Глава восемнадцатая

Только то настоящее, что своими глазами видишь

(Поговорки Северных Островов)

Деревья, ещё вчера страшные, мокрые и чёрные, за одну ночь успели принарядиться. Яблони и вишни закутались в бело-розовое, как кокетливая невеста. Персики ещё только собирались цвести, набухли почками, но уже пахли сладко медово. Даже здесь в саду снег совсем сойти успел. Только у каменной ограды, где и в полдень лежала густая тень, оставались неубедительные грязные кучки. Но и там уже пробивалась колкая упрямая травка. А цветники и вовсе пестрели, как юбки уличной танцовщицы: крокусы, гиацинты, пролески, рябчики. Садовник Натери не признавал новомодного стремления к симметрии. Говорил, что лучше природы ни один элв не придумает. И обещал, что скоро распустятся тюльпаны. Мол, такие только в садике королевы есть, да вот у аэра Даймонда.

Лан подтянула плед, кутаясь в мягкую шерсть. Даже на солнышке её всё ещё знобило. Да и рука побаливала – сломанные кости срастались медленно, будто нехотя. И голова нет-нет, а дарила бессонные ночи, когда аэре казалось, что череп треснет, выплеснув прогорклые мозги.

И никакие отвары не помогали. Лекари в один голос запрещали аэре даже нос на улицу высовывать: холодно ещё, да и сыро. Но к медикам Кайран никогда не прислушивалась и сейчас не собиралась. Сил нет целыми днями валяться в душной, жарко натопленной спальне. Уж лучше тут, на солнышке.

– У меня никогда не получится! – разозлился-таки Дайрен. Мальчишка уже минут сорок прилежно сопел, примериваясь к луку. Наверное, уж и пальцы до крови стёр. И всё же не выдержал. – Силы нет. Я ещё маленький.

– Так и лук у тебя небольшой, как раз по руке, – спокойно ответил Даймонд. Нагнулся, видимо, поправив сыну перчатку. – А не будешь тренироваться, сил не прибавится.

Лужайку, превращённую в стрельбище, Лан видно плоховато – кусты, только начавшие покрываться зеленоватой дымкой, всё равно загораживали. Через просветы только и видно, что бок сплетённой из соломы мишени, да движущиеся фигуры – большую и маленькую. Зато слышно хорошо.

– Зачем вообще луки нужны, аэр Натери? – возмутился эльвёнок. – Лучше пистолет. Из него целиться не надо.

– Ну, во-первых, целиться и из пистолета надо, – терпеливо растолковывал Натери. – Во-вторых, он ещё тяжелее лука. А, в-третьих, раздобыть или самому отлить пули не всегда получается. И порох может отсыреть, а то и кончиться. Лук же всегда под рукой. При необходимости, ты его и сам смастерить сумеешь. Давай-ка ещё раз попробуем…

– Я бы уже не выдержал, – усмехнулся Нагдар, лежащий рядом с сестрой в таком же шезлонге.

И точно так же закутанный в плед по самые уши. Ланару приходилось хуже. Перебитые ноги едва позволяли элву вставать. Но валяться в постели он тоже отказывался.

– На месте кого не выдержал бы? – лениво поинтересовалась Лан.

– Да на месте обоих, – отозвался чернявый. – Помню, отец меня вот так же учил. Так чего я только не устраивал. И тетиву подрезал, и ушки подпиливал… Он психовать начинал моментально, за уши драл. Видимо, ему казалось, что с драными ушами я быстрее научусь.

– А мне нравилось.

– Да я помню. Ты стреляла лучше меня с Магдаром…

Ланар осёкся, нахмурился, посмурнел. Но продолжать не стал.

Они не вспоминали тех, кто на Островах остался. Вообще о них не говорили. А толку переливать из пустого в порожнее, если всё равно ничего не известно? Слухи в столице бродили разные, но всё какие-то невнятные. Да и не особенно интересовал Архипелаг жителей Ландана. Что им до него? Проход по Горлу стал свободным, купцы из Герронты и Исилойи вот-вот нагрянут. Значит, цены упадут – это важно. До остального же дела нет.

– Он с тобой ещё не говорил? – глядя куда-то в сторону, тихо спросил Ланар – мол: можешь сделать вид, что не расслышала, не обижусь.

