Глава 19

Я словно умерла и воскресла. Утонула на дне колодца, чтобы возродиться новой, другой, более живой и чистой. Отдалась во власть тьме, которая отнесла и бережно положила меня на свет, прежде прошептав несколько важных слов и выудив согласие…

Блаженное спокойствие.

Умиротворение.

Невероятная легкость в теле.

Я распахнула глаза и долго смотрела на низкий неровный потолок небольшого грота. Прислушивалась к ощущениям. Не смела нарушить установившуюся тишину. Хотела растянуть миг необъятного счастья, ведь теперь точно знала, что впереди все будет хорошо.

Она обещала!

Нужно лишь выполнить свою часть сделки, и тогда для дорогих мне людей все сложится наилучшим образом. Лиана защитит. Проследит. Убережет от несчастий и бед, подарив им свое благословение. А я… Моя часть обязательств не так уж велика.

— Дитя? — тихий, но уверенный голос.

Я вдохнула полной грудью наполненный искристой свежестью воздух. Лишь сейчас заметили, как блестят влажные грани камней на стенах и потолке. Пошевелила пальцами, проверяя свою дееспособность, и повернулась на зов.

— Ты чиста, — констатировала факт настоятельница. — Но метка на руке… — скупая улыбка, едва различимый блеск в глазах. — Поднимайся и следуй за найрити. Она покажет твои покои и объяснит правила. Меня можешь называть матушкой или старшей сестрой. О своем имени забудь, оно тебе больше не понадобится. С этого момента ты одна из нас, лишена привилегий, титула, не связана со своей семьей и прошлым. Забудь о чувствах. На время обучения закройся от внешнего мира и сосредоточься на внутреннем.

Я ничего не ответила. Неотрывно смотрела на настоятельницу, начала мысленно прокручивать недавний разговор, состоявшийся в полной тьме, который привел меня к свету. Вспомнила свою растерянность, недоверие, а потом блаженное очищение и ласку в чужом голосе.

Нет, мне не померещилось. Со мной беседовала сама Лиана — великая Мать всех святых. Приняла, одарила. Стала путеводной нитью и наградила новой семьей…

Я не сопротивлялась преобразившейся реальности. Беспрекословно послушалась указания матушки, последовала за найрити — одной из многих, так как всех прислужниц называли таким образом, не выделяя никого и одновременно объединяя всех в единое целое. Приняла ванну, облачилась в предоставленный наряд из безразмерной сорочки, верхнего зеленого платья с глухим воротником и длинными рукавами, а также тонкой мантии и разрешила прикоснуться к своим волосам.

Щетка медленно двигалась сверху вниз, распрямляя еще влажные локоны. Сзади звучал тихий голос. Совсем еще юная, с иногда просыпающейся жизнью в глазах и пробивающимися сквозь маску покорного добродушия эмоциями, моя новая сестра рассказывала распорядок дня. Поделилась установленными в храме правилами. Упомянула несколько важных моментов, о которых необходимо знать.

Найрити — это обычные служительницы, что-то вроде нижнего звена. Они обязаны подчиняться каждому приказу настоятельницы и слушаться найри, тех, кого матушка приблизила к себе. Старшая сестра была всем для них. Она единственная слышала Лиану. Общалась с ней в зале Подношений, запираясь там по утрам на несколько часов. А затем выходила и делилась волей Матери с остальными, ожидающими ее на коленях у начала ступеней.

Все показалось довольно просто. Вставать до восхода солнца. Молиться. Слушаться. Еще раз молиться. Восхвалять Лиану каждой мыслью своей, превозносить настоятельницу. Опять же слушаться. Снова и снова молиться. Редко отвлекаться на свои дела. Хотя откуда им взяться? Я больше не я, и моих дел нет — лишь общие, те, о которых сообщит старшая сестра.

Взгляд устремился на запястье. Там снова имелась метка, но видоизмененная, белая, однако чем-то напоминающая старую. Два ромба, вписанные друг в друга, однако вместо прямых линий теперь затейливая вязь.

