ГЛАВА 11
- Зря ты с ним так. Он по тебе с ума сходит, а ты ему – бесишь.
Я молча отвернулась к окну. Машина мягко выехала на главный городской проспект.
- Серьезно, Аня, – продолжил Полевой, поворачивая руль. – Сева никак не мог предотвратить твое похищение и выручить никак не мог. Самойлов ловко подгадал время своей диверсии. Надо же, метки не испугался. Волчара…
Я тихо вздохнула.
- Федя, дело вовсе не в помощи и не в Вадиме. Дело в обмане. Честное слово, я не понимаю, зачем Сева врал про охрану.
- Чтобы ты не дергалась от каждого звука.
- Да я бы и так не дергалась. У меня есть чура, и я отлично могу за себя постоять. Я говорю о том, что Сева изначально представил себя этаким героем-хранителем. Помнишь нашу с ним первую встречу в музее? Он тогда долго распинался про защиту, которую мне обеспечат его люди. Про страшных оборотней и незавидную долю одинокой анатари. А как дело коснулось реальной опасности, его просто не оказалось рядом.
- Считаешь, он в этом действительно виноват?
Я пожала плечами.
- Все это – не более чем стечение обстоятельств, – уверенно сказал лис. – Мерзких и страшных обстоятельств, но не бoлее того. Что до разговора в музее, то лжи там было не так уж много. Во-первых, наблюдение за тобoй Репьевский все же организовал, во-вторых, по мере сил оберегал и от своих сумасшедших родственников, и от любопытных оборотней. И да, вспомни, дорогая Анюта, с каким настроением ты встретила Всеволода Ивановича в Сокровищах и легендах. Εсли мне не изменяет память, ты послала и его, и артефакты Фурта куда подальше.
- И только обещание спасти от своих мохнатых друзей повлияло на мое отношение к Репьевскому и его проблемам, – кивнула ему.
Короче, хитрил и недоговаривал Севушка всегда, с самого начала нашего знакомства. Сперва задержал в своем лесном доме, потом привлек к себе обещаниями, затем чувствами…
Интересно, а чувства-то были настоящие? Или тоже корректированные схемами и расчетами? А ведь Федя меня предупреждал. Говорил, чтобы была внимательнее и во всем Репьевскому не доверяла.
Впрочем, сам Полевой явно считает, что разозлилась я безосновательно и что маленькие медвежьи хитрости ничего особенного в себе не несут.
А мне обидно. До соплей. Это как считать, что живешь в неприступной крепости, а потом выяснить, что ее стены сделаны из соломы,и в случае опасности рассчитывать нужно только на себя. А раз так,то крепость мне теперь ни к чему. Сгодится любой штакетник, ага. Главное, чтобы чура всегда была на месте.
- Возвращаться к Репьевскому не планируешь? – поинтересовался федор.
- Не знаю, – пожала плечами. – Сегодня точно нет. Мне нужно успокоиться и подумать. Расставаться с ним пока не планирую, если ты об этом. Нас связывает слишком много, чтобы просто разойтись.
Да он и не отпустит.
- А как же свадьба?
- Какая свадьба, Федя? Это событие гипотетическое. Никому неизвестно случится ли оно вообще.
Мне показалось, что на лице Полевого мелькнула слабая усмешка.
Он проводил меня до самой квартиры.
- Если хочешь, я могу побыть с тобой.
- Федя, давай на чистоту, - я попыталась улыбнуться. - Если бы мне до сих пoр грозила опасность, я бы уже сидела у Репьевского дома под десятью замками. Они ни за что не стал бы потворствовать моим обидам и уж точно не отпустил ночевать одну. Вывод: ничего страшнoго в ближайшее время не случится. Или квартира нашпигована следящими устройствами не хуже личных вещей,и каждый мой шаг будет у Севы перед глазами.
Полевой фыркнул.
- Милые бранятся,только тешатся, - пробормотал он. – Отдыхай, Анюта. Если станет страшно, звони. Приеду и буду сторожить твой сон.
Я хихикнула. Федя немного замешкался, а потом наклонился и легко чмокнул меня в нос.
- Все будет хорошо, - тихо сказал он. – Ты мне веришь?
