Глава 17

* * *

– Маргарита —

– Ну как тебе? – спросила меня Ксюша и тоже уставилась на картину, которую я уже добрых пять минут рассматривала.

– Знаешь, живопись, всегда была, есть и будет странной. Но вот картины этого художника… как там его?… – я защёлкала пальцами, силясь вспомнить имя, а ведь подруга мне уже раз сто повторила. Что за напасть? Я никогда не страдала провалами в памяти и забывчивостью. Но поди ж, не могу запомнить имя сего гения.

Ксю фыркнула.

– Алексей Геннадьевич Бесценный, – повторила подруга.

– А, точно. Бесценный, – хмыкнула я и высказала своё мнение: – Знаешь, Ксю, вот есть произведения искусства, которые изумляют, восхищают и своим существованием, словно бьют зрителя по голове. Другие заставляют задуматься, даже пофилософствовать. А другие совершенно непонятные и очень странные удивляют непомерной ценой. Например, как эта картина.

Ксюша склонилась к маленькой табличке внизу и прочла название:

– «Любовники. Танец на ветру».

Подёргала бровями и пожала плечами со словами:

– Ну да, художники люди не такие как все. Они видят мир немного по-другому.

Немного?

Я тихо рассмеялась.

Картина, которую мы обсуждали, представляла собой огромный квадратный холст размером примерно полтора на полтора метра. Холст был закрашен однотонной чёрной краской, и потом, гениальный художник просто расплескал краску всех цветов. Тонов и полутонов по холсту. Кляксы, разводы, тянущиеся масляные нити по всему холсту. Ощущение, что художник просто брал кисть, погружал её в банку с краской, а потом с размаху сбрасывал краску на холст.

– Только в каком месте здесь любовники танцуют на ветру? – шёпотом произнесла я, продолжая улыбаться. – Похоже, моё сознание настроено на традиционные видения мира.

– И это говорит писательница, которая умудрилась «оживить» и перетащить в реальный мир двух своих главных героев, – хохотнула подружка.

– Да ну тебя, – ответила беззлобно.

Вдруг к нам словно ураган подлетел высокий худой и очень красивый молодой человек.

– Ксения Олеговна Золотова! Ты здесь! Очень рад тебя видеть, дорогуша! – чуть растягивая слова и манерно закатывая глаза, воскликнул подошедший и троекратно расцеловался с Ксюшей.

Если одеть его в женское платье, то сразу и не догадаешься, что перед тобой вообще-то мужчина.

Русые волосы ниже плеч распущены, тщательно отглажены утюжком и сверкают, словно ему на голову вылили тонну лака.

На лице – профессиональный макияж. Кажется, у него даже ресницы накрашены. Жуть какая.

На длинных пальцах сделан идеальный маникюр, и ногти покрыты бежевым лаком.

Одет мужчина как лондонский лорд – костюм тройка красивого металлического цвета. Хорошая очень дорогая дизайнерская обувь. Нет даже ни одной морщинки, словно он впервые обул эту пару. Скорее всего, так и есть.

На левом запястье – дорогие классические часы. На правом – браслеты и цепочки в стиле панк. На этой же руке пальцы унизаны перстнями с черепами.

Очень колоритный типаж.

Неужели это и есть художник Бесценный?

Увы, я снова забыла его имя, отчество.

– Олли, я тоже рада тебя встретить! – пропела Ксюша и тут же вспомнила обо мне: – Марго, познакомься, перед тобой нереально талантливый, гениальный и самый-самый знаменитый критик современного искусства – Олег Олегович Норин!

Из его имени прямо аббревиатура ООН получается.

– Ой, дорогуша, ты мне льстишь, – картинно засмущался ООН. – Я не самый-самый знаменитый критик современного искусства. Я пока ещё просто самый знаменитый.

Они тут же очень громко рассмеялись, словно он просто круто как пошутил.

Я выдавила из себя подобие улыбки. Надеюсь, получилось.

– Олли, познакомься с моей подругой. Она мне почти как сестра, только ближе, – схватила меня за руку Ксю и придвинула к себе ближе. – Перед тобой сейчас стоит сама Маргарита Сергеевна Левковская – гениальная писательница и автор бессмертного бестселлера «Трофеи любви»!

– Да ладно! – тут же выпучил глаза Олли и прикрыл ладошками рот, словно только что услышал нечто невероятное. – Это она?! Реально?! Сама Маргарита Левсковская?

– Именно, мой дорогой друг, – расплылась в довольной улыбке Ксюша и ткнула меня локтём под рёбра – мол, не молчи, скажи что-нибудь.

Я растянула губы шире и выдавила из себя сладким голосом:

– Рада познакомится с другом Ксении, по совместительству самым знаменитым критиком.

И тут мужика прорвало.

