Глава 19

– Как зовут девочку? – повторила я.

– Милая, – защебетала Эвелина и присела перед ребенком на колени. – Почему ты молчишь? Тетя спрашивает, как тебя зовут. Говори.

Отлично. Она не знает имя своего ребенка? Или не помнит? Хотя сказала, что ребенок не ее, но все равно очень странно такое наблюдать. Эта история выглядит все более дикой.

Малышка молчала. Но ее глазки блестели от подступивших слез.

– Яна, – наконец сказала Эвелина. – Ее зовут Яна.

– Нет! – вдруг вскрикнула девочка и поджала губы.

– Нет? – помрачнел Демьян. – Эва, ты что не знаешь имя ребенка? Что здесь происходит?

– Яра, – сказала девочка и посмотрела на меня. – Ярина.

– Красивое имя, – улыбнулась я.

И малышка тоже улыбнулась.

Я взяла ее за руку, а Эвелину от этого всего чуть не перекосило. Но при Демьяне она старалась настоящие эмоции не показывать. Резко поднялась и подошла поближе к Байсарову.

– Очень жуткая история. Трагичная. Демьян, ты даже вообразить не можешь.

– Хватит, Эва. Что за драму ты здесь разыграла?

– Сам послушай, – она вздохнула. – Родители Яны… хм, Яры погибли. Разбились в аварии. Тогда было жуткое столкновение на трассе. Об этом сообщали в прессе. Столько репортажей вышло. Представляешь, там такая мясорубка…

– Эва! – оборвал Байсаров. – Не здесь и не сейчас.

Даже Демьян понимал, что при ребенке все это повторять не стоит.

– Она все знает, – с наигранной скорбью вздохнула Эвелина. – Мы не стали ничего от нее скрывать.

– Мы?

– Я и ее брат. Понимаешь, брат Яринки мой ассистент. Когда я узнала про кошмар, что обрушился на их семью, просто не могла поступить иначе. Решила взять Ярину под свое крыло. Зарплата у моего ассистента достойная. Но ты же понимаешь, маленькие дети требуют серьезных расходов. Это я могу не считать сколько трачу. Ты же знаешь, мой отец бензиновый король. А вот другим людям тяжело приходится. Я настолько прониклась этой чудовищной историей, настолько расчувствовалась, что сейчас мы оформляем опеку.

– Ты хочешь удочерить ребенка?

– Конечно. А как иначе? Я спать спокойно не смогу, если Яринка будет жить в бедности. Она должна получить самое лучшее.

Я ни на секунду не верила Эве. Не знаю, что это за игра, но искренности в ее словах не ощущалось. Царапины на руке девочки лишь подтверждали мои самые худшие догадки. Да, там осталось всего несколько бледных полос от нарощенных ногтей Эвелины. Но это потому как я одернула женщину, и хватка ослабла.

– И ее брат согласен? – нахмурился Байсаров.

– Он рад, что я им так помогаю. Разумеется, мы еще не оформили документы до конца. Ты даже не представляешь, сколько бюрократических процедур надо ради этого пройти. Я уже несколько месяцев пытаюсь добиться того, чтобы нам все подписали. И знаешь, для процедуры оформления плохо то, что я не замужем. Факт семейного положения всерьез учитывают. Одиноким людям гораздо труднее получить опеку над ребенком, чем парам. Какая несправедливость. Матерей-одиночек полно. И никто не смотрит, как они справляются.

Тут Эва выразительно посмотрела на меня.

– Но состоятельных одиноких женщин рассматривают как второй сорт. Глупость какая. Я и вообразить не могла, что брошенки имеют столько привилегий, а вот сильные и независимые женщины оказываются за бортом. И не важно, что у меня есть серьезный бизнес. Не важно, сколько денег на моих банковских счетах. Всем плевать. Вот до чего дошла бюрократия. Вот скажи, кто может думать, что Яночке… ой, Ярочке будет плохо в моем доме?

И правда – кто?

– Никогда бы не подумал, что ты так сильно хочешь получить опеку над чужим ребенком.

– Ты многого обо мне не знаешь, Демьян. Это Роза считает благотворительность глупым и бесполезным занятием. А я регулярно отдаю солидные суммы для разных фондов.

Тут раздалась музыка. Совсем близко. Похоже на перезвон гитары.

Я обернулась и застыла.

