Глава двадцать девятая, в которой Марьяна защищает свекровь

Марьяна

Всю правду о себе я могла рассказать разве что Ладе. Но она и так все обо мне знала. Я не призналась Владу в том, что пришла из другого мира, а Тане ни словечком не обмолвилась о кукольных превращениях. И от обоих утаила дочь.

Таня ничего не знала о беременности Марьяны. Похоже, ее отцу удалось скрыть этот «позор» и от знакомых, и от слуг. Марьяна уехала к тетке в скит, вернулась… и всё. А, может, он и сам… не знал? Или это стало причиной сердечного приступа?

Я поежилась, отгоняя неприятные мысли. Даже если купец Богданов умер, не вынеся позора дочери, моей вины в этом нет. Я — не Марьяна, хоть и стала ею. Вот такой… парадокс.

Бдительная Таня решила, что мне холодно и принесла шаль. Она быстро освоилась в квартире Влада, познакомилась с хозяйкой, навела свои порядки. Я с грустью думала, что самостоятельной барышни из меня не получилось. Нормальную работу найти не смогла, с мытьем посуды не справилась, мастерскую потеряла. И если бы не Влад…

Впрочем, все еще впереди. Он не будет вечно обо мне заботиться, и угроза нищеты не исчезла. Или на «дно», или в скиты к тетке…

— Чаю испейте, барышня. Он горячий, согреет.

Таня протянула мне чашку с душистым чаем. Самовар она принесла из хозяйской кухни.

Чай согреет тело, но не душу. Мне страшно — и от этого холодно. Стоит подумать о будущем, и я будто ощущаю чье-то ледяное дыхание. Мне даже кажется, что это предчувствие смерти.

— И что же теперь, барышня? — спросила Таня. — Когда Владислав Николаевич объявят о женитьбе? Вы же не можете тут жить! Квартира маленькая, холостяцкая.

Я сделала глоток, обожглась горячим чаем. И это меня… взбодрило. Таня права, мне нельзя жить в этой квартире. Но не потому, что она не подходит по статусу, а потому что сидеть на шее у Влада я не хочу.

— Какая женитьба, Таня? — вздохнула я. — Я же сказала, нас заставили. Разумеется, мы разведемся.

— Зачем же разводится с таким хорошем мужем? — чуть ли ни с обидой поинтересовалась она. — Красивый, заботливый, добрый. — Она загибала пальцы, перечисляя его достоинства. — Я было рассердилась, что он меня обманул, но уже простила. Его осторожность можно понять. И он вас не бросил, помогает. Княжич, опять же!

— Вот именно, — кивнула я. — Он слишком хорош для меня.

— Вы из приличной семьи, — возразила Таня. — Илья Никифорович не последним человеком был.

— Батюшка был купцом, а Влад… княжич Владислав — сын Великого Князя. Мы из разных сословий. Зачем ему такая жена, как я? У меня и приданного нет. Я нищая, Таня. Пойми!

— Что за глупости! — Она всплеснула руками. — Я уж думала, память к вам давно вернулась. И какая ж вы нищая при таком муже?

— Нет, я не все вспомнила, — осторожно произнесла я. — Танечка, а ты о чем?

— Дед ваш, Никифор Богданов, с родителями рассорился, из дома ушел. Запамятовали? Вам батюшка рассказывал, и я это слышала.

— И что? Таня, я же сказала, что не помню! — рассердилась я.

— И-и-и… — протянула Таня. — Вон оно что… Так дед ваш принадлежал к боярскому роду Пронских, пока его из родовой книги не вычеркнули.

— А почему… Богданов? — растерянно спросила я.

Вот уж не ожидала такого поворота!

— Говорю же, из родовой книги вычеркнули. Фамилии рода лишили. Эта — новая, стало быть.

— Погоди… родовая книга? В роду были ведуны?

— Естественно! Но у деда вашего и силу отобрали, отсекли от семейного источника, печати наложили. Только по происхождению вы никак не ниже Владислава Николаевича! А то и выше, все же он… бастард.

