Глава 11

Быстро потеряв интерес к персоне Романова, Стас повернул голову. Невольно уперся взглядом в девчонок. Держа мелкую на руках и слушая Лизу, Аня чему-то рассмеялась. А ведь на ее месте сейчас могла бы стоять Ольга. Могла бы держать на руках их дочь и радоваться жизни. Сука!

Ударив по столу, он поднялся. Зашел в дом, по ступенькам в свою комнату, лишь бы подальше ото всех. Рухнул спиной на кровать и засунул сигарету в рот. Так сильно хотелось сдохнуть, что начал об этом задумываться всерьез. Как раз с того момента, как узнал о смерти любимой. Давно он не чувствовать себя таким слабым и беспомощным. Последний раз до этого — когда нашел мертвую мать на кухне. Это с отцом было уже привычно. Потом проще. Он никогда не скулил даже в самых сложных ситуациях. Когда было нечего жрать, когда приходилось доказывать своим же, чего он стоит, когда получал по голове от чужих, когда тыкали дулом в висок в разгар девяностых, когда на кону стояла собственная жизнь. А сейчас подвывал, словно брошенный щенок. Да, Барс орал: «теперь у тебя есть дочь!» и все такое. Будто имеются гарантия, что хотя бы она от него никуда не уйдет. Будто он в состоянии полюбить хоть еще кого-то. Будто все вообще так просто…

— На, — сказал Барс, когда все-таки приперся за ним в комнату и теперь протягивал бутылку пива.

Стас принял ее. А Барс отошел к окну и спросил:

— Не пойму, чего ты бесишься из-за этой девчонки?

— Она меня раздражает.

— Чем?

— Своим присутствием, — ответил, садясь на кровати и открывая бутылку пива.

— И как может раздражать такая симпатичная медсестричка?

— Вот этим как раз и раздражает.

Этот придурок противно ухмыльнулся.

— Тебе просто нужно кого-нибудь трахнуть, — посоветовал друг.

Такой умный, прям так бы и дал в морду.

— Ее?

— Только если сама захочет.

— И ты мне будешь рассказывать о женском согласии? — спросил он, намекая на Лизу, которую еще совсем недавно удерживал силой в чужом доме и систематически брал.

— Не сравнивай. У тебя другая ситуация.

— Почти такая же.

— Почти, — подтвердил засранец.

Барс укатил где-то в девять вечера, когда мелкая начала адски капризничать. Если бы не лень, Стас уехал бы с ним, не раздумывая, лишь бы перестало закладывать уши от противного звука. Всем повезло, когда Ане все-таки удалось успокоить мелкую и уложить спать. Теперь, сидя ну кухне, он смотрел, как она моет посуду. Да он откровенно пялился: на ее густые волосы, на длинные ножки, на маленькую, аккуратную задницу. И странным даже не казалось, что возникало желание подойти и потрогать ее… или же задрать чертово платье и взять эту девчонку, не спрашивая…

— Так что решил на счет имени? — вдруг спросила она.

— Чего? — произнес он, не готовый к каким-то вопросам.

— Стас, твоей дочери нужно имя.

Он все-таки отвел взгляд. Тяжело вздохнул. Протер лицо руками. Достало. Вообще все.

— Придумай сама.

Но она повернулась к нему и одарила строгим взглядом.

— Нет, я не буду брать на себя такую ответственность.

— Да не парься. Я разрешаю.

— И все равно нет, — ответила та, подходя к нему. — Стас, у тебя на выбор всего два имени. Это ведь не сложно — выбрать одно из них.

Да она реально его достает.

— Отвали, а? — попросил пока еще по-хорошему.

Зато сразу замолчала. Схватила со стола грязную тарелку и вернулась к мойке. А он снова невольно уставился на ее задницу. В штанах уже начало зудеть. Ходит тут, перед его носом, вся такая ароматная, молодая, красивая, стройная — аппетитная. Как специально напрашивается на неприятности. Так почему бы не воспользоваться ситуацией?

Поднявшись, Стас подошел к девчонке. Но успел только протянуть руку и положить на ее бедро, когда она дернулась в сторону со скоростью испуганной лани и уткнулась спиной в холодильник.

— Ты чего? — спросила она, перепуганная, как загнанный кролик.

А он досадливо выдохнул и спросил:

— Да ладно, правда девственница?

— Нет! — воскликнула скорее на эмоциях.

— Тогда чего дергаешься?

Она захлопала ресницами. Похоже, он поставил ее в тупик. Когда же пауза затянулась, решил спросить еще кое-что:

— Кто-то есть?

Из ее горла вылетел какой-то каркающий звук. А потом все-таки собралась и ответила:

— Ты меня, конечно, извини, но я соглашалась только на то, чтобы присматривать за Крохой, а не… не знаю, что ты там еще подумал.

Тогда он подошел ближе, заставляя ее вжаться в этот чертов холодильник, и спросил прямо:

— Хорошо. Что нужно, чтобы ты поменяла решение?

— На что? — испуганно спросила девчонка.

— Не тупи. На секс, — ответил, упираясь рукой в холодильник над ее головой.

Но в следующую секунду он даже не сразу понял, что произошло. Его резко и довольно сильно оттолкнули, а затем в ушах зазвенело, когда перед носом махнула женская ладонь. Эта зараза просто отвесила ему пощечину. Отвесила и убежала, закрываясь в детской. Как знала, что туда идти за ней не станет.

— Да и черт с тобой, — произнес он, потирая ушибленную щеку.

Пусть сидит там хоть всю ночь. Но, надо признать, опять цепанула. Взбодрила и разозлила так, что внутри словно разлилась горючая жидкость. Хорошо. Не хочет эта — найдет другую. Даже если придется тащить в дом — имеет право. Это Оля была одна на миллион. А остальных баб — как грязи.