– О чём? – всё-таки отозвалась Кайран.

– А то ты сама не понимаешь, – Нагдар поёрзал на лежаке, поморщился. Видно, раны потревожил. – О том, что дальше делать станем.

– Нет, не говорил, – ровно ответила Лан.

– Всё равно я не понимаю! Почему он тебя сразу не увёз хоть в ту же Герронту? Зачем надо было в столицу тащить?

– И как бы он это сделать смог? – усмехнулась Лан. – В карман положил? И сам через две границы призраком протёк? Нет, Нагги, незаметно нам удрать не получится. Да и некуда. Надо ждать, что королева скажет. Не забыл, что у неё наш брат гостит? Крестьяне ещё.

– Какие крестьяне?

– Те, кого смогли с Велесса[45] вывезти. И те, кто согласился уехать. Немного, всего-то душ четыреста, но и о них тоже стоит помнить.

– И что ты с ними делать собираешься?

– Да есть планы, – неохотно отозвалась Лан. – Рано пока говорить.

– Не напланировалась ещё? – неожиданно зло процедил Нагдар.

– Чувствуешь, как вишня пахнет? ­– помолчав, ответила Кайран. Закрыла глаза, подставив лицо солнцу. – Как будто и не цветы вовсе, а уже ягоды созрели. Почему-то на Островах они вообще без запаха. Или это просто я не замечала?

– Извини, – буркнул чернявый.

– Не за что извиняться. Только ведь никому, кроме меня легче не станет, если пойду и утоплюсь, правильно? И время назад это не повернёт.

– Ты никогда ни о чём не жалеешь, верно? – проворчал Ланар.

– Просто не представляю, как должна выглядеть кающаяся грешница, – Лан приподнялась, опираясь на локти. – Нагги, тебе бы действительно стало проще, бейся я в истерике, выдирая волосы?

???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????

– Наверное, – ещё неохотней ответил Нагдар. – Просто мне иногда мерещится, что ты и не элва вовсе. Так, дух воплощённый – ничего не чувствуешь.

– Аэра Кайран, аэра Кайран! – от радостного басовитого вопля даже кусты дрогнули. – Вы видели?! Я попал!

– Видела! – крикнула Лан. – Ты молодец, настоящий воин! – и добавила гораздо тише. – Духи оставили мне самоё дорогое, Нагги. Значит, я зачем-то тут ещё нужна. Вот когда надобность отпадёт, тогда и растекусь лужей. А сейчас рановато.

– Это тебе он объяснил? – процедил Ланар, глядя на довольно ухмыляющегося Даймонда, как раз из-за кустов выходящего. – Может, ещё и рассказал, когда вы позволите собственному ребёнку вас родителями называть?

– Когда ему ничего угрожать не будет! – огрызнулась элва.

– Значит, никогда?

– А вот тут, думаю, ты ошибаешься! Натери выход найдёт.

– Тебя ли я слышу, сестрёнка?.. – протянул Нагдар удивлённо.

Лан только хмуро зыркнула на брата. Отвернулась, улыбаясь подходящей парочке. Дайрен, сидящий на плечах аэра, так и лучился самодовольством. И тоже лыбился во весь рот.

– Аэра Кайран! Аэр Натери зовёт нас на ярмарку, всех вместе! Скажите, что вы согласны! Ну, скажите же!

Грех заговорщицки подмигнул Лан. Для этих двоих мир, кажется, прибывал в полной гармонии. А, может, и счастьи.

***

Идея, изначально выглядящая дико, нравилась Лан всё больше. Во-первых, Дайрен был в полном восторге. Казалось бы, ребёнок, ничего, кроме крохотной деревеньки и замка в своей жизни не видевший, должен испугаться огромного города, а уж тем более такой толпы – Кайран и сам-то чувствовала себя неуютно. Но ничуть не бывало. Поначалу сын ещё дичился, жался к её юбке, но быстро освоился. Уже сам тянул мать за собой, умудряясь с высоты своего невеликого росточка рассмотреть интересное.

А уж когда на площадь Тринадцати Мучеников вышли, и Даймонд сына себе на плечи посадил, чтобы не затолкали, тут уж вовсе восторгам предела не стало. Мальчишка только успевал поворачиваться, тыча пальцем то в одну, ту в другую сторону, радостными воплями комментировал увиденное.