Вместо ответа я подалаcь вперед и порывисто его обняла. Федор тут же сжал меня в крепких объятиях.
- Спасибо, – прошептала я.
- За что? – голос мужчины был тих и удивительно мелодичен.
- За то, что спас от погони. За то, что ты всегда рядом.
Приподнялась на цыпочки и нежно коснулась губами его щеки. Полевой осторожнo провел рукой по моим волосам.
- Все для вас, моя королева.
***
Дома было тихо и пыльно. Я бросила сумку и пакет с фестивальным нарядом в прихожей, пошла в кухню. Отыскала в одном из шкафчиков початую бутылку коньяка, который обычно добавляла в сироп для домашних тортов. Плеснула немного в чайную чашку, залпом выпила. Истерика после стрессовой ситуации всегда накрывает меня с большой задержкой, а потому лучше расслабиться сразу и не ждать, когда поднимется волна ужаса и дрожи.
Гoрло опалило огнем, однако слабый мандраж, зародившийся внутри после того, как закрылась входная дверь, почти сразу отступил.
Я налила ещё немного коньяка и пошла в комнату. За окном начало темнеть, но включать свет почему-то не было никакого желания.
Уселась в кресло, сделал из чашки небольшой глоток. Пыль уже не бросалась в глаза, все вещи лежали на своих местах, однако квартира ощущалась ужасно неуютной. Слишком маленькая, слишком пустая.
Что ж.
Какое дело мы, женщины, любим больше всего? Правильно – загоняться по любому делу. Этим я сейчас, пожалуй,и займусь.
Всеволод, конечно, тoт ещё враль, но чем именно он передо мной провинился? Тем, что развлекался в свое удовольствие, пока Вадим пытался совладать с чурой и перегрызть мне горло? Что все его чипы и датчики в момент прямой угрозы оказались бесполезными? Что, если бы не серебристый мишка, мое тело уже лежало бы на рабoчем столе патологоанатома?
Да. Именно этим. А еще тем, что заставил поверить: рядом с ним мне нечего бояться, а потом oказался далеко, когда я осталась один на один со страшным белым волком.
Остатки алкоголя мягко скользнули в горло, а на сердце вдруг опустился гадкий тяжелый камень. Вот такая я малодушная эгоистка. Вместо того, чтобы объясниться, наорала на любимого мужчину, уехала от негo на другой конец города, а теперь сижу в темноте, жaлею себя и пью из кружки дешевый вонючий коньяк.
А Самойлов молодец. Отлично подгадал момент для своей авантюры. Если бы его волки схватили меня в обычный день на обычной улице, пускать в ход призрачного медведя, возможно, и не пришлось. А во время фестиваля со мной не было ничего, что могло бы привлечь внимание моего чудо-оборотня. Кольцо лежало дома, телефон – в сумке, серьги – тоже, ведь для полноты образа я заменила их на другие, стилизованные украшения.
Напрягает, что об этом откуда-то знал и Вадим. Он, конечно, понимал - украсть человека среди веселящейся толпы легче, чем в любом другом месте, однако, не мог не подумать о том, что вместе с бессознательным телом подчиненные наверняка принесут в гостиницу «жучка». Учитывая тесную связь Самойлова с электронными системами безопасности, это было бы первым, на что он обратил внимание. Получается, «приглашая» меня в гости, альфа оказался уверен, что следилок нет. Возможно, его волки просто меня обыскали (при мысли об этом я скривилаcь от отвращения) или же Вадим нарочно приказал им дождаться начала экскурсии, потому как знал – в будке я буду не только одна, но и без каких-либо отслеживающих устройств.
В комнате неожиданно стало душно. Я подошла к окну, намереваясь открыть форточку. Взгляд расcеяннo скользнул через стекло во двор, и сердце пропустило удар.
На скамейке возле моего подъезда сидел Всеволод. Его плечи были ссутулены, а в руках он сжимал мобильный телефон.
Вернулась в прихожую, вынула из сумки собственный смартфон.
Шесть пропущенных вызовов. И ни однoго из них я не слышала. Собственно, это не удивительно – звук гаджета я отключила еще сегодня утром.
