Глава 11.

Илона Габец

Хоть эти унижения и противны мне… Но я хочу, чтобы этому гаду было максимально больно. Я даже из чс его нарочно вынула. Чтобы видел всё и офигевал. Ненавижу просто его. За всё, что он заставил меня чувствовать.

Курсы твёрка я закончила уже давно. Когда это было популярно. Тогда мама всё издевалась надо мной в шутку… Смеялась, когда я залетала на кухню в одной её юбке и начинала трясти своей жопой… Сколько мне тогда было? Лет десять, наверное… И у меня так-то хорошо получалось, но мама так громко хохотала, что этот смех врезался в память… Я будто и сейчас его слышу. Всё бы отдала, чтобы услышать вновь.

И когда Громов сваливает со своей седовлаской прочь, бросив мне на прощание фразу о том, что рыжий себе кого-то там уже ищет, у меня все волосы на теле встают дыбом. Хочу его задушить… Тут же падаю на кровать и задушено кричу в подушку, мечтая сделать что-то такое, отчего рыжика отсюда переведут или заберут раз и навсегда… Чтобы не светил своей рожей и веснушками…

Точно… Может, мне как Громов… Разбить ему череп подносом? Тогда ведь его точно заберут в госпиталь, верно? И не придётся с ним контактировать и слушать всё это…

Не успеваю додумать, как в дверь раздаётся стук. Слишком тихий, чтобы я отвечала на него… Но в комнату всё же входит… Екатерина Андреевна, застав меня врасплох. Думаю, что к такому внешнему виду она вряд ли привыкла. Шорты на мне такие, что вываливается попа. Я обычно в таких не хожу. Только сплю… Но не могла оставить их сегодня без внимания. Всё ради этого конопатого гада.

У Екатерины Андреевны, наверное, все здравые мысли из головы вылетели… Стоило меня увидеть. Вот такую…

– Илоночка… – держит она в руках банан и яблоко. – У меня тут ещё осталось… Поешь, пожалуйста. – кладёт на мою тумбочку.

У меня сразу же внутри всё скукоживается. Ну вот почему она и зачем так? Если дочь тем более есть… Я, конечно, понимаю, что она тут давно работает. Но это ведь не благотворительность, правда?

– Почему Вы ко мне так добры?

– Я со всеми такая. Просто хочу, чтобы ты поела… И… Сказать хочу…

– Что?

– Данька – дурак… Но ты нравишься ему. Я же вижу. По-настоящему нравишься… – сообщает она, чем конечно же меня только сильнее подстрекает к тому, чтобы линчевать этого чудика. – Пусть он не такой, как другие. Отличается… Но мальчик искренний. И у него здесь очень много…

Вот только этого мне не хватало, блин. Вот этих драматичных касаний грудной клетки. Какой же козёл. Подослал бедную женщину? Совсем уже… Ничего святого.

– Ага, спасибо Вам… И можно ещё кое-что у Вас попросить…

– Конечно, всё, что угодно…

– Отлично. Если будет приезжать мой отчим… Не пропускайте его. Я не хочу его видеть. Никогда больше. Ладно?

Не знаю, что ещё у Аркаши на уме, но я ему просто так не сдамся. Однако лучше для меня будет, чтобы я была для него неприкосновенно на данном этапе. Вообще никак.

– Ладно, конечно, передам охране. Ты вправе сама решать…

– Хорошо…

Медсестра уходит, а я смотрю на банан и вздыхаю. Люблю фрукты. Сто лет их тут не ела. Только вот мне хочется затолкать этот банан чудику в…

У меня сложилась прямая ассоциация отныне… И ненависть за сказанное им пожирает меня изнутри.

Знаю, что скоро они с Громовым всё равно вернутся сюда, поэтому ухожу. Всё больше понимаю, что мне комфортнее одной. Даже на улице… Кстати, сегодня тепло. Лицо почти не болит после вчерашнего. Я написала продавцу о том, что не смогу сделать обзор на товар из-за аллергии и приложила небольшую видеозапись с видом своей кожи. Товар оставили мне, принесли свои извинения. Но что мне с них делать? Чудику жопу намазать, чтобы горела? Кстати… Хорошая идея…

Пока думаю об этом, кажется, впервые за день улыбаюсь, а потом вдруг…

– Илон… – звучит его голос, и я вздрагиваю, сидя на лавке. Смотрю ровно секунду и тут же отворачиваюсь. И внутри прям горячо. Жжётся, зараза.