Толпа бурлила, как суп на плите, всплёскивая выкриками, пронзительным свистом дудок, барабанным боем, перезвоном колокольцев и бубенцов, ржанием лошадей, визгом свиней и только духи знают чьими ещё воплями. Принаряженные по случаю весенней ярмарки элвы толкались и пихались, отдавливали ноги. Но всё это с такой искренностью и доброжелательностью, что и злиться не получалось.

Лан, поначалу бурчащей, нервно озирающейся, резко и, в общем-то, ни с чего – как-то разом – понравилось. Верезжать от восторга, как сын, аэра, конечно, не стала. Но вперёд пошла бодрее. Тем более что простые шерстяные юбки движения совсем не сковывали, да и расшитый бисером корсаж зажиточной горожанки дышать не мешал. Даже растоптанная грязь по щиколотки, норовящая содрать башмаки, никого не смущала.

Даймонд притормозил рядом с торговцем вафлями, купил всем по горячей трубочке, начинённой клубничным джемом и яичным кремом.

– Ты бы его на землю поставил, что ли, – проворчала Лан, собственной улыбки не замечая. – Перепачкает же всего.

– Поздно, – признался Натери, проведя рукой по капюшону – ладонь оказалась красной, будто элв её в крови окунул. – Хороший джем, – с кривоватой улыбкой похвалила аэр притихшего торговца, облизывая пальцы.

И, будто точку ставя, сверху на нос блистательного Греха шлёпнулся солидный шмат взбитого крема. Кайран хрюкнула, поперхнувшись, и закашлялась в кулак.

– Извините, я не хотел… – забормотал Дайрен, вжимая краем худа[46]. – Наверняка по твоей милости там всё липкое. Сиди теперь.

– Да мне и так нормально, – повеселел мальчишка. – Мголову в плечи. – Я больше не буду.

– Ну и сам виноват, – невозмутимо отозвался Натери, утираясь ожно мне ещё трубочку? А то крема много на вас… потратилось.

– Весь в мать! – буркнул Даймонд, протягивая хихикающему торговцу монету.

– При чём тут я? – возмутилась Лан и чуть рот не зажала, оглянулась испуганно.

– Слишком прагматичный и абсолютно бессовестный подход к делу, – как ни в чём не бывало пояснил Натери.

Веселящийся продавец вафель от щедрот предложил покупателям бурдюк с водой, чтобы эр руки омыл. За что вместе с благодарность ещё и серебряный получил.

– Ну чего ты боишься? – Грех приобнял Лан за талию, таща её в самую гущу толпы. – Тут никто вас не знает и по большому счёту никому ты и не нужна. Расслабься, наслаждайся жизнью. Хочешь, я тебе бусы куплю?

– Ты мне ещё корову купи.

– Зачем тебе корова? – удивился Грех.

– А зачем мне бусы?

– Логично, – согласился Натери. Задрал голову, глядя на эльвёнка. – Значит, идём дальше. Эй, навигатор, куда направляемся?

– Туда, где народу побольше! – радостно сообщил Дайрен, для верности ещё и пальцем ткнув. – Вон туда.

– Слушаю и повинуюсь. А заметь, породу-то всё равно не скроешь, – усмехнулся Даймонд. – От горшка два вершка, а кто такой навигатор знает.

– Ещё бы ему не знать, – усмехнулась Лан. Мелочь, вроде бы. А всё равно такая гордость за сына взяла, что хоть лицо прячь, а то сияет, наверное, как начищенный чан. – Не на материке же родился. А породу и впрямь не скроешь. Зря ты наряжался. Выглядишь, как аэр, не слишком правдоподобно прикидывающегося простым горожанином.

– Ты недооцениваешь мои таланты, – Грех насмешливо приподнял бровь, – забыла уже Хромого из Палеса?

– Ну и почему же не воспользоваться своими дарованиями?

Кайран хотела было вытереть испачканные джемом и кремом ладонь о юбку. Но вместо этого медленно, по одному, облизала пальцы. Натери сначала её выходки и не заметил, глянул мельком. Лишь потом остановился. Ради счастья лицезреть его лицо – сначала вытянувшееся от удивления, а потом ставшее таким… угрожающим – элва бы согласилась ещё на десяток ярмарок сходить.