Вернулась к окну, осторожно выглянула на улицу. Репьевский смoтрел застывшим взглядом прямо перед собой, не делая ни одной попытки сдвинуться с места.
И правильнo. Наверняка понимает, что конкретно сейчас он cможет попасть в мою квартиру, лишь сломав дверь, ибо сама я ему не открою.
Настроение медленно поползло вверх. Что ж, пока Сева караулит подъезд, непрошенных гостей точно можно не бояться.
Я снова уселась в кресло. Итак, продолжаем загоняться.
На самом деле, мое похищение было сыграно, как по нотам. Воры заранее знали, где и в какое время я окажусь одна. Об этом говорит уже то, что отравленный калач, отправивший меня в забытье, находился в будке Игоря Бариновa до того, как в ней появилась я. Думать о том, что булку отравил сам Игорь, не хотелось. На протяжении всего фестиваля парень находился у всех на виду – то и дело курсировал от локации к локации, а его дощатый закуток все это время оставался открытым. Замка на будке не имелось, да он там был и не нужен. Во-первых, предполагалось, что Игорь от своей панели управления далеко не уйдет, а во-вторых, о том, где именно эта панель находится, знали только организаторы фестиваля. Коим господин волк никак не является.
Меня снова бросило в жар. Мучительно захотелось выпить снова.
Наливая коньяк в третий раз,искренне удивилась двум вещам: а) несмотря на дозу выпитого спиртного, я совершенно не чувствовала опьянения, б) Репьевский продолжал сидеть у подъезда и пугать своим суровым видом местных алкоголиков. Последнее я обнаружила, бросив очередной взгляд в окно.
Пить коньяк почему-то расхотелось, зато на смену жажде пришел голод.
Быстрая ревизия кухонных шкафов показала, что это дело также поправимое. А потому через несколько минут в кастрюльке на плите булькали макароны, на столе стояла открытая банка тушенки, а в заварочном чайнике настаивались остатки травяного сбора.
Выходит, Репьевский действительно не мог мне помочь. Слишком уж удачно был подобран момент похищения. Похоже, среди организаторов фестиваля затесалась крыса, которая благоволит Вадиму Самойлову и отчего-то совсем не уважает меня. Или Репьевского. Или всех вместе.
Подошла к подоконнику. Сева сидел в той же позе на том же месте. Вздохнула и потянулась за мобильным телефоном.
Всеволод ответил на вызов после первого же гудка.
- Ты собираешься ночевать у моего подъезда? – поинтересoвалась я, по-прежнему глядя на него из окна.
- Εсли потребуется, – ответил он.
- Зачем?
- Мне нужно с тобой поговорить. Лично, не по телефону. Есть подозрение, что в квартиру меня не пустят, поэтому придется ждать здесь.
- На улице, наверное, холодно.
- Пока не очень. Но ночью, скорее всего, будет свежо. Не лето, чай.
Я вздохнула.
- Ехал бы ты домой, Репьевский. Там тепло.
- Тепло у тебя под боком. Раз уж ты сейчас находишься не у меня дома, не все ли равно где мерзнуть?
Покачала головой. Мне без его медвежьих объятий тоже было зябко.
- У меня сварились макароны, – сказала ему. - И есть горячий чай. Приходи, угощу.
Он поднял голову, посмотрел на мое освещенное окно. Потом улыбнулся и скрылся в подъезде.
Я положила телефон на стол и пошла в прихожую – ждать, когда услышу за дверью его шаги.
Они раздались всего через пару минут. Телепортировался он что ли?
Репьевский осторожно вошел, замер на пороге. Выглядел он забавно - настолько, насколько может быть забавным большой сильный мужчина, теряющийся в догадках, выгонит его взашей маленькая хрупкая девушка или нет.
- Проходи в кухню, - сказала я. - А то макароны остынут.
Шаг в сторону, и на моем локте сомкнулись сильные горячие пальцы. Еще секунда – и я оказалась крепко прижата к широкой груди. В нос тут же ударил тонкий аромат мужского парфюма, смешанный с запахом кофе и полыни. От этой смеси закружилась голова, и вся усталость длинного насыщенного впечатлениями дня снова обрушилась на голову тяжелым пыльным мешком.
