Глава тридцать третья, в которой Марьяна идет в гости к свекрови

Марьяна

Где-то в глубине души я понимала, что провести всю жизнь в тиши купеческого дома, на тихой улочке в Замоскворечье, не получится. Однако была уверена, что в высший свет мне дорога закрыта. Я туда и не стремилась. Подозревала, что и настоящую Марьяну не учили, как вести себя на балах или приемах.

Дом княгини Лидии Алексеевны представлялся мне дворцом с мраморными статуями, лепниной, позолотой и огромными, во всю стену, зеркалами. И мебель непременно дубовая, добротная, с обитыми бархатом диванами и креслами. И витражные окна с изображением сцен из легенд и мифов.

Я умела правильно пользоваться столовыми приборами, но дома у Богдановых их количество не пугало, мне вполне хватало ложки, вилки и ножа. А ведь в доме княгини — наверняка! — рядом с тарелкой будет лежать по три ложки, по три вилки и по три ножа, предназначенные для разных блюд. К тому же, Лидия Алексеевна — женщина умная и наблюдательная. Она заметит, что мое поведение отличается от принятых в ее окружении.

Однако отвертеться от ужина мне не удастся, Влад ясно дал это понять. Облачившись в платье, я ждала мужа и пыталась вспомнить, в каком порядке используют приборы — сначала крайние или, наоборот, те, что лежат ближе к тарелке.

Вместо того, чтобы решать проблемы, я размышляла о глупостях. Какая разница, что подумает обо мне княгиня? Правильное использование ножей и вилок не поможет мне заботиться о дочери. Я ничего не знала о детях! Влад сразу подумал о кормилице, о кроватке, а я…

Драгоценностями, припрятанными заботливой Таней, оказались три гарнитура из золота и камней: изумрудный, сапфировый и рубиновый. И шкатулка с золотыми и серебряными цепочками, подвесками, браслетами и кольцами.

— Это дома хранилось, без описи, — пояснила Таня. — Я успела забрать коробочки из сейфа.

Спрашивать о том, как она его открыла, я не стала. Если бы Таня хотела, она давно исчезла бы вместе с драгоценностями. Ей хватило бы на безбедную жизнь, где-нибудь в провинции, даже если продавать золото и камни частями.

Скорее всего, за гарнитуры я могла выручить неплохую сумму. И ее, наверняка, хватит, чтобы начать делать кукол. Но…

Мне не удалось сохранить наследство купца Богданова. Я решила, что продам драгоценности только в случае крайней жизненной необходимости. Они принадлежат Василисе.

— Таня, ты умеешь нянчиться с детьми? — спросила я.

Мы говорили о том, что мне нечем ей платить. И что она вольна уйти и искать новую работу. Однако Таня наотрез отказалась меня покидать. Заявила, что пообещала моему батюшке заботиться обо мне. Еще и умоляла не прогонять. Влад дал ей какие-то деньги, на еду и всякие нужды, и она уверяла, что этого хватит нам обоим.

Надолго ли…

Но Влад пообещал, что не оставит в беде, и я ему верила.

— Невелика наука, — ответила Таня. — Барышня, вы, никак, задумали пристроить меня в семью с детьми? Не пойду.

— Нет, Таня. Ребенок мой. Маленькая девочка, год от роду.

Таня охнула и всплеснула руками.

— А я чувствовала! Чувствовала, что добром это не закончится! — воскликнула она. — Ужом вокруг вас вился! Аспид!

— Если ты об отце ребенка, то я ничего о нем не помню, — холодно произнесла я. — И не хочу вспоминать.

— Так вас к тетке услали, когда…

— Таня, пожалуйста! — взмолилась я. — Не надо ворошить прошлое. У меня есть дочь, скоро я ее заберу. Ты сможешь заботиться о ней, как няня? Или… научить меня?

— А как же Владислав Николаевич? — не унималась Таня. — Что он скажет?

— Все в порядке, он об этом знает.

Таня опять охнула, на ее глазах выступили слезы. Похоже, ее до глубины души растрогало то, что Влад безропотно принимает моего ребенка. Откровенно говоря, я и сама была озадачена его реакцией. Пусть он бастард, но не простой. И оставаться мужем женщины с ребенком… Пожалуй, это мужественный поступок для человека его происхождения и положения.

— Таня! Ты не ответила.

— Ой, приносите скорее вашего младенчика, — замахала руками она. — Только где его… ее разместить…

— Владислав Николаевич обещал помочь.

Я отметила, не без горечи, что мне стало легче произносить эту фразу. И, соответственно, относиться к помощи Влада, как к чему-то… естественному.

«Я все ему верну. Обязательно. Отплачу добром за добро», — пообещала я себе.

Влад вернулся около семи, окинул меня восхищенным взглядом. Таня выбрала платье, подходящее, по ее мнению, случаю. А я не возражала. И волосы она уложила в простую прическу. Так чем тут любоваться?

— Ты чудесно выглядишь, — произнес Влад. — Пойдем.

Он предложил мне руку, я на нее оперлась, и из квартиры мы выплыли, как пара молодоженов.

Оказалось, что особняк княгини Нестужевой расположен буквально на соседней улице, и на дворец абсолютно не похож. Обычный дом, ничем не отличающийся от соседних. Он не утопал в зелени, как купеческие дома в Замоскворечье, но находился в глубине небольшого сада, за решетчатым забором. Вдоль дорожки, ведущей от ворот к крыльцу, росли цветы. Они же украшали клумбы. Или, как их тут называли, грядки.

Лидия Алексеевна встретила нас в гостиной… как-то запросто, без ненужного жеманства и «соблюдения протокола». И дом внутри был обычным, без изысков и роскоши, хотя и обставлен со вкусом. Цвета обоев, мебели и занавесей гармонировали друг с другом. Хозяйка определенно нашла баланс между элегантностью и уютом.

— Я рада, что ты пришла, — сказала Лидия Алексеевна, подходя ко мне. И повторила слова сына: — Ты чудесно выглядишь.

— Вы тоже. — Я поспешила вернуть комплимент.

— Да, мама, — поддакнул мне Влад.

И в этом не прозвучало ни капли фальши: простое, почти домашнее платье, не умаляло достоинств княгини, а отсутствие драгоценностей — подчеркивало изысканность вкуса. Сейчас я поняла, что мать и сын похожи не столько внешне, все же черты лица Влада можно назвать грубоватыми, сколько манерами и… Кажется, это называется «внутренний мир»? От них обоих словно шло какое-то особенное сияние, не видимое глазу, но отчетливо ощущаемое.

— Проголодались? Уверена, что Влад и не завтракал. Проходите в столовую. Владушка, проводи.

— Ты не завтракал? — шепотом поинтересовалась я, когда Влад помогал мне сесть за стол.

Он ничего не ответил, лишь улыбнулся. А я забеспокоилась. Не должна ли я, в свою очередь, заботиться о том, чтобы муж вовремя ел? Влад не ждет, чтобы я вела себя, как законная жена, но…

Это ведь не сложно.

Стол был накрыт безупречно. Белоснежное, накрахмаленное, серебряное и фарфоровое с позолотой… не пугало. А вот ужин скорее походил на обед. Сначала нам подали суп, после — мясо с гарниром, а потом и десерт — мороженое со взбитыми сливками и ягодами.

Вести беседу Лидия Алексеевна определенно умела. Она непринужденно занимала нас разговором, вовлекая в него и Влада, и меня, и обсуждали мы отнюдь не то, что ее волновало. И только когда нам подали чай в гостиной, а слуги удалились, Лидия Алексеевна потребовала:

— Рассказывайте.