Глава 26

Официально график работы у меня два через два, но по факту в эти два рабочих дня я приходила на работу к девяти, а в шесть уже уходила домой.

В один из моих выходных дней, как только я проснулась и привела себя в порядок, мне позвонила мама. Едва увидев от нее входящий звонок, я сразу почувствовала волнение и беспокойство. Она вообще редко мне звонила, чаще всего для того, чтобы поздравить с праздниками, если вспоминала о них.

– Да, мам, – тихо отвечаю взволнованным голосом, когда решаюсь все-таки ответить на звонок.

– У меня к тебе срочный разговор. Встретимся в кафе в центре через два часа. Пожалуйста, не опаздывай, – металлическим голосом сообщает и сразу прерывает звонок.

Тревога внутри нарастает, но я стараюсь держать себя в руках. Мне вообще сейчас нельзя волноваться, с этими мыслями я и иду собираться.

Когда я добираюсь до кафе, мама уже сидит на месте и сосредоточенно разглядывает чашку кофе перед собой. Подхожу к ней и сажусь напротив.

– Привет, – отвечаю спокойно, но без улыбки, потому что в ответ вижу лишь ее злое выражение лица.

– Что это за история с квартирой? – сразу огорошивает меня вопросом. Вижу, что она с трудом себя сдерживает и если бы мы не находились сейчас в общественном месте, она обрушила бы на меня всю силу своего гнева, – почему я случайно узнаю от нотариуса, что ты ее продала. Что это вообще все значит? – шипит, наклонившись ближе ко мне.

– Я продала эту квартиру и купила новую, с учетом тех денег, что оставила мне бабушка. Тебе не о чем беспокоиться, квартира в новостройке, и она намного больше, чем предыдущая, – стараюсь спокойно все объяснить.

– Ты должна была сначала посоветоваться со мной. Отец тоже не в курсе? – спрашивает уже спокойнее.

– Не в курсе. Мы с ним редко пересекаемся, он работает постоянно, еще и в командировки часто ездит.

Мать хмурится и внимательно рассматривает мое лицо. Неужели не верит? Я в это время чувствую острую необходимость посетить туалет. Я теперь практически все время это чувствую.

– Извини, мне нужно отойти на пару минут, – говорю ей и встаю, чтобы выйти из-за стола.

В это время, проходящий мимо официант, отвлекается на вопрос какого-то посетителя и с размаху налетает на меня. Я сразу инстинктивно закрываю живот руками и с моего плеча на пол падает сумка, из которой тут же вываливается все содержимое. Пока я в шоке пытаюсь прийти в себя, мать наклоняется и подбирает мои бумажки, при этом внимательно всматриваясь в то, что там написано. Я заранее зажмуриваюсь, уже предчувствуя взрыв, потому что это направления на анализы, в которых прописан срок беременности и моя фамилия. Сомнений в том, чье это, у нее точно не возникнет.

Мать поднимает на меня шокированный взгляд и с силой сжимает челюсти, вижу, что еле сдерживается, чтобы не сорваться на крик и не устроить скандал прямо здесь.

– Что, черт возьми, это значит? – спрашивает севшим голосом.

– Ты уже все прочитала, – нервно пожимаю плечами, смело выдерживая ее взгляд.

– Ты в своем уме? – начинает повышать на меня голос, – ты учишься на втором курсе, тебе только недавно исполнилось девятнадцать. И что теперь? Все бросить? Кто отец ты хотя бы знаешь?

– Конечно, знаю, – возмущенно отвечаю.

Последний вопрос оказывается для меня самым обидным. Кем она меня считает, если такое спрашивает.

– Почему тогда ты не попросишь у него денег на аборт? – тут же прилетает еще один уничтожающий вопрос.

– Потому что я не собираюсь его делать, – отвечаю уже со слезами на глазах.

– Как это не собираешься? Куда вообще смотрит твой отец. В конце концов, ты живешь в его доме, на нем лежит ответственность за тебя, – возмущенно продолжает меня распинать.

– Я совершеннолетняя, – выкрикиваю, не в силах сдержать эмоции.

– Так, я сейчас отойду ненадолго, позвоню ему, чтобы обсудить эту проблему. А ты собирайся пока, поедем в клинику. Срок небольшой, еще можно успеть прервать.

Хватает телефон и выходит на улицу. Вижу, как она напряженно вышагивает возле своей машины, разговаривая по телефону и эмоционально размахивая руками. Я быстро достаю из сумки свой телефон и набираю Машин номер.

– Маш, это я, – говорю сразу, как только подруга берет трубку, – у тебя там Глеб случайно не рядом? Он может сейчас подъехать ко мне и подыграть? Пожалуйста, это очень важно.

Я вкратце, насколько позволяет время, описываю подруге ситуацию. Она заверяет меня, что все сделает в лучшем виде и, что Глеб подъедет в ближайшие тридцать минут. Убираю телефон в сумку и медленно выдыхаю все свое напряжение. Все будет хорошо, заверяю сама себя, поглаживая ладонью живот. Еще немного потерпеть осталось.

Мать заходит обратно в кафе, но по выражению ее лица не могу понять, что еще стоит ждать от нее. Она садится напротив и складывает руки в замок.