— Найрити, — обратилась я к девушке, — скажи, у тебя такой же знак на руке?

— Конечно, — поспешно отозвалась та и продемонстрировала свою метку. — Это знак благословленных. Тех, кого поцеловала Лиана и дала свое покровительство. Мы защищены от… магии, — последнее прозвучало с опаской и толикой отвращения.

— Он есть у всех служительниц храма?

— Нет. Его нужно заслужить. Это тебе повезло, сестра. Мне потребовался целый год бесконечных молитв, чтобы обратить на себя взор Лианы и получить ее покровительство.

— Вот как, — обвела я пальцем метку. — Только защиту от магии? Или что-то еще?

— Слишком много вопросов, молодая найрити, — прозвучало строгое со стороны двери. — Идем, матушка попросила отвести тебя к мужчине.

Я подобралась, вскочила. Щетка выпала из руки расчесывающей меня девушки, однако я уже спешила к выходу, желая поскорее увидеть Лена. Беспокойство за него по-прежнему отзывалось в сердце. Мне не терпелось его увидеть, расспросить остальных по поводу его самочувствия, вот только каждый раз что-то мешало.

— Сперва прикрой волосы. Негоже светлой деве показывать свое достояние.

Подошедшая ко мне со спины найрити в пару движений собрала мои локоны и прикрепила сверху чепец. Улыбнулась проделанной работе, но тут же сникла под осуждающим взглядом более грозной сестры.

— Спасибо, — прошептала одними губами и последовала на встречу с Леном.

Вскоре мы оказались в маленькой келье. Я едва не споткнулась от вида значительно помолодевшего Лена, к которому пока вернулись не все отобранные силы. Дернулась к нему. Даже протянула руку, но сестра перехватила ее и отрицательно покачала головой. Позволила лишь смотреть. На его безмятежное лицо. На подрагивающие ресницы, отбрасывающие тень на загорелую кожу. На пульсирующую жилку на шее — жив, справился, выдержал!

Следующие три дня мне разрешали навещать его. Под наблюдением, конечно же. А потом Лен очнулся, и настоятельница его отпустила. Помню, как из дальнего угла следила за мужчиной. Провожала взглядом, прощалась… вздрогнула, когда он поинтересовался мной, но тут же успокоила зародившееся волнение и напомнила себе, что уже сделала выбор.

Послушание, служение высшей цели и… в чем заключалась помощь? О чем говорила богиня? Что имела в виду, когда назвала меня бойцом?

Тянулись дни. Размеренно, одинаково, неинтересно. Я заставляла себя свыкнуться с мыслью о новом доме, подавить пытливый ум и не задавать неуместных вопросов, вживалась в роль послушницы и ждала. Чего, сама не знала. Однако точно понимала, что на этом мои приключения не закончены. Вольтер, он… умер? Так ли это? Хотелось однозначно ответить «да» и успокоить беснующее иногда в приступах тревоги сердце, однако я слишком ярко помнила тот момент. Ненавистный артефакт у виска Лена. Быстрое изменение внешности. Хриплый, едва не булькающий голос со спины. Удар. И падающее на землю тело… моего бывшего жениха.

Я боялась. Каждую ночь сражалась с кошмарами. Билась в истерике, раз за разом видя Собли, его святящийся в темноте бордовый шарик, протянутую ко мне руку и боль… Жжение, покидающие меня силы, невозможность ему противостоять. Необходимость снова и снова подчиняться. Падать на колени. Смотреть снизу вверх. И ждать, когда наступит утро.

Жив ли Вольтер? Придет ли за мной? Оставит ли в покое Лена?

— Матушка, — решила я поделиться хоть с кем-то своими переживаниями.

