Глава 13

Глава 13. Игры чужих

Драко Вельяминов оказался везде.

На завтраке он сидел за соседним столом и улыбался мне через плечо Ксавьера. На тренировке он появился в зале и попросил мастера Корвина сделать меня своим партнёром. На ужине он придвинул свой поднос к моему и начал рассказывать истории о восточной академии — о драконах, которых там держали в подземельях, и о магии крови, которую преподавали вместо теории.

— У нас не было такого понятия, как «безопасная магия», — говорил он, разрезая мясо. — Ты либо контролируешь свой дар, либо он контролирует тебя. А если не справляешься — тебя исключают.

— Исключают? — переспросила я.

— Убивают, — поправился он с лёгкой улыбкой. — Но звучит лучше, если сказать «исключают».

— Ты шутишь о смерти?

— А вы нет? — Он посмотрел мне в глаза. — Вы носите тело убитой девушки, живёте в академии, где вас ненавидят, и спите с принцем, который ещё месяц назад хотел вас убить. Вы вся — чёрная шутка, Чума. Просто вы ещё не поняли этого.

Я промолчала.

Потому что он был прав.

Ксавьер заметил Драко на второй день.

— Мне не нравится этот парень, — сказал он, когда мы встретились в библиотеке. — Он слишком много времени проводит рядом с тобой.

— Он просто хочет подружиться.

— Никто в этой академии не хочет с тобой дружить. — Ксавьер отложил книгу. — Кроме тех, кому что-то от тебя нужно.

— Ты тоже был таким, — напомнила я. — Ты тоже хотел от меня что-то получить.

— Я хотел правду. А он… — Ксавьер замолчал. — Я не знаю, чего он хочет. И это меня бесит.

— Ты ревнуешь?

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Да, — сказал он наконец. — Ревную. Как последний дурак. Как принц, который должен быть выше этого. Но когда он смотрит на тебя… когда он улыбается тебе… я хочу вырвать его зелёные глаза и скормить их воронам.

Я не сдержала улыбку.

— Это очень романтично.

— Я не умею быть романтичным. — Он взял меня за руку. — Но я умею быть честным. Мне страшно, Алиса. Не за себя. За тебя. Я боюсь, что он заберёт тебя туда, куда я не смогу прийти.

— Не сможет, — сказала я, сжимая его пальцы. — Потому что я не уйду.

— Ты уверена?

Я хотела сказать «да».

Но в этот момент в моей голове мелькнуло лицо Мурки. Моя квартира. Запах кофе по утрам. Мир без магии, без драконов, без ежедневного страха за жизнь.

Я не была уверена.

И Ксавьер это увидел.

— Вот, — тихо сказал он, отпуская мою руку. — Ты уже сомневаешься.

— Я не сомневаюсь в тебе.

— Ты сомневаешься в этом мире. — Он встал. — И я тебя не виню. Здесь тебя хотели убить. Здесь тебя предал тот, кого ты считала другом. Здесь я сам был твоим врагом. Зачем тебе оставаться?

— А зачем тебе оставаться здесь? — спросила я. — После всего, что сделала Ника? После того, как ты узнал, что ненавидел невиновную?

Он замер.

— Потому что здесь моя сестра, — сказал он после долгой паузы. — Её могила. Её память. Я не могу бросить её.

— А я не могу бросить тебя, — ответила я. — Даже если захочу.

Он посмотрел на меня. Долго. Тяжело.

А потом улыбнулся — той редкой, настоящей улыбкой, которую я видела всего несколько раз.

— Ты опасная девушка, Алиса.

— Я Чума, — усмехнулась я. — Ты забыл?

— Никогда не забывал. — Он поцеловал меня в лоб. — И никогда не забуду.

В ту ночь я не спала.

Я сидела на подоконнике в своей новой комнате (Ксавьер настоял, чтобы меня переселили в крыло для старшекурсников — подальше от любопытных глаз) и смотрела на луну.

Она здесь была другой. Не такой, как в Москве. Больше. Ближе. И светила каким-то холодным, серебряным светом.

— О чём задумалась? — раздался голос за спиной.

Драко.

Он стоял в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку. В руках — две кружки с дымящимся шоколадом.

