Глава 5. О том, как мне вправили мозги…
Таня
Вылетаю из кабинета начальника как пуля из дула пистолета. Взмыленная. Взволнованная. И снова трясущаяся, как осиновый лист на ветру. Прямым ходом несусь в уборную, где запираюсь в свободной кабинке и прижимаю дрожащие ладони к горящим щекам.
О-о-о…
Это низ живота скрутила резкая и ослепляющая судорога, стоило мне только вспомнить, как белоснежные зубы моего босса прикусывали мою нижнюю губу. Дотрагиваюсь до нее пальчиками и судорожно выдыхаю.
Неужели? Неужели я опять вляпалась в это дерьмо?
Нет! О, нет!
Но реакции моего тела выдают меня с головой. Слишком очевидно. Слишком…
Я опять словно придурковатая бабочка и лечу на его свет. А он даже не сделал ничего. Просто потискал меня разок на рабочем столе и вот сейчас у стены. И все. Тушите свет! Коленки подрагивают, кровь бурлит, и вся я наполнена таким диким напряжением.
Бесстыжая слабая женщина!
И что мне теперь делать? Если он будет продолжать в том же духе, то я просто уступлю его натиску, а потом сожру сама себя за малодушие! Так и будет!
Выбегаю из туалета и лечу к своему столу, где под кипой бумаг нахожу мобильный телефон. Тут же отыскиваю в телефонной книге номер лучшего друга и набираю, томительно прислушиваясь к длинным гудкам.
— Привет, Тань.
— Привет, Стас.
— Ну что, уволили тебя?
— Хуже, — бормочу я и отхожу подальше, чтобы никто не подслушал наш разговор.
— Оу…
— Что мне делать? — почти с отчаянием выдохнула я вопрос.
— Ну… тут смотря, чего тебе хочется.
— Не смешно.
— Ладно, давай это не по телефону обсудим. Заеду за тобой после работы. Ко мне махнем, Аринка будет рада тебя видеть.
— А ты мне не наваливаешь? — с сомнением протянула я.
— Ну так утрясли же, Тань. Ну что опять начинается?
— Просто я до сих пор не могу привыкнуть, что вы вместе. Яд — pzN-R02V И что наша королева красоты выбрала тебя дурака.
— Ха-ха…
— Ладно, я буду тебя ждать, коль не шутишь. Очень-очень ждать, Стас.
— Другое дело. До встречи, подруга.
И до конца рабочего дня я сидела как на иголках, посматривая в сторону кабинета дорогого начальника. Видела, как он выходил со своим отцом, а потом вернулся, проходя мимо моего стола. Чуть задержался и выдал так, что услышала только я одна.
— Вечером, Тань.
Да щас, ага. Бегу, волосы назад…
Отвела глаза, чувствуя, как от его пристального взгляда по коже неумолимо ползет краска. И за ребрами полумертвое от перенапряжения поскуливало сердце. Куда ему глупому было тягаться против этих нахальных стальных глаз и рук, что так уверенно курсировали по моему телу.
Зачем он завел эту непонятную мне игру? Мне намного больше нравилась та, где мы ненавидели друг друга. А теперь вот, что мне делать? Как пережить еще одиннадцать месяцев рядом с ним?
Столько вопросов и ни одного ответа. Хоть стреляйся, а-а-а…
Но только часы пробили шесть вечера, как я тут же сорвалась с места, заталкивая в сумку свои вещи. А потом в ужасе вздрогнула, потому что из своего кабинета в огромный опенспейс вышел Хан и, прищурившись, поманил меня указательным пальцем к себе.
Ага, а то я дура набитая!
Развернулась и торопливо припустила в сторону лифтов, проталкиваясь сквозь уже приличную толпу народа. Если не успею втиснуться в кабинку сейчас, то мне крышка. И нижнему белью, что сейчас на мне надето, тоже. Вангую!
Оглянулась и пискнула от паники.
Ой-ой, мамочки! Мой босс, сурово насупив брови, поперся за мной, лавируя между своими подчиненными. Еще немного, и он схватит меня за шкирку, а потом потащит в свой кабинет. А там…
И от этой мысли я буквально подпрыгнула на месте, а потом каким-то чудом просочилась в уже закрывающуюся лифтовую кабину, забитую почти под завязку. Мгновение, и двери закрываются, отделяя меня от Хана и его глаз, что сверкали недовольными искрами.