Настоятельница отвлеклась от усыпавших стол бумаг, подняла на меня озабоченный взгляд и позволила войти в скудно обставленный кабинет. По отношению к ней не появилось злости. И инцидент с толчком был забыт. Я оказалась во мраке своей жизни, достигла самого дна, а затем всплыла… и на многие вещи посмотрела иначе. И про «сорняк» поняла, и найри простила, и устоявшиеся в храме правила приняла, намереваясь следовать им с полной отдачей. Однако эти кошмары…

— Меня тревожит прошлое, — произнесла сразу с порога.

— Принеси нам отвар, и мы с тобой поговорим, сестра, — скупо улыбнулась настоятельница.

Я поспешила в кухню выполнять поручение, как вдруг услышала — нет, почувствовала…

— Я сама! — крикнула в спину найри, едва добежала до главного зала храма. — Прости, позволь мне самой принять гостя.

А стоило приоткрыть дверь…

Сердце затопило теплом от вида полностью восстановившегося Лена. Свежее, отдохнувшее лицо. Новый костюм, подчеркивающий его широкие плечи и узкие бедра. Серебристая вышивка на вороте. Загорелая кожа. Легкая щетина, придающая ему строгости, и изумление в зелени глаз.

Я помнила наставления. Повторяла их после утренней молитвы, после каждого приема пищи и перед сном. Сестры неустанно следили за каждым моим шагом, не забывали делать замечаний, однако и хвалили — очень редко, но все же. Поэтому я не посмела показать мужчине своих эмоций. Покорно поклонилась, пропустила его в храм и повела к келье, в которой обычно принимали особых гостей — на моей памяти их было всего двое. А то, что Ходжес являлся для настоятельницы особым, даже сомнений не возникло.

— Ши?

Лиана, его голос… Тревога, тепло, желание понять, что со мной произошло. После своего очищения я всецело посвятила себя новой, ранее неведомой и потому немного странной жизни, поэтому отчаянно не пускала в голову негативные мысли. Наверное, оттого сейчас не появилось ненависти. Не возникло привычного желания поставить мужчину на место и как-то напомнить, что для него я Шанри Эливар. Да и вряд ли так сделала бы. После случившегося в лесу отношение к нему разительно изменилось. Я была рада, что цел, жив, здоров. А большего и не надо.

— Простите, — следовало хоть что-то ответить, — мне не позволено разговаривать с прихожанами. Сейчас придет матушка и примет вас.

— Ши, это я, — схватил он меня за руку, и моих губ едва не коснулась улыбка.

— Знаю, — произнесла, с трудом удерживая положенную в храме маску добродушия, и добавила то, о чем должна была упомянуть: — Пожалуйста, отпустите, Ленной Ходжес. Ваше поведение неприемлемо, кем бы вы ни были для меня в прошлом.

«Все, Лен, впредь обо мне беспокоиться не стоит. Я в безопасности. А теперь уходи! Езжай в Шанай, забудь о Шанри Эливар, больше не вспоминай о недавних приключениях и, пожалуйста, позаботься о моем питомце».

— Ши, — произнес вкрадчиво, добиваясь ответа, взгляда, знака…

— Настоятельница скоро примет вас. Простите, мне пора идти.

Миг — и за мной закрылась дверь. Я судорожно выдохнула и заметила пристально наблюдавшую за мной найри. Наверное, не окажись она рядом, не сдержала бы порыв вернуться, еще раз его увидеть, обменяться хотя бы парой слов. Лен!

— Пойду позову матушку, — оповестила ее и поспешила к настоятельнице.

Улыбка так и просилась наружу. Я позабыла о ночных кошмарах, почувствовала себя значительно лучше — даже не подозревала, насколько до этого волновалась за Лена. Теперь все точно наладится.

— Простите, — приоткрыла дверь кабинета и подошла к столу настоятельницы, — к вам пришел мужчина. Я отвела его в келью. Он ждет вас.

— Спасибо, сестра, — кивнула та и, подхватив тяжелый амулет, который надевала при каждой встрече с посетителями, задела лежавшие на краю бумаги.

Я присела, чтобы собрать их. Старые свитки, сшитые папки, смутно знакомые потрепанные листы со стертыми буквами и с…

— Оставь, — перехватила мои руки матушка и потянула вверх. — Ступай, пришел час молитв. Я сама.

