Глава 23. Одри

/Одри Тосни/

— Ты выйдешь за меня замуж, Одри?

Вопрос заставил меня пошатнуться и едва ли не потерять связь с реальностью. Вот так все просто, одной фразой перевернуть в душе все то, что и так было перевернуто еще раз. Потому что больше всего на свете сейчас мне хотелось, как маленькой, визжать от радости и кричать “да!”

Но я почему-то начала заикаться:

— Я-я-я…

— Тебе нужно подумать? — догадался Аарон и улыбнулся.

Я же закивала как китайский болванчик. Несомненно, мне нужно было подумать, прежде чем сказать “да”. Успокоится, принять ванну, выпить чашечку кофе…

Все же одно дело, когда ты свыклась с мыслью о замужестве по контракту, оказалась в ситуации, когда все решили за тебя, и совершенно другое — принять важное решение самой.

— Какая же ты забавная, Одри. — Аарон нежно коснулся большим пальцем уголка моих губ. — И все же с тобой мне удивительно спокойно… Будто в моей жизни впервые может появиться “константа”, потерять которую я не хочу.

Пожалуй, даже “я тебя люблю” в этот момент не прозвучало бы более романтично, и я не нашлась, что ответить, просто обняла его, вдыхая терпкия аромат мужского парфюма.

Аарон крепче сжал объятия и, гладя меня по спине, тихо шептал:

— А с Донованом я разберусь. Кажется, скоро у меня освободится место поверенного.

Я испуганно отстранилась и взглянула в глаза мужчине.

— Ты его убьешь? — испуганно прошептала я, на что Аарон округлил глаза и расхохотался.

— О господи, Одри! Ну я же не Дон Корлеоне. Я его просто уволю, а после посажу за решетку, если подтвердится то, что он уже некоторое время тащит деньги с моих счетов. Откуда вообще такие идеи?

Я поджала губы, понимая, что мысли о том, что Аарон местный гангстер, в меня тоже вложил Донован.

— Понятно, можешь даже не отвечать, — хмуро ответил Харрис. — Я, конечно, не белый и пушистый и всякое в жизни бывало, но поверь: в откровенный криминал я никогда не позволял себе влезать. Ну, разве что в морду вмазал кое-кому да несколько рук сломал. Но с кем не бывало-то?

Он говорил об этом с такой легкостью, и еще неделю назад я бы с воплями сбежала от него, думая, что вместо жениха у меня настоящий варвар, но теперь во мне поселились другие странные мысли.

Ну, сломал и сломал кому-то ноги. Значит, заслужили. Значит, может постоять за себя, а следовательно, и за меня тоже.

Вот моя каменная стена, за которой я хочу прожить всю жизнь.

— А знаешь, — подняв голову, я взглянула Аарону в глаза. — Мне не нужно время, чтобы долго думать. Похоже, я уже давно для себя все решила. Я согласна выйти за тебя замуж, Аарон Харрис.

***

Моя жизнь совершила очередной кульбит.

Странный, но все же кульбит. Вчера я невеста по контракту, а сегодня уже снова невеста, но уже вроде бы как по любви.

Понятное дело, что ни я, ни Аарон это слово не озвучивали, но то, что творилось между нами, заставляло мое сердце трепетать.

Сразу после того, как я согласилась, мой теперь уже стопроцентно настоящий жених озвучил необходимость назначить дату. Аарон не видел смысла тянуть, предложив выбрать что-нибудь на следующей неделе.

И мы выбрали 21 июня, день летнего солнцестояния. Нам показалось милым, что наша свадьба состоится в самый длинный солнечный день года.

— И что там с твоим вторым завещанием? — спросил Аарон. — Если хочешь, потом можем вместе съездить в Италию и узнать.

— Да, было бы прекрасно, — улыбнулась я, видя некий кармический знак в том, что мать оставила такое странное условие вскрытия. Наверное, она хотела, чтобы рядом присутствовал мой избранник и поддерживал меня в этот момент.

— Будет весьма забавным, если после этого ты окажешься богаче меня, — усмехнулся жених, я же только отмахнулась.