— Не выше, — возразила я. — Его отец признал, а моего деда изгнали. К роду Пронских я не принадлежу. Кстати, а почему с дедом так поступили?

— Вот этого не знаю, не все слышала, — призналась Таня. — Это надо у Кузьмича спросить. Он давно Богдановым служит.

Еще и Кузьмич! Таня пока при мне, а старик не устроен. И дочь надо забирать. Я опять загрустила, осознавая, что вся надежда — на Влада. Кажется… он что-то ко мне испытывает… Иначе к чему тот поцелуй?

Разум подсказывал, что мужем и женой нам не быть. И даже если у Влада есть ко мне чувства, самое большее, на что стоит рассчитывать — это роль любовницы или содержанки. Хм… А есть разница?

В дверь позвонили, и Таня пошла открывать. Вернее, посмотреть, кто явился, ведь Влад велел никого не принимать. Вскоре она вернулась, но не одна.

— Прошу прощения, что вторгаюсь без приглашения, — заявила миниатюрная блондинка, едва переступив порог комнаты, — но полагаю, что официального представления я не дождусь.

Я встала, и шаль, соскользнув с плеч, упала на пол. Женщину я узнала, хотя никогда прежде не видела. Оказалось, что Влад очень похож на мать.

— Лидия Алексеевна, — представилась она, протягивая мне руку. — Влад просил меня воздержаться от визита, но…

Она окинула меня внимательным взглядом.

— Прошу вас, присаживайтесь, княгиня, — предложила я — Чаю?

— Лидия Алексеевна, — напомнила она. — Обойдемся без титулов. И нет, чаю не нужно, благодарю. Я ненадолго. Не смогла сдержать любопытства. Все же Владушка женился первым. И это так… неожиданно.

Что-то такое я предполагала. Влад слишком наивен, если решил, что мать спокойно воспримет новость о невестке. А ведь есть еще и отец. Но этот сам не явится. Скорее, за мной явится кто-нибудь по его приказу.

— Вам не стоит беспокоится, Лидия Алексеевна, — сказала я. — Владислав добр ко мне, но и только. Мы разведемся раньше, чем о нашем союзе станет известно.

— Так вы не любите моего сына?

Вопрос поставил меня в тупик. Еще бы! Он был задан не с облегчением, а с негодованием. Как будто не любить Владислава — тяжкое преступление. Но разве княгиня не должна меня ненавидеть?

— А как Влад объяснил… мое присутствие? — спросила я.

— Никак, — сообщила она. — Полагаю, отец запретил ему говорить об этом со мной. Но вы же никому не давали слово молчать?

— Не давала…

— Поэтому я надеюсь узнать обо всем от вас, — улыбнулась княгиня.

Она не казалась мне злой, не смотрела с ненавистью. Умело играла? Навряд ли. Во взгляде — лишь любопытство. И вообще, Лидия Алексеевна выглядела прекрасно — красивая, элегантная, ухоженная дама… в самом расцвете сил. И вот что странно! Ее присутствие… успокаивало.

Я не успела начать рассказ. Неожиданно вернулся Влад. И с ходу набросился на мать с упреками.

— Мама! Я же просил! — возмущался он. — Я просил не беспокоить Марьяну! Ты обижаешься, когда я что-то скрываю, но игнорируешь, когда я о чем-то прошу!

На лицо Лидии Алексеевны набежала тень. А мне стало ее жаль. Я не понимала, как можно так грубо разговаривать с матерью, даже если она сделала что-то не так. Свою маму я потеряла рано, и искренне злилась на людей, не умеющих ценить материнскую любовь. Ведь не обо мне беспокоилась Лидия Алексеевна, а о сыне.

— Влад, прекрати! — воскликнула я, не сдержавшись. — Ничего не случилось, мы просто беседовали. Твоя мама имеет право знать правду!

