Глава 23. О трех видах чая и какао

Оставив мохнатого Бойза утешать маму, я выбежала наружу.

За пеленой холодных капель расстилалась темнота. Первым делом я завернула в седьмую теплицу. На всякий случай. Вдруг папа там уже лопатой орудует?

— Ты не ел моего магистра? — бросила строгий взгляд в монстроглаза. Очень уж холеным тот выглядел. Откормленным.

Растение качнуло парой глазастых соцветий и лениво поморгало. Будем считать, что это «нет».

Я торопливо пошла к Академии. До самого крыльца дотопала и, лишь когда занесла ногу над ступенькой, заметила мужскую фигуру. Салливан сидел прямо на пороге, согнув одну ногу в колене и растерянно взирая на взрывающееся каплями небо.

— Вечно вы его за собой таскаете, — прохрипела не своим голосом, разглядывая тролля.

Вроде бы целый, никем не битый, что удивительно после встречи с папенькой.

— Дождь? — он кивнул на небо, истекающее слезами похлеще меня. — Я думал, ты его с собой принесла. Раньше я его как-то не замечал…

— Холодно тут сидеть, — пробормотала очевидное.

От обморожения тролль еще не умирал, и я бы предпочла оставить этот способ на какой-то другой день. Или год.

— Я размышлял, куда двигаться дальше, — признался он, пытливо разглядывая мои мокрые щеки.

— В философском смысле?

Неужто его тараканий выводок снова активизировался?

— В самом что ни на есть прозаическом, — виновато усмехнулся тролль. — Надеялся перенестись к тебе, сгрести в охапку, не дожидаясь, пока проснешься. Хотел утащить в свое лондонское логово и очень долго, обстоятельно просить прощения за всю боль, что вынудил тебя испытать…

— Неплохая идея, — закивала согласно.

Логово, обстоятельные извинения… Такой план я готова была одобрить.

— Но вспомнил, что больше не умею, — Рандор развел руками, на что-то намекая. — Вот… собирался с духом, чтобы вернуться к ректору и попросить меня подбросить до вашего «Пункта Связи». Но у нас и без того весьма напряженная беседа вышла, так что…

— В смысле больше не умеете? — поперхнулась дождем. — А как же этот ваш «Вжух!» — и готово?

— Теперь как-нибудь без «вжухов», — улыбнулся виновато. — Пользуясь случаем, попросил твою мать сковать и мою каплю…

— Спятили, да? — закивала убежденно. Тут, в общем-то, любой бы спятил. Так что немудрено. — И что вам наговорил мой дед? Вы бы не верили ему на слово, он тот еще старый интриган и мастер пудрить мозги…

— Я сам это решил, Аврора, — он поднялся со ступенек и притянул меня к себе, увлекая под навес.

— Если вы сейчас скажете, что у вас без капли снова ко мне ничего не тянется…

Рандор крепко обвил мою талию руками, и сердце взволнованно заколотилось. В горле пересохло, хотя влажность на улице стояла феерическая.

— Тянется, Карпова. Еще как тянется, — нагнулся ниже, к самому уху. Вжал меня в себя тесно-тесно.

Я почувствовала, как на щеки наползает краска. Действительно, тянулось… все.

— Зачем вы это сделали? — поерзала неловко в тролльих лапах. — Зачем отказались от капли?

— По двум причинам, княжна, — прохрипел тихо, в самую шею. — Я слышал разговор твоей матери и госпожи Пламберри о «половинках». Глупость, конечно… Но я не хочу давать Судьбе ни единого повода влезать в свою личную жизнь и отталкивать меня от тебя.

— Согласна: глупость форменная, — выдохнула из дрожащих губ. Правда, я совсем не от холода уже тряслась. — А вторая причина?

— Потому что я хочу любить тебя сам, Аврора. Целиком и полностью сам. Без всякой магии.

Теплые губы отметились за моим ухом — ласково, аккуратно, словно прося прощения за то, что долго не целовали. Сейчас уже и не верилось, что утром мы выбрались из одной постели. Разве это в нынешней жизни было?

— И знаешь, что я понял, птичка, усыпив каплю?

— Мм?

— Что чувств во мне не стало меньше. Что они все мои. Каждое биение сердца — мое собственное. Слышишь? — Салливан прижал меня ухом к мокрой груди. — Оно мое. Бьется для тебя. И так будет всегда.

В ухе гулко раздавалось бешеное «Бам! Бам! Бам!». Словно упертый тролль только что пробежал стометровку вверх по склону.

— Мне это было важно знать, моя маленькая княжна, — выдохнул с облегчением. — Я понимаю, что это добавит сложностей в наши магические будни. И мне еще предстоит научиться жить без капли. И да, между нами не будет плавиться воздух, но…

— Пускай. Пускай не плавится, — я согласно закивала, обнимая любимого мужчину и заворачивая его с боков в свой плащ. Холодрыга же! — К троллям магию. Тем более, она и так была какая-то просроченная.

— Аврора… — улыбнулся Салливан, требовательно приподнимая мой подбородок к себе. И все еще притягиваясь всем подряд.

— А? — смущенно переспросила.

Я не очень хорошо соображала, ощущая столь красноречивые намеки. Вот же тролль!

— Ты не перенесешь нас ко мне домой?

— Я могу только к ателье… — прошептала рассеянно, чуть-чуть от него отодвигаясь. И без этого весь мозг на кисель изошел. — Но там еще с полчаса идти. Или можем попросить Квита…

Право слово, лучше вызвать морфа. Я в таком нездоровом состоянии нас скорее в вольер с камнехвостами перенесу или еще куда похуже.

— Давай до ателье, — меня вернули обратно и вжали в крепкое тело, ныне лишенное паразитов. Ну, кроме собственно его владельца. Парой свободных сантиметров пожадничал!