– Да я воспользуюсь, – пообещал аэр, – только попозже…

– Талантом притворяться? – невинно поинтересовалась Лан и даже ресничками похлопала.

Тихо сама себе удивляясь. Что это на неё такое нашло? Радостный гомон толпы с ума свёл? Или ещё не слишком жаркое солнышко макушку напекло? А, может, вправду захотелось поверить, что они обыкновенная пара, даже слегка влюблённая, выгуливающая сынишку на ярмарке?

– Эй, ну чего остановились? – тот самый сынишка подпрыгнул на шее Натери, за капюшон дёрнул. – Пойдём, там, кажется, начинается что-то!

– Я тебе попозже в подробностях разъясню всё про свои многочисленные таланты, – удивительно многообещающе посулил Грех. И вроде тихо сказал, едва ли не шёпотом. Но Кайран даже в царящем кругом гвалте разобрала. Ещё бы не понять, когда её будто в ознобе передёрнуло. И не сказать, что дрожь неприятной была. – Ну, куда мы там направляемся?

– А вон туда! – указал Дайрен. – Где собаки лают.

– Э нет, туда мы не пойдём. Давай, выбирай другое направление.

– Ну почему? – насупился эльвёныш. – Хочу туда!

– Там собачьи бои, – неохотно пояснил Даймонд. – Не слишком приятное зрелище. Я лучше вас к ювелирам отведу. Знаю я одного мастера серебряных дел. Такие игрушки делает – восторг просто.

– Ну, погремушки ему покупать уже поздновато, – осадила восторги аэра Лан. – И почему ты не хочешь ему собачьи бои показать? Желает – пусть смотрит.

– А ты отдаёшь себе отчёт, что это за зрелище? – нахмурился Грех.

– Вполне, – пожала плечами Кайран. – На Островах подобным тоже развлекаются. Дайрен сам должен решать, что ему нужно, а что нет. Но для этого надо хотя бы понимать, как оно выглядит.

– И это говорит безумная мамаша, которая…

– Я не безумная! Желание защитить ещё не означает завернуть в тряпки и оградить от всего мира! Нужно чтобы…

– Мой ребё…

– Придержи язык!

– Пожалуйста, ну, пожалуйста! – почти простонал мальчишка. Сжался в комок, лицо – белее простыни. Огромные от ужаса глаза блестят, как стеклянные, но видно, что плакать боится. – Пожалуйста, не ссорьтесь. Мамочка, я не хочу собак. Только не ругайтесь, пожалуйста!

Натери хмуро глянул на Лан – она на него так же угрюмо. Помолчали, глядя в разные стороны. Эльвёнок не выдержал всё-таки, всхлипнул. И тут же снова притих.

– Ну, это уже никуда не годится, – проворчал Даймонд. Ссадил сына, поставил перед собой. Сам на корточки присел, наклонился даже, чтобы вровень быть. – Понимаешь, Дай, мы не ругаемся. Точнее, это не настоящая ссора. В смысле… Духи, как же объяснить-то?

– Помнишь, когда ты с дерева упал, я накричала? – нехотя, как будто не желая Натери помогать, спросила Лан.

– Помню, – кивнул Дайрен. – Ты сказала, что ругалась, потому что за меня испугалась.

– Точно, – согласился Грех. – Вот и сейчас мы кричали, потому что оба за тебя боимся. Просто мама хочет, чтобы ты вырос сильным мужчиной, а я…

– А ты не хочешь? – вытарищил глазёнки эльвёнок.

– Нет, я тоже хочу. Просто думаю, что сила не в бездумном бесстрашии или больших мускулах, а в уме, ­– элв постучал себя пальцем по виску. – То есть, они тоже нужны, но… В общем, мы поссорились, потому что оба любим тебя и хотим добра, понимаешь?

– А почему ты меня любишь, аэр Натери?

Грех глянул на смертельно серьёзного мальчишку, посмотрел на молчащую Лан. Сдвинул капюшон, нервно дёрнув себя за ухо.

