Глава 19

— Баю-бай, баю-бай, ты, собаченька, не лай, Белолапка, не скули, мою детку не буди. Баю-бай, баю-бай, спи, малышка, засыпай. Ночь пришла и дрему привела. Тишина в лугах, в лесах. Звезды ходят в небесах… — доносились до меня слова знакомой колыбельной, но я никак не могла вспомнить, где и когда ее слышала. — Ветерок дудит, дудит, играет, сладко песню напевает. Да не громкая она. Только звездам и слышна, — качало меня на руках чудовище, словно дитя малое, а я делала вид, что продолжаю спать, хотя уже давно проснулась. Мне хотелось слушать эту детскую песенку бесконечно. Его тихий голос успокаивал, прогонял тревоги. Но даже колыбельная не в силах стереть из моей памяти взгляд стремительно стекленеющих глаз, а волчий вой так и раздавался на задворках сознания. — Баю-бай, баю-бай, спи, малышка, засыпай, — веки задрожали от накатывающихся слез.

Не открывая глаз, я нащупала густую гриву и обхватила руками крепкую шею Сая. Прижалась к нему до дрожи, вдыхая ворох теплых ароматов его тела. А он продолжал тихо мурлыкать колыбельную и качать меня из стороны в сторону. Я никогда не знала ни материнской, ни отцовской ласки и сейчас мне было приятно представлять себя крошкой в заботливых руках родного человека. Это чувство не выразить словами. Оно обволакивало мягким, уютным коконом и прогоняло страхи. Но оно не могло длиться вечно. Эгри всхрапнул и Сай замолчал. Флер полного забвения рассеялся, и я открыла глаза, ощупывая взглядом окружение.

Сай сидел на полу рядом с кроватью, привалившись спиной к стене. Крепко прижимал меня к торсу коленями и смотрел на волка. Эгри не шевелился, но дышал бодрее. Изредка посапывал и поскуливал во сне. Бинты налились подсохшей кровью. Пора было их поменять.

— Что случилось в лесу? — Сай поймал мой взгляд в ловушку и пытливо вцепился глазами в глаза. Не отвертеться от ответа.

— Я человека убила, — признавшись, пожала плечами. — Инквизитор накинулся сзади и начал меня душить. А потом, откуда не возьмись, появилась волчья стая. Они отвлекли его, и я сумела вырваться и воткнуть кинжал в его плоть. Помню, как волки накинулись на мужика, а я побежала, — Сай прикоснулся к моей ноющей от боли шеи и утробно зарычал.

— Нельзя тебе больше здесь оставаться. Безопаснее будет уехать из города. Купишь домик в поселении и…

— Нет! — ошарашенная его словами, отпихнулась и подскочила на ноги. Пошатнулась, ощущая слабость, но устояла, вцепившись в спинку кровати. — Ты снова меня гонишь? — слезы, что давно уже требовали выхода, горячими ручьями потекли по щекам. Я смотрела на чудовище сквозь искаженный влагой мир и мотала головой.

— Мне тоже нелегко далось это решение, — поднялся он с пола исполинской горой и закрыл своим мощным телом окошко, за которым царила глубокая ночь. — Пойми, Синти, они больше никогда не оставят нас в покое. Я хочу тебя защитить. Отправляйся в поселение в наемном экипаже, купи себе домик на окраине и живи мирно. Я разберусь с Люцием сам, даю слово, — чтобы не сойти с ума от этой ранящей сердце тирады, склонилась над Эгри. Начала аккуратно убирать испорченные бинты.

— Принеси чистой воды, — произнесла со злостью.

— Ты меня слышишь, Синти?! — повысил он тон и коснулся моего плеча.

Я резко стряхнула с себя его ладонь.

— Воды принеси! — только тогда за спиной услышала звон бьющейся о металлическое ведро ручки. Хлопнула дверь и я позволила себе выпустить изо рта жалобный стон. Еще немного и разрыдаюсь в голос. Поэтому тут же его проглотила, но он распирающим комком застрял в горле, выдавливая изнутри еще больше слез. Они капали на серую шерстку волка, а руки дрожали, словно при ознобе. Не обращая на это внимания, продолжала аккуратно снимать бинты с раны.

Эгри встрепенулся и заскулил от боли, не открывая глазок.

— Тише, миленький, тише, мальчик. Потерпи, родненький, — наклонившись, обняла волка и уткнулась в серую мордашку лбом. Шумно схватила ртом воздух и простонала.

Нельзя так! Нет! Я не смогу уйти. Как буду жить дальше без лесного чудовища, чей образ намертво проник под кожу? Разве можно вырвать его из сердца и все забыть?

— Синти, позволь мне, — поставил на пол ведро и мягко опустил руку на мое плечо.

И я позволила, потому что понимала, в этом состоянии не справлюсь с перевязкой.

Волоча за собой налитые свинцом ноги, прошла к столу и опустилась на табурет.

— Не выгоняй меня, Сай, — произнесла на надрыве и с надеждой посмотрела на чудовище, а Сай даже не обернулся.

— Я не гоню, Синти, я спасаю тебе жизнь. Другого выхода нет. Сегодня ты чудом спаслась. Мне будет спокойнее, если ты уедешь подальше от леса. Начни все заново. А Люцию я за тебя отомщу. Однажды до тебя дойдут слухи о том, что главного инквизитора не стало. Тогда ты будешь спать спокойно. Там, далеко, ты выйдешь замуж, родишь деток и будешь счастлива, поверь, — говорил, не поворачиваясь ко мне лицом, говорил, как наотмашь по щекам бил. Это звучало настолько же правильно, насколько жестоко.

Мне хотелось вспыхнуть яростным пламенем, закричать во все горло: «Нет!», начать все вокруг крушить, но отчего-то сидела на месте, слизывая с губ соленые слезы. Почти не шевелилась, лишь изредка всхлипывала.

— Лекарства хорошие. Эгри поправится. Я о нем позабочусь. А сейчас мне пора уходить в лачугу. Я постелил тебе на печи. Отдохни, наберись сил. На рассвете я провожу тебя до тракта. Там и попрощаемся, — от последнего слова у меня мурашки по спине побежали, кончики пальцев похолодели. Казалось, вдохнуть чистый воздух полной грудью я больше никогда не смогу.

— Разве так можно? — отозвалась полушепотом.

— Так нужно, — как раз закончив с волком, он повернулся и посмотрел мне прямо в глаза.

Впервые я увидела в желтых омутах безразличие. И стало страшно. Тот самый пустой и бесчувственный взгляд, которым однажды одарил меня Люций.

Оторопев, вросла в проклятый табурет и зажала рот рукой, чтобы не исторгнуть крик ужаса. Нет, убивать не так страшно, как вдруг ощутить этот дикий холод от него.

— Спокойной ночи, — вышел из хижины и запер за собой дверь.

А я медленно припала щекой к прохладному дереву стола и тихо запела:

— Баю-бай, баю-бай, спи, малышка, засыпай… и меня не забывай…