Глава 23

«Помоги им, боец», — этот голос не давал покоя.

Казалось, я даже не дышала. Лежала в пустом гроте, не могла разлепить веки и даже пошевелить пальцами. Мысленно мирилась с тем, что вот-вот закончится очередной день, наступит ночь, и все это покажется сном — как раньше.

Просто жить в неведении. Обманываться. Делать вид, что тебя не заботят странности вокруг, как поступала каждая найрити. Ведь всегда можно обратиться к настоятельнице, а укажет верный путь и примет за тебя решение.

«Помоги им», — тонко, нежно, тихо.

Я вдруг подумала, что этот бесцветный голос отличался от второго. Во время борьбы с тьмой их было два, похожих по звучанию, но разных по манере. Одна называла меня дитем, в то время как другая звала бойцом. Первая хлестким словом осуждала, вторая просила, предлагала.

Лиана? Это вправду была она?

Сверху донесся шум, громкие голоса, даже крики. Сквозь плотно сомкнутые губы прорвалось мычание. Я сделала над собой усилие, попыталась сопротивляться неведомой силе. Она давила на грудь гранитной плитой, жгла разум раскаленным клеймом, сковывала толстыми браслетами.

«Помоги, мой хрупкий боец», — просьба, от которой нельзя отмахнуться.

Хотелось оправдать надежды. Ведь рано сдаваться. Всегда нужно идти до конца, что бы ни произошло, бороться, рваться вперед, сжав кулаки и стиснув челюсти. Ведь иначе жизнь превратиться в существование. В то, что происходило со мной сейчас.

Покорность, невозможность самой решать, безропотное подчинение чужой воле. А ведь я личность. Я могу. Я должна. Мне надо!..

Ресницы затрепетали. Сквозь узкую щель я смогла различить вход, увидела забежавшего сюда Вольтера и то, как он аккуратно положил на нижнюю ступень на миг заискрившийся черным камень. Его шаг в глубь грота. Злорадная ухмылка. И появившегося в проходе Лена.

— Стой! — прокричала в последний момент, но Ходжес не успел остановиться.

Прогремел взрыв. Меня ослепила яркая темно-серая вспышка.

Я еще не могла шевелиться. Ощущала слабость. Была на грани того, чтобы снова провалиться в болото тяжелого подчинения. Вот только не могла все просто так оставить. Четко разглядела в плотной дымке лежавшего на полу Лена, его взгляд, устремленный на меня, и протянутую руку.

Он улыбнулся. Что-то произнес одними губами и заметил приближающегося к нему Вольтера. Солби достал кинжал. Я дернулась, не смогла подняться, сделала еще несколько усилий, пытаясь предотвратить катастрофу, но не успела ничего сделать, как вздрогнула от внезапно упавшего тела бывшего хозяина.

Бордовый шарик выкатился из обмякших пальцев. Покатился в мою сторону. Я подняла испуганный взгляд и увидела сперва нечеткий силуэт в тяжелом плаще, а потом самого мужчину.

Он проверил пульс у Вольтера и, кивнув своим мыслям, подбежал ко мне, скинул капюшон. Достал из кармана зеленый пузырек, влил содержимое в мой рот и спросил:

— Госпожа, вы целы?

— Керн, — в неверии потянулась я к нему.

— Да, граф Эливар послал меня за вами, но я долго не мог найти ваш след, пока вы не появились на турнире. Идемте, следует поспешить. Отец ждет вас.

— Керн, — завороженно повторила я.

Дотронулась до щеки знакомого человека, провела по его коже пальцами. Казалось, сплю. Еще не очнулась. Вот-вот проснусь, и все ужасы последних месяцев и, особенно, дней в одночасье вернутся.

— Керн, — шептала.

Едва тот подхватил меня под руки, как внезапно замер с пугающим выражением лица. Открыл рот, лишаясь воздуха, начал заваливаться назад.

Я сдержала крик только потому, что горло еще болело. Посмотрела округленными от ужаса глазами на приближенного к отцу человека, затем перевела взгляд на все еще лежавшего у стены Лена, а потом на стоявшего на коленях Вольтера.

Тот выронил окровавленный кинжал, пошатнулся. Устало сел, чтобы перевести дыхание.

Как выжил?! У него на груди красовалось мокрое темное пятно в области сердца, а он почему-то еще держался. Другой на его месте давно умер бы — к тому же я точно видела, как ослабло его тело, выкатился злосчастный артефакт, который мужчина боялся выпускать из рук, как опустились его веки. И Керн проверил пульс! Не мог ведь ошибиться. Да и в лесу после удара молнии Солби тоже волшебным образом восстановился. Не ушел за грань, хотя должен был.