– Ох, кажется, мы нашли занятие для вашего старшего сыночка, – сказала девушка-аниматор. – Давно он играет на гитаре?

– Никогда раньше не играл, – пробормотала я, с удивлением глядя, как мой Даня резво обращается с абсолютно неизвестным ему музыкальным инструментом.

– Вы шутите? – спросил мужчина, который тоже был в форме отеля. – Я обучаю уже больше двадцати лет. Впервые вижу, чтобы ребенок его возраста такое выдавал. Сколько ему восемь? Девять?

– Послушайте, я никогда не водила сына в музыкальную школу…

– Так бывает, – вдруг выдал Байсаров и подошел ближе к Данилу, смотрел на него так, будто видел впервые. – Я тоже нормально играю, хотя нигде не обучался.

– При всем уважении, – мужчина начал с явным намерением поспорить, но под тяжелым взглядом Байсарова замолчал.

– Ты где этому научился, парень? – спросил Демьян.

– Ролик смотрел, – бросил Даня. – Было интересно повторить.

– Круто получилось.

– Я знаю.

Данил вернул гитару обратно.

Байсаров прошелся большим пальцем по струнам, будто что-то проверял.

– А ты что умеешь играть? – спросил у него Даня.

– Да так, бывало, что играл.

– Покажи.

Демьян взял гитару, и у меня сердце сжалось. Много лет назад, еще в начале нашего знакомства он играл под моими окнами.

– Прекращай! – кричала ему. – Ты всех соседей разбудишь.

Но Байсаров и не думал останавливаться. Так он звал меня, чтобы спустилась вниз к нему.

Тогда это казалось романтичным.

Наверное, я влюбилась именно в этот красивый образ. Его беспринципность еще не показалась на поверхности. Я видела перед собой сильного и напористого мужчину. Властного. Жесткого. Осознавала некоторые недостатки Демьяна, но полной картины не видела.

Очень зря.

– Ты где научился играть? – спрашивала его.

– Да так, просто смотрел на других пацанов. Отец отправлял меня в летний лагерь. Там такая скука была. Особо и заняться нечем. Вот и бренчал на гитаре.

...

Демьян начал играть. И я будто опять вернулась в прошлое. Туда, где мы с ним еще были вместе. В светлой комнате словно темнее стало. Окружающий мир покачнулся и растворился. Нас будто двое осталось. И больше никого. Ничего.

Вспомнился костер посреди леса. Наша поездка за город. Шепот ветра, треск горящего дерева. Байсаров накинул свою кожаную куртку мне на плечи. Взял гитару и заиграл.

Картинка всплыла в памяти настолько четко, что даже страшно стало.

Почему я до сих пор все это помню? Зачем? Давно пора стереть из памяти. И если честно, я была уверена, что стерла, вычеркнула ненужные строчки раз и навсегда.

Но оказалось – нет. Память жива.

И хуже всего, на меня нахлынули не только фрагменты прошлого, не только декорации, яркие картинки. На меня обрушились давно забытые эмоции.

Там, далеко, мои чувства к Демьяну были еще живы.

Я качнула головой, отгоняя наваждение. Но в голове звучал хриплый мужской голос и строчки дворовой песни, автор которой был неизвестен.

Сейчас Демьян не пел, но я помнила все, что было раньше. Он выбрал ту самую мелодию, от этого меня будто электрическим током пробило.

В моих ушах четко лились строки из прошлого:

«Я куплю тебе новую жизнь, лишь бы ты была только моей

Я к ногам твоим брошу весь мир. Ничего не пожалею.

Хочешь сердце? Я сердце отдам.

Хочешь душу? И душу продам.

Если крови захочешь, то пей.

Для тебя ничего мне не жаль».

Мое сердце болезненно сжалось. Умом я знала, что все это глупости. Наваждение. Временное помутнения сознания.

Но внутри все равно сильно царапало.

Почему он выбрал именно эту мелодию? Он и другие играл. По вечерам мог так расслабляться. А мне нравилось слушать звук его голоса, смотреть как длинные крупные пальцы перебирают струны гитары, как массивные кисти движутся по инструменту, создавая чарующую мелодию.

Байсаров умел произвести впечатление. Заворожить. Но на самом деле, все это ничего не стоило.

Он ужасный человек. И я не хочу общаться с ним хоть на секунду дольше того, что требует необходимость.

Тут Демьян вдруг оторвал взгляд от гитары и посмотрел прямо на меня. В глаза.

