Глава 15
Максимилиан, окончательно превратившись в минотавра, подхватил меня на руки и вынес как можно ближе к берегу, но при этом сам выходить не решался.
– Да вылезай, чего я там не видела! – Призывно махнув рукой, я наклонилась, чтобы взять с травы сорочку, и от души про себя выругалась. Из-за всех этих переключений режимов и у мужа, и у меня совсем позабыла, что говорить надо проще.
Жаль, что Розалия опять затихла. Не поговоришь с ней, не поспрашиваешь, где была, что видела… Взяла, высунулась, помогла лошадь и мужа объездить и успокоилась. А мне очень интересно, что она зимой здесь делала, в одной сорочке, так далеко от дома, да еще и потеряв где-то самое ценное, что в такое непростое время может быть у женщины.
Даже в моем мире есть извращенцы, для которых девственность имеет значение. А уж здесь, в имитации средневековья, один раз оступилась, даже если не по любви, так тут же всякие Фелиции могут тебя оскорблять.
Где-то глубоко-глубоко я ощутила горестный вздох. Ну, хоть эмоции своей соседки по телу могу отлавливать, уже успех!
Максимилиан, перестав изображать скульптуру минотавра в озере, решился вылезти. Причина его задержки гордо покачивалась, напоминая, что иногда даже небольшое увеличение в размерах имеет значение.
– Ничего себе! – Я опять не сдержалась, осознав, что все это богатство совсем недавно было во мне. Главное, ведь даже нравилось!
Решив, что пока не время для разговоров, муж потянулся за штанами, покрутил их в руках, тяжко вздохнул и предложил:
– М-мойдем в мемшеры, там тем-млые кам-мми?
Максимилиан натянул на себя мокрые подштанники и сапоги, я – туфли и противно липнувшую к телу сорочку. Остальную одежду мы перекинули через седла и отправились за озеро вокруг скалы.
Удивительно, но я почти сразу смогла узнать местность, которую видела всего один раз, тем более зимой. Это было словно яркая вспышка дежавю. Поэтому я уверенно шла за мужем, а когда его опять скрутило на время замены голов, не стала дожидаться и первой добралась до нашей цели.
Оставив лошадь ждать у входа, я взяла платье, зашла внутрь и…
– Ну наконец-то!
Произнесли мы это одновременно, я и призрак моей свекрови.
– Почему ты меня не впустила?!
– Почему вы здесь, а не в замке?!
Эти два вопроса мы выпалили тоже вместе, возмущенно глядя друг на друга.
– Потому что какая-то сила не пускает меня внутрь! А должна, ведь мы с тобой связаны…
– Потом разберемся, – отмахнулась я, одновременно оборачиваясь и прислушиваясь. – Лучше скажите: с чего вы решили, что именно ваша сестра прокляла Максимилиана? – решила я сразу взять быка за рога, пока не появился сам проклятый.
Аргументы Инджи с дланью Милксома я смутно уловила. Раз он сам минотавр, значит, может проклясть или наградить кого-то возможностью принимать его же облик. Наверное. А вот как в этом всем замешана Фелиция?
– Во всем виновата дикая корова, которую убил мой мальчик! Эта ведьма начала сыпать проклятьями, кричать об убийстве священного животного, а вскоре Максимилиан превратился в быка! Конечно, это она виновата! – И призрак посмотрел на меня с жалостливым снисхождением.
В ее словах тоже была определенная логика. Вот только коров раньше приносили в жертву Милксому, вряд ли это совпадение. И про ведьму…
– А почему Фелиция ведьма? Это просто прозвище?..
К сожалению, на этот вопрос призрак мне ответить не успел, быстро спрятавшись. Вот только вошедший в пещеру Максимилиан скользнул взглядом по торчащей из-за камня высокой прическе матери и никак не отреагировал. Поэтому свекровь осторожно высунулась, нахмурилась, выбралась из своего укрытия полностью и попыталась обратить на себя внимание моего мужа. Никакой реакции.
Женщина тяжко вздохнула и присела на край одного из камней, собираясь налюбоваться всласть на своего сына. Мы тем временем разложили нашу одежду. И я, под осуждающие взгляды привидения, стянула с себя сорочку, так как не собиралась таскаться в мокром.