Несколько десятков этажей вниз, и я вывалилась наружу, порывисто пробираясь к выходу из офисного здания. Выбегаю на улицу и несусь к стихийной парковке у самой дороги, но знакомой красной Теслы не вижу и начинаю дико нервничать.
Мне нужно убираться отсюда! Немедленно!
Вытаскиваю телефон из сумочки и набираю номер Гордеева. Тот отвечает сразу же:
— Я на подъезде.
— Блин, у меня хвост. Давай быстрее.
— Отрубим твой хвост, не ссы!
И отбивает звонок, а я оглядываюсь. А затем в ужасе делаю шаг назад. Ко мне приближается Хан. Неторопливо. Уверенно. Решительно.
— В догонялки будем играть, да, Тань? — подходит ближе и засовывает руки в карманы брюк.
— Если говорить откровенно, то мне бы не хотелось вообще играть с вами в игры, Марк Германович, — выпаливаю я.
— Какая потрясающая ложь, — усмехается.
— Какое поразительное эго, — качаю я головой.
— Поужинаем?
— Нет.
— Перейдем сразу к десерту?
— Не хочу повторяться, но…
— Да перестань, — пытается перехватить мою руку, но я снова отступаю от него, а потом слышу до боли знакомый голос.
Спаситель мой!
Стасичка!
— Тань!
Оборачиваюсь и улыбаюсь ему во все свои тридцать два зуба. Счастлива до безумия. А он стоит, привалившись бедром к своей красной ракете, и улыбается мне в ответ.
— Прыгай, детка! — кивает Стас на пассажирское место, и я тут же делаю так, как он говорит.
— Гордеев, — цедит за моей спиной мой босс.
— Хан, — чуть склоняет голову Стас и насмешливо поигрывает бровями.
А я сажусь в салон и пристегиваюсь, стараясь не смотреть в сторону своего начальника. Но не выдерживаю. Он смотрит нам вслед до тех пор, пока мы не скрываемся из виду.
— Спасибо, — шепчу я другу облегченно.
— Пожалуйста…
Вот только почему мне кажется, что я устроила себе еще большие проблемы?
Таня
— Ну ты чего там притихла?
— Мандражирую, — едва слышно выдыхаю я.
— Эмоции или чувства?
— Блин! Ну вот зачем ты так сразу в лоб, а? — вскидываю я руки.
— Отвечай.
— Не знаю, все сложно, — выдыхаю я напряжение и отворачиваюсь, разглядывая наводненные улочки столицы.
— Ладно, отстал. Пусть Аринка тебя разматывает.
А я на это заявление только фыркнула, но сама уже через сорок минут сидела напротив девушки лучшего друга с пузатым бокалом красного сухого и плакалась ей о своей незавидной доле.
— Домогается.
— А ты что? — хлопает Арина своими голубыми, как небо, глазами.
— Сопротивляюсь.
— А он что?
— Настаивает.
— Ну, это Хан. Ничего нового, — пожимает девушка плечами и подливает нам бордового напитка.
— В смысле?
И Арина протяжно выдыхает, а потом садится передо мной за барную стойку, смотря пристально и очень внимательно.
— В прямом, — ведет плечом и откусывает кусочек сыра с плесенью, — мы же с ним соседями были на Рублевке. Жили через два дома друг от друга. Часто тусили в одной компании. Не дружили, но примелькались. И я знаю, каким он был вне стен «Золотой Лиги».
— И? — затаиваю я дыхание.
— И… Хан — бабник, Таня. Всегда им был и, скорее всего, им и остался. Ведь горбатого, как известно, могила исправит. Тем более такого, знаешь ли, стопроцентного и хрестоматийного гуляку.
— Байки из склепа травите, девочки? — появился Стас из душа в одних лишь домашних шортах без верха. Но я от его вида даже не смутилась. Он был другом, считайте, что братом.
И Арина это тоже, наконец-то, увидела. Только улыбнулась и вспыхнула, смотря на своего парня влюбленными глазами. И как я раньше этого не видела?
— Ну не мешай, — шикнула я на парня и щедро отхлебнула из бокала.
