Глава 48
– Света, это моя мама – Елена Николаевна, она очень хорошая, – добавляю я уже шепотом.
Родители конечно в шоке, особенно батя. Сначала мама лишь настороженно разглядывает Цветика, а в итоге – присаживается на корточки и протягивает руку.
– Здравствуй, Светочка, – здоровается мама и мягко оглядывает одежду Светы. – У тебя такая курточка красивая. Тебе мама помогала выбирать?
– Да. Но я ее первая увидела, – смущенно отзывается гостья. Она сцепляет руки в замок. Волнуется.
– А это – папа Демьяна. Натан Максимович. Мы приглашаем тебя в гости. И мы очень рады с тобой познакомиться. Надеемся, что ты согласишься дождаться у нас, когда мама за тобой приедет.
Света задирает голову и нерешительно глядит на меня. Конечно, ей некомфортно у незнакомых людей. Она сильнее сжимает мои пальцы. А у меня в душе в этот момент что-то резко переворачивается и болезненно тянет. Эта девочка верит мне, ждёт моего одобрения и ищет защиты. И это пипец как бьет под дых. Невысказанный детский вопрос просто сметает все на своем пути. Света примет любой мой ответ и сделает так, как скажу я. Не потому что ее заставляют обстоятельства. А потому что она считает меня другом и уверена в том, что я не брошу ее и не позволю случиться ничему плохому. Не дам ее в обиду. И имя этому всему – доверие.
Я никогда раньше не ощущал ничего подобного. Боюсь разочаровать ее. Мне нравится быть ее другом, нравится, как искренне она приветствует меня при встрече, как прислушивается ко мне и хочет удивить или порадовать. Словно уже существует незримая нить между нами. Еще не такая прочная, какая связывает родных, но уже достаточно ощутимая, чтобы удерживать на расстоянии.
– Вперед, – подмигиваю я девочке. – Тут знаешь, какие конфеты вкусные?
– Эм… – мама переводит на меня смущённый взгляд, поднимаясь. – А конфеты закончились…
– Демьян, – Света придвигается ближе ко мне и шепотом повторяет слова мамы, – закончились конфеты.
– Но печенье-то должно было остаться, – удивляет меня батя, вклиниваясь в разговор. – Давайте-ка, ребята, разувайтесь. И пошли чай пить.
Света заглядывает в суровую физиономию отца, и слабая улыбка появляется на детском личике.
Маленькие пальчики неуверенно тянутся к молнии.
Я стягиваю куртку.
– Пошли. Разорим этот улей, – подмигиваю я девочке.
На кухне вполне себе нормальная обстановка. Света ведет себя очень достойно. Не зажата, не испугана, свободно отвечает на вопросы, позволяет увлечь себя весёлым разговором. Она кратко вставляет замечания о маме, папе, бабушке и детском саде.
Мама вполне спокойно общается с ребенком, никакого негатива нет. Несмотря на то, что мама полностью выбита из колеи. Я предупредил ее, что приеду с дочкой Ярины. И попросил помощи. Мне очень-очень сейчас нужна подмога. Нервы у меня не железные. Я б уже смотался отсюда, но Свету не могу бросить сейчас. Пока телефон Ярины молчит, а Артур едет за дочкой, я сижу и нетерпеливо отсчитываю утекающие в бездну минуты.
На отца периодически роняю косые взгляды. Пусть хоть что-то он ляпнет не подумав, и я за шкирку вытащу его с кухни и запру в кладовой. Но пока еще предпосылок не возникло.
– А что у вас здесь? Полоски какие-то? – Света с любопытством обращается к отцу и пальцем указывает на глубокие борозды на его предплечьях.
– Это шрамы, – спокойно отзывается отец. – Давно в драке поранился.
– А мама говорит, что лучше не драться.
Батя закатывает глаза.
– Иногда случаются непредвиденные ситуации. Когда драться не хочется, но без этого никак.
– А какие такие ситуации? – Светочка сосредотачивает все свое внимание на отце и даже подается вперед корпусом.
– Например, когда кого-то обижают.