— Как ты вошёл?

— Дверь была не заперта, — он протянул мне одну кружку. — И ты не ответила.

Я взяла шоколад. Сделала глоток. Горький, тёплый, почти такой же, как делала Ника.

— Я думала о доме, — сказала я.

— О своём? Не об этом?

Я подняла голову.

— Ты знаешь, что я не отсюда?

— Я много чего знаю, Чума. — Он сел на подоконник напротив. — Например, что Ника Вьер жива. Что она готовит новый ритуал. И что тебя призвали сюда не случайно.

— Откуда ты…

— Я был в восточной академии, — перебил он. — Там учат не только магии крови. Там учат видеть. Смотрящие — они не просто легенда. Они реальны. И они ищут такие души, как твоя.

— Моя душа?

— Неприкаянная, — кивнул Драко. — Та, которая не привязана к телу до конца. Та, которая может быть перемещена без потери памяти и личности. Таких, как ты, мало. И каждая на вес золота для Смотрящих.

— Зачем я им?

— Тела, — сказал он. — Смотрящие стареют, но не умирают. Они переносят свои души в новые тела — чужие, украденные. Но для этого нужна «пустая» душа, которая проведёт ритуал. Душа, которая может быть принесена в жертву.

— В жертву?

— Ты умрёшь, Алиса. — Впервые он назвал меня по имени. — Не сразу. Но если Ника завершит ритуал, твоя душа сгорит. Навсегда. Без возможности перерождения. Без шанса вернуться домой.

У меня задрожали руки. Шоколад выплеснулся на подоконник.

— Почему ты говоришь мне это? — спросила я шёпотом. — Если ты с ней заодно?

— А кто сказал, что я с ней заодно? — Драко улыбнулся. — Я работаю на себя, Чума. Ника заплатила мне, чтобы я следил за тобой. Но если ты заплатишь больше…

— У меня нет денег.

— У тебя есть кое-что получше. — Он наклонился ближе. — Твой свет. Я хочу знать, как он работает. Я хочу научиться его контролировать. Ты научишь меня — я скажу тебе, как вернуться домой.

— Ты врёшь.

— Проверь, — он развёл руками. — Я не прошу верить мне на слово. Я прошу сделку. Ты показываешь мне свой свет — я показываю тебе портал в твой мир.

— Откуда он у тебя?

— У меня есть связи. — Его зелёные глаза блеснули. — И память о том, что никто не должен был видеть.

Я смотрела на него и понимала, что он опасен. Что он лжёт. Что он — марионетка Ники, даже если сам в это не верит.

Но в его словах была правда.

Правда о ритуале. О жертве. О том, что моя душа может сгореть навсегда.

— Я подумаю, — сказала я.

— Думай быстро, — Драко встал. — У Ники не бесконечное терпение. И у меня тоже.

Он вышел так же тихо, как вошёл.

А я осталась сидеть на подоконнике, сжимая пустую кружку, и чувствовала, как серебряный свет пульсирует внутри меня — тревожно, нервно, будто предупреждая об опасности.

В ту же ночь, за сотни миль от академии, Ника Вьер стояла в центре ритуального круга.

Вокруг неё горели чёрные свечи. На полу была начертана пентаграмма с символом глаза в центре.

— Вы готовы, госпожа? — спросил слуга в маске.

— Нет, — ответила Ника. — Но это не имеет значения.

Она взяла кинжал — тот самый, с драконом на рукояти — и полоснула себя по ладони.

Кровь закапала на символ глаза.

— Смотрящие, — прошептала она. — Я призываю вас. Дайте мне силу забрать то, что принадлежит мне по праву.

Символ вспыхнул чёрным огнём.

Пол под ногами Ники задрожал.

А в академии, за сотни миль от неё, Алиса вдруг почувствовала резкую боль в груди и упала с подоконника на пол.

Серебряный свет вырвался из неё сам собой — яркий, ослепительный, неуправляемый.

Он бился о стены, крушил мебель, плавил камень.

— Что происходит? — прошептала она, пытаясь встать.

Но тело не слушалось.

Потому что где-то далеко Ника Вьер только что начала ритуал, который должен был забрать у неё всё.