В комнате воцарилась тишина. Влад удивленно смотрел на меня, Лидия Алексеевна — тоже. Как же они похожи!

— Простите. — Я сглотнула тугой ком, невесть откуда появившийся в горле. — Мне не стоило…

Я сжала кулаки, больно впиваясь ногтями в ладони.

«Приди в себя, дурочка! Мать и сын ссорятся из-за тебя».

Они молчали, и я всей кожей ощущала свою… инородность. Я была чужой — ненужной и никчемной. Жалкой.

— Влад, просто скажи маме, что подобрал меня из жалости, — пробормотала я. — И что мы разводимся. Пожалуйста.

Я развернулась, чтобы скрыться в соседней комнате, но зацепилась ногой за шаль, так и лежащую на полу, оступилась — и упала.

Влад не успел меня подхватить.

О чем это я! Он и не пытался. Но помог встать. И крепко держал за плечо, не позволяя сбежать.

— Мама, я хотел сам представить тебе Марьяну, — сказал Влад. — И просил не беспокоить ее, потому что ей многое пришлось пережить, она все еще не в себе. Но так как вы уже познакомились, могу лишь добавить, что никого я из жалости не подбирал, и развода не будет. Во всяком случае, с моей стороны. Остальное мы с Марьяной еще не успели обсудить.

Мне было больно. Влад слишком сильно сжимал пальцы. И я ударилась при падении. Но хуже всего то, что он врал матери, чтобы ей досадить.

— Отец знает? — осведомилась Лидия Алексеевна, отчего-то с улыбкой.

— Не всё, — буркнул Влад. — Прошу тебя, не вмешивайся. Позволь мне все объяснить, но не вмешивайся. Пожалуйста.

— Жду вас обоих к ужину, — заявила она. — Вмешиваться мне или нет, я решу после того, как все узнаю. Марьяна, рада знакомству. Влад, проводи меня.

Они вышли из комнаты, а я опустилась на диван, подняв с пола шаль. Таню как ветром сдуло. Впрочем, сейчас она мне ничем не поможет.

Я потерла плечо, онемевшее от мертвой хватки мужа. Влада я не боялась, но совершенно не представляла, как с достоинством выйти из сложной ситуации. Только… без достоинства. Прямиком на улицу.

— Марьяна, как ты себя чувствуешь?

Задумавшись, я не заметила, как вернулся Влад.

— Хорошо, — ответила я, проглотив так и напрашивающееся «лучше всех».

— Ты понравилась маме.

Я фыркнула, не сдержавшись, но сказать ничего не успела, Влад продолжил:

— Я говорю об этом, чтобы ты не думала, что все… плохо.

— Для тебя, — возразила я. — Для тебя, возможно, и неплохо. Но ты зря переживал… из-за мамы. Влад, тебя любят. И сердиться из-за случайной жены не будут. Для меня же это ничего не меняет. Лучше расскажи, о каком расследовании ты говорил утром? Есть шанс найти тех, кто украл мои деньги?

— Тебя беспокоит только это?

— Меня беспокоит многое.

Его слова меня задели. Если честно, не только они. Ворвался, накричал на мать… и даже не поинтересовался, не набила ли я шишек, грохнувшись на пол. И где тот ласковый и заботливый Влад, которого я знаю? К хорошему быстро привыкаешь…

Влад сел рядом и вдруг коснулся ладонью коленки — именно там, где я ударилась.

— Не бойся, — сказал он, так как я дернулась и попыталась отстраниться. — Я тебя не домогаюсь. Это то немногое, что я могу сделать, не ошибившись. Ведь тут болит, правда?

— Правда… — ответила я севшим голосом.

— И тут. — Он коснулся плеча. — Прости… за грубость.

От его рук шло тепло, снимающее боль. Ведуны и такое могут? Приятно, что он все же… понял…

— Вот и все, — сказал Влад, закончив лечение. — А теперь скажи, чего ты хочешь? Каким видишь… свое будущее? Я постараюсь помочь.