Я кивнула и послушно выплыла в слабо освещенный коридор, внутренне сдерживаясь, чтобы не обернуться, не бросить последний взгляд, не спросить… Что все это значит? Откуда у нее магические бумаги? Зачем настоятельнице храма, строго осуждающей Видящих и все, что с ними связано, подобные вещи? Стоит ли волноваться? Имеет ли смысл подозревать ее в двойной игре?

Пришлось усмирить любопытство, ведь всему можно найти объяснение. И здесь, я уверена, оно есть — логичное и правильное.

Я напомнила себе, какой сделала выбор, и отправилась в здание храма. От толстых стен тянуло холодом. Каждый шаг эхом разносился по пустынным залам. Я разрывалась между желанием узнать, о чем будет разговаривать матушка с Леном и зачем ей магические бумаги.

Однако это не должно меня заботить. Я здесь. Я пришла в зал Шепота, чтобы помолиться. Я ступила на указанную богиней тропу и не намерена с нее сворачивать. А прошлая жизнь осталась за стеной. Здесь же, в благословенном месте — едва не последнем если не в мире, то в Опине, следует очиститься душой. Мне предстоит долгий путь. Но я справлюсь. Тело теперь освобождено от скверны. А все остальное…

Об этом обычно были мои молитвы. Найрити научили, подсказали.

Я окинула взглядом приклонивших перед большой иконой Лианы сестер и заняла последний ряд. Встала на колени. Воззвала к Матери. Попросила о прощении, пятьдесят раз повторила заученные слова обращения, постаралась всецело отдаться моменту, но вновь окунулась в прошлое…

«Дитя…» — этот голос тогда заставил напрячься.

Помнится, тело ныло от боли, легкие разрывало, меня безжалостно тянуло вниз, на самое дно, не оставляя ни единого шанса на спасение. А вверху дребезжал свет. Медленно гас, отдаляясь.

«Ты осквернена мраком, дитя мое. В твоих жилах течет магия. На сердце все еще накинуты зловонные цепи подчинения, а душа пропитана ядом…»

Голос резко оборвался. Затих в сгущающемся мраке. Оставил меня один на один с моей болью и усталостью извечной борьбы. Я отчаялась. Позволила щупальцам тьмы окутать тело и забрать в бездонность скверны. Оттуда нет возврата.

— Шанри, — словно легкий ветерок коснулся щеки.

Хотя откуда здесь, под толщей воды, взяться ветру?

Я вдруг поняла, что перестала тонуть. Исчезла боль, тяжесть, тело вообще не ощущалось. Словно осталось одно сознание, которое плыло по неведомым волнам мрака. Непередаваемое состояние. Меня будто уже не было, однако я еще была.

— Мой хрупкий и отважный боец, — нежность сказанных слов окутала, приняла к себе, укрыла плотным одеялом.

— Кто вы?

— Помоги им, — не ответила женщина.

Или мужчина?

Сложно было понять, кто говорил. Далекий, бесцветный голос, но такой мягкий, пропитанный любовью, которая бывает только у матерей к своим детям.

— Лиана? Это вы?..

Молчание в ответ. Темнота. Бесконечная, густая, глубокая…

— Я умерла? Перешла грань, да? А как же Лен? Ему помогут? Пожалуйста, не оставляйте в неведении. Хотя бы перед тем, как окончательно уйду туда…

Я помедлила, попыталась смириться — не вышло. Не хотелось покидать этот мир. Еще столько всего не сделано, не сказано, не решено. Я не хочу. Еще слишком рано! Я не успела!..

— Он выживет? — прозвучало иначе, тише, со сталью в голосе и ощущением, что имею право знать.

Снова тишина. Однако я знала, что меня слышат. Чувствовала. Она — или он? — чего-то ждала, намеренно давала выговориться, прочувствовать в полной мере этот момент, излиться потоком переполняющей меня тревоги.