Он молчал, просто продолжал дальше играть и не разрывал со мной зрительный контакт.

А в моей голове и дальше слышалось эхо из нашего прошлого:

«В белом платье ты пены нежней, ты как белая птица в цветах

Боже мой как я счастлив теперь, ты моя навсегда, навсегда

Я куплю тебе новую жизнь, всё к ногам твоим брошу сполна

В моей жизни ты будешь одна, ты любовь моя вечно жива

Я куплю тебе новую жизнь, всё к ногам твоим брошу сполна

В моей жизни ты будешь одна, ты моя любимая».

Мелодия оторвалась, и я наконец смогла выдохнуть. Но Байсаров так и не сводил с меня горящих глаз. Его тяжёлый взгляд буквально буравил, впивался в меня.

– Демьян, я не знала, что ты хорошо играешь, – восторженно проворковала Эва и бросилась к Байсарову.

Но тот остановил ее порыв жестом.

– Я не играю. Просто развлекаюсь иногда.

– Ну все равно…

– Где твой ассистент? – вдруг спросил Байсаров.

– Что? Какой ассистент? – Эвелина растерялась.

– Брат Ярины. Где этот парень? Хочу с ним поговорить.

– Зачем? – она нервно улыбнулась. – Ох, в этот раз он не смог к нам присоединится. Остался в столице. Там слишком много дел. Все нужно успеть. Он так сильно мне помогает. Не представляю, что бы я без него вообще делала.

– Тогда отправь мне его контакты.

– Для чего?

– Хочу с ним пообщаться. Это проблема?

– Нет, – тут же замотала головой. – Я просто не понимаю, зачем тебе общаться с моим ассистентом.

– Хочу обсудить опеку.

Эвелина застыла. Ее тонкие брови поползли вверх. Губы изогнулись в натянутой улыбке.

– У меня есть знакомые на самом разном уровне, – холодно продолжил Байсаров. – Я бы помог тебе разобраться с документами.

– Там бесполезно, – тяжело вздохнула Эвелина. – Мне сказали, единственный путь ускорить процесс это выйти замуж. Тогда дело пойдёт быстрее. Конечно, я очень хочу помочь Яринке, но выходить замуж только ради получения опеки не стану. Я жду настоящих чувств. Любви. Страсти. И мне важно доверие.

– Отправишь номер – я разберусь, – сказал Байсаров, всем своим видом показывая, что разговор завершён.

– Хорошо, я поняла, – пробормотала Эвелина и подхватила девочку под руку. – Ну все. Нам пора.

– Куда же вы? Дети только начали репетицию.

Эвелина развернулась к девушке-аниматору, которая занималась организацией праздника. Посмотрела на неё точно на омерзительное насекомое. Прямо скривилась.

– Что? – выдала сухо. – Какая ещё репетиция?

– Репетиция концерта, – она откашлялась. – Не обещаю, что вашей девочке достанется главная роль, но я уверена…

– Ваши мысли меня мало интересуют, – ледяным тоном оборвала ее Эвелина.

– Почему бы тебе и правда не оставить Ярину здесь? – вдруг поинтересовался Байсаров.

– Ты думаешь, стоит?

– Ей надо общаться с другими детьми.

Тут Данил подошёл к девочке и взял ее за руку.

– Пойдём, – сказал он. – Я все тебе покажу.

– Мальчик, ты…

Эвелина так и не договорила. Демьян посмотрел на неё и этого оказалось достаточно.

– Конечно, отличная идея! – натянуто рассмеялась женщина. – Дети должны больше времени проводить вместе. Играйте, мои родные! Прелесть, что за ребята. Они так мило смотрятся вместе, да?

Демьян ничего ей не ответил, подошёл ко мне и тихо произнёс:

– Нам надо поговорит наедине.

В этот раз мне спорить не хотелось, поэтому мы вместе отошли в сторону.

– Пожалуйста, проверь эту историю, – тут же сказала я. – Что за брат так поступит? Понимаю, у Эвелины есть целое состояние. Но все ее слова про опеку меня только сильнее насторожили. Она ужасно относится к девочке. Зачем ей чужой ребёнок?

– Я все узнаю и разрулю, – пообещал Байсаров. – Об этом не волнуйся. Ребёнка в обиду не дам. Но сейчас нам нужно ещё кое-что обсудить.