– Слушай, это долгий разговор. Давай его отложим до лучших времён, ладно? А сейчас предлагаю сходить к оружейникам. Тут, думаю, никто против не будет, а посмотреть у них есть на что. Ну как, по рукам?

– По рукам, – отозвался Дайрен.

– Какой у вас мальчонка замечательный, – ни с того ни с сего встряла торговка фруктами, до этого благополучно их не замечавшая. – Как на папочку-то похож! Ну просто как две капельки воды! Купите ему слив засахаренных – только краше станет.

– Без тебя бы никак не обошлись, – буркнул себе под нос Натери, снова подсаживая эльвёнка на шею.

Но мальчишка на слова толстухи внимания вроде бы не обратил. Хмурился, соображая что-то своё.

***

Ночь благословением опускалась на мир, словно балдахин задёргивала – там, где он необходим был. А уж когда опускались двойные занавеси – темнота и тяжёлые бархатные портьеры вокруг кровати – становилось совсем нормально. Потому что можно себя отпустить, будто каркас вынуть, который дневной наряд держал, словно распорка огородного пугала. А, заодно, заменял позвоночник, ребра, кости.

Наступал вечер и Лан становилась сама собой: безвольной медузой. Или, скорее, лианой. Лишь обернувшись вокруг Натери, спеленав его собой, прижавшись к груди так, что бы сердце его под самым ухом билось, она могла дышать. Иначе не получалось. Горло перехватывало по-настоящему, лёгкие сжимались пустыми бурдюками, а рёбра распирало болью – в груди разрастался раскалённый камень. Но рядом с Даймондом – вокруг элва, на нём – получалось жить. Хоть как-то.

Только сегодня успокоение не приходило. Кайран чувствовала: что-то не так. Вроде бы и гладил как обычно, и слова те же самые нашёптывал, и улыбался привычно, но всё не то.

– Ты где? – глухим шёпотом спросила Лан.

– Я здесь, – будто даже удивлённо откликнулся Натери – рука на миг замерла на её волосах и снова принялась наглаживать, как кошку.

– Не ври.

– Не вру. Я здесь, – Даймонд перехватил подмышки, приподнял повыше, заглядывая в глаза. – Здесь, с тобой, – повторил настойчиво, словно заставляя верить.

– Думаешь о другом.

Аэра и сама толком не понимала, зачем настаивает. Словно бы по инерции – от той, другой осталось. Теперешней не то чтобы всё равно было. Нет, всё, что происходит по-прежнему важно. Но не сейчас, не ночью. Слишком нужна эта передышка перед днём.

– Завтра, всё завтра, – будто мысли подслушав, тихо ответил Грех – губы скользнули по скуле элвы, тёплое дыхание шевельнули тонкие волоски у виска.

– Скажи! – тряхнула головой Лан.

Ей казалось, что страх она испытывать больше и не способна, атрофировался он, выжгло его на Островах. Но, видимо, и в этом аэра ошибалась. Здесь он, никуда не делся. Просто прятался за болью, как за огненной стеной. Пришло время – и паника подняла голову ядовитой змеёй. Зашипела, скалясь.

– Я получил ответ от королевы, – нехотя, через силу, ответил Грех, заправляя волосы за ухо Кайран, сосредоточившись, будто это самое важное дело на свете. – Завтра она нас ждёт на вечерней прогулке. И…

– И? – настойчиво повторила элва, когда пауза слишком затянулась.

– И моё предложение она вроде бы одобрила. Конечно, многое зависит от вашего завтрашнего разговора. Но такой план её устраивает.

– Знать бы ещё, в чём план состоит, – проворчала аэра, снова устраиваясь у него на груди – ухом к сердцу.

Паника пропала так же резко, как и вылезла. Вроде бы наоборот, сейчас самое время пугаться. А гляди ты, успокоилась. Даже болело не так уж непереносимо. И в мышцах какая-никакая, а сила появилась. Прямо сейчас бежать и сражаться ещё не готова, но и не вовсе медуза.

Скоро всё закончится, совсем. А это надежда и определённость. Может, всё-таки удастся ухватиться за противоположный край пропасти. Или уж окончательно упасть. Исход, в общем-то, и неважен. Главное, что это действительно исход.

– Ты и правда хочешь это прямо сейчас узнать? – спросил Натери.