— А родители? С ними хотя бы все будет в порядке? А Мирабель? И Ши… — тоскливо добавила, желая хотя бы в последний раз увидеть свою птичку.

Как они там? И если родители справятся с напастями, то мой орел будет сильно скучать. Он остался один, без поддержки. Я отчетливо помнила, как мой пернатик ждал Лена, как увядал без него, отказывался есть и пить. Но я смогла. Приложила массу усилий, чтобы снова привить птице желание летать.

Нужно вернуться к ним. Я должна!

— Ты нарушила договор, скрепленный кровью, дитя, — прозвучало неожиданно строго, совсем близко. Как-то иначе. — Если я позволю чистым водам убрать всю магию из тебя, то все вернется…

Остальное пришлось додумать самой. Я встрепенулась, если это вообще возможно. Тут же вспомнила детали, ради чего соглашалась на постыдную и унизительную сделку. Почувствовала нахлынувшую боль, отчаянно начала бороться с ней и… грести?

— Постой, Шанри, — опять нежно и бережно. Тихо. — Послушай.

— Зачем? — получилось жестко, немного с надрывом. — Очистите меня, и тот, кто владеет договором, испортит жизнь моих родных, ведь тогда кровь смоется, появятся строки и подписанное соглашение вновь вступит в силу. А если нет… я привыкла, я справлюсь. Пусть в какой-то момент мне все показалось несправедливым, однако я не могу подвергнуть их тяжбам нищеты и унижению. Я… слишком люблю их. Маму, папу, Мирабель. Они моя кровь. Единственные близкие.

Чувства обострились. Я словно опять тонула, но уже в них. Захлебывалась, глотала, не могла добраться до спасительного воздуха… Как вдруг все исчезло.

Свет появился так внезапно, что я растерялась. Застыла в неверии, начала оглядываться, искать тьму, словно спасительное убежище от чего-то столь великолепного и чистого, чего я точно не заслужила. Стало легче. Намного! Исчезли страхи, пропало желание бороться и вырываться. Я вновь утратила связь со своим телом и поплыла, но уже вперед, к неясному силуэту, который невозможно рассмотреть.

— Прими новую жизнь, мой славный боец, и я уберегу их.

— Родителей? Сестру?

— Да, — нежно, легко, тонко…

— И… Лена? — добавила осторожно, опасаясь, что это уже будет наглостью.

Тишина. Томительные мгновения на раздумья. Мысль, что нужно выбрать одну сторону и не метаться между ними. Здесь будет главным «или». Или семья. Или Лен. Другого не дано, ведь мне и так предлагали много. Защиту, покровительство, присмотр. Я не могла просить о каждом. Я должна определиться, кто для меня важнее и имеет большую ценность, ведь…

— Новая жизнь — это что? — решила себе дать время на раздумья.

Хотя и так все ясно. Зачем мне оно? Лен — он… чужой, другой, давно не мой. Не стоит о нем волноваться. Ему обязательно помогут, вылечат, отпустят, а там мужчина сможет вернуть свою прежнюю жизнь, позабыв обо мне. Родители же и сестра не справятся. Нет, отец в состоянии отстоять свои права, однако против магического договора, о котором мне так услужливо напомнили, он не в силах ничего сделать. Разве могу обречь их на бедность? Прощу себя, если выберу любовь, хоть и призрачную, в обмен на благосостояние семьи?

Ответ очевиден, к чему сомнения? Я уже давно махнула на себя рукой. Приняла мысль о собственном одиночестве — без мужа и детей. Смирилась с уготованной судьбой и не собиралась даже надеяться или бороться.

— Помоги им, боец, — снова теми же словами ответил голос. — А я уберегу их.

Кому это, им? И кого это, их?

— Можно точнее?

— Если согласна, то ступай.

— Вы убережете родителей, я правильно поняла?

— Да.

— А помочь я должна… кому?

— Ступай. Пора!

И я тогда открыла глаза, увидела над собой настоятельницу, до конца не веря…

— Ох, опять пришел, — вырвал меня из воспоминаний встревоженный голос найрити.