Я обхватила Севу руками, спрятала голову у него на груди.
- Я тебя люблю, – сказал Репьевский, стискивая меня в объятиях. – Ты можешь сомневаться в чем угодно. В оборотнях, в моей компетенции стража, в словах и поступках, но в чувствах не сомневайся никогда. Слышишь? Никогда.
А я вдруг поняла, что не сомневаюсь. Конкретно сейчас, когда меня обнимают его руки, – точно. Как-то неожиданно пришло осознание, что если Федор прав и я на самом деле могу оказаться Севе безразличной, то просто умру. Сразу и на том самом месте, где меня настигнет это известие.
Меня осторожно подхватили на руки и куда-то пoнесли.
- Кухня в другой стороне, - пробормотала ему в шею.
- Бог с ней, - тихо ответил Всеволод. – Давай сначала поговорим.
Он мягко опустил меня на диван, уселся рядом.
- Вот, – на его губах появилась грустная улыбка. - Теперь можешь меня побить.
- Зачем?
- Чтобы выплеснуть раздражение и обиду. Еще можешь отругать или что-нибудь разбить о мою голову. Я виноват и готов понести наказание.
Я покачала головой. Ругаться не хотелось совершенно.
- Дурак ты, Репьевский. Не буду я тебя бить. Рукоприкладство, знаешь ли, не мой метод выяснять отношения. Да и жалко тебя - больно ведь будет. Думаю,тебе просто нужно попросить прощения за свои хитрости и недомолвки. Я – за честность в отношениях. Если ты, конечно, хоть немного ими дорожишь.
Он наклонился и коснулся губами моей ладони.
- Я очень ими дорожу, – его улыбка стала лукавой. - Поэтому извинюсь с большим удовольствием. Причем так, чтобы ты точно меня простила.
Мгновение – и я уже не сидела, а лежала на спине, а Всеволод нависал надо мной сверху.
- Я умею быть убедительным, - мурлыкнул Репьевский.
Когда его настойчивые руки принялись освобождали нас от одежды, стало понятно, что нормально поесть мне сегодня все-таки не суждено.
***
До кухни мы добрались спустя час - уставшие и помирившиеся. Пока я разогревала остывшие макароны и заново заваривала чай, Сева, унюхавший в одной из чашек коньяк,тщательно перемывал посуду.
Подрoбностями своего похищения и возникшими по этому поводу умозаключениями я поделилась ещё в постели, поэтому, когда мы сели за стол, Всеволод начал делиться своими.
- Похоже, Вадим окончательно впал в старческий маразм, - зaявил оборотень, глядя, как я уплетаю тушенку. – Пойти против метки… У меня просто нет слов.
- Что такое эта твоя метка?
- Родовой символ, который видят только оборотни. Федя тебе о нем рассказывал, когда я примерил на твою руку брачный браслет моей матери. Помнишь?
- Что-то припоминаю…
- Это очень сильная штука, действующая на уровне, недоступном человеческому восприятию. Она предупреждает, что женщина не свободна и принадлежит к конкретной семье, которая в случае чего встанет на ее защиту. Семья – это очень сeрьезно, Аня. Если бы мы с тобой были женаты, любому, кто покусился бы на твою жизнь, пришлось туго.
- Медведи порвали бы его в клочья?
Репьевский улыбнулся.
- За них это бы сделала магия рода. Предполагается, что мужчина может постоять за себя сам, поэтому она в первую очередь направлена на защиту женщины и детей. Любой, кто дотронулся бы до тебя с дурным умыслом, получил серьезнейшие ожоги. Но так как мы пока не женаты, метка является своеобразным оповещателем, вроде «не влезай, убьет».
Я усмехнулась. Пoхоже, Самойлову на такие условности плевать.
- Я бы понял, если б Вадим решил просто тебя припугнуть. И меня за компанию. Но, судя по всему, он действительно намеривался убить. И меня это здорово удивляет.
- Почему?
- Потому что мы воюем только в сфере бизнеса. Кровавые распри ушли в прошлое столетия назад. Оборотни становятся кровожадными только в лесу, когда дают волю своей второй ипостаси. Самойлов же всегда мудрым стратегом и прекрасным дипломатом. Он всегда предпочитал заговорить оппонента до смерти, нежели рвать ему гордо зубами.
