Глава 15

Следующий день прошел в хлопотах по хозяйству. К счастью, нервничать пришлось меньше. Я больше не переживала, понравится ли Владияру Николаевичу то или иное блюдо, догадавшись о причине его капризов. Еда должна быть вкусной, даже если это опротивевшая каша, вот и вся хитрость. А, главное, я не расстраивалась из-за того, что нужно прятать Митю. Хотя именно он заставлял меня волноваться больше обычного.

Почуяв свободу, мой послушный ребенок словно с цепи сорвался. Сад привел его в полный восторг. Кроме качелей, там он обнаружил беседку, куда тут же перетащил часть игрушек из детской. Кажется, кубики и солдатиков.

Естественно, унести сразу много он не мог, поэтому носился вверх-вниз по лестнице, топая, как слоненок. Я просила его ходить тише, напоминала, что потом все придется нести обратно, но тщетно. Наверх Митя шел тихо, вниз — бежал вприпрыжку, роняя на ступеньки кубики.

Я не могла отлучиться от кухни, потому что готовила обед, Афанасий не мог помочь, потому что выполнял поручение Владияра Николаевича. И, когда на лестнице в очередной раз что-то загрохотало, разозлилась так, что готова была надрать Мите уши.

Сняв с плиты бульон, я выскочила из кухни и застыла, не в силах поверить глазам. Митя ползал по ступенькам, собирал рассыпавшихся солдатиков… и складывал их на колени Владияру Николаевичу.

— Нельзя так торопиться, когда идешь по лестнице, — мягко выговаривал хозяин Мите. — Упадешь, расшибешься. Расстроишь маму.

Я ущипнула себя за руку и поморщилась от боли. Это не сон. И не означает ли это, что Афанасий ошибался? Если бы Владияр Николаевич не любил детей, он накричал бы на Митю или на меня, но никак не… Кстати, а что это он задумал?

— Все собрал? — спросил Владияр Николаевич у Мити.

— Наверху еще есть, — сообщил тот.

— Неси. Только аккуратно.

Митя чинно поднялся по лестнице.

— Владияр Николаевич… — отмерла я.

Он развернулся, окинул меня насмешливым взглядом.

— Очень тихий мальчик, — произнес он со смешком. — Никакого беспокойства.

— Простите… Обычно он не такой…

— Вероятно, обычно он не сидит взаперти, — перебил меня он. — Ничего. За ним любопытно наблюдать. Иди, займись делом.

— Так, может, помочь вам спуститься в сад? — предложила я.

— Хочешь, чтобы я присмотрел за твоим сыном? — усмехнулся Владияр Николаевич.

— Нет, конечно, — испугалась я. — Вы сказали… наблюдать…

— Пожалуй, — неожиданно согласился он. — Интересно, что он будет делать с кубиками. Заодно подышу воздухом.

День выдался солнечным и теплым, даже жарким, и беспокоиться о том, что кто-то замерзнет, не было нужды. О вчерашней мозоли Митя забыл. Владияр Николаевич вел себя спокойно и доброжелательно. Я свезла коляску с крыльца, велела Мите вести себя хорошо и отправилась мыть полы. Удастся ли нанять кого-то, еще вопрос, а влажную уборку в комнатах давно пора сделать. Я воспользовалась тем, что они опустели. Вот только тряпка валилась из рук.

Я не могла перестать думать о том, чем занят Митя. И не успел ли он разозлить хозяина. Пыталась подсмотреть за ними через окно, но беседку почти не было видно за зарослями каких-то кустов. Кажется, когда-то они назывались розами. И ветер, как назло, не приносил к окнам ни единого звука из сада.

Красться в сад и подсматривать? Но это как-то… неправильно. Владияр Николаевич сказал, что пришлет за мной Митю, если надумает возвращаться в дом.

Полы я кое-как домыла. А грязной водой чуть не окатила Афанасия, возвращающегося через черный ход.

— Вы здесь! — воскликнула я с облегчением. — Там, в саду, Митя с Владияром Николаевичем. Вы не могли бы взглянуть, чем они заняты?