Вряд ли у матери были большие сбережения, тем более если дядюшка рассказывал о том, что после смерти родителей приставы за долги забирали едва ли не белье с полок.

Но сейчас я старалась об этом не думать. Все мои мысли занимала будущая свадьба и подготовка к ней.

Я ринулась в омут с головой уже следующим утром. Назаказывала из свадебных салонов тьму каталогов и решала, как именно я хочу выходить замуж. Одно знала точно: не пафосно. Тихо и без сотен гостей.

В момент, когда я закрыла очередной журнал с платьями, зазвонил телефон. Имя дядюшки высветилось на экране, и я радостно поспешила поднять трубку.

— Дядюшка Энрике, как же я рада вас слышать!

— Здравствуй, милая, — раздался знакомый голос со скрипучими нотками. — Представляешь, а я вот решил сделать тебе сюрприз и полчаса назад приземлился в аэропорту Нью-Йорка. Можешь меня встретить?

Я округлила глаза.

Конечно же я знала от Донована, что родственник скоро прилетит, но ведь не на следующий день. Плюс я все же думала, что дядя меня предупредит заранее.

— Эм-м, мне нужно что-то придумать… — растерянно начала я. — У Аарона один водитель, и он обычно забирает его с собой в Нью-Йорк…

— Значит, встретить не сможешь.

— Наверное, нет, но…

— Тогда я найму такси, назови адрес, куда меня должны отвезти. Правда, с собой у меня не так много денег, почти все ушло на билет, но ты ведь сможешь с ним расплатиться по приезду?

— Да, конечно, — еще более рассеянно ответила я, называя адрес. — Буду ждать.

Положив трубку, я окончательно запуталась. Причем в собственных ощущениях. Что-то странное творилось на душе. Вроде бы дядюшка едет, я должна радоваться и прыгать едва ли не до потолка, ведь не видела его целую вечность, но сердце словно кошки когтями скребли. И от этого становилось так неуютно, будто выпила просроченный кефир и заела его чесноком.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Короткий телефонный разговор с дядюшкой оставил неприятный след, и я сама не понимала почему.

Но я заглушила в себе эти чувства, отложила свадебные каталоги и направилась прямиком на кухню к горничным, попросив их подготовить одну из гостевых к приезду дядюшки, а заодно и сервировать стол к обеду. Энрике наверняка будет голоден после столь длительного перелета.

Такси приехало спустя час. К этому моменту я уже стояла на пороге дома в ожидании, и когда двери открылись и наружу вышел дядюшка, сердце невольно сжалось от того, как же я могла вообще плохо подумать о таком человеке, как он.

Выглядел Энрике неважно. Седые волосы, многочисленные морщины, старенький пиджак, проеденный молью, и пошкрябанная временем трость, на которую он опирался.

— Спасибо, молодой человек, — поблагодарил дядюшка водителя. — С вами расплатится моя племянница. Бонжорно, Одри! Милая, как же я соскучился!

Я сбежала к нему по ступенькам, спеша обнять и помочь.

— Бонжорно, дядюшка! Как дорога, как перелет?

— Тяжело, милая. В мои годы любая дорога — это очень тяжело, — закряхтел он.

В это время таксист подошел к багажнику и достал оттуда небольшую сумку. Некоторое время водитель рассеянно смотрел, кому ее отдать: мне или подошедшему сзади охраннику, но руку протянула я.

— Волтер, расплатись, пожалуйста, с таксистом, — попросила я. — Сумка не тяжелая, я справлюсь сама.

— Хорошо, мисс Тосни, — отозвался он.

Сумка действительно не была тяжелой, я легко закинула ее себе на плечо, а под вторую руку взяла дядюшку, чтобы помочь тому взобраться по лестнице.

— Ты, наверное, голоден с дороги? — спросила я, когда мы миновали лестницу.

— Самую малость, милая, — согласился он. — Если можно, то я бы хотел пообедать с тобой где-то в тихой обстановке, чтобы серьезно поговорить.