А у самого голос едва не просящий. Надеется, наверное, ещё одну ночь прожить если не спокойно, то почти нормально. Вот только у Кайран душевной щедрости не хватало – вся кончилась.

– Хочу.

– Да, в общем-то, ничего сложного в этом и нет, – Даймонд закинул руки за голову, уставившись в кроватный полог – отстранился. Сам всё ещё тут был, ни на ладонь не сдвинулся, но словно уже и далеко. На том краю пропасти? – Выходов-то у нас немного. Отправитесь вместе со своими крестьянами в Новый Свет. Я подписал документы. Теперь мой надел тебе принадлежит. Правда, там эти бумаги не стоят ни гроша. Точнее, корки хлебной они не стоят, – усмехнулся аэр, – деньги-то не в почёте. Но зато Арика до вас не дотянется. Да она и тянуться не станет – далеко слишком. Ну и, конечно, вернуться ты сюда не сможешь. Никогда.

– Отправитесь… – протянула Кайран.

Без разочарования сказала, без горечи. Просто уточнила то, что в пояснениях и не нуждалось.

Сложила ладони на груди элва – одну на другую, пристроилась щекой.

– Пойми, Лан, – загорячился Даймонд. Подтянулся, опираясь спиной о подушки. Но аэру не отпустил. Напротив, обнял, поднимая её выше, прижал. – Я…

– Не нужно, – мотнула головой Кайран. – Не нужно ничего объяснять. Оправдываться тоже не надо. И она не отпустит, и сам не поедешь. Нечего тебе там делать. Ты придворный, аэр. А там нужны воины и крестьяне.

– Да, но… Я не собираюсь вас бросать. А, духи! В смысле… Моя доля в «Водной Деве» тоже на тебя переписана, – заговорил быстро, сбиваясь. – Одни вы не останетесь. Пусть раз в год, но всё необходимое вам привезут. И рядом с поселением уже шахты заработали. Только продавай всё осторожно и лучше не в Аран. Тогда Арика не скоро этими землями заинтересуется. Я по возможности…

– Откупаться тоже не надо, – спокойно перебила его Лан.

– Я не откупаюсь, а… – Грех рыкнул что-то невнятное, со всей дури далбанулся затылком об изголовье кровати – аж полог дрогнул. А вот Лан даже не шевельнулась – как лежала у него на груди, подложив руки под щёку, так и осталась. – Презираешь?

– Нет, – по-прежнему ровно ответила Кайран. – За что? Ты меня всё-таки спас. И меня, и Дайрена, и ещё четыреста живых душ. Не с наскока, мечом не размахивая. Но сейчас это нужно в последнюю очередь. Подарил возможность жить, как хотела. Просто жить. Прости, я не умею благодарить. Особенно за такие подарки. Но, честное слово…

– Люблю тебя, – Натери стиснул элву, будто собираясь её в себя вжать, срастись с ней. – Как же я тебя люблю…

– На весь мир любви не хватит. Океан – это даже для любви много. Так что, пусть она останется здесь. А ещё лучше на Островах… – Лан хмыкнула, потёршись носом о шею Даймонда. – Звучит как-то не очень.

– Пафосно. Слишком пафосно это звучит, – Грех ткнулся в её макушку, тяжело дыша в волосы. – Да и всё это… слащаво, нелепо и наиграно. Хоть сейчас спектакль в «Шаре» ставь.

– Ну и давай остановимся на этом. Эй, ты куда опять ушёл?

– Да нет, я по-прежнему здесь. Знаешь, только одного понять не могу. Зачем драматурги сводят тех, кто вместе быть не может ну никак, ни при каких условиях – ясно. Иначе б не было трагедии. Но предназначению-то это на кой?

– А, может, и нет никакого предназначения? – тихо ответила Лан, наматывая на палец отросшую прядь – в тусклом сиянии свечи тёмно-каштановые волосы аэра поблёскивали красным. С серебристо-белыми, совсем не видимыми днём нитями. – Может, только вот это и есть?

Натери промолчал.

Да и что он сказать мог? Если никакого предназначения нет, то остаётся винить исключительно себя и собственные решения. Всё же думать, будто твоя судьба расписана по воле неведомого драматурга, проще. Хотя бы знаешь, кого проклинать.