Афанасий как-то странно на меня посмотрел, будто не поверил ни единому слову, и быстро ушел по дорожке, огибающей дом. И пропал.

Я успела нашинковать капусту, сварила кисель и лепила котлеты из вареного картофеля, когда Афанасий появился на кухне.

— Владияр Николаевич просил подать что-нибудь из съестного в беседку, — заявил он.

— Что? — переспросила я растерянно.

— Есть что-нибудь перекусить? Ему и Мите. Собери, я отнесу.

После завтрака остались блины из гречки с творожной начинкой, я добавила пару сладких булочек для Мити, налила в кувшин молока.

— Вы обещали рассказать, что происходит в саду, — напомнила я, собирая второй завтрак.

— Ничего особенного, они играют. Митя построил из кубиков крепость, Владияр Николаевич учит его, как правильно оборонятся и вести осаду.

— А-а-а… — Мне слегка полегчало.

— Когда я уходил, Владияр Николаевич катал Митю на качелях, — продолжил Афанасий. И тут же добавил: — Я утром их проверил, все в порядке. Даже удивительно, что веревка не перетерлась. Заговоренная, наверно.

Афанасий ушел с подносом, но вскоре вернулся.

— Что-то случилось? — встревожилась я.

— Нет. Владияр Николаевич велел спросить, можно ли Мите мороженого. Там на улице сейчас тележка. Он хочет угостить.

— Афанасий, это не перебор? — спросила я, опускаясь на табурет.

— Да что ты, Ульяна, — забеспокоился Афанасий. — Я так рад, что хозяин вновь стал похож на человека, а не на тень. Он же ожил, буквально ожил, как только вы появились в доме. Спасибо, что ты согласилась отпустить Митю в город. Я, право, сам не ожидал…

— Митя его забавляет, верно? — произнесла я с горечью. — Как щенок? Как зверушка?

— Да что ты такое говоришь!

— А то и говорю. Я его… веселю. Митя — тоже. Но я взрослый человек, я понимаю… знаю свое место. А что почувствует ребенок, когда Владияр Николаевич наиграется и забудет о нем? Мне придется объяснять малышу, что взрослый дядя…

— Замолчи, — велел Афанасий, перебивая. — Или, хотя бы, говори тише, ты кричишь.

И верно, я разнервничалась и разошлась, позабыв о том, что меня могут услышать.

— Владияр Николаевич не такой человек, — сказал Афанасий, так и не дождавшись от меня продолжения. — Скажу ему, что ты против мороженого.

Я в сердцах швырнула на стол полотенце, что мяла в руках.

— Не против, — буркнула я. — Митя любит шоколадное.

Не такой, а какой? Какой он человек, этот Владияр Николаевич? Каким он был до несчастного случая? Каким стал после? Почему я об этом думаю? Ведь решила же искать другое место, чтобы не зависеть от его капризов. Но во что может вылиться его интерес к моему сыну?

Я отправила противень с капустными и картофельными котлетами в духовой шкаф, когда в окно кухни ударил мелкий камушек.

— Митька! — рассердилась я.

Однако возле крыльца я обнаружила Владияра Николаевича.

— Прошу прощения, — улыбнулся он. — Не знал, как иначе позвать. Не кричать же на весь сад.

— Послали бы Афанасия или Митю, — проворчала я. — Что-то случилось? Вам что-нибудь нужно?

— Не случилось. Вот. — Он протянул мне что-то, завернутое в салфетку.

— Это что? — нахмурилась я.

— Да так, ерунда. Я просил Афанасия отнести, но он сказал, если я угощаю, то должен отдать сам. Ты бери, а то оно тает.

Мороженое. Земляничный шарик, зажатый между двумя вафельными кружками.

— С-спасибо… — выдавила я, совершенно растерявшись.

И как на это реагировать?

— Ульяна, я ребенка не обижу, — произнес Владияр Николаевич серьезно и, развернув коляску, поехал прочь.

Может, оно и так. Не обидит. Хотелось бы верить, что и не отберет. Даже думать об этом страшно.

Я лизнула мороженое и зажмурилась от удовольствия. Как давно я его не ела! А ведь Владияр Николаевич и со вкусом не ошибся, я всегда любила землянику.