«Помоги им», — вспомнились слова Лианы, и я вдруг поняла, что нужно делать.

На глаза попался тот самый шарик. Я схватила его, со всей силы ударила о камень, но не смогла разломать.

— Дура! — бросился ко мне Вольтер, а я, недолго думая, покатилась к воде, но не успела.

Мужчина придавил меня своим весом, начал отбирать артефакт. Рычал, заламывал руки, отбивался от моих ударов.

А потом шарик выскользнул из пальцев и, булькнув, пошел ко дну. Солби побелел. Позабыв обо мне, последовал за артефактом, полностью погрузился под воду и исчез.

Минута…

Я смотрела на спокойную гладь подземного озера и ждала.

Вторая…

Сзади послышался кашель, меня потянуло обернуться и поспешить на помощь Лену, однако я не могла оторваться от поверхности воды. Смотрела, опасалась и надеялась.

Вдруг шарик всплыл, заставив сердце замереть от страха. Такой маленький, прозрачный.

Мне на плечо легла ладонь. Я развернулась, занесла кулак для удара и облегченно взвизгнула.

— Это я. Тихо, Ши, это я.

Всхлипнув, я бросилась к Ходжесу в объятья. Боялась обернуться. Старалась не задумываться, что только что довелось пережить, а потому не смотрела в сторону неподвижного Керна, застывшего с ужасным выражением лица.

Казалось, это безумие никогда не закончится. Сейчас кто-нибудь ворвется в грот и прервет хрупкое спокойствие. Вот-вот Лену придется выпустить меня из своих рук, чтобы встретить очередную опасность, а я… не выдержу. Сорвусь. Окончательно потеряю веру в хорошее и больше не найду в себе сил, чтобы…

— Ши? — обеспокоенный голос Ходжеса. — Ты меня слышишь?

Я едва дышала. Ощущала давление на грудь, понимая, что где-то неподалеку находится настоятельница и уже спешит сюда, чтобы снова отдать приказ. Цепи подчинения опять сковали. Теперь я ощущала их. Осознавала необходимость идти в зал Тишины и молиться. Ведь мне очень нужно. Лиана ждет моего покаяния. Я виновата…

— Ши, держись.

Но это оказалось сложнее меня. Я потеряла возможность пошевелиться. То погружалась в беспамятство, то пробуждалась от какофонии звуков. Они причиняли дискомфорт. Врывались в сознание, заставляли морщиться от боли и мычать.

В такие моменты я ощущала Лена. Тепло, сильные руки, горячие губы возле виска. Иногда был только голос. Зачастую еще присутствовал запах и ощущение, что все пройдет — нужно немного потерпеть.

Холод, плеск воды.

Нежные слова Лианы…

Я запуталась. Все смешалось в единую массу. Крики и успокаивающий шепот. Борьба кого-то с кем-то и ощущение защищенности, полного спокойствия и даже свободы.

Однако у меня не получалось очнуться. Тьма, свет, запах. Его запах. Пробирающий холод, быстрые шаги, утомляющая тряска, ряд приказов, тепло и его руки…

Открывать глаза не хотелось. Я провела языком по сухому небу и поморщилась. Замычала, отмахнулась от чего-то назойливого, лезущего в нос, и вновь попыталась погрузиться в сладкий сон.

Сладкий?..

В сознание ворвались события последних дней и, в особенности, произошедшее в гроте. Испугавшись, я подскочила, начала осматривать смутно знакомую комнату, вскрикнула от вида довольного Лена, лежавшего на соседней подушке.

Он поднял руку, заскользил пальцем по моему плечу. Тоже приподнялся и даже поцеловал в то место, где недавно гладил.

— Наконец-то очнулась, — промурлыкал этот гад и потянулся к моим губам. — Я устал ждать.

— Так не ждал бы, — фыркнула больше по привычке, чем от желания его задеть, и отстранилась.

Отодвинулась, отвернулась. Подтянула одеяло повыше, пряча помятую сорочку.

— Что… — в горле першило, и я прочистила его. — Что произошло?

Лен поднялся, налил из графина воды и подал мне. Я опасливо приняла. В непонимании посмотрела на его свободные ночные штаны, на съехавшую рубашку.

— Не думала же ты, что стану посягать на невинность женщины без сознания?

Я опять фыркнула и, отведя взгляд, сделала несколько жадных глотков. Осушив стакан до дна, попросила еще.