– Жалко выглядишь. Проваливай…

– Слушай… Я нагнал там… Правда нагнал. Виноват перед тобой. Я заревновал просто… – выдавливает он таким голосом, что прям-таки плакать хочется. Только не на ту напал. Из моих глаз он ни слезинки нафиг не лицезреет.

Садится рядом, но я игнорирую. Не знаю, что он такого должен сказать, чтобы простила его. Никогда, наверное, не прощу… Слишком много задето. И на кон брошено. Гордость, честь, достоинство… И мне всё это важно.

– Илон… Ты… Мне нравишься. Правда нравишься. Ты конечно безусловно королева красоты, с этим не поспоришь… Но я о том, что внутри…

– Внутри, чудик, мы все одинаковые, – выдаю я озлобленно. – Если хочешь могу показать тебе, но для этого нужен скальпель.

– Блин… Вот чё ты такая, а…

– Какая такая? Не падкая на мудил вроде тебя?

– Хватит уже оскорблять меня, пчеломатка, а?!

– Рыжий… Вали отсюда… У меня нет настроения с тобой собачиться. И времени тоже нет…

– Ты тупо сидишь тут и смотришь в пустоту! И времени у тебя навалом, инстасамка, не беси…

– Нет, ты точно отхватишь… Я приду к тебе ночью снова и…

– И это было лучшее мгновение в моей жизни, – перебивает он, глядя в мои глаза. У меня даже сердце перестаёт биться. Замирает… Потому что взгляд его зелёных просто топит в себе, словно летняя листва на солнце. Я не могу насмотреться. Но и спалить себя так тупо… Свои чувства… Будет максимально убого. А он всё продолжает меня мучить. – Правда… Я раньше никогда… Не испытывал такое. Ты пахнешь обалденно. Как зефир, как кокос… И я уверен, что эта фигня не от косметики и парфюмерии. Просто ты так для меня пахнешь… – выдаёт он, заставив всё внутри меня содрогаться. Как же я его ненавижу, Господи. И за смелость его ненавижу. Что вдруг голос прорезался, и он решил мне всё это разом сообщить… Вывалить, будто я могу с этим справиться… Особенно после того, что сейчас происходит в моей жизни. Я ведь не подхожу ему. А он мне. Мы вообще разные… Мы с ним не совместимы. Я точно отравлю его. А он со своими дебильными шуточками будет доводить меня каждый день до истерики… Нет.

Но как же чертовски приятно и странно всё это слышать.

– Что тебе нужно от меня, Даня? Что? – спрашиваю максимально равнодушно. Притворяюсь. И понимаю, что причиняю нам обоим боль, но, проклятие, как же я не хочу связывать его со своими проблемами. Нет. Я не хочу. Он мальчик – солнце. И все его проблемы – это недосоленный подлив у котлет. Пусть так и остаётся. Я очень-очень устала… Не хочу всего этого. Возможно, где-то в другой жизни мы бы с ним и поладили, но явно не в этой реальности, где он считает меня какой-то шлюхой, трахающейся за деньги с мужиками вдвое старше. Зачем оно мне? Менять чьё-то мнение… Подстраиваться?

– Общаться… – бормочет он, растирая своим руки. Нервничает. – Общаться просто, как ты захочешь и…

– Я не хочу с тобой общаться. И не захочу. Это всё? – спрашиваю его, почувствовав болезненный укол внутри. Оказывается, когда делаешь кому-то больно… Кому-то, кто вызывает смежные чувства, сам страдаешь. Вот я и страдаю. От рыжика и наших недопониманий. Но правда хочу всё прекратить, пока ещё не закрутилось.

– Ну не правда же… Илон… – шепчет он, нахмурившись, а я встаю с лавки.

– Правда, Даня… Правда. Общайся лучше с Авророй и Громовым. А ко мне больше не подходи… – я ухожу оттуда, чувствуя на себе его раненный взгляд. И точно знаю, что так будет правильно. Даже если бы мне хотелось совсем другого…