– О-о! Нереально! Я читал ваш роман и в полном восторге! Милая и прекрасная Маргарита, вы просто обязаны дать мне свой автограф!

Он сверкнул недобрым взглядом на Ксюху и с укором сказал:

– Ты была обязана предупредить, что приведёшь литературную знаменитость! Я бы взял с собой книгу!

Э-э-э… Он реально сейчас или прикалывается?

– Да я потом вам подпишу, – пробормотала озадачено и добавила: – Да и не знаменитость я…

– Ещё, какая знаменитость, – заржала подруга, но тут же умолкла и строго произнесла: – Олли, только молю, не надо сейчас всех оповещать, кто посетил выставку Бесценного. Лёша тебе не простит, если всё внимание достанется моей Марго, а не его гениальной личности.

– Хорошо, – кивнул он и тут же хитро усмехнулся, посмотрел на меня оценивающе и выдал: – Но ничто не мешает нам организовать вечеринку после выставки, хорошенько потусить и познакомить твою подругу с нашим бомондом.

– О, ты прав! – обрадовалась Ксюша. – Рите давно пора влиться в модную тусовку, а то живёт как отшельница.

Я скривилась. Ненавижу, когда она так делает – обсуждает меня в моём же присутствии.

– Не думаю, что это хорошая мысль… – попыталась я запротестовать по поводу вечеринки, точнее моего присутствия на ней, но как будто меня кто-то слушал.

Развить тему вечеринки не удалось. К счастью.

К нам подошёл кругленький, лысоватый, но с очень добрым лицом и лучистыми глазами уже в летах мужчина. Одет он был небрежно, не модно, в какой-то невзрачный коричневый костюм, цвет которого ему совершенно не шёл, ботинки давно молили отправить их на покой.

Кто это?

– Олли, ты решил начать оценку моих произведений с картины «Любовники»? – тихим и чуть осипшим, словно простуженным голосом, поинтересовался мужчина.

Я едва не поперхнулась слюной.

Это и есть художник? Тот самый Бесценный? Гений и востребованный мастер кисти и холста? Или как там правильно говорится?

По нему и не скажешь, что он ваяет картины.

Я бы сказала, что передо мной не очень везучий бухгалтер или другой офисный работник, но уж точно не творческая личность!

– Лёша, я оценил твои произведения ещё в твоей мастерской, – тепло произнёс ООН. – Они все прекрасны! Ты как всегда – гениален.

Покосилась на подругу, по лицу которой невозможно было прочесть, что она думает об этом самом Бесценном.

Зато я была обескуражена.

Либо мир сошёл с ума, либо я вообще ничего не смыслю в искусстве.

– Тогда, быть может, эти две прекрасные девушки намереваются приобрести мою картину? – обратился гений ко мне и Ксюше.

Ксюша почему-то посмотрела на меня и вопросительно вздёрнула бровь.

– Что скажешь, Рита? – спросила она меня. – Берёшь «Любовников, танцующих на ветру»?

Вот мерзавка, решила поиздеваться надо мной?

Но я не спасовала и приняла её игру.

– Разве не ты собиралась приобрести данный шедевр? – спросила с самым невинным выражением на лице. Потом взглянула на творца и произнесла, приложив руку к груди, словно говорила от самого сердца: – Я в восхищении от ваших творений, э-э-э… Алексей… Но боюсь, что моего ума не хватает, чтобы разгадать символизм, который вы заложили в сие невероятное произведение. Абстрактный экспрессионизм для меня слишком сложен, но вот Ксюша… Кажется, моя подруга оценила…

Ещё не хватало мне тратиться на странную и абсолютно не гениальную картину за десять миллионов!

И только сейчас осознала, что как же хорошо, что я не ценитель искусства!

– Правда? – удивился Олли, обращаясь к Ксю.

Та наградила меня многообещающим гневным взглядом, а я в ответ ей подмигнула и улыбнулась.

Бесценный с надеждой воззрился на мою подругу и воскликнул:

– Невероятно! Ксения, я так рад, что вы решили купить мою самую дорогую картину!

Ксюша сделала морду кирпичом и начала коряво оправдываться, что тоже ни шиша не смыслит в искусстве и просто любовалась красотой…

А я под её блеяния извинилась и сказала, что мне срочно нужно посетить дамскую комнату.

Короче, я тупо сбежала, оставив подругу самой разбираться со своими знакомыми гениями.

В вестибюле на мгновение задержалась напротив зеркала и улыбнулась. Отражение показало мне шикарную молодую женщину. Коктейльное блестящее чёрное платье до колен подчёркивало мою фигуру. Высокий каблук, алая помада и вроде бы просто, но с шиком.

Довольная, посетила уборную, а когда вернулась в галерею, оказалась в цепких ручках подружки.