Кажется, грозный вид хозяина совершенно не смущает ребенка.
– То есть, когда защищаешь кого-то, то драться можно? – тут же делает выводы девочка.
Батя смотрит сначала на меня, потом на маму.
– Светочка, твоя мама все правильно говорит. Но иногда – очень редко – возникают исключения, – улыбается мама и ставит перед Светой чай и большую вазочку с горой печенья. Детские пальцы тут же тянутся к хрустящему лакомству. – Так, например, мы познакомились с Натаном Максимовичем. Он меня защитил от уличных хулиганов. И с тех пор носит эти отметины.
– Ааа, – догадывается юная гостья, тщательно прожевывая печенье, с уважением смотрит на батю, – значит, вы как Демьян? Мама говорила, что Демьян никогда никому не позволяет девочек обижать!
Все предпочитают промолчать в ответ.
Печенье в вазе заканчивается неожиданно быстро, и кружка уже пустая. А Ярина все не перезванивает. Я уже как на иголках. Пишу Артуру смс:
Я: «Ты вообще разродишься сегодня или нет?!»
Ответное сообщение приходит мгновенно:
Дятел: «Еду я! Еду! Не на вертолете!»
Я поджимаю губы и откладываю телефон.
Мама спрашивает у Светы, чем девочка любит заниматься, во что играть. Они сходятся на рисовании.
В итоге… перед Светой оказываются ручка и карандаш. И несколько листков бумаги.
Вместе с мамой Цветик начинает играть в какую-то игру, где нужно дорисовывать картинку по очереди, постепенно заполняя ее мелкими элементами.
– Это что за разводы такие? – дергает бровью батя, нависая над девчонками. Он хмурится и разглядывает рисунок. Потом недовольно косится на маму.
– Это дерево. А что не видно? – ехидно огрызается мама, вскидывая голову.
– Да! – вступается за маму Света. – Это же клен. Вот! Видите, какие у него листочки резные. А у дуба другие. Вот это я рисовала. Нууу… только у меня немного не получился… дуб… – сдувается Света и разочарованно глядит на рисунок.
– Где? – упорствует батя. Ну что он к ним пристал?! Рисуют себе да рисуют! Везде надо свой нос засунуть! – Вот это, что ли, клен?! – надменно выплевывает батя и тяжело вздыхает.
– Не нравится, сам рисуй! Давай-давай! – мама вкладывает ему в пальцы карандаш. – А то я тоже могу критиковать.
– А ну-ка… – тянет отец, вклинивая стул и усаживаясь между девчонками, придвигает к себе общую творческую работу. – Та-аак…
– Ваа-ау!!! – восхищается Света, с круглыми глазами рассматривая вырисовывающееся из-под отцовской руки дерево. – Как настоящее!
– А как же, – строго произносит отец, придирчиво разглядывая свои наброски. – А тут криво.
– Нет! Очень красиво!
– Мдэ? – отец переводит на Свету твердый взгляд. – Показать тебе, что значит очень красиво?
– Конечно! – громко соглашается гостья, совсем по-детски с возмущаясь. Мол, кто ж от такого откажется.
– Ну пошли, – роняет отец. А я в потрясении шагаю за ними, наблюдаю, как он берет Свету за руку и ведет… в свой кабинет! Упасть не встать! Даже мне туда дорога была закрыта! Всегда! Я что только не выдумывал раньше, чтобы пробраться туда. Ну и, естественно, по ушам потом отхватывал.
Мы с мамой вместе созерцаем их спины.
– Они в кабинет пошли? – с сомнением уточняет мама. – В святая святых?
– По ходу только мне туда вход был запрещен.
– И мне… – подтверждает мама.
– Надо было тебе девочку рожать, – равнодушно заявляю я. Меня отцовская строгость и придирки уже не трогают. – Видишь, как он проникся.
– Перестань. Он тебя любит.
– Уши он мне драть любит. И подзатыльники раздавать. На большее он не способен. Пошли хоть догоним, а то сейчас опять закроется.