Максимилиан сначала пару минут помучился, неясно зачем, но потом тоже разделся. После этого свекровь испарилась, гневно зыркнув на меня перед исчезновением. Троллей на нее нет, такую целомудренно-трепетную!
Мы с мужем чинно расселись друг напротив друга. Не знаю, что там переклинило в голове у моего супруга, но, по-моему, после нашего бурного секса в озере он меня немного стеснялся и никак не мог придумать, с чего бы начать разговор. А поговорить ему явно хотелось.
– Хорошее место, – наконец выдавил Максимилиан, глядя при этом куда угодно, только не на меня.
– Хорошее, – согласно кивнула я.
У меня с этим местом были связаны очень теплые, буквально жаркие, воспоминания!
– Я сюда после каждой охоты прихожу. – Похоже, климат пещеры пробудил ностальгию не только у меня. При слове «охота» я сразу сделала стойку, вспомнив о корове и воплях Фелиции.
– И здесь меня как-то нашла тетя…
Точно, все сходится в одной точке. Корова, Фелиция, Милксом и Максимилиан.
– Она начала кричать про то, что я отнял жизнь у священного животного, предназначенного для принесения в жертву, и другие странные вещи. Я решил, что она не в себе, и ушел, чтобы не нагрубить. Но она еще что-то выкрикивала мне вслед. А потом, вернувшись в замок, долго ругалась с моими родителями… – Помолчав немного, Максимилиан решил уточнить: – Мама тогда еще была жива. И постоянно называла ее ведьмой.
Никогда не умела никого утешать. Подбадривать – да, успокаивать, если кто-то из подруг совсем расклеился, – тоже, не слишком профессионально, зато от души. А вот когда тебе спокойно изливают… гхм… душу, начинала чувствовать себя черствым хлебушком, потому что могла мямлить только что-то типа «сочувствую» и «бывает».
Так что я лишь погладила мужа по колену, продолжая помалкивать.
– А в полнолуние я обратился в быка, прямо в замке. Как раз после ужина, на котором была моя невеста… моя первая невеста с семьей. Мать на следующее утро слегла, не выдержала такого позора.
Меня так и тянуло вклиниться в этот грустный монолог. Признаться мужу, что общаюсь с его матерью. Что та умерла, сражаясь с теми, кого считала виновными в его проклятии, и даже после смерти старается его спасти. Но я сдержалась.
Пусть хуже уже не будет и я лишь подтвержу имидж блаженной, но мне почему-то казалось, что сейчас это будет неуместно и разрушит едва-едва возникшее между нами доверие.
Зато я знала, как отвлечь мужчину от грустных мыслей, особенно если мы оба уже полностью раздеты. Так что я продолжила наглаживать Максимилиану колено, осторожно подбираясь все выше и выше.
– Сперва я только по полнолуниям обращался в быка, а потом стал еще днем – в чудище. Сначала раза два за день, потом все чаще и чаще… Я очень боюсь, что в какое-то очередное превращение останусь навсегда таким уродом!
Примерно на этих словах моя ладонь почти добралась до цели, но тут Максимилиан поймал меня за руку и понимающе усмехнулся:
– Конечно, тебе неинтересно все это слушать. Хорошо, что ты другая ведьма, не такая, как Фелиция.
Мне сейчас было абсолютно все равно, кем меня считает постоянно меняющий головы мужчина из моей фантазии. Потому что я отвлеклась на выяснение отношений со вторым сознанием, живущим со мной в одном теле.
Глупо или нет, но я внезапно осознала, что пещера у меня ассоциативно связана с Халком и я не хочу разрывать эту связь! А Розалия как раз надеялась испытать снова те же самые ощущения, но с Максимилианом. И желала она этого настолько сильно, что мне пришлось ей уступить.
Опустившись на колени перед мужчиной, я погладила его член, наслаждаясь так, словно не делала это много раз, а только-только начинаю изучать, как красиво выглядит возбужденный ствол с набухшими синими венками, как манит эта нежная оголенная розовая кожица, как тянет прикоснуться к ней губами…
Но ужасно знакомый мужской голос выдернул меня из этого странного гипнотического состояния в условную реальность.
– Цветочек?!