Глава 3

Надя. Едем в машине Морозова. В огромной, пугающей своими размерами машине. Изо всех сил стараюсь не разглядывать салон, и уж тем более не открывать шокировано рот. Не такой уж он ослепительно роскошный! Ну ладно, он именно такой. А сам факт того, что Виктор Алексеевич вдруг стал настолько внимательным и милым, что вызвался меня подвезти, выбивает из колеи. Шесть месяцев я работала у него, и ни разу он даже не предложил мне пораньше уйти домой, когда я приходила с простудой и чихала без перерыва весь рабочий день. А тут – пожалуйста. Стоило согласиться стать его фиктивной невестой, как он сама услужливость. – Не думайте, Метельская, что это будет приятно и весело. Никакой сказки о Золушке. Никаких радужных пони и прочих глупых соплей. – Вдруг произносит Морозов с видом человека, зачитывающего смертный приговор. – О, что вы, встретить Новый год в кругу вашей семьи —это и есть предел моих мечтаний, – фыркаю я, но он игнорирует мой сарказм. – Вы должны знать, к чему готовиться. Мама. Мама у меня очень интересная. Скорей всего к вам отнесётся с негативом и скепсисом. Будет уверять вас, что вы меня не достойны, и лучше бы вам поискать себе жениха у ближайшего алкогольного магазина. – Блеск… – Ничего, её можете не бояться. Никакой реальной угрозы она не несёт, но очень любит поднимать шум и раздувать из мухи слона. Папа. Мой отец – серьёзный человек. Бизнесмен. Солидный, собранный. Но когда в его организм попадает хоть капля алкоголя, ему срывает крышу. Он начинает шутить. Глупо, много и безудержно. Потом громко смеётся над собственными шутками, и в конце концов тащит всех танцевать. – Отлично, ваш папа мне уже нравится. – Это ещё не всё. Бабушка. Моя бабуля – шикарная женщина, но очень своеобразная. С виду божий одуванчик, но если она заметит хоть одну фальшивую ноту, вцепится в вас, как бульдог. Чтобы ей понравиться, нужно очень постараться. – Как вдохновляюще, – мой правый глаз подёргивается в нервном тике. – Ах да, – добавляет он как бы между прочим. – У бабушки есть два любимца. – Собачки? – Спрашиваю с робкой надеждой хоть на что-нибудь милое. – Нет. Еноты. Веня и Феня. Хулиганистые, толстые, вредные. Они терроризируют весь дом, так что от них лучше держаться подальше. – Отлично. А вам не приходило в голову, что всё это следовало рассказать мне до того, как я согласилась на ваше странное предложение? – Всё будет нормально, Метельская. Вы справитесь. У вас нет выбора. Или вы не получите свои деньги. Помните об этом? – Помню, – обиженно складываю руки на груди. Господи, какой Новый год меня ждёт? А ведь как его встретишь, так и проведёшь, да? Кошмар… – Кто вообще в здравом уме поверит, что я ваша невеста? – Отставить. Что за упаднические настроения, Надежда? Что, не так? У вас проблема с самооценкой? А ну-ка, улыбнитесь. Растерянно, но послушно, натягиваю улыбку. Виктор Алексеевич на пару мгновений переводит взгляд с дороги на меня, с раздражающей тщательностью разглядывая мои зубы. – Что вы на меня так уставились? – Тяну через улыбку. Щёки уже трещат от напряжения. – Стоп, молчать. Смотрит. – Зубы девушки, Метельская, это показатель её породы. – Отворачивается на дорогу. Хочется стукнуть его за беспардонность! – А вы знаете, что дареному коню в зубы не смотрят? – Какой же вы дареный конь? – Ухмыляется. – Я за вашу услугу вам гонорара вывалил, как за два года работы. Да, приодеть вас нужно. В этих своих серых водолазках вы выглядите, как бедный узник Аушвица. Грудь у вас какого размера? – Виктор Алексеевич! – Вспыхиваю, заливаясь краской. – Вы сказали… – Это Исключительно для дела. Как мужчину, меня не интересуют ни ваши выпуклости, ни впуклости. Но в таком виде вы перед моими родителями не появитесь. Завтра вам доставят новый гардероб. Ваш сын тоже ходит в обносках соседских детишек? – Мой сын… Мой сын… – Теряю дар речи от возмущения. – Чтоб вы знали, Виктор Алексеевич, я хорошая мать! И всё заработанное честно трачу исключительно на свою семью. – Чудесно, – закатывает глаза. – Но на будущее, избавьте меня от лишней информации. Обиженно отворачиваюсь к окну. Невыносимый! Козёл! Козёл на дорогущей тачке! Вот получу я свой гонорар, и нацарапаю тебе гвоздём на дверце детородный орган, чтобы мир знал своих героев! Подъезжаем к моему дому. – Вот туда сворачиваете, – указываю пальцем во двор. Виктор Алексеевич молча выкручивает руль. Останавливается у подъезда и с явным скепсисом осматривает старенькую панельку. – Вы действительно здесь живёте? – Открою вам маленький секрет, но далеко не все могут позволить себе загородные дома. Открываю дверь машины, вылезаю в снег. Хочется ка-а-ак хлопнуть от души, чтобы у него там в ушах зазвенело… Но он же голову мне потом откусит, да? Закрываю аккуратненько. Морозов сидит. Постукивает пальцами по рулю. Обхожу машину и стучу в его окно. – А вы чего? Идёмте со мной. Он кидает брезгливый взгляд на дома. – Туда? Нет уж, спасибо. Я поеду домой. – А я говорю, идёмте. Во-первых, вам нужно познакомиться с Максимкой. Во-вторых, вы сами объясните моей маме, почему я не смогу праздновать Новый год с ней. – Что ж, ладно, – сдаётся. Глушит двигатель. – Но лишь на минуту. – Разумеется. Ох, интересная будет встреча! Ведь моя мама – главная «фанатка» Морозова…