Но я ошибся. Дверь пренебрежительно распахнута. А Света важно сидит в хозяйском кресле, весело размахивая ногами. Капец! Я если б так сделал, я б это кресло сам бы потом и отполировал! Еще и стол в придачу! Нормально так!
– Вот смотри, Света, – с расстановкой произносит отец, – эти я в армии еще рисовал, – мечтательно продолжает он и мягко укладывает на стол картины. А я впервые вижу, с каким трепетом он прикасается к этим холстам. – Море.
С недоверием шагаю ближе и полосую ошарашенным взглядом картину. Буйство красок поражает воображение. Тут все оттенки синего и голубого, заодно и местами блики красного, желтого, оранжевого, черные тени на воде, хрупкая женская фигура. Волосы длинные.
Отец сверху кладет другую картину – космический спутник, и даже мое дыхание замирает от тягучего черного неизведанного пространства вокруг сверкающего летательного аппарата.
Следующая – лес. Очень ярко светит солнце, листья деревьев и трав, словно настоящие и сейчас дрогнут от дыхания ветра. Сбоку маленький пятнистый олененок наивно глядит черными глазками на кроваво-красный цветок. Принюхивается. Все настолько правдоподобно, живо, ярко…
Это бесподобно.
Батя так любовно поглаживает старенькие картины, что я даже немного сомневаюсь, мой ли это отец.
Да и, кстати, насчет оленей!
Тяну телефон из кармана и раздраженно тарабаню пальцами по стеклу:
Я: «С другой стороны можешь не торопиться. Нам и без тебя хорошо. Света попила чай и теперь рисует».
Отправляю еще и фотку девочки, пока она с ликованием рассматривает картины и уточняет у отца какие-то мелочи.
Я: «Про тебя никто даже не вспоминает».
Пернатый на провокацию реагирует мгновенно:
Дятел: «Можно без этого?! Я в дороге!»
В дороге он. Активнее надо крыльями махать. А то ползет как черепаха!
Батя терпеливо ждет, пока юная гостья тщательно разглядит все детали, вставляет комментарии. А я прям в шоке. Думал, он рычать будет и кусаться. А он еще и развлекает ребенка! Гляди-ка на него.
Через пятнадцать минут родители со Светой считают монеты и строят из них стену на кухонном столе. Я б даже не додумался до такого. Потом гостья начинает рассказывать маме, что интересного было сегодня в саду.
А батя тихонько зовёт меня в сторону и грозно уточняет:
– Ну? И что там у вас случилось?
– Да не знаю я. Я до Яринки дозвониться не могу.
– Помощь нужна?
– Ты себе-то помочь не можешь, – агрессивно реагирую я. Слишком сильно волнуюсь. А он прям под горячую руку лезет.
– Ну хорош тебе. Не ерепенься. Мать сказала, твоя девушка в аварию попала. Давай помогу! В каком она состоянии? Что сделать?
– Сделать вид, что меня здесь нет. Я вообще-то к маме приехал. А тебе бы я посоветовал с Яриной больше не общаться. А то не сдержусь второй раз. И с букетами ты бы как-то поаккуратнее. Маме лучше подари.
– Какие букеты, что ты заладил?
– Не надо из себя дурачка строить.
– Я тебе говорю, я не в теме, какие букеты? – искренне удивляется отец, а мне некогда уже переваривать его слова, потому что телефон, наконец, оживает в кармане и я с облегчением вижу ее имя на экране.
– Маленькая моя! Я сейчас просто с ума сойду! Как ты? – с трудом стараясь выровнять дыхание, выдыхаю я в трубку.
– Еле зарядку нашла. И то мне ее одолжили совсем ненадолго. Я в порядке. Скоро все оформим. Демьян, Света…
– Света со мной. Не волнуйся. Мы у моих родителей, она побудет здесь, все под контролем, я сейчас же выезжаю к тебе!
– Правда? Она не испугалась?
– Все нормально, ей тут нравится.
Я быстро объясняю, что звонил Артуру и он уже едет забирать дочь. Правда, едет долго.