— Конечно, — согласилась я, поправляя на плече сползающую сумку. То и дело скользкая лямка норовила съехать, и в очередной раз подтягивая ее вверх, я зацепилась за наклейку на багаже с номером рейса. Нахмурилась. Бизнес-класс?!

Да ну, ерунда какая-то. У дядюшки ведь нет денег на столь дорогие перелеты, наверняка он летел экономом.

И все же, сама не зная почему, я спросила:

— Мне очень неловко, что тебе пришлось потратиться на дорогу сюда. Если ты отдашь мне посадочные талоны, уверена, Аарон возместит цену перелета. Ты ведь прилетел на свадьбу?

— Не совсем, — уклончиво ответил Энрике. — А билет… да, конечно.

Он принялся хлопать себя по карманам пиджака, достал паспорт, в который заглянул, а после виновато ответил:

— Кажется, я уже успел его выбросить в аэропорту. Да и не бери в голову, Одри. Давай лучше поговорим с дороги. Я так по тебе соскучился, милая.

Голос дядюшки стал теплым и ласковым, совсем как тогда, когда он приезжал ко мне в пансионат и привозил недорогие гостинцы… На короткое время меня накрыло приятной ностальгией, в таких же приятных чувствах и за ничего не значащим разговором мы провели обед.

Дядюшка с удовольствием налегал на все блюда, сдабривая их порцией столового вина, и не переставая нахваливал рагу.

— А теперь давай о серьезном, Одри, — наконец отложив вилку, произнес он. — Я прилетел не просто так. Я прилетел сообщить тебе одну весть.

— Это какую же? — спросила, поднося ко рту чашку чая и делая глоток.

— Тебе ни в коем случае нельзя выходить замуж за Аарона Харриса. Я ошибся со своим выбором жениха для тебя. Этот человек не может составит тебе достойную партию.

Я поперхнулась и закашлялась.

— Что?! — Слушать такое второй день подряд было уже слишком. И теперь уже от дядюшки.

Похоже, мир решил выбить меня из колеи окончательно!

— Что значит не достоин? А кто тогда достоин? Что за дурацкие шуточки? — мой голос взвился вверх.

— Не ори на меня, я тебя вырастил, ты мне всем обязана! — тут же отсек дядюшка тоном, после которого я обычно притихала и становилась кроткой мышью. — Ну сама посуди, тебе восемнадцать, а ему тридцать. Между вам огромная пропасть. Он хищник, ты лань. Сожрет тебя и не подавится. Сделает своей домашней рабыней, а сам будет ходить по любовницам. Я выяснил про него все и осознал ошибку, когда отдал тебя ему по контракту.

Тут черты лица дядюшки несколько смягчились, и пока я пребывала в полном шоке, он продолжал:

— Да, вначале я думал только о твоем материальном благополучии, а после понял, что твое душевное равновесие для меня важнее. Ты ведь фактически моя плоть и кровь, и я бы никогда не пожелал для своей дочери той участи, которую, не подумав, уготовал тебе.

В этот момент в памяти всплыла вчерашняя просьба Аарона не говорить дадюшке об отсутствии контракта. Поджав губы, я спросила:

— И что ты предлагаешь?

— Мы завтра же уедем в Италию. Извинимся перед мистером Харрисом и уедем. Я сниму тебе на первое время где-нибудь комнатку, пока не найдешь работу. Все же тебе придется начинать жить самостоятельно, а сам я буду доживать век у себя в старом домишке. Дряхлая лачужка…

— А как же неустойка? — прищурилась я.

— Выплатим, — с тяжелым вздохом ответил Энрике. — Я подниму свои пенсионные накопления, продам кое-что из оставшейся недвижимости, но мы расплатимся с этим человеком и ничего не будем должны.

Что-то не сходилось.

Я сжала виски руками и замотала головой.

— Подожди, какая комнатка, какая недвижимость? Лачужка? Речь шла о нескольких сотнях тысяч. Никакая лачужка столько не стоит, да и вообще. Зачем такие жертвы, если меня все устраивает в Аароне, а сразу после свадьбы мы вместе полетим в Италию на церемонию вскрытия завещания моей матери?