— Ой-ой, простите, грешен, — прыснул он и ушел на просторный балкон, принимаясь забивать кальян.
— Продолжай, пожалуйста, — вскинула я на Арину глаза, умоляя ее рассказать мне больше об этом загадочном человеке.
— Я не хочу тебя чем-то задеть или обидеть, — прикусила та губу.
— Этого не будет, — уверенно кивнула я.
— В общем… про то, что он к тебе яйца подкатывал, была в курсе вся школа, но никто не относился к этому слишком серьезно, потому что Хан всегда был таким: понравилась девчонка — раз-два, и она уже гуляет с ним. Недолго, но все же. И по новой. Он в поселке с кем только не мутил, Тань.
— И тебя клеил? — решилась спросить я.
— Нет, меня как-то не заметил, — улыбнулась блондинка и подмигнула мне, кивая в сторону балкона.
А-а-а, боялась, что Стасичка приревнует. Понятно.
— Ладно, — улыбнулась я, хотя внутри меня все сжалось и скукожилось от этой неприглядной правды.
— Это еще к вопросу: почему тебя Батурина вечно прессовала.
— Что? — недоуменно переспросила я.
— Ну, как? А ты до сих пор не врубилась? — развела руками Арина.
— Нет, — покачала я головой, и сердце сковала свинцовая тяжесть.
— Это он в школе корчил из себя Мистера-Мне-На-Все-Насрать. А на Рублевке в привычной среде Хан все еще юзал Кристинку. Все два года старшей школы, пока окружающие думали, что они расстались. А та дура влюбленная бежала за ним по первому его зову и выполняла все, что тот ей скажет.
— Но…
— Как же так? — рассмеялась Толмацкая, а я конкретно сникла.
— Да…
— Он мудак, Тань. И всегда им был. И делал все только в пределах своих интересов. Я не могу судить, что там происходило между вами, но могу сказать одно: когда он таскал тебе букеты, как минимум три или даже четыре девушки думали, что они в отношениях с Ханом.
— Звездец!
— И Батурина тоже так думала. Весь десятый и одиннадцатый класс она просто верила, что у них все сложно. Вот и весь разговор.
— А Стелла? — напряженно и боязно спросила я все-таки.
— Оу…
— Говори, как есть.
— Стелла была не из нашего теста, если можно так сказать. Да, ее мать тянула школу, но дальше дело не шло. Она пару раз появлялась в компании Батуриной, но не более.
— Она мне говорила, что Хан ее клеил, — поджала я губы.
— Боже, — рассмеялась Арина, — скажи мне, кого этот кобель не клеил?
И я вконец сникла, удрученно рассматривая вино в своем бокале.
— Так что же мне делать?
— Смотря, чего ты хочешь, Тань.
— А есть варианты?
— Есть! Мы не в каменном веке живем. И ты можешь просто хорошо провести время, если учитывать тот факт, что ты не купишься на его обаяние и не влюбишься в него.
— О, нет…
— В противном случае просто беги от него. Я бы точно бежала, Тань. Быстро и сверкая пятками.
— Да?
— Да, — утвердительно кивнула девушка.
— Мне некуда бежать, Ариш. У меня контракт. Еще одиннадцать месяцев в «Лабра», иначе мне волчий билет в один конец и совершенно непосильная неустойка в спину.
— Дерьмо. Но мы можем тебе помочь. Сколько тебе надо, чтобы откупиться?
— Спасибо, но я сама, — понуро выдохнула я и снова отхлебнула из бокала, а потом вздрогнула, когда услышала голос друга.
— Дамы, трубка мира готова!
И мы еще долго сидели, говорили о вечном, пили вино и курили кальян, а я все не способна была выкинуть слова Арины из своего воспаленного мозга. Каждое слово подруги било меня наотмашь. Резало кровоточащую плоть истерзанной души. А потом присыпала ее солью.
Господи!
Но ведь я так хотела расшифровать этого человека, и вот, пожалуйста. Так что для меня не так?
Радоваться надо.
Предупрежден — значит, вооружен.
Вот только когда я легла спать в гостевой спальне спустя несколько часов, то не смогла сдержать того, что набурлило внутри меня.
И слезы хлынули из глаз.
Горькие.
Он опять со мной играет, выворачивая мои чувства наизнанку.