Глава 30

– Неожиданно, – потрясенно встречает меня Ярина. Да. Я опять приперся к ней. Оббиваю пороги.

Хмурится, птичка моя. Всем видом хочет показать – неуместно. Но я же отчетливо вижу: притворяется. Вон, как глазки радостно заблестели. А я лыблюсь стою. Приятно.

– Да я сам в шоке. К себе ехал. А тут – бах! И твой дом. Ну, делать было уже нечего.

– Дым! – она смеется.

– Отбиваться будешь? Или пригласишь?

Ярина отодвигается, впуская к себе.

– У меня все равно нет шансов. Заходи уж, раз ты здесь.

Смеется.

А меня дважды просить не надо. Я вваливаюсь к ней, поскорее скидывая ботинки.

– Голодный? – поглядывает она хитро.

Я носом веду и слюну сглатываю. Па-ахне-ет чем-то – отвал башки. Кажись, запеченным сыром.

– Не, – отмахиваюсь порывисто. Не за тем приехал. Не за тем… – я от родителей только. От мамы голодным уйти не суждено никому.

Цепляю за запястье – такое тоненькое, чуть надавить и переломить можно – к себе Ярину привлекаю. Наклоняюсь и губами проезжаюсь по ее рту.

Ну, пусть скажет, нет. Что нельзя. Пусть. Так, не говорит же.

Нежная. Красивая. Ласковая. Изящная. Даже обычный домашний костюм сидит на ней, как королевский наряд – верх элегантности. А как она смотрит на меня своими бездонными глазищами. Не понимает, что ли, что со мной делает? Невидимой веревкой меня к себе примотала и не пускает. Колдунья.

Долго она будет вид делать, что у нас игра какая-то? От мужа ушла решительно, а со мной осторожничает. Оно и понятно, конечно, но все же расстраивает.

– Ну за шею хоть обними, что ли…

Расслабляюсь. Вижу, что возражать не будет. Когда ее пальчики, осмелев, скользят по моему затылку, аж мурашки бегут – серьезно.

И так хочется, чтобы она сама… ничего не боясь, прижалась ко мне, к губам потянулась. Но фиг там. По ее инициативе ничего не обломится.

Поэтому я сам неумолимо складываю лапы на ее поясе и ревниво к себе толкаю. Должен же, в конце концов, кто-то из нас пример подавать. А я обязан периодически чувствовать на себе эти сочные губки… обязан. Без этого не могу уже.

Спустя час неугомонных шуток, безудержного веселья и счастливых улыбок вперемешку с апельсиново-лимонным чаем, мы, вновь сговорившись, падаем на диван.

Я уже успеваю удобно умоститься и завладеть символом власти в семье. Пульт в общем зацепил и теперь заинтересованно пролистываю варианты. Яринка мне на плечо голову водружает, закидывает на меня согнутую в колене ногу. А я ее ладошку на грудь к себе кладу и чувствую себя в этот момент окрыленным. Нужным и просто нереально довольным.

Фильм в этот раз выбираю я, Ярина согласно кивает. Половина киноленты уже отмоталась, я устало зеваю, и перевожу немного расфокусированный взгляд на девушку.

Хм. Только сейчас подмечаю, как она едва заметно поглаживает живот. Я меняю положение так, чтобы мне было удобно присоединиться. С разгорающимся трепетом касаюсь ее ребер, ладонь съезжает ниже.

Девушка беременна от другого, но ни разу это не охлаждает мой пыл. Я вообще пока еще не нашел то, что меня отталкивало бы от Ярины. Очень пытаюсь выглядеть безобидным и чтобы мое оживление не слишком чувствовалось, это в конечном итоге вызовет неловкость у нас обоих.

Она накрывает мою руку своей, смущенно позволяя касаться. И поднимает на меня глаза.

В них мое отражение светится, будто душа моя тонет, в этой женщине растворяясь. И трепет, и нежность, а ласка…

Мозги вышибает. А внутри шевелится что-то непонятное, необъяснимое. Очень тянет. До боли. Ноет и распаляется. Что-то очень маленькое и хрупкое. Сокровенное. То, что я не привык показывать кому-либо.

Мысли сбивчивые. Я слишком многое хочу ей сказать. А она? Она готова меня услышать?

У нее будет ребенок. У нее уже есть дочь. Я не совсем представляю, как все это собрать воедино… да и, если честно… боюсь я. Что она меня вычеркнет. Сегодня со мной, а завтра…

Когда-то мы ведь должны это обсудить? Когда лучше?