Мы быстро договариваемся о встрече и о том, что делать, если у нее вновь сядет батарея на телефоне. Ну, кто-то же должен думать наперед. Недаром ведь я профессиональный стратег.
– Света! – как угорелый, мчусь я в кухню, как только отбиваю телефон, даже забываю про отца, недовольно меня разглядывающего. – Мама звонила! У нее все хорошо! Я сейчас же выезжаю за ней!
– Ураааа!!!! – она мигом отрывается от своих дел и прыгает ко мне в объятия. Прижимается ко мне крепко-крепко. – А я тоже еду?
– Нет, Цветик, – я начинаю невольно улыбаться, когда произношу это милое прозвище, прячу за ухо светлую выбившуюся прядь. – Я быстро смотаюсь сам. Мне так будет спокойнее, а мама под моим присмотром. Ты сможешь остаться здесь с моими родителями и подождать нас? Пожалуйста.
– Смогу, – выдыхает она немного печально. Со мной, конечно, хотела. Но не до того, плюс Артур сюда едет. – А вы недолго?
– Конечно.
– А можно мне с ней поговорить?
Еще немного драгоценного временни уходит на разговор Ярины и Светы. И я, наконец, выезжаю.
Когда спустя сорок минут вижу ее – выдыхаю. Меня начинает трясти: это скопившееся напряжение вырывается наружу. Руки сами тянутся к ней, хватают, прижимают к себе покрепче, но осторожно. Сил нет держаться и дальше.
– Вот это меня бахнуло, – шепчу я, целуя ее в волосы. – Думал, реально чокнусь. А ты почему без шапки?
– Демьян, ну, какая шапка, – срывается Ярина, и на глаза ее наворачиваются слезы. Я впиваюсь в ее губы, терзаемый единственным желанием: не отпускать. Больше никогда и никуда. Ни на минуту, ни на секунду.
Пью ее дрожащее дыхание, глотаю ее страх, усмиряю переживания.
Так и самому легче: с ней все в порядке. Ладони Ярины взволнованно ласкают мой затылок.
– Как я за тебя испугался, не передать словами.
Какое-то время мы стоим в молчании, прикасаясь друг к другу. Хоть меня и слегка потряхивает до сих пор, я все же немного успокаиваюсь.
– Демьян, – она старается улыбнуться, а я стираю одинокую слезинку с ее щеки, губами собираю остатки соленой влаги.
– М?
– Ты сам-то почему без шапки?
Рот мой кривится от испытываемых чувств. Меня выворачивает наизнанку от мысли, что я мог ее потерять. Машина прилично пострадала. Слава богу, что с Яриной все хорошо, но ей нужно на обследование.
– Давай договоримся на будущее, что такого рода замечания в нашей семье в мою сторону поступать не будут, – и, подмечая яркие искорки в ее глазах, поясняю: – Мне не мамочка нужна, а женщина, о которой я сам буду заботиться. Договор?
– Звучит чертовски серьезно и соблазнительно, – с улыбкой отзывается Ярина, в голосе ее звучат пронзительные нотки.
– Потому что так и есть. Потерять тебя – мой самый страшный кошмар. Ярин, давай поженимся? Как только закончится вся эта канитель с твоим разводом. Давай? Нам с тобой ничего не мешает.
– Я не особо тороплюсь замуж, Демьян…
– Меня это не устраивает. Это, как вечное расстояние. Я пока ждал от тебя звонка, сдохнуть хотелось. И понял, что, если потеряю…
– Тшшш… Не нужно, – она прикладывает палец к моим губам, – все хорошо… Я чувствую себя нормально.
– Ты точно не ударилась?
– Головой. Слегка, но у меня ничего не болит. Поехали за Светой? Я завтра утром съезжу к врачу. Думаю, все в порядке.
– Тогда так: звони Артуру, говори, что он свободен и может ехать на все четыре стороны.
– Демьян!
– А, ну да. Ехать – это я погорячился. А вот ползать – это прямо про него.
Ярина закатывает глаза, мы еще коротко обсуждаем все, что произошло.
