вовсе и не глупости, — живо возразил Добрыня. — Иначе что бы мы тут делали?

— Кстати, да. — Марьяна обернулась к Владу. — Что? Вы сказали, надо поговорить.

— Садитесь. — Влад распахнул для нее дверцу ведомобиля. — По дороге поговорим.

— Ты обещал пустить меня на место водителя! — напомнил Добрыня. — Да и вам говорить удобнее будет, если я сяду за руль.

Вождение оба приятеля освоили в академии. Правда, Влад не без содрогания вспоминал, как Ромашка тормозил — резко, со скрежетом колес. Но…

Во-первых, Влад чувствовал вину перед другом. Он втянул Добрыню в неприятности, прикрывая собственные тылы. Во-вторых, поговорить с Марьяной надо, и это удобнее сделать, не отвлекаясь на дорогу.

— Как ваше самочувствие… после случившегося? — поинтересовался Влад, когда ведомобиль двинулся в сторону тракта.

Стартовал Ромашка, к слову, плавно. «Нежнее! Нежнее! — говаривал инструктор по вождению. — Что вы дергаете, будто корову за титьку!» Помнится, это образное сравнение Ромашку впечатлило.

— Все в порядке, благодарю, — вежливо ответила Марьяна.

— А почему от тетушки…

— Вы вопросы задавать приехали? — перебила она, вспыхнув. — Я отвечу. Но после того, как вы объяснитесь.

— Простите. — Влад собрался, чтобы ничего не перепутать. То, что он собирался сказать Марьяне, правдой можно назвать лишь отчасти. — Дело в том, что я позволил себе кое-что, что не предполагает…

— А вы проще говорить умеете? — вздохнула вдруг Марьяна. — Без этого вот…

Она сделала неопределенный жест рукой. Но Влад ее понял. Он порой и сам тонул в витиеватых фразах, принятых в обществе. С Ромашкой они общались без политеса. С братьями — тоже. А матушка требовала, чтобы Влад соблюдал этикет, особенно при общении с дамами.

— Если проще, то вчера я наведался к вам домой, — сказал Влад. — Посчитал, что есть кто-то, волнующийся о вашем отсутствии. И обнаружил, что дом продан. Ваш нотариус подтвердил, что все имущество теперь принадлежит некоему Пастушкову. Вы его знаете?

Марьяна молчала. Она смотрела вперед, но невидящим взглядом. Платок сполз с головы, на плечо упала плохо заплетенная коса. И Владу хотелось погладить ее по растрепанным волосам, утешить. Но…

— Нет, не знаю, — наконец выдавила Марьяна. — И что же дальше? Вы приехали предупредить меня об этом?

— Приехал сказать, что ваши вещи находятся у меня. Таня не знала, куда податься, и я предложил разместить их у себя. Временно. Вернее, у моей матушки. И так как матушка потребовала объяснений… а я не мог признаться в своем интересе…

Это звучало паршиво. Объяснять обманутой девушке, что он не хотел расстраивать матушку — как-то… не по-мужски. Влад закончил, едва преодолевая отвращение к самому себе:

— Добрыня благородно согласился выдать себя за вашего жениха. Временно. Мы думали помочь вам переехать к тетушке.

— Что ж… — Марьяна сняла платок и расправила его на коленях. — Благодарю за участие. Таня у вас?

— У матушки, — подтвердил Влад.

— Мы сегодня же заберем вещи.

— У вас еще есть родственники? Есть, где остановиться?

— Есть, — ответила Марьяна.

Влад чувствовал, что она говорит неправду, но не мог уличить ее во лжи. И предложить ничего не мог.

— Ах, да, — спохватилась Марьяна. — Я обещала сказать, почему не хочу жить с тетей. Это просто. У меня нет желания становиться жрицей. И жить в скиту… я не смогу.

— Возможно, у вас есть… был… жених? — предположил Влад. — Кто-то возьмет на себя ответственность? Позаботится о вас?

Марьяна взглянула на него… с сочувствием.

— Я сама о себе позабочусь, — заявила она. — И начну с того, что найду этого мужа-мерзавца. И потребую развод!

Добрыня резко ударил по тормозам. Влад едва успел упереться рукой в переднее сидение и подхватить Марьяну, не позволяя ей упасть вперед.

— Заяц, — виноватым голосом произнес Добрыня. — Жалко давить бедолагу.