“Бзыньк! Дзянь!” — с таким звоном разбился бокал, выпущенный из рук дядюшки.

Сотни осколков разлетелись в разные стороны по дорогому бежевому ковру, и в этот момент в моей голове из таких же сотен осколков сложился пазл.

Завещание матери, которое может быть вскрыто только после моей свадьбы.

Дядюшка, который вроде бы гол, как сокол, но при этом летает бизнес-классом…

Дядюшка, который получил в распоряжение все имущество после смерти моих родителей, как единственный совершеннолетний родственник, способный стать мне опекуном.

— Ты просто не хочешь, чтобы я узнала, что в завещании, — прошептала ошарашенная догадкой я.

Дядюшка Энрике смотрел мне в глаза, и в его зрачках мелькнуло понимание, что я в курсе его махинаций.

— Ты все не так поняла, Одри! — начал он.

Я же сжимала кулаки, больно вонзаясь лунками ногтей в ладони.

— Что в завещании матери?! — прошипела я, поднимаясь из-за стола.

— Не знаю, Одри. Честно. Наверное, ерунда какая-то. У твоих родителей ведь ничего не осталось.

— Уже начинаю крупно в этом сомневаться, — бушевала я, глядя на дядюшку взглядом, полным негодования. — Ты ведь потому меня в пансионат упрятал, подальше от себя. Чтобы я не видела, как ты тратишь их состояние. Ты спустил все!!!

Мое возмущение повисло в воздухе, наверное, поэтому было отчетливо слышно, как позади хлопнула дверь и в гостиную вошел Аарон:

— Что тут происходит? И почему моя невеста кричит?

Все мое негодование моментально прошло, испарилось, словно его и не было. Еще не хватало вмешивать Аарона в наш с дядей скандал. Нет уж, мой жених — человек слишком прямой, а ругаться с единственным родственником из-за предположения я не хотела. Мне нужно было поговорить с дядей наедине, понять, действительно ли он способен на столь масштабный обман?! Предать память собственной сестры и меня… Нет, я не хотела в это верить, но и обманутой больше быть тоже не хотела.

Повернувшись к Аарону, я, несмотря на сумятицу в голове, искренне улыбнулась.

— Ты вернулся, — сказала, делая шаг навстречу и сразу останавливаясь, не в силах преодолеть смущения. Показывать чувства так рьяно, наверное, не следовало? Или, наоборот, именно так и должно быть?

Неловко поведя плечами, я на миг растерялась, чтобы уже в следующий быть прижатой к широкой и крепкой груди Харриса. Его губы коснулись моего виска, руки нежно прошлись по спине, только взгляд был сосредоточен не на мне, а на нашем госте.

— Ох, — опомнилась я, чуть отстраняясь, — прости, не успела тебе сказать о приезде дядюшки Энрике.

Я обернулась.

— Дядя, ты ведь уже знаком с моим… с Аароном?

— Да, конечно, — в голосе единственного родственника скользнуло подобострастие. Он приосанился и первым протянул руку для пожатия. Теперь никто не смог бы и предположить, что минуту назад он говорил, что Харрис меня не достоин.

Аарон замешкался, не спеша ответить на приветствие. Посмотрел мне в глаза, натянуто улыбнулся и все-таки шагнул навстречу дядюшке.

Продолжая крепко сжимать его руку, он склонил голову вправо и спросил:

— Ваша поездка столь внезапна. Соскучились по племяннице, мистер Альбинони?

— Да, так и есть.

— Тогда почему не позвонили мне? Я бы прислал за вами человека. Своего поверенного, Донована. Вы ведь знакомы?

— Ничего-ничего. — Дядя попытался отступить, но покосился на свою конечность, захваченную в плен, и продолжил стоять на месте. — Мне ничего не стоило взять такси.

— Знаю, что ничего не стоило. Мои люди его оплатили, — Аарон улыбнулся, а мне вдруг стало очевидно: он уже что-то знает о дядюшке. И родственник, кажется, понял это.