К моим родителям она идти не хочет, это очень заметно, но, стиснув мои пальцы, Ярина послушно следует за мной.
Мы замираем у двери, взгляд глаза в глаза, она молчаливо просит поддержку, и…
Дверь распахивается, на пороге появляется мама.
Женские взгляды пересекаются.
Я смело завожу Ярину внутрь.
Представляю гостью маме, и наоборот. Все проходит в диком напряжении.
Проронить ни слова не удается, Света тут же летит в коридор. Пока девчонки обнимаются и радуются встрече, я благодарю родителей за помощь и уже хочу уйти, чтобы не нагнетать обстановку еще больше. И только сейчас осознаю, что Ярина поднялась в расстегнутой куртке. А взгляды родителей цепляются за ее живот. Папа, оказавшийся в поле нашего зрения только сейчас, переводит ошалелый взор на меня. Глаза его опасно прищуриваются.
– Да, вы все правильно поняли, – кивком головы подтверждаю я их невысказанные предположения.
– У вас будет ребенок? – уточняет мама очевидное?
– Да! – отрезаю я твердо.
– Нет, – одновременно со мной мягко возражает Ярина. – Не совсем.
– Ярин! – я предупредительно повышаю голос.
– Не нужно начинать с обмана, пожалуйста. Но… давайте не будем это прямо здесь обсуждать?
Она поглаживает Свету по голове, каждому ясно давая понять, что не одобряет подобные разговоры при дочери.
– А… А что же мы все стоим? – не успев отойти от потрясения, скованно произносит мама. – Давайте все же пройдем на кухню?
– Мы лучше поедем, – благоразумно отказываюсь я, но в разговор вмешивается отец:
– Света еще не доиграла. А наше знакомство рано заканчивать прямо сейчас.
– Действительно, я предлагаю вам отдышаться. Все переволновались, – кивает мама. – Ярина… проходите, пожалуйста…
– Да, мам! Пойдём я тебе такое покажу! – радуется Света.
Сам не понимаю, как меня уговорили остаться. Мы уже сорок минут сидим на кухне, мама с Яриной болтают о своем. Вопрос беременности поднимался только в связи с самочувствием Ярины и сроком. А я контролирую батю. От потрясения все отошли, но я еще настороже, взглядом предупреждаю отца, что ему стоит быть более лояльным.
И тут… Речь заходит об аварии.
Пока я перевариваю ответ Ярины, в голове крутится неуловимая мысль. Ее подрезали. И еще намеренно задели.
– Меня больше всего цвет машины смутил, – задумчиво роняет Ярина. – Я похожего цвета авто заметила во дворе вечером, когда…
Она обрывает себя на полуслове и замолкает. Смотрит на меня немного испуганно.
– Когда что? – уточняю я, не рассчитывая на новое потрясение.
– Кто-то звонил в домофон. Но молчал, когда я сняла трубку. Я подумала, что это была ошибка. Выглянула в окно, а там… голубая машина со двора выворачивает за угол дома. А сейчас… не знаю, мне показалось… она же. Но все так быстро произошло… Я опомниться и не успела.
– Это когда случилось?
– А я помню когда, к нам вечером приходил кто-то! – Светочка тоже хочет поучаствовать во взрослом разговоре. – Когда маме на работе цветочки подарили!
– Опять, что ли?! – я поднимаюсь на ноги. Пилю отца яростным взглядом. – А курьер не на голубой машине был?
– Ты меньше тут скачи! – взрывается отец! – С машиной действительно подозрительно, записи с камер поднимали? Надо бы найти владельца.
Ярина лишь мотает головой.
– А если там нет фиксации? – с сомнением спрашиваю я отца.
– Попытка не пытка. Но какие-то странности вы, ребята, рассказываете.
– Демьян, я не говорила тебе, – Ярина привлекает к себе внимание.
– Что?
– Знаю, что глупо, но… В обоих букетах было четное количество цветов.
Мы с отцом переглядываемся, а он настаивает:
– Дико, конечно, звучит. Я предлагаю все же поднять записи камер. Посмотрим, что там случилось.