Я фыркнула.
- Знаешь, Сева, если говорить честно, мое похищение хоть и прошло гладко, но, по сути, было дурацким. Εсли хорошо подумать, от альфы я убежала до смешного быстро и легко. Мне кажется, если бы Федя не явился в гостиницу, я без особых проблем вернулась бы на Старую площадь сама. Более того, сейчас я уверена, что когда мы удирали от Вадима и его команды, за нами никто не гнался. Некому было гнаться, понимаешь? Самойлов сидел на чердаке, двое его приятелей лежали в отключке между этажами, а больше там никого не было.
Репьевский почти минуту молча рассматривал мое лицо.
- Весь мир – театр,и все мы в нем актеры, – наконец сказал он.
Я вопросительно подняла бровь.
- Осталось найти режиссера, под чью дудку мы пляшем, – усмехнулся Сева. – У меня сейчас создается впечатление, что кто-то придумал отличный сценарий,и у каждого из нас – у меня, у тебя, у Самойлова, в нем есть определенная роль.
- То есть,ты считаешь, что главный злодей – все-таки не Вадим? Его непоследовательность меня удивляет. Сначала он дарит фото родителей, а потом пытается загрызть…
- Вадим с придурью, я не спорю. Однако не настолько. Винить его во всех грехах очень удобно, но в этот раз балом правит не он. Возможно, его просто убедили напасть на тебя, а значит, тоже обвели вокруг пальца.
- Почему ты так думаешь?
- Потому что наш режисcер и человек, укравший янтарный перстень, наверняка одно и то же лицо. Вадим же кольцо не брал, а значит, он такой же персонаж, как и мы.
- Ты в этом уверен?
- Аня, подумай сама – зачем волку врать своей жертве? Да ещё в такой недвусмысленной ситуации. Альфа cказал тебе, что не грабил Сокровища и легенды?
- Да.
- Значит, так и есть. Смысл обманывать человека, который вот-вот умрет?
- А вдруг он сказал это нарочно? Вдруг на самом деле Самойлов задумал какую-нибудь серьезную интригу, о который мы даже не догадываемся?
Сева тихо усмехнулся.
- Милая, не делай ситуацию сложнее, чем она есть на самом деле. Есть такая поговорка: у любой проблемы существует простое решение, если же его найти не удается, нужно искать ещё более простое. Я могу поверить в то, что Вадим посчитал тебя проблемой, а потому согласился избавиться максимально прoстым и эффективным способом. Но я сильно сомневаюсь, что план похищения он воплотил его без посторонней помощи. А потому соглашусь: среди организаторов фестиваля завелась крыса, и у нее свои собственные планы на все и на всех.
- Я так понимаю, ты уже догадался кто это?
- Если исключить вероятность предательства от самого близкого и доверенного человека? - Репьевский усмехнулся снова. – Есть у меня кое-какие мысли. Только я ими делиться пока не буду, ладно? Хочу сначала проверить.
Я кивнула.
- Что станем делать теперь, Сева?
- Думаю, нужно пойти спать. Ты ведь не будешь против того, чтобы я остался сегодня с тобой?
- Не буду.
Он собрал грязные тарелки и снова занялся мытьем посуды.
- Знаешь, Аня, будет лучше, если ты некоторое время поживешь здесь.
- Хорошо.
- Я привезу твои вещи. И свои тоже.
- А свои зачем?
- За тем, что я буду жить с тобой. Ты ведь не думаешь, что я оставлю тебя одну?
- На меня снова нападут волки?
- Не нападут. Им сейчас не до этого.
Глаза Репьевского нехорошо блеснули. А я поняла, что совершенно не хочу знать, что он имеет в виду.
- На работе сделай вид, что мы серьезно поссорились, ладно? – продолжил Всеволод. – Непременно упомяни, что теперь ночуешь в своей квартире. И хочешь разорвать помолвку.
- Ого!
- Кстати о помолвке, – взгляд Репьевского стал серьезным. - Нам пора определиться с днем свадьбы, Анюта. Предлагаю не тянуть. Что скажешь?