Глава 1

***

Он ненавидел больницы. Теперь как никогда раньше. Здесь всегда стояли тошнотворные запахи, будто трупный смешали с какими-то дешевыми духами. Выйти бы на улицу, но вместо этого продолжал сидеть в коридоре на скамейке и пялиться в пол, словно в еб*чий телевизор. Потому что застрял, эмоционально и мысленно. Потому что не пришел в себя до конца после очередной угарной ночи. Потому что совершенно не был готов делать то, зачем сюда привез его, сука, Барс. А ведь сам тот еще гад, будто не пережил тоже самое, что довелось переживать ему. Теперь сидел молча рядом и ждал, когда он отдуплится.

— Посиди здесь, схожу за кофе, — сказал тот, прежде чем подняться.

Да по*уй. Вообще на все. Даже на женский голос, который что-то пытался до него донести.

— …вы Журов?..

А он только положил руки на голову и провел ладонями по макушке, сожалея о том, что у него очень короткие волосы, за которые не ухватиться.

— Эй…

Но сколько бы не игнорировал постороннюю, та продолжала его раздражать. Вдруг присела и появилась перед его лицом, заглядывая в глаза… и тут же дрогнула, ужасаясь его измятой, покалеченной и давно небритой физиономии. Но он не просто привык к этому, а было элементарно насрать.

— Вы Станислав Журов?

Молодая, темноволосая дура. Наверное, медсестра или вроде того. Да что ей от него нужно?

— Вы не хотите разговаривать? — спросила и сделала такое грустное лицо, что захотелось стереть эту гримасу пальцами.

Да по-любому — она все знает, раз назвала по имени. Ей повезло, что вовремя подошел Барс.

— Я что-то пропустил? — спросил этот придурок.

Стас выпрямился, засунул руки под мышки, прижимая их к телу руками, повернулся к девушке боком и произнес:

— Скажи ей, пусть отвалит от меня.

И голос, будто не его, будто последний месяц жрал только битые стекла. А эта дура растерялась. Встала. Схватилась за собственные руки. И выпалила:

— Мне так жаль…

Он громко усмехнулся и качнул головой. А у самого ком в горле, опять подступил. Жалость всегда бесит, потому что обнажает все слабости, всю твою тупую боль выворачивает на поверхность, словно шкурой в обратную сторону.

— Давай-ка без этого, — попросил ее Барс куда в более лояльной форме, чем это сделал бы он. — Так что у тебя?

— Вы наконец-то пришли забирать девочку?

Нет, она толкает его на преступление, в прямом смысле. Зачем спрашивает, будто он пришел сюда просто так посидеть в этой вонючей больнице. А Барс лишь посмотрел на него, чтобы потом сказать:

— Обязательно сегодня?

А та будто растерялась.

— Конечно, ведь уже пошла вторая неделя…

Она ничего такого не сказала, а его внезапно накрыло. Бросило в жар. Вспотели ладони. Качнуло перед глазами.

— Дай нам еще пару минут, лады? — спросил ее Барс.

— Хорошо. Я пока подготовлю документы.

Все, он не выдержал. Резко поднялся и зашагал по коридору на выход. Да к черту! Только не сегодня. Он просто не готов, вообще никак. Даже не может себя заставить — даже взглянуть, не говоря о большем. А ведь она была права… Оля была права — у них родилась девочка.

***

Да уж, та еще ситуация. Теперь снова просить заведующую отделения, чтобы не отправляла девочку в Дом малютки. Жалко. И ее жалко. И овдовевшего отца жалко. Да я понимала его прекрасно. Только опускать руки совсем не хотелось.

— Эй, подождите, — поторопилась сказать мужчине, который был со Станиславом и уже собрался последовать за ним. — Хотя бы с вами можно поговорить?

— Похоже, со мной и остается, — ответил тот.

— Понимаете, мы не можем так долго держать девочку у себя. Уже завтра ее переведут в Дом малютки. И если отец не появится, она будет считаться отказной. Скажите, есть кто-то из родственников, кто может ее забрать?

— Вряд ли, — слишком поспешно ответил тот.

— Что, совсем никого?

Я просто отказывалась верить в то, что все настолько плохо. Мало того, что у девочки умерла мать при родах, а отец не может прийти в себя, чтобы ее забрать, так еще и никаких родственников.

— Я же сказал, что нет.

— То есть, эта девочка никому не нужна. Верно я понимаю?

Мужчина вымученно вздохнул.

— Дай ему еще пару дней. О’кей?

Нет, он совершенно меня не понимал.

— Ну а потом? Он точно справится, когда заберет ее?

Тот вдруг нахмурился, что придало ему угрожающий вид.

— Слушай, ты чего от меня хочешь?

— Я не знаю. Но попробуйте что-нибудь придумать… пожалуйста.

— Попробуем, — перебил тот, доставай свой телефон. — Давай свой номер.

Мы обменялись номерами телефона и договорились быть на связи. На этом все. Я проводила взглядом мужчину, от которого мурашки по коже бегали табунами, да впрочем, как и от его друга, и отправилась к малютке. Та мирно спала в своей пластиковой кроватке. Такая сладенькая… моя Кроха. Я так привыкла к ней за эту неделю, что теперь переживала, как за родную. И пусть это не первый случай на моей практике, но именно к этой девочке я привязалась сильнее всего. Ну потому-что как-то незаметно она стала для меня особенной.

— Голубева! — шепотом окликнула моя коллега, когда зашла в комнату для новорожденных. — Опять вышла не в свой день?

— Да, я думала, что Кроху сегодня заберут.

— И что? Не забрали?

— Нет, — ответила ей с сожалением. — Ее отец слишком подавлен.

— Некогда ему подавленным ходить. Пусть радуется, что хотя бы дочь жива и здорова. Так что скажи ему — пусть берет себя в руки и забирает ее.

— Он даже не захотел разговаривать.

— Какие глупости, — возмутилась та, будто ничего не понимала.

— Ну и что нам с тобой делать? — спросила я у Крохи.

Поправив на ней чепчик, который съехал в сторону, я отправилась к заведующей. Как и думала, та совсем не обрадовалась моим новостям.