— Почему я здесь и-и?..

Меня больше не тянуло обратно. Я не чувствовала потребности вернуться в храм и вновь привыкать к новой, не свойственной мне жизни. Осталась лишь досада и пустота. Спокойная, которую просто заполнить.

— Что ты помнишь? — опустился на кровать Лен, едва я вдоволь напилась воды.

Он потянул за одеяло, придвинулся ко мне и заставил лечь рядом. А я не стала сопротивляться. Хотелось ощутить его заботу, уткнуться носом в грудь, расслабиться и поверить, что все позади, а дальше не придется терпеть рабство и беспрекословное подчинение. Я надеялась, что все будет так. Но не верила.

— Мало чего, — помедлив, ответила. — Сложновато вспоминать. Все смутно и неясно.

— Ясно, — обняв крепче, сказал Лен и на пару коротких мгновений прижался губами к моему виску. — Дело сложное. И я не справился бы, не помоги мне кое-кто.

— Керн?

— Он самый. Человек твоего отца следил за мной, потом вышел на тебя, но пробраться в храм не мог, потому наблюдал. Он-то и сорвал с меня твой «подарок».

— Я… — не знала, что ответить. В мыслях творился кавардак, в котором очень просто запутаться. Сны, явь.

— Знаю, тебе приказали. Скверная вещица, — указал он взглядом на скромную подвеску. — Мадлен весьма корыстная женщина, и не могла упустить человека, готового платить. К слову, я не первый. У нее налажена схема. Богатым она помогала, очищала, а несостоятельных даже не пускала в обитель Лианы, применив особый артефакт.

— Поразительно. Так осуждала магию, а сама ею пользовалась. Меня чуть из окна не выкинули из-за этого!

— О, здесь другой случай, — поднял Лен мою руку, на которой не оказалось метки. — Девушки чувствуют постороннее влияние и пытаются от него избавиться. Как я выяснил — это была усовершенствованная версия клейма. Никто не в состоянии воздействовать на раба, если того не позволит хозяин. Отсюда агрессия в твою сторону.

— Как все запутано, — покачала я головой, продолжая разглядывать чистую кожу.

— Да. И все это длится много лет. А началось все с Солби, то есть с Гриана Прая. Большинство девушек в том храме — его жертвы, которые не стали женами или рабынями. Только ты и Мадлен были связаны с Вольтером. Настоятельницу он использовал в качестве поставщика информации и средств. Из тебя пока только вытягивал жизненную энергию. Остальные же оказались особами высокого происхождения, способные принести обманными путями доход или выболтать нечто важное, секретное, что в будущем можно использовать. Жен он обычно убивал, а к рабыням относился с осторожностью. Видимо, из-за созвучности энергий, о которой говорил Видящему в лесном домике, помнишь?

Я слушала и слушала. О том, как Вольтер купил по дешевке у неразумного барахольщика свой шарик, как убил первую жертву и тем самым помолодел на несколько лет, как втянулся, использовал разные источники для подпитки жизненной энергии, раз в пару месяцев выпивая кого-нибудь досуха. Как обогащался, но из-за отсутствия нужной жилки не удерживал состояние и быстро все спускал. Как нашел позабытый всеми храм. Как обнаружил чудодейственное озеро. Как организовал служение Лиане и поставил во главу свою преданную рабыню, уничтожив перед этим всех служительниц Матери. Как подчинял через настоятельницу девушек, а через них и своих врагов. Как воскресал несколько раз благодаря все тому же бордовому шарику. Как умер…

— Значит, Лиана забрала его силы?

— Получается, что так. Мириам очистилась от его влияния и под давлением все рассказала. Я передал ее местным властям. Состоится суд. Ей грозит если не смертная казнь, то рудники — точно. Девушек уже начали отправлять к их семьям. Некоторые пожелали остаться. Одна из них, Элеонора, уже выдвинула свою кандидатуру на роль настоятельницы и пообещала приложить все силы, чтобы восстановить поруганную честь храма.

— А с них сняли метки?

— Да, каждая прошла очищение в священных водах, как и ты. Больше никто не посмеет вами управлять.

— Бедные, — взгрустнулось мне. — Жить и верить в человека, который тебя использовал. Стремиться получить знак благословления, который на самом деле является клеймом.

— Не думай об этом.

— Не могу. Слишком горько и близко. Лен, я…

Я подняла голову и встретилась с сочной зеленью глаз. На короткое мгновение утонула. Потерялась. Подумала, что этот миг стоит запомнить и насладиться им, ведь скоро все закончится.