– Ну ты и стерва! – пыснула она. – Да я едва отбилась!

– Сама виновата, – улыбнулась ей.

– Бесценный был уверен, что я просто стесняюсь и убеждал меня, что покупатель может остаться анонимным… Боже, даже Олли поддерживал Лёшу и уговаривал меня потратить десять лямов! Только откуда у меня столько денег? Я ещё не настолько богата.

Подруга снова рассмеялась и потянула меня к столам с фуршетом.

– Давай лучше выпьем, по твоей вине я испытала дикий стресс, – пожаловалась она.

– По моей? – фыркнула я, принимая из рук официанта наполненный золотым шипучим напитком бокал. – Лучше обрадуй меня и скажи, что ни на какую вечеринку после этой выставки мы не отправимся.

– Ты что? Уже всё решено! – округлила она подведённые глаза. – Мы обязаны там быть. Олли соберёт узкий круг из самых-самых. Тебе будет полезно завести знакомства с новыми и нужными людьми. Подчеркну – нужными.

– У меня достаточно знакомых, Ксю. В том числе и нужных. Одна ты стоишь десятерых, – ответила ей.

– Ты когда успела стать такой домоседкой? Вроде бы твой Виктор ещё не вернулся и вообще, неизвестно, вернётся ли… – пробурчала подруга.

– Я всегда была такой, – надула я губы. – И про Виктора говорить в подобном роде вообще не смей.

– Да ладно тебе, не обижайся. Я просто к тому веду, что тебе нужно общаться, Марго. Вечеринка, кстати, пройдёт на крыше квартиры Олли. У него там классно. Потанцуем, выпьем, пообщаемся… Он позвал саксофониста.

Я скривилась.

– Спорить и отнекиваться не выйдет, да? – вздохнула обречённо.

– Не-а, – расплылась она в коварной улыбке.

* * *

– граф Виктор Харрис —

Судя по ощущениям – я на месте.

Выбрался из внедорожника, вбежал на ближайший холм и осмотрелся.

Вдали раскинулась зелёная равнина. Полосками стали блестели ленты и монеты речной и озёрной воды. Вокруг – непроходимая тайга.

Настоящая «черневая тайга».

Я до сих пор в восхищении от могучих пихт и кедров, некоторым из которых не одна тысяча лет. Почти все деревья здесь диаметром более метра.

Мало кто из людей этого мира знает, что в этой особенной экосистеме круглый год земля активна. Даже выпадет снег, и мороз под минус пятьдесят будет, но под тонким слоем земли продолжат рыться дождевые черви, работать муравьи и вся жизнь не замрёт.

Эти нетронутые леса особенные.

Сюда не добраться обычным транспортом. Чтобы оказаться здесь мне бы не хватило одного внедорожника. Слишком густой лес, сильный бурелом. Встречались километровые топи.

Нужен вертолёт, но это лишнее внимание. Оно мне ни к чему сейчас. Добраться сюда мне помогла магия и портал.

Да, я добрался до нужного места при помощи портала, влив в его открытие невообразимое количество магии и жизненных сил. Внедорожник совершил портальный прыжок вместе со мной.

Вернулся к автомобилю, забрал из багажника рюкзак и пешком отправился к нужному мне месту.

Продвигался я без спешки и к вечеру был на месте.

Там где заканчивалась живописная равнина, снова начиналась тайга, которая хранила от любопытных глаз свою тайну.

Водопад. И пелена белого тумана вокруг. В свете полной луны – завораживающее зрелище.

Но самое главное – это яростный поток энергии, хлещущей от источника.

Каждая капля представшего передо мной водопада – имеет значение больше, чем всё человечество этого мира.

– Здравствуй, – выдохнул я и «потянулся» к неведомой силе.

Источник почувствовал меня, мою магию, и улыбнулся. Его улыбку я ощутил всем своим существом.

А потом меня окружила притягательная сила источника.

Сила наполняла, пьянила, обещала, хотела влить в меня всю свою энергию, но я взял именно столько, сколько мог вместить мой резерв.

Оторвавшись от источника, словно хмельной опустился на круглый огромных размеров камень и улыбнулся.

Ни Филипп, ни Маргарита не знают и даже не догадываются, что маг, оторванный от источника чистой первозданной энергии – умирает. Умирает быстро, болезненно и довольно уродливо.

Мой резерв был на исходе и вскоре я мог перейти в разряд «маг угасающий». Весьма прискорбное событие произошло бы в таком случае. Ведь я понял и решил для себя, что вполне неплохо жить в этом новом мире. Особенно рядом с Маргаритой.

Но теперь, когда я нашёл самый ближайший источник и «подключился» к нему, можно заняться делом.

Маргарите мой подарок и моё предложение должны понравиться.