– Вы с ним не виделись? – имею я в виду ее Артура. Напрягаюсь сразу. Непростой разговор. Конечно, не хочется им сейчас момент портить. Но делать нечего. Нужно.

– Нет. Звонил только, – отмахивается она.

– Что хотел?

– Развод обсуждали.

– Пришли к чему-то?

– Да. Все к тому же. Он разводиться не хочет.

– Ярин, он вашего ребёнка, может, и не хочет. А я… – тяжело сглатываю, потому что глубоко внутри чувствую себя беззащитным. Потому как знаю, чем ударить больнее можно. И с замиранием сердца наблюдаю за ее реакцией. – Я, как считаешь, хорошим отцом бы стал?

Дыхание Ярины стопорится на вдохе. Она непроизвольно сжимает мои пальцы. Стискивает. Я чуть крепче прижимаю ладонь к плоскому животу. Вообще-то, еще недавно я не хотел детей, даже не рассматривал такую возможность. А теперь…

– Ну, не молчи ты! Скажи хоть что-то мне! – я взволнованно повышаю голос. Аж потряхивать начинает от напряжения.

– Отцом… – заикаясь, выдыхает она, – да, думаю, ч-что хорошим…

– А для твоих детей?

Она неосознанно отпускает мою руку и порывается встать, но я тут же перехватываю ее пальцы, обхватываю талию. Резко сажусь и прижимаю ее спиной к своей груди.

Маленькая такая. Хрупкая. А ранить меня больно может.

Уйти вздумала? Не сейчас, птичка моя.

– Это слишком сильный вопрос, – пытается она разрядить обстановку.

– Ответь. Мне важно.

– Ты меня дезориентировал.

– Мужа любишь еще? – не унимаюсь, крепче сжимаю в объятиях. Когда еще отважусь на такой разговор – сам не знаю.

– Нет, не люблю больше. Но это не значит, что…

– А я не прошу ничего. Я спрашиваю. Мне бы смогла довериться? Сама, детей?

– Дым, ну, не надо…

– Да или нет?

– Зачем ты меня в рамки загоняешь? Это ж не котенка на улице покормить.

– Потому что твой ответ важен для меня. Потому что я на будущее планирую, а не на сейчас. И ты мне там нужна… В будущем этом.

– У тебя свои дети будут. Потом когда-то. Ну, ты же понимаешь, что все… это…

Она прикрывает глаза. Не вижу, но знаю точно. Борется с чувствами. Боится показать. Может, так и должно быть? Может, так и правильно?

– Ярина. От тебя и будут, – бью я уверенностью.

Тяну в себя запах ее. Утыкаюсь в шею. А она вздрагивает. Ну ей ведь не может быть на меня ровно!

Она немного меняет положение, оборачиваясь, заглядывает в мои глаза.

– Демьян, я не могу тебе сейчас ответить что-то. Это не просто слова.

– Для меня тоже. Я знаю, что делаю и говорю. Если ты допускаешь такую возможность – просто скажи, мне спокойнее будет.

– Дым…

– Так, стоп! Все. Я тебя услышал. Выводы сделал. Возможность допускаешь.

Под пальцами гладкая кожа ее подбородка, наклоняюсь. Нет, птичка моя, уже от меня не отвернуться. И это не просто поцелуй. Душу мою себе забрала невысказанным обещанием…

***

– Демьян Наумович, не волнуйтесь, мы их уже обработали, они сто пудов согласны. Но, конечно, нужно еще подбросить немного «выгоды». В общем, все будет хорошо.

– Буду волноваться, Артем! Пока у меня подписанные бумаги в руках не появятся. Сейчас лично проверю, как ты обрабатываешь.

– Зуб даю, Демьян Наумович! Да и этот Артур Андреевич нормальный вполне, адекватный. Я, например, доволен, что Балагурова им заменили.

– Смотри у меня. Если сорвётся, головой отвечаешь, – строго обещаю подчиненному, и стеклянные двери передо мной разъезжаются.

Как только шагаем в приемную, нас встречает секретарь, бисером рассыпается и ведет в комнату переговоров.

А мне… Вот уже мне не нравится, что нас заставляют дожидаться. Вот не так что-то пойдет, ну точно! Эта уверенность крепнет во мне еще четыре минуты, пока нас с Артемом намеренно маринуют.

Но когда в дверях появляется «Артур Андреевич», я просто выпадаю в осадок. Тот самый, кого я бы хотел видеть жалким хлюпиком. Но… не сложилось.