— Кто? — подскочила я на ноги и подбежала к окну.

Незнакомец в плаще скользнул тенью в подворотню. Я обернулась на дверь, затем вновь всмотрелась вдаль, на безлюдную улицу, где совсем недавно кто-то стоял и так напугал одну из служительниц Лианы.

— Ты давно его видела?

— Да уж третий вечер… Он наблюдает!

— Может, это тот мужчина, который пришел сегодня к матушке? — спросила подоспевшая к нам еще одна сестра.

— Нет, — шепотом, — другой! А этот еще не покинул стены храма. Интересно, о чем так долго беседуют?

— Поговаривают, этот мужчина не первый раз здесь. Уже очищался от скверны магии, едва не умирал, был сильно поражен, и Лиана благословила его. А такое случается редко. Тут, сами видите, второй раз. И снова успешно.

— Девушки! — оклик найри, и мы отпрянули от окна.

Поспешили вернуться к молитвам. Встали на колени, молчаливо обратились к богине, взывая к ней, брагодаря за покровительство. Мысленно раздумывая над загадочным силуэтом…

— Я вот не пойму, — вечером, когда мы укладывались спать, заговорила одна из моих соседок по комнате — самая молоденькая из нас, — почему одних уже несколько раз возвращают к жизни, а другим отказывают? Ходят слухи, что…

— Не задумывайся над этим, — посоветовала вторая.

— Но как? Почтенная Элеонора ранним утром повела постороннего в грот, — я видела! — а потом упорно отнекивалась…

— Найрити, — поправила ее наша соседка. — У нас больше нет имен, забыла? И если тебя что-то беспокоит, то сходи к матушке. Старшая сестра развеет все твои страхи и опасения, а также примет меры, если кто-то нарушает правила.

С невысказанным недовольством покосившись в мою сторону, она легла в кровать и отвернулась к стене. Первая же не стала развивать затронутую тему. Заплела косу, задула свечу и тоже отправилась спать.

Было заметно, что меня они остерегались и даже опасались. Если не завидовали! Одни добивались знака благословения долгими молитвами, тратя больше года в храме, а я его получила сразу. Нет, в лицо никто ничего не высказывал, однако я чувствовала особое отношение. Найри ко мне были строже. Найрити не заводили со мной диалог.

Однако я не обращала на это внимания и просто следовала указаниям, привыкала, жила…

— Снова он, — волнение следующим вечером, от той же девушки. — Смотрит!

Я повернулась к окну, но никого не заметила. Оставшуюся часть молитвы потратила на то, чтобы угомонить взбудораженное сознание, успокоиться, отдаться процессу. Не получалось. Наверное, поэтому потом долго не могла уснуть, прикасалась к скромному украшению на толстой нити, подаренному настоятельницей накануне. Когда стало невмоготу, споро надела платье и вышла на улицу, чтобы подышать свежим воздухом.

Не появилось страха. Меня не волновал тот наблюдатель. Однако ощущалась настороженность, непонимание, любопытство… Даже если это Вольтер, он не в состоянии ничего мне сделать. Я свободна. От его, от метки, от сделки.

За моей спиной тихо скрипнула дверь, закрываясь. Я запрокинула голову, втянула побольше воздуха и вдруг различила приглушенные голоса. Двинулась вдоль стены. Добралась до угла здания и побежала к храму.

— Гриан, не сегодня, — настойчивый шепот.

— Почему?

— Ты ведь просил, чтобы нейтрализовали его…

Разговор стал значительно тише. Я прислушалась, стараясь не дышать. Воровато оглядевшись, прижалась к каменной кладке и двинулась вперед, как вдруг почувствовала движение воздуха и широкую ладонь, зажавшую мне рот.

Ночной незнакомец дернул меня назад. Сковал кольцом рук и вдруг прижал к неровной стене. Но едва я собралась укусить и вырваться на свободу, как уловила знакомый запах и услышала:

— Это я, Ши, не кричи.