Мы разъедемся. Я отправлюсь к отцу, поблагодарю за Керна, обрадую близких, что со мной все в порядке, вернусь к прежней жизни…

— Ты выйдешь за меня? — вдруг выдал мужчина.

— Что? — усмехнулась от неожиданности и сразу приподнялась.

— Ши, — произнес он с затаенной опаской, коснулся ладонью моей щеки. Однако вдруг улыбнулся и сказал, словно в шутку: — По старой памяти.

И как тут реагировать? Я опешила. Попыталась отмахнуться, сделать вид, будто меня повеселили его слова, однако вместо этого ощутила, как щиплет глаза. Я часто заморгала, отвернулась.

Мужчина тут же оказался рядом, обнял, поцеловал в плечо. Будто понял мое настроение и потому решил исправиться:

— Ши, я говорил серьезно.

— Не надо.

— Я хочу этого, как и ты. Посмотри на меня.

— Ной Порсэн! — попыталась я отстраниться, но получила град поцелуев в шею, потом щеку, висок. Руку… Каждый пальчик… Внутреннюю сторону ладони… Запястье…

— Понимаю, тебе сложно меня простить, но давай хотя бы попробуем. Я хочу все исправить, — тихо говорил он, медленно укладывая меня на подушку, грозно нависая, едва не придавливая собственным телом к мягкой перине.

Лен начал наклоняться. Я сумела отодвинуться к изголовью кровати, вжалась в него, но вскоре поняла, что места для отступления не осталось.

— Позволь мне загладить вину, — голос мужчины стал тягучим, вызывающим мурашки по всему телу.

— Что ты делаешь? — уперлась я ладонями ему в плечи.

Могла бы оттолкнуть. Чувствовала, что сил хватит. Вот только не стала, внезапно поняв: хочу всего, что он предлагал. И не одними словами, но и поступками.

— Позволь заботиться о тебе не только по старой памяти, — решил окончательно пробить мою броню Ходжес. — Дай хотя бы попробовать сделать тебя счастливой. Я хочу… — низко, близко, возбуждающе. — Хочу видеть улыбку на твоем лице. Уже забыл, какая она у тебя. Хочу, чтобы твои глаза сияли. Хочу слышать твой смех, Ши, а не только горечь. Я ведь помню, какой ты была. И очень хочу, чтобы снова такою стала.

— Молодость не вернуть, Лен, — замотала я головой, сглотнув от острого желания поддаться.

— И это к лучшему, — не сдавался он.

Обнял за талию, заставив лечь и оказаться безоружной против этого мужчины. Потянул за завязки на сорочке. Провел пальцами по оголившимся ключицам и вновь заглянул мне в глаза.

— Теперь мы не наделаем тех не ошибок.

— Зато наделаем других.

— Я люблю тебя, Шанри Эливар, — вдруг произнес Ходжес и наклонился, чтобы запечатать свое признание на моих губах.

Нежно, медленно, едва ощутимо. Словно целовал в первый раз и боялся, что откажу, оттолкну и в довесок дам пощечину. Делал все трепетно, немного опасливо, с горечью прошлых ошибок.

Сердце взбесилось от такого отношения. Пустилось галопом, отдало быстрым ритмом в висках. Разогнало кровь, подогрело, вскипятило, заставило ее бурлить в груди лавой.

— Лен, — простонала, едва он остановился, и обняла за шею.

Казалось, не должна была. Ведь в прошлом столько обид, пролитых слез и боли. А здесь…

Его губы стали напористей. Действия решительней. Руки наглей. Я поддалась, улеглась поудобнее, начала задирать его рубашку, попутно скользя по горячей коже. Хотелось прочувствовать мужчину, наполниться им, вобрать в себя его запах, утонуть в ласках, затеряться в поцелуях и забыть обо всем.

— Так ты согласна? — совсем не вовремя отстранился Лен, будто лишь на меня опьяняюще действовало все, что сейчас происходило.

— Да, — отмахнулась, не желая прерываться на разговоры.

— Ши, — заглянул мне в глаза Ходжес, — прости меня за все. Обещаю, я день ото дня буду стараться, чтобы загладить свою вину. Ты ведь больше не сбежишь от меня? Не передумаешь?

— Да, то есть нет. Лен, — простонала я и потянулась к его губам, — не смей останавливаться.

— Боги, и как я жил до этого? — усмехнулся мужчина — теперь точно мой мужчина! — и начал усердно выполнять мою просьбу, окончательно сводя меня с ума.