Даже я, не разбираясь в людях и их характерах, увидела, как сменилось на миг выражение лица Энрике. Он испугался. И сразу решил сменить тактику общения:

— О, я могу вернуть все, — вскинулся дядюшка, быстро бросив на меня жалостливый взгляд. — Не думал, что столь ничтожная сумма может вызвать разногласия или ваше недовольство. Только не вымещайте зло на моей девочке, ее благополучие — самое важное для меня.

Он скорбно поджал губы и потянулся к своей сумке. Должно быть, за деньгами.

Аарон все это время следил за ним с беспристрастным видом, а я стояла и понимала одно: дядя играл спектакль. Специально для меня.

Он манипулировал мной и не безуспешно: душой я рвалась заступиться за него, попросить Харриса не быть таким жестким и грубым… Слишком привыкла за долгие годы подчиняться и верить каждому слову единственного родного человека. Только сегодня мне расхотелось подчиняться и идти на поводу у Энрике. Не знаю, было ли тому виной присутствие Харриса рядом или события последних недель так на меня повлияли? Вряд ли даже после глубоких размышлений я быстро нашла бы ответ. Но в любом случае вместо того, чтобы заступиться за дядюшку, требуя уважения к брату моей матери, я взяла жениха за руку и попросила о другом:

— Аарон, ты не против, если кто-то из твоих людей проверит финансовые дела дяди? Мне очень не нравится то, как он вынужден жить. Выходит так, что, устроив мой брак, дядюшка остается почти без средств, а ведь он дал мне образование за свои деньги.

— За свои деньги? — включился в игру жених. — Разве твои родители не были богатыми людьми?

— Да, это так. Но сразу после их смерти выяснилось, что у отца были долги… Я плохо разбираюсь во всем этом, полностью доверившись дядюшке. И вот теперь понимаю, что, возможно, кто-то поступил с ним и со мной нечестно, ведь у моих родителей, при их жизни, никогда не возникало затруднений с финансами. Все проблемы появились после их смерти.

— Не напугал. — Я потерлась щекой о плечо Аарона, блаженно прикрывая глаза и втягивая в себя свежий запах его одеколона, смешанного с терпким ароматом самого мужчины. Этот микс заводил, будоражил и будил чувственность.

— Так… — Меня отстранили и, держа на вытянутых руках, хрипло добавили: — Топай одеваться, моя сладкая невестушка, а то я передумаю идти с тобой куда-то, кроме постели.

Я покраснела, но, кивнув, послушно убежала в свою комнату. Щеки полыхали весь путь до спальни: все же я еще не привыкла к более чем откровенной демонстрации чувств от Аарона.

Сборы заняли совсем немного времени. Я натянула джинсовую юбку, майку и, захватив такую же джинсовую курточку, спустилась в холл, мысленно сделав зарубочку о том, что надо пополнить гардероб чем-то еще кроме платьев-юбок-туфелек. А то не в чем будет кататься с Аароном по местам умеренной дикости!

Он уже ждал меня недалеко от выхода, прислонившись спиной к стене. Я на какой-то миг залюбовалась: высокий, в джинсах и рубашке, чей расстегнутый ворот обнажает мускулистую загорелую шею и верхнюю часть груди; с небрежно растрепанными черными волосами… Аарон совсем не походил на изнеженного миллионера.

Он был… мужчиной до мозга костей. Это просто витало в воздухе.

Вот и не верь потом в феромоны…

А во дворе нас уже ждал мощный, большой джип, который подогнал один из охранников. Он отдал ключи Аарону, а тот любезно распахнул передо мной дверь.

— Кажется, именно на таких ездят в горы и глухие леса, — хихикнула я спустя несколько минут, когда мы уже выехали на трассу и мчали по ней куда-то вперед.

— Именно, — кивнул вальяжно ведущий механического зверя Аарон. Глядя на его смуглые пальцы, лежащие на оплетке руля, меня бросило в дрожь. — Вообще, Одри, я хочу показать тебе не просто еще одни свои владения. Я хочу показать свою берлогу.

— Что?