– Твоему отцу нет до тебя никакого дела, впрочем, в этом нет ничего нового. Он заявил, что раз ты настолько взрослая, чтобы съехать из дома и жить с парнем, то и свои проблемы должна решать сама, – напряженно выдыхает и продолжает, – но ничего, у меня есть хорошая знакомая в гинекологии, она сделает все быстро и бесплатно и, как можно быстрее. Поехали, – командует взвинченным голосом и просит мимо проходящего официанта принести нам счет.

Я зажмуриваю глаза и пытаюсь дышать глубже, потому что чувствую, что у меня начинает кружиться голова и волнами накатывает тошнота. Где же Глеб? Я, надеюсь, он появится в ближайшее время и хорошо справится со своей ролью. Остановить подступающую дурноту у меня не получается и я, перехватив недоуменный взгляд матери, зажимаю рот рукой и несусь в сторону туалетов.

Опустошив желудок, подхожу к раковине и включаю холодную воду. Умываюсь, прикладывая на какое-то время холодные ладони к вискам. От пережитого напряжения у меня уже начинает болеть голова.

Выхожу из туалета и сразу вижу, как в кафе забегает Глеб. Он находит меня взглядом и подозрительно хмурится. Знаю, что я слишком бледная, видела свое отражение в зеркале в туалете. Подбегает ко мне и сразу ловит мои холодные руки в свои теплые. Сейчас его энергия перетекает в меня вместе со спокойствием и уверенностью, что все будет хорошо. Мы, взявшись за руки, подходим к столику, где сидит моя негодующая мать.

– Здравствуйте. Меня зовут Глеб, – представляется мой друг.

– Ну, здравствуй, Глеб, – отвечает ядовитым голосом, не удосужившись представиться в ответ.

– Мне хотелось бы узнать, как ты собираешься решать эту проблему, раз уж не умеешь предохраняться? – спрашивает в лоб без всяких предисловий.

Я просто шокировано замираю рядом, кажется, на меня сегодня слишком много всего навалилось.

– Мы собираемся уехать из этого города в ближайшее время и пожениться. А здесь, в этом городе, слишком много ядовитых выхлопов, вам так не кажется? – невозмутимо отвечает моей матери.

Она застывает, уставившись на Глеба во все глаза и у нее, пожалуй, впервые на моей памяти пропадает дар речи.

– А сейчас, позвольте откланяться. Алена выглядит очень бледной и уставшей, думаю ей давно пора прилечь. Всего хорошего вам, приятно было познакомиться, – невозмутимо прощается и выводит меня на улицу.

Как только мы заворачиваем за угол, Глеб останавливается и поворачивается ко мне.

– Как ты? – взволнованно спрашивает.

– Тошнит еще немного, а так вроде нормально. Спасибо большое, что приехал, – с чувством благодарю его. Он меня сегодня очень выручил. Одной справиться мне было бы значительно сложнее.

– Не за что, – отвечает с теплой улыбкой.

Немного подышав свежим воздухом, мы направляемся к его машине, но как только приближаемся к парковке, я издалека вижу знакомый автомобиль.

Марго выходит из своей машины и направляется к нам навстречу. Едва поравнявшись с нами, обнимает меня и прижимает к себе.

– Алена, как я соскучилась. Мы так давно не виделись с тобой, – выдыхает мне в макушку.

Я просто молча наслаждаюсь ее объятиями, а в уголках моих глаз уже собираются слезы.

– Что у тебя случилось, Ален? Мне позвонил Николай и сказал, что ты здесь встречаешься со своей матерью. Толком даже не объяснил ничего. Почему ты не хочешь вернуться домой? Или вы помирились? – спрашивает меня, наткнувшись взглядом на Глеба.

Я уже было открываю рот, чтобы сказать, что Глеб просто мой друг, не хочу врать еще и ей, но тут нас прерывает звонок ее телефона. Марго быстро достает его из сумки и заметно бледнеет. Затем сжимает губы и сбрасывает вызов.

– Это Марина звонит, – отвечает мне на мой вопросительный взгляд, – а я не знаю, что ей говорить и как себя вести. Натворила дел, не разгрести. Еще и беременна.

После последних слов меня резко бросает в жар и к глазам начинают подступать слезы, хотя в принципе я ничего нового и не услышала. Господи! Какой кошмар! Ее родная дочь и падчерица беременны от одного и того же мужчины. Это даже в мыслях звучит ужасно, не говоря уже о том, чтобы озвучить все это вслух. Я никогда не смогу ей это сказать, не смогу признаться. Вижу, что сейчас ей и так не сладко, на ней лица нет от переживаний, поэтому решаю скрыть свои. И я не хочу ни о чем ее спрашивать и знать подробности, потому что слушать все это мне очень больно. Проглатываю подступившие слезы и собираю в кучу свои последние силы.

– Марго, я хотела тебе сказать, чтобы ты за меня не переживала. У меня все хорошо и в ближайшее время мы уезжаем с Глебом. Впереди целое лето и хотелось бы отдохнуть, как следует, попутешествовать. Но я всегда на связи, если что, – быстро выпаливаю ей все это и жду ее реакцию.

Только бы не начала расспрашивать подробности, я и так уже держусь из последних сил. Глеб будто чувствуя мое состояние, подходит ближе, обнимает меня за талию и улыбается Маргарите, как бы заверяя ее, что с ним я в надежных руках.

Мы еще некоторое время говорим на общие темы, потом быстренько прощаемся и расходимся в разные стороны. Я устало опускаюсь на пассажирское сидение машины Глеба и облегченно выдыхаю.

Ну и утро сегодня выдалось, как хорошо, что все уже позади.