***

С телепортом я, как ни странно, не промахнулась. Вот только легче от этого не стало. В Лондоне тоже вовсю колотил дождь, размазываясь ледяными каплями по крышам домов и нашим макушкам.

Пока я ворчала, что Рандор мог бы за столько лет и зачаровать свою дверь, включив в портальную сеть, он тянул меня за руку вперед. Надеюсь, мы хоть внутрь попасть сможем…

— Ты намокла, птичка, — прохрипел Салливан, заталкивая нас обоих в коридор и вытряхивая меня из плаща.

— Это ничего… Не страшно.

— Почему не набросила на себя отталкивающие чары? — суетился с моей одеждой.

— Не подумала, — призналась с глупой улыбкой. Действительно ведь, каплю сковал только Рандор. Но я тоже приняла правила игры. Без магии так без магии. — Я вообще немножко не в себе, кажется…

— Сейчас согрею тебя, княжна, — на мои плечи лег теплый плед, а сам Салливан пошел на кухню и принялся греметь чайником.

Точно, мои три сорта чая! И какао! Неужели мы с ними наконец познакомимся?

Изнутри квартиры смотреть на дождь за кухонным окном было уютно. Рандор долго искал спички по всем ящикам, затем столько же боролся с плитой. Зажегся огонь, зашипел вспыхнувший газ, затрещал наполненный чайник…

— Интересно, надолго ли вас хватит, — ухмыльнулась, забираясь на столешницу.

— Пока еще не надоело, — Салливан отбросил коробок на стол и положил лапы по обе стороны от меня. — Ну, и какой тебе заварить чай, княжна Карповская, первая этого имени?

— Любой, — пожала плечом. — А может, вернемся и попросим маму включить вашу каплю обратно? Вы ведь уже все почувствовали, поняли, приняли. Хотя я, наверное, и сама смогу…

— Нет, Аврора.

— Вам ведь меня еще ловить и ловить. Боюсь, без магии это будет… Ай! — вскрикнула, когда тело резко переместилось со столешницы на тролля.

Обхватила его шею руками. Ногами обняла, чтобы не сорваться.

— Поймал, — довольно заявил тролль. — Видишь, птичка, я и без магии как-то справляюсь.

Чая мне расхотелось. Вот прямо сразу, как только в потемневшие серые глаза заглянула. В них разгоралось что-то нешуточное.

— Держись крепче, «обезьянка», — попросил хрипло и вышел со мной из кухни.

Провел беглую экскурсию по темной гостиной, быстро внес в спальню… И крепко выругался, упомянув всех известных науке тварей.

— Что с вашей кроватью? — прошептала изумленно, глядя на лужу, в которой утопало серое покрывало.

— Соседка сверху снова оставила мансардное окно открытым, — сдавленно выдал тролль, обводя глазами насквозь мокрое ложе и косясь на черный потолок, с которого с ажиотажем плюхались капли. — Прости, Аврора, я понимаю, что это не совсем то, к чему ты…

— Диван в гостиной сухой, — вспомнила, обнимая тролля покрепче.

— Диван, — кивнул Салливан, вынося меня из спальни. Пыхтел всю дорогу озадаченно. — Тролль дери… Такое чувство, что мне тоже лет восемнадцать. И я не знаю, куда привести свою первую девушку.

Я прыснула от переполнявшей меня неловкости.

— Это кошмарное чувство, Аврора, так что прекращай смеяться, — строго велел «взрослый нудный тролль», опускаясь на диван и усаживая меня на колени. — Судьба не перестает надо мной измываться! Не представляешь даже, как мне неловко за эту идиотскую кровать и…

Я устроилась поудобнее на коленях, смущенно ощущая силу нашего притяжения, и жадно приникла к его губам. Мои пальцы торопливо побежали по пуговицам рубашки, довольно споро с ними справляясь.

Хотелось поскорее стереть из памяти этот истерзавший меня день и вернуться к тому, на чем мы остановились утром. Хоть на диване, хоть на полу — какая разница?

— Все, к троллям… Попалась, птичка, — пробормотал Салливан, разделываясь с моей одеждой так быстро, словно в него капли три вселилось, и все бешеные.

Опрокинул на диван с коротким стоном, подмял требовательно под себя. Поцеловал исступленно, глубоко, откровенно, заражая какой-то неистовой страстью. Жадные касания горячего языка отобрали способность мыслить. Все тело обернулось одним оголенным нервом, податливым и жаждущим продолжения.

Разве не должен был этот животный магнетизм отключиться? Может, мама ошиблась и что-то не то Салливану усыпила вместо шурховой капли? Совесть там, скромность и вот это все…

— Ох! Тролль меня… — взвыла, укусив подлокотник, шалея от его жадности и напора. Рандор тоже очень соскучился за эти бесконечные сутки.

Впилась в его плечи ногтями, цепляясь хоть за что-то, чтобы сохранить остатки разума в этом водовороте.

Чайник свистел, дребезжал на плите, возмущенно крича о своей готовности взорваться и залить кухню кипятком. Я была недалека от чайника. Тоже кипела и вполне себе могла взорваться.

— Авро-о-ора… — исступленно шептал в мою взмокшую шею тролль, не слышавший, что на кухне вот-вот случится очередная катастрофа. В которой я, кстати, точно не виновата.

Трясясь от разрывающих меня ощущений, я судорожно нащупала на полу платье. С третьей попытки нашла в нем свой жезл и швырнула «Заморозкой» в сторону чайника.

Безвольно обмякла под обрушившимся на меня градом поцелуев, выронила палочку из ватных пальцев… Тролль с ним с чаем. И с какао. Потом, все потом…