— Берлогу, — терпеливо повторил жених, кинув на меня косой взгляд. — Несколько лет назад я выкупил гектар леса и построил в глубине дом. Это моя нора, в которую я приползаю, если светские хищники совсем достали. Ну, или просто устал… если хочешь — мое убежище.

Я внимательно смотрела на расслабленного мужчину и ощущала, как сердце начинает биться чаще. Когда твой мужчина хочет поделиться чем-то настолько сокровенным, это поистине чудесно. Настолько, что я даже не знала, что и как сказать. Кроме, разве что…

— Спасибо, — тихо проговорила, протянув руку и коснувшись плеча Аарона.

Он едва заметно улыбнулся и потерся головой о мои пальцы до того, как я успела их отнять. Как большой кот…

Дальше мы ехали молча. Спустя пять минут Аарон включил блюзовую радиостанцию и дальнейший час прошел в хорошей музыке. Когда начало темнеть, мы подъехали к хвойному лесу. Вековые сосны и ели возвышались по обеим сторонам дорожного серпантина, по которому наша машина уверенно взбиралась на холм. Солнце нежно скользило по верхушкам деревьев янтарными пальцами, делясь с ними последним теплом. Было красиво…

Я прильнула к окнам и раскрыла от удивления рот. Такой суровой, первозданной красоты в Италии не было.

Через несколько минут джип выехал на большую, усыпанную гравием площадку перед домом. Аарон вышел сам и помог мне выбраться из салона. Привлек к себе и, положив одну руку на талию, а другой властно сжав ягодицу, крепко поцеловал, а после произнес:

— Открыл для себя еще одну, поистине потрясающую черту твоего характера.

Еще не отошедшая от страстного поцелуя я растерянно спросила:

— Это какую же?

— Ты умеешь молчать. И да, это безумно круто. Я удивился, что после интригующего анонса про мужскую берлогу не последовало сотни вопросов.

— А зачем? Захочешь — расскажешь сам. Ну, а не захочешь, так мы все равно туда едем и можно посмотреть. — Я запрокинула голову, глядя на Аарона. Наступающий сумрак делал черты его лица еще более резкими и хищными, и от ощущения этого жадного взгляда стало немного жарко.

— Одри, ты идеальная женщина, — торжественно выдали мне и, перехватив руку, осторожно переплели пальцы. — А теперь пойдем, нужно еще включить электричество, показать тебе дом и заняться ужином. Не зря же ведь я брал с собой продукты.

Он вытащил из багажника плетеную корзину для пикника, бережно повесил себе на локоть и повлек меня к дому.

Каким он был? Наверное, слово “берлога” и правда идеально подходило этому место. Деревянный, большой, сложенный из массивных бревен, с маленькими окнами и просторной верандой. Столбами для нее являлись стволы деревьев, что впивались в пол подобием корневой системы. Красиво…

Внутри жилище оказалось весьма комфортабельным, но четко ощущалось, что это приют холостяка и в нем все “по минимуму”.

В центре большой комнаты находился огромный камин, а в углу маленькая кухонька, куда Аарон и сгрузил корзину. Мы запустили генератор, а после Аарон принес дрова и в комнате жарко заполыхал огонь, прогоняя сырость и холод.

Я потерла одну ногу о другую и, неуверенно посмотрев на хозяйничающего у плиты будущего мужа, рассеянно спросила:

— Тебе помочь?

— С жаркой мяса и салатом я справлюсь, — сверкнул белозубой улыбкой Аарон.

В итоге ужин получился выше всяких похвал. Я, закатив глаза от удовольствия, с аппетитом уплетала жареное мясо и не могла перестать нахваливать несколько растерявшегося от такого потока комплиментов Аарона.

А после мы сидели на шкуре около камина, смотрели, как пляшет огонь на поленьях, и разговаривали обо всем на свете. О природе, взглядах, местах, в которых ему или мне хотелось бы побывать, какие чудеса света увидеть. — Теперь ты на все сто процентов моя женщина, малышка Одри. И никакой